Глава 4. Джон II

Негласные правила Игры Попавших, пункт 4: не любой план попаданца удачен

      С начала визита короля прошло три дня. Интересного за это время случилось… достаточно. И пока всë шло уж очень удачно.       Во-первых, они умудрились похоронить тело Рамси быстро и не привлекая внимания. В ту же ночь. Помог Томмен – ему в прошлой жизни было не впервой быстро и незаметно хоронить людей. Он нашёл прекрасное место недалеко от крипт, у старого дерева у крепостной стены. Это даже напугало бы Джона, потому что создавалось ощущение подготовки Томмена к тому, что придётся кого-то в Винтерфелле убить… напугало бы, не будь Томмен их с Джоффом спасителем. Ларенс тоже помог – как минимум потому, что в прошлой жизни он, по его собственным словам, подрабатывал на кладбище и в МОРГе, и не испытывал никакого отвращения ни к трупам, ни к работе лопатой. Он дотащил труп до указанного Томменом места и принялся быстро копать непонятно откуда взявшейся лопатой…       Нет, Джона пугали оба. И Томмен, и Ларенс.       Во-вторых, состоявшийся на следующий день настоящий пир прошёл под копирку как предыдущий. Настолько, что Джон, съев положенное, покинул его и принялся тренироваться с мечом. И с каждым ударом задавал себе всё больше неприятных вопросов, которые мучили его потом всю ночь, стучась в голову подобно его мечу. Как он должен действовать в отношении Джоффри и всех прочих детей королевы? Стоит ли ему рассказать о них Неду Старку сейчас, чтобы тот защитил их от гнева Роберта? Стоит ли признаться ему, что он знает о происхождении собственной тушки? Стоит ли спасать Брана? Стоит ли вообще вмешиваться в историю или лучше уйти в Ночной Дозор?       Что сейчас делают остальные попаданцы?       В-третьих, другие попаданцы. Они удивляли его ещё больше. Мирцелла, к примеру, пошла по пути “сама себя спасаю” и стала вовсю смущать Робба Старка. Что смотрелось комично, учитывая её возраст, но вот Роббу явно было тяжело, потому что новая Мирцелла была ещё и очаровательно прямолинейна в силу, очевидно, своей прошлой профессии, и говорила без стеснения о многих вещах, о которых ей, вообще-то, знать не положено. Но Робб-то этого не понимал! А поскольку он находился на положении хозяина, то отдувался за всех. Даже Теон их покидал, краснея! Вот уж откровение…       Нет, откровение было в другом. Джоффри удалось поладить с Арьей! Нет, Арья не вилась хвостиком за принцем, как Санса, но когда новый Джоффри показал ей, как правильно держат меч “водные плясуны” и как натренировать правильные шаги, девочка посмотрела на него совсем иначе, нежели до того. Даже забыла, кажется, что Санса так и клеится к Джоффу, а Санса начинала ревновать, не понимая, что делает не так…       А на весь этот выводок смотрел Пëс. И, видимо, предпочитал более не задавать лишних вопросов. Уж что там Джофф ему сказал, Джону было неведомо, но Клиган был явно совершенно нейтрален теперь к любым причудам и чудесам Джоффри… Похоже, случился первый местный, узнавший о попадании.       Стало понятно, почему он забухал в день нападения Рамси…       И вот опять, Джон тренируется на арене с чучелом, перешучиваясь с принцем Джоффри, Джофф показывает Арье правильную стойку для “водного танца”, Арья в абсолютном восторге изображает заправского брави, вырядившись в самые цветастые тряпки, Санса и Сандор переглядываются с нейтрально-подавленным видом…       Идиллия. Но был один нюанс.       Робб заметил, что принц общается с Джоном. И начал, очевидно, ревновать. Это Джона не устраивало совершенно – Робб был хорошим парнем, насколько таковым может быть средневековый аристократ, конечно. И Робба потому требовалось успокоить – а то он, казалось, готов тут же вызвать Джоффа на дуэль за обучение Арьи неподобающим вещам. Во всяком случае, так Джон мог истолковать испепеляющий взгляд Робба.       И Джон, вежливо поклонившись Джоффри, подошёл к Роббу и сказал ему на ухо.       – Робб, принц Джоффри передаёт свои извинения. Он сказал мне, что хочет потренироваться, но не может.       Робб, разумеется, удивился.       – Это как?       – Королева его чересчур опекает, и Пёс следит, чтобы принц не попадал в неприятности. Принц Джоффри бесится, но сделать ничего не может – он же ещё ребёнок по закону.       – А как же король? Неужели он не может разрешить ему?       – Принц сказал, что королева тогда закатит такой скандал, что даже Иные услышат.       Робб на это фыркнул. Скандальность королевы была прекрасно известна уже всему замку. На людях она вела себя образцово, конечно, но иногда проскальзывали в ней и жадность, и нетерпимость, и откровенное скотство. То она намекнëт хозяевам, что холодновато у них, то на слишком жирную еду посетует, то на нерасторопность слуг обратит внимание… Так что Робб наверняка не хотел бы видеть скандалы в исполнении столь важных гостей.       – А почему он сказал это тебе? – спросил Робб скептически.       – Он сказал, что я больше всех детей лорда Старка похож на лорда, а это для него хороший знак. И что раз в Винтерфелле мне не все рады, особенно когда лорд Старк уедет на юг, то он может забрать меня с собой. Сказал, что хочет взять меня в городскую стражу. И пожаловался, что при его отце и его советниках Золотые Плащи, как он выразился, “упали на морское дно”.       – Это насколько же всë плохо? – поразился Робб.       – Я спросил то же самое. Он сказал, что глава городской стражи, Слинт вроде, и его капитаны собирают дань с офицеров за право находиться на их должностях. И что хуже всего, Малый Совет и король знают, но король запретил увольнять этого Слинта. Мол, он известный вор, а на его место может прийти неизвестный, и станет хуже.       Робб натурально схватился за голову. И Джон его понимал. Он бы на его месте тоже так реагировал. Но Джон это всё и так знал. Несколько заранее, скажем так. Джоффри, правда, дополнил всё такими подробностями, что волосы дыбом стояли…       Весь их план был основан на этом “заранее”. Заранее вызвать события, которые в реальности растянулись на месяц.       – Робб, у меня к тебе просьба.       – Да?       – Надо как-то уговорить лорда Старка провести охоту для короля в ближайшие дни. Мы… в общем, принц Томмен увидел, как Бран лазает по башням, и очень вдохновился. Сам хочет полазать, в компании. Но он знает, что король и королева хором ему запретят. А принц Джоффри попросил за брата. Он даже останется ради этого в Винтерфелле. Сам понимаешь, такая просьба…       – Но ведь всё распланировано заранее!       – Ну так придумай что-нибудь! Ну, не знаю, скажи, что подслушал у охотников, будто в лесу белого оленя видели…       И это сработало! Джон хотел смеяться и плакать, но это сработало! Что может пойти не так после этого?

***

      – Все готовы? – прошептал Джон, и все отозвались положительно.       Их было трое. Джон, Джоффри, Ларенс. Ну и Томмен с Браном в роли лазающих. Намекнуть на старую башню было нетрудно, труднее было заставить подумать их о ней именно тогда, когда туда уйдут Серсея и Джейме. И вдобавок присутствовали лютоволки, молчаливо взирающие на странных людишек и их странные дела. И ещё с ними Пëс, конечно же. Он тоже был, но уже не проблемой, а скорее ленивым наблюдателем. Мол, делайте что хотите. Джон всë никак не мог спросить Джоффри, что же он такого сказал своему телохранителю (помимо факта попадания, разумеется), а потому предпочёл думать, что это не его дело. Легче спать, чем если узнать, что и этот Джоффри – тот ещё маньяк, пусть и лишь в словесном эквиваленте.       Во всяком случае, с утра Джон это почти узнал, когда королевская охота отправилась на охоту в лес, Робб с Теоном отправились на охоту в бордель Зимнего городка, а Джон вместе с Ларенсом на охоту за планами Джоффри – уж больно принц непредсказуемо действовал.       – …ты правда хочешь уйти в Ночной Дозор, Джоффри? Но почему?       – …сразу видно, что у тебя там никого не осталось.       – В смы-ы-ысле?       – У меня жена наконец-то забеременела. И тут я попадаю в ублюдка Джоффа. Скажи на милость, как я по-твоему себя сейчас ощущаю?       – Отпусти это, – отрезал Ларенс, что звучало забавно с его оканьем, но логично.       – Не могу. А вдруг он там?! В моём теле? –       Успокойся, твоя жена всë сразу поймёт… – попытался было утешить Джоффа Джон, но снова вмешался Ларенс       – …и потом, могло ли это оказаться плодом твоего воображения? Про обратное попадание.       Джоффри тогда только и мог, что тяжело вздохнуть.       – Да, парни, простите, я слишком много думаю и слишком не о том. Но Ночной Дозор…       – …наша лучшая помощь ему – это разобраться на юге, – прервал его Джон. Ему не хотелось думать о юге, ведь там просто куча таких, как они, а ему и местных хватало. Среди которых он так и так ощущал себя единственным адекватным человеком в шестой палате. Хотя если ты адекватный среди психов, то есть риск, что псих – это всë-таки ты.       Но вот, наконец, Бран и Томмен стали карабкаться. Тихо, аккуратно. В одном чувствовался опытный, скрытный ассасин без капли волнения, а второй был просто новым Томменом, и брал опытом там, где не хватало мышц. В какой-то момент Томмен стратегически отполз подальше от окна, дав Брану получить детскую травму и услышать звуки измены…       Наконец, Бран упал. Прямо в оперативно раскрытое покрывало. И тут же утащен прочь Ларенсом.       А Джоффри, тяжело вздохнув, побежал наверх, приказав Псу сторожить вход в башню от посторонних.       Оставив Брана Ларенсу, Джон тоже побежал наверх. Ему надо было стать свидетелем этого разговора, обязательно. Потому что Джоффри оставался Джоффри. Вдруг память повлияла на личность?       Джон слышал разговор идеально.       – Джоффри…       – Ну здравствуйте, дорогие родители, – было непривычно слушать из уст нового Джоффри такой тон. Злой, саркастичный, едкий, горький.       – Ты всё неправильно…       – Правильно, папаша, правильно. Не зря же ни один из нас не похож на пьяницу Роберта.       Его слова встретила тишина. Даже шум одежды прекратился. Наверняка близнецы думали, чем так согрешили, чтобы быть раскрытыми собственным сыном. Хотя они и так знали, чем согрешили…       – Джоффри, дорогой…       – Я уже двенадцать лет дорогой, матушка. Теперь понятно почему. Потому что секретный. Интересно, сколько у тебя ещё секретов? Хотя какой к чёрту секрет, это знают Станнис, Варис, Бейлиш, Пицель, Тирион, Мирцелла и Томмен… Всех назвал? Кажется, только Его Оленьшейство не в курсе. О, интересно, как отреагирует мой единственный дедушка? А как отреагируют все прочие Ланнистеры? Как отреагирует вся страна? А я не сомневаюсь, что они узнают…       – Джофф… – раздался звук шагов и голос Джейме.       – Не подходи ко мне, мерзкий инцестник! Знать тебя не хочу! Мало тебе было Цареубийцей стать, так ты ещё и мою распутную мамашу…       Раздался звук пощёчины. Это была, кажется, Серсея.       – Ну ударила и ударила. Сочту за комплимент.       Раздался кашель. Это, кажется, Джейме от наглости Джоффа подавился.       – Слушай так, королева. Я не расскажу о вас моему так называемому отцу лишь при одном условии. Ты должна сделать ему наследника. Настоящего. Чтоб Баратеон из ребёнка так и пëр. И потом ещё. И ещё. Пока не будет достаточно настоящих Баратеонов. А ты, папаша, свалишь в Ночной Дозор. В качестве самой надёжной меры контрацепции.       Это… не было тем, о чем Джон договорился с Джоффом. Изначально он должен был просто заставить их ничего не предпринимать против Старков…       И только тут Джон вспомнил, что Джейме должен был ранить лорда Старка и помешать ему таким образом покинуть Королевскую Гавань. Неужели новый Джоффри просто устранял непредсказуемые элементы?       Неужели он рассчитывал мирно получить трон?       – И да… если со мной что-то случится, мою работу за меня сделают Томмен или Мирцелла. Они в курсе разговора. Ты же любишь своих детей, мамаша? Или всех убьëшь? Неважно. Я буду ждать ваш ответ до конца дня.       Джон успел выбежать из башни, когда оттуда вышел Джоффри. Принц посмотрел на сторожившего вход Пса, а потом и на Джона. Очень внимательно…       – Как приятно говорить правду, вы не представляете, – только и сказал Джоффри. Но понял, очевидно, что Джон и Пëс слышали разговор.       А на следующий день в Винтерфелл пришло сразу несколько писем, изменивших всë.

***

      О письмах Джон узнал быстро. Весь замок узнал. Хоть и не сразу. Королевская охота задерживалась, королева поехала узнать, что там случилось, сир Джейме поехал с ней, Тирион поскакал следом, захватив гвардейцев своего дома… и весь этот паровозик продолжался, пока из замка не утекла вся свита королевы. А потом, буквально через полчаса, туда отправился гонец. А потом, через несколько часов, туда ускакала очень злая леди Старк с несколькими гвардейцами Старков. А потом, ещё через полчаса, один гвардеец прискакал на взмыленной лошади, забрал Лювина и ускакал обратно.       Паровозик шёл. Никто ничего не понимал.       И только через несколько часов после отъезда Лювина из леса вернулись одни лишь гвардейцы Старков, Лювин и, внезапно, Тирион, с кучей ранений и в откровенно отвратительном настроении. О произошедшем команда бастардов усилиями Томмена узнала именно от карлика, оказавшегося на лечении у Лювина.       В первом письме, которое получил Лювин в тот день, лорд Ренли Баратеон требовал у лорда Эддарда Старка задержать бастардов Цареубийцы и королевы Серсеи и не дать королю Роберту их убить. Письмо немедленно было послано на королевскую охоту лорду Старку. Тот ничего не сделал, решил, видимо, ждать окончания охоты и возвращения в замок.       И это оказалось фатальной ошибкой. Потому что затем, через полдня, ближе к вечеру, прискакала Серсея со своей стражей и стала жаловаться, что всех детей короля кто-то отравил, у них начался бред, чему свидетелем был Джейме Ланнистер…       И тогда Старк решил действовать. И показал письмо Ренли королю.       После этого начался ад.       Роберт, разумеется, тут же проорал “Я так и знал, что Джоффри не мой сын!” и приказал их всех убить за измену. Никто не уточнял – бастардов, королеву или всех Ланнистеров, но королевская свита, многочисленная, только вот порядком нетрезвая, набросилась на Ланнистеров, причём во главе с самим королём. Который первым же ударом меча… укоротил Серсею на целую голову. С криком “Ланнистерская шлюха!”, разумеется.       Это было уже его ошибкой. Ведь рядом был Джейме Ланнистер. Следующим же ударом он заработал звание Дважды Цареубийца, проделав усекновение головы уже с королём... А потом он заработал ещё и гордое звание “Укоротитель”. Потому что произошедшее далее иначе как головотяпством назвать было нельзя. Меррин Трант и Боррос Блаунт набросились на брата по гвардии, но Джейме хватило двух ударов, чтобы и им снести головы. И ещё. И ещё. Тирион, бледный как поганка, не переставал перечислять тех, чью жизнь оборвал Джейме в те минуты. Ланнистера, потерявшего свою любовь, какой бы она проклятой не была, обуяла кровавая ярость, которой, как подумалось Джону во время рассказа Тириона, порадовался бы сам Кхорн. Гвардейцы Баратеонов, гвардейцы Старков, рыцари, да просто слуги и даже верные Ланнистерам люди – Ланнистер резал всех, рассчитывая, очевидно, что Старые и Новые Боги узнают своих.       Только Старк смог его упокоить. Порядком израненный Эддард прорвался сквозь ряды ланнистерской гвардии и, как свидетельствовал Тирион сквозь слëзы, разрубил бешеного Ланнистера своим Льдом надвое – только чтобы обнаружить, что Ланнистер пронзил его мечом в живот, и погибнуть на месте.       После этого мирного решения уже не было.       Итог Бойни в Волчьем Лесу был ошеломляющим для команды бастардов. Весь их план рассыпался в один миг. Погибли король, королева, лорд Старк, трое королевских гвардейцев, практически все хоть сколько-нибудь знатные воины, а также большая часть гвардейцев и слуг. Единственный выживший Ланнистер, Тирион, на чьём счету было аж трое убитых в колени старковских гвардейцев и под чьими трупами он чуть не задохнулся, насчитал после окончания боя восемьдесят девять тел, а ведь на охоту выехали сто двадцать человек.       Пока происходила вся эта бойня, Лювину пришло второе письмо. В нëм король Станнис Баратеон не только требовал выдать бастардов королевы, но ещё и обвинял лорда Старка (без имени, что было странно) в сокрытии бастарда Рейгара Таргариена и требовал выдать его короне во избежание кары. И даже назвал конкретное имя – Джон Сноу (что было уже не просто странно, а совершенно подозрительно).       Прочитавшая это письмо сразу после Лювина Кейтилин Старк сначала не поверила, потом сопоставила факты, а потом, злая как Пëс на Гору, сама поехала на охоту с отрядом гвардейцев, чтобы, видимо, высказать мужу всë, что о нём думает.       Как рассказал Тирион с некоторым сожалением, Кейтилин на месте гибели лорда Старка хватил удар. Ланнистер не растерялся и немедленно послал одного из гвардейцев в Винтерфелл, за мейстером Лювином, а сам принялся пытаться спасти тех, кого ещё можно было спасти. Увы, леди Кейтилин в их числе не была. Всë, что оставалось Лювину по прибытии – так это констатировать смерть, наступившую, видимо, мгновенно. С разрывом сердца долго не живут.       Леди Кейтилин Старк, как бы к ней не относился новый Джон, любила своего мужа. И одно дело узнать о его гибели из письма, а другое – увидеть его недавно живое, ещё тëплое тело. Этого она не вынесла.       Дальнейшее Джон уже знал. Вернее, он это дальнейшее пережил лично. Ведь оба письма потом прочёл Робб, только под вечер вернувшийся с Теоном из борделя. И он бы выполнил приказ короля с горя…       Если бы не Арья, Бран и Санса, которые всеми силами отбивали Джона и Джоффри у гвардейцев Старков. Буквально вцепились в них всеми конечностями, не давая причинить юношам вред под угрозой того, что причинят вред самим юным Старкам. А особенно старался Бран – по вполне очевидным причинам видевший в юношах спасителей, чем, по сути, и склонил на свою сторону девочек. Хотя, конечно, их лютоволки внушали опасность несколько большую – они по какой-то причине первыми бросились на защиту, и Джон посчитал это хорошим знаком. А там и Лювин указал на то, что уж больно подозрительно Станнис назвал себя королём ещё до того, как Роберт погиб. Тут уже Джоффри быстро объяснил, что Станнис выписал себе из Асшая колдунью и жрицу Р’глора, и это наверняка её проделки, чему Лювин даже и не поверил бы, не красуйся на печати короля олень в пламени.       Робб принял тяжёлое решение выждать. Сначала проститься с мëртвыми, а затем уже решить, что делать дальше. И обсудить происхождение всех упомянутых – от взгляда Робба Джон даже не поëжился, а захотел провалиться под землю.       Теперь со всеми бастардами ходили минимум два гвардейца Старков. А с Джоффри аж пятеро, потому что Пëс наотрез отказался разоружаться, а Робб, тяжело вздохнув, позволил “Клигану остаться с Джоффри Кем-бы-он-ни-был”. Смертей в этот день всем хватило.       Хуже было только третье письмо, которое пришло Лювину прямо в тот момент, когда Томмен расспрашивал Тириона о произошедшем в Волчьем Лесу. И оно было из… Утëса. Джой Хилл сообщала, что какие-то колдуны раскрыли Станнису секрет взрывающегося огненного порошка. И Лювин сначала хотел выбросить это письмо, но Тирион, как раз удачно лежавший раненый в покоях мейстера, его остановил и прочитал письмо как-то иначе. А потом немедленно сжëг силами ближайшей свечи.       Оказалось, что там было зашифровано ещё одно послание. Не менее важное. Король Станнис требует выдать ему вообще всех высокородных бастардов, потому что в них якобы вселились какие-то бесы, и их всех нужно изгнать во имя всех богов. И на Севере, по словам Джой, бастардам лучше и оставаться, потому что к охоте на бастардов подключились септоны и лично лорд Тайвин. После этого Тирион, и без того горевавший по Джейме, совершенно раскис и вообще перестал общаться с кем бы то ни было. Особенно с бастардами, ведь именно их план подтолкнул всë к краху.       – Интересно, сколько ещё тайных бастардов существует в этом прóклятом мире? – пробормотал Джоффри в конце рассказа Томмена, после чего отобрал фляжку с элем у Пса и под удивлённым взором других бастардов и всех приставленных к ним гвардейцев выпил её до дна. Залпом.       И Пëс, что самое страшное, даже не возражал.