Глава 2

"Меня нельзя назвать хорошим.  Я никогда не изображал из себя такого.  Я не верю ни в доброту, ни в Шепфа, ни в истории со счастливым концом,только если они заранее не обращены в ложь. Для меня существует только моя личная святая троица: во имя голода, похоти и бесконечной лжи. Аминь." Я увидел её впервые издалека, когда она только спустилась на Землю. Маленький ангел, такая хрупкая, сияющая светом, чистая и гордая. В жизни не видел ни одного такого ангела, буквально не похожего на других.  Она была гребанным солнцем, прожигающим своими лучами мою собственную плоть и свет её сразу выделялся среди серой, людской суеты. Люди замечали её, боготворили, молились, при этом не видев ее в лицо, человеческая наивность порой убивает… Я видел, как она помогала им, как облегчала боль и страх, дарила надежду, которая в моём мире давно была похоронена заживо. Сначала я наблюдал тихо. Просто смотрел, изучал в итоге осознав… девушка была чужда мне, и, признаюсь, до одури раздражала. Но чем больше я наблюдал, тем сильнее становилось моё влечение. Иногда мои действия создавали ей трудности, для меня же добавляли веселья в монотонной череде дней. Маленькие ловушки, хаос, который я оставлял в городах — всё это проверяло её силу и решимость. Я хотел видеть, как она справится, вдруг не выдержит? Но на самом деле это было лишь прикрытием для личного любопытства. Все же до этого ни один ангел или демон не сосуществовал с людьми в тесном контакте. Почему именно ее отправили сюда? В каких целях? На изгнание совсем не похоже. Выглядит она свободной и счастливой. Эта девчонка никогда не подозревала обо мне и чем больше я видел её, тем сильнее рождалось во мне желание — унизить, забрать, подчинить. Блять. Я хочу её, несмотря на то, что между нами стоят её святость и Шепфа. Хочу прикоснуться к её свету, почувствовать его, смешать с тьмой, которую ношу в себе.  Эти желания превращают меня в худшего из демонов — и я люблю это чувство. Иногда я наблюдал, как её свет касался людей, исцелял их души. И тогда моё раздражение и влечение смешивались.  Хочу её слабой, видеть страх и питаться этим, но она сильная не смотря на невинность.  Хочу её покорной, но она свободная. Перемещается по земле куда ей захочется, в трое перевешивая чашу весов в сторону добра. Хитрый ход, Шепфа… Я возьму её живой, но так, чтобы она принадлежала мне окончательно и бесповоротно. Эти мысли возбуждают, заставляют мою черную кровь разгоняться по венам быстрее, чем следует.  Я следил за каждым её движением: от того, как она поднималась в небо, до того, как мягко касалась сердца каждого смертного. И с каждым днём, с каждым чудом, которое она сотворила, я чувствовал — я никогда не смогу полностью её уничтожить. И одновременно — не хочу. Свет её будоражит мои желания, и я понимаю: это ангел, который перевернул личный хаос. Моё имя — Баал. И я тот, кто не верит в небеса. Но она… она меня зацепила и когда придёт момент, испытать на себе всю силу ее света, я запятнаю его собственной тенью. ——— Однажды ночью я почувствовала тревогу. Она исходила не от отдельного человека, а от множества сердец, объединённых единой злобой. Это был культ, поклоняющийся тьме — какому-то своему собственному богу, верящий в свою личную религию, либо полностью ее отсутствие. В культы попадали люди, у которых не остается ничего, даже надежды. Они начинают ненавидеть не только весь мир, но и себя, от таких отворачивается даже сам Шепфа. Тьма от таких людей скользила по земле, как густой дым, заставляя других только вступивших терять силу воли, вызывая страх и отчаяние. Моё сердце забилось быстрее. Я знала: это не просто демоны, которых можно остановить лишь одним светом. Это коллективная тьма, и она сильна, когда её подпитывают страх и верность нечестивому. Я поднялась в небо, расправив крылья, чтобы осмотреть всё вокруг. Внизу, в заброшенном храме на окраине сверкали тёмные огни. Я почувствовала их намерение: разрушать, подчинять, превращать людей в марионеток. Моё дыхание замерло. И всё же в груди горела уверенность: я — их ангел-хранитель, и я не позволю им пострадать. Приземлившись возле храма, я ощутила нарастающее давление. Их лидер, высокий человек в тёмном одеянии с маской излучал силу, которая заставляла землю дрожать. Люди, завёрнутые в тьму культа, стояли вокруг него как статуи без собственной воли. Я шагнула вперёд, и свет начал исходить от меня, обволакивая каждого участника темного ритуала. — Отступите, — твёрдо сказала я, хотя голос мой был слышен не всем. — Здесь нет места вашей тьме.— Лидер не видел меня, но сделал шаг назад и тени вокруг него взметнулась, как буря. Первые её вспышки задели моё сознание. Внезапно я ощутила страх и сомнение — редкое чувство для меня, ведь я была уверена в своей силе. Но внутри что-то загорелось ярче, чем когда-либо: решимость защитить людей. Я подняла крылья и выпустила свет, который не просто освещал, а пронизывал их сердца. Тёмная магия встретила меня, столкновение было почти осязаемым: воздух дрожал, земля под ногами тряслась. Я почувствовала, как вера лидера культа стремится подавить мою волю. Собрав всю энергию, я направила её прямо в центр ритуала. Тьма заискрилась, закрутилась в спираль и… рассеялась. Люди, которые стояли, словно марионетки, резко вдохнули и посмотрели вокруг. Страх сменился осознанием, а затем — благодарностью. Лидер культа упал на колени, поражённый моим светом, и я знала: пока я здесь, его власть над людьми окончена. Опомнившись, они захватили его, связав руки за спину. Когда всё успокоилось, я поднялась в ночное небо, уставшая, но счастливая. Люди снова смотрели на мир своими глазами, не подчиняясь тьме.  В тот момент я поняла: моя роль на Земле — не просто создавать чудеса. Мне следовало быть щитом, защитой, надеждой в тёмные времена. Звезды отражались в моих глазах, что уж там…Я сама была словно восходящая звезда. Следующий день был ясен и тих. Небо — чистое, прозрачное, словно сотканное из голубого атласа. Астрея стояла в стороне от людской деревни, в сердце которой кипела жизнь: смех детей, запах хлеба, звонкие голоса. Сегодня. Сегодня она решит. Она больше не хотела скрываться, быть только наблюдателем. Она верила: спустя долгие годы люди готовы принять её такой, какая она есть. Ведь разве добро нуждается в маске? Собрав дыхание, Астрея сделала шаг вперёд, оказавшись в самом центре улицы, облаченная в свое белое легкое платье. Ее шаги были плавными, пока босые ноги касались земли. Некоторые люди остановились, заметив её. Она улыбнулась — нежно, открыто. И в тот миг её душа решила: пора. — Дети мои, я рада встретиться с вами в оочию.— Крылья. Огромные, сияющие, расправились за её спиной. Они вспыхнули, словно два солнца, отбрасывая на землю мягкое белое свечение. Толпа ахнула. Сначала — тишина. Астрея ждала, что тишина сменится радостью, восторгом. Что они увидят в её крыльях подтверждение её добрых дел. Но вместо восторга в глазах людей зажёгся страх. — Чудовище! — выкрикнул кто-то, отшатываясь. — Нечистая! — крикнула женщина, прижимая ребёнка к груди. — Она обманывала нас! Она управляла нашими душами! — раздалось из толпы. Слова били больнее, чем когда-либо. Астрея шагнула вперёд, протянула руки, голос её дрожал, но оставался мягким: — Нет… пожалуйста… Я — не враг. Я всегда лишь помогала вам…— Но её свет резал их глаза, её крылья казались слишком яркими, слишком иными. Их сердца не видели добра — они видели власть. Они чувствовали, как её присутствие меняет их, заставляет задуматься, осознать свои пороки. И это пугало смертных больше всего. Кто-то первый поднял камень. Он полетел в неё, оставив алую царапину на щеке. Потом — второй. А затем толпа словно сорвалась с цепи. Астрея упала на колени, укрываясь руками, её крылья дрожали, пытаясь защитить её, но каждый удар пробивал не только тело, а но и душу. — Почему?.. — прошептала она, чувствуя, как внутри рушится её вера. — Я же принесла вам только свет… Толпа кричала, камни сыпались дождём. И именно в этот миг, в глубине её сердца, что-то сломалось. Надежда, которой она жила, дала трещину. Слёзы и кровь смешались, и в отчаянии, почти бессознательно, Астрея начала молитву. Не к людям. Не к Богу. Просто в пустоту. В надежде, что хоть кто-то услышит. И пустота ответила…