Побег в никуда

Он сказал «нет». Это слово повисло в воздухе столовой, тяжелое и звенящее, как удар колокола. «Неподобающая компания». «Не место для тебя». «Я не позволю». Каждое слово — гвоздь в крышку гроба моей свободы. Я видела его взгляд. Это был не взгляд заботливого отца. Это был взгляд хозяина, который только что отхлестал непослушную собаку и ждет, когда она подожмет хвост. Я сбежала в свою комнату, заперлась и рыдала от бессилия. Но слезы быстро высохли. Их сменила холодная, острая ярость. Он думает, что может управлять мной, как своим «Майбахом»? Поставить на парковке и забыть? Ошибается. План родился мгновенно, отчаянный и безумный. Если я не могу поехать на вечеринку с водителем, я поеду без него. Сама. Весь следующий день я провела как робот. Улыбалась Катерине, делала вид, что учу уроки, молча ела ужин под тяжелым, оценивающим взглядом Григория. Он, казалось, был доволен — его непокорная падчерица смирилась. Как же он ошибался. В пятницу вечером мама, нарядная и чуть подшофе, объявила, что они с Григорием едут на ужин к его бизнес-партнерам. Сергей будет их ждать. Мое сердце заколотилось в груди, как птица, бьющаяся о клетку. Это был мой шанс. Как только за ними закрылась дверь, я бросилась к шкафу. Никаких их подарков! Я надела свои старые, потертые джинсы, черную футболку и косуху — реликвии из прошлой жизни. Нанесла на лицо макияж. В зеркале на меня смотрела не пай-девочка из элитного лицея, а чужая, дерзкая девчонка. Идеальная маскировка. Самым сложным было выбраться из дома. Система безопасности, Катерина где-то поблизости... Я решила рискнуть через парк. Откинув стеклянную дверь на террасу, я выскользнула в ночную прохладу. Трава была мокрой от росы, фонари освещали только аллеи. Я бежала, пригнувшись, к дальнему углу забора, где, как я заметила, была калитка для садовника. Она была заперта, но старый замок поддался после нескольких сильных толчков плечом. Я была на свободе. Сердце стучало где-то в горле, в висках. Я побежала по темной улице, подальше от этого проклятого места. В кармане ждал сюрприз — старая кредитка мамы, которую она, по своей вечной рассеянности, забыла выложить. Я знала, это неправильно, но отчаяние заглушало угрызения совести. Доехала на такси. Водитель пару раз косо посмотрел на меня в зеркало, но промолчал. «Эклипс» оказался не просто клубом. Это была громадина из стекла и неона, у входа толпилась нарядная молодежь. Я заплатила за вход, сердце выпрыгивало из груди. Меня пропустили. И вот я внутри. Грохот басов, врезающийся прямо в кости, мигающие лазеры, толпа тел, танцующих в полумраке. Запах дорогих духов, алкоголя и пота. Я сделала глоток какого-то коктейля, который мне купил симпатичный парень у бара. Он был сладким и обжигающим. Я зажмурилась. Я сделала это. Я сбежала. Я была здесь, среди людей, среди жизни. Я чувствовала себя живой впервые за последние месяцы. Я танцевала, закрыв глаза, отбрасывая прочь мысли о Григорие, о матери, об особняке. Я была просто Ариной, семнадцатилетней девчонкой на вечеринке. Парень, тот самый с коктейлем, оказался милым. Он шептал что-то на ухо, смеялся, его руки лежали на моей талии нежно. Это длилось вечность. Или всего несколько минут. Время потеряло смысл. Потом я пошла в туалет, чтобы прийти в себя. Зеркала в огромной, сияющей хромированной комнате отражали мое разгоряченное, раскрасневшееся лицо. Я улыбнулась себе. Я победила. И в этот момент мой взгляд упал на отражение в дальнем зеркале. В дверном проеме, в полумраке коридора, стоял он. Григорий. Не в смокинге с ужина, а в своем обычном темном пиджаке. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. Его лицо было каменной маской, но глаза... глаза горели холодным, нечеловеческим огнем. В них не было ни удивления, ни гнева. Было нечто куда более страшное — абсолютная, безоговорочная уверность. Уверенность хищника, который всегда знал, где найти свою добычу. Ледяная волна прокатилась по моей коже. Коктейль горьким комком подкатил к горлу. Как? КАК ОН МЕНЯ НАШЕЛ?! Я резко обернулась. Дверной проем был пуст. Я выскочила в коридор, озираясь. Его нигде не было. Может, показалось? Порождение паранойи и вины? Но когда я, вся дрожа, вернулась в зал, я увидела его снова. Он уже был у самого выхода, спиной ко мне, разговаривая с огромным охранником. Он что-то сказал, и охранник кивнул. Потом Григорий медленно повернул голову. Его взгляд через всю толпу снова нашел меня. И он не стал делать никаких жестов. Он просто поднял руку и поманил меня пальцем. Всего один раз. Спокойно и властно. Это был не просто жест. Это был приказ. Конец игры. Все мое минутное торжество, вся моя храбрость испарились, сменились животным, паническим страхом. Ноги сами понесли меня к нему, как загипнотизированную птицу к змее. Он не сказал ни слова, когда я подошла, дрожа как осиновый лист. Он просто положил свою тяжелую руку мне на плечо. Его пальцы впились в мою ключицу так, что должно было остаться пять синяков. И повел меня к выходу. Мимо охранника, который опустил глаза. Мимо толпы, которая даже не заметила, как одну душу только что вернули в ад. Он молчал всю дорогу домой. Его молчание было страшнее любых криков. Оно говорило лишь об одном: твоя свобода была иллюзией. Ты никогда не выйдешь из-под моего контроля. А твой побег... твой побег только сделал игру интереснее. Для него.