Глава 3. "Алло?"

      — Бедная, бедная Джейн, ты, должно быть, ужасно разочарована, — троица, потерпевшая провал с оглушительным треском, опустив головы и плетя ноги, выползла из здания больницы под злорадную усмешку доктора, которого изрядно повеселило, что угрожавшие ему психи не нашли того, чего искали. Джейн в расстроенных чувствах и с лёгким головокружением от неожиданных новостей плюхнулась на ступени перед входом в клинику. Чуть поодаль её примеру последовал Пятый, он в сотый раз за день достал из кармана протез глаза и принялся крутить его в руке, рассматривая со всех сторон, будто ожидал высмотреть что-то новое, — сигаретку?       Клаус, присев на корточки подле Джейн, кажется, понял её без слов. Он достал из кармана брюк две слегка помятые самокрутки и протянул одну Джейн. Она курила крайне редко, только когда было прям уж совсем тяжко. Наверное, сейчас подходящий момент. Тихо чиркнула зажигалка, и Джейн затянула полные лёгкие табачного дыма. Девушка закашлялась с непривычки, сморщив лицо: сигарета, скрученная лично Клаусом, оказалась на редкость гадкой и крепкой. Но противный табачный вкус во рту и мерзкое жжение в горле всё равно казались почему-то менее гадкими, чем ощущение на сердце. Джейн стряхнула пепел с кончика сигареты, пока Клаус затягивался как паровоз, параллельно философствуя на тему семейных связей.       — Я тебя прекрасно понимаю, Джей-Джей, — затяжка, глубокий вдох и облачко дыма, — эти все семейные узы — это так сложно и утомительно. Я решил, что больше ни ногой в это болото. Знаешь, я ведь за десять лет разве что Элисон пару раз видел, и то — на экране в рехабе. Не сказать, что я много знаю о своей семье. Никогда не знал, — Клаус затянулся ещё раз, задумчиво глядя на чистое, почти безоблачное небо. Он, наверное, думал, что так помогает Джейн справиться с замешательством.       — Это не то же самое, Клаус, — Джейн больше смотрела, как горит её сигарета, чем курила. Нет, правда, это совсем другое. Клаус с малых лет ненавидел академию и всех, кто в ней обитал. Его заставляли там существовать, а когда выдался первый же удобный момент, Клаус с радостью сбежал, и его мало интересовала судьба оставшихся в академии братьев и сестёр. А Джейн же сестру действительно любила, провела с ней наедине крайние года жизни, никогда ничего не скрывала от Кэт и думала, что это взаимно, — я не таких результатов ожидала, — Джейн затянулась ещё раз.       По сердцу растеклось омерзительное, липкое послевкусие вранья. Она терпеть этого не могла. Мама всегда учила быть честной, и Джейн была. Перед своей сестрой так уж совсем, до самой последней детали. Никогда их сестринская любовь и искренность не казались ей натянутыми или притворными: Джейн правда знала Кэт от корки до корки, выучив каждый её шаг. Так ей казалось, по крайней мере, ещё полчаса назад. Всё это ощущалось личным предательством. Джейн не знает, что и думать. Разум, отказываясь верить в только что обнаруженное враньё, твердит, что это всё ошибка и бюрократическая яма в делах клиники, а не систематическое враньё Кэт. Джейн не могла приложить ума, для чего это всё нужно было Кэт. Что она скрывала под такой красивой обёрткой, что ни в коем случае нельзя было знать Джейн? Где она ещё водила Джейн за нос, пользуясь её всеобъемлющим доверием? Джейн усмехнулась про себя. Она, наверное, никогда не узнает об этом, раз у Кэт такой экстраординарный талант к вранью. Джейн потушила сигарету о бетон ступеней.       Пятый находился не в лучшем расположении духа. Он, ещё утром полный решимости выполнить свой долг по спасению мира, на первой же инстанции получил звонкую оплеуху. Номер Пять рассчитывал управиться за пару дней, но, судя по всему, задача спасти мир оказывается не такой лёгкой, как предполагал Пять. Он со всех ног рвался вперёд спасать мир, но казалось, что за каждый шаг вперёд его отбрасывает назад ещё на два. Номер Пять мало представлял себе, с чего начать (снова), поэтому он решил, что лучшим решением будет попробовать наскрести уже имеющиеся факты и начать с линии старта заново.       — Расскажи мне всё, что знаешь о сестре, — Джейн, сидевшая всё так же, уставившись себе под ноги от нахлынувшей волны фрустрации, вдруг заметила, что что-то перекрыло солнце. Девушка подняла голову на источник заслонившей её тени и обнаружила перед собой Пятого. Он, как ни в чём не бывало, холодным взглядом, к которому Джейн уже начинала привыкать, смотрел на девушку и, казалось, ни капли не переживал из-за событий, принявших резкий оборот, — всё, что ты думала, что знаешь.       — Что рассказывать-то… Обычная семья: папа, мама, я и Кэт. Они скончались, правда, рано, и мы переехали с Кэт из нашего маленького города сюда в поисках лучшей жизни. Она решила, что так будет лучше, — начала Джейн. Удивлять Пятого правда нечем — у неё история жизни намного менее насыщенная, чем у него, — она поступила в медицинский колледж, работала ночами, чтобы нас обеспечивать. Я закончила школу и решила податься в полицейскую академию. Кэт к тому времени уже закончила обучение и получила место в клинике, ну, как она уверяла, — Джейн поджала губы и пожала плечами, глядя на Пятого снизу вверх. Рассказывая, Джейн старалась пропустить сквозь призму потенциального обмана Кэт всё, что она пережила с момента смерти родителей. Всё казалось удивительно правдоподобным, точно так же, как и псевдо-работа Кэт, — у нас дела в гору пошли: мы обросли кругом общения на новом месте, Кэт стала неплохо зарабатывать, я учиться в академии мечты… А потом всё это… Ну, перестрелка, пропажа Кэт, история с её работой. В общем, весь этот кавардак, о котором ты уже прекрасно знаешь.       Как трогательно, я аж всплакнул, — наигранно всхлипнул Клаус, утирая с усилием выдавленную из себя слезу рукавом рубашки. Кажется, он до сих пор всё никак не мог оставить свою театральную натуру в покое, — из простой деревенской девчонки в городскую девушку. Как мило! Голливуду понравилась бы такая история. Так и вижу вывески мелодрамы «Путь Джейн», нет, ещё смазливее: «Дневники Джейн». И чтобы в конце кто-нибудь обязательно умер от рака.       — Точно! — воскликнула Джейн, мгновенно вскочив на ноги от порыва нахлынувших эмоций. Джейн взбежала на пару ступеней наверх, пока парни смотрели на неё вопрошающим взглядом, — дневники! Но не Джейн, а Кэт! Она постоянно что-то чиркала в своих дневниках, надеюсь, хоть себе она врать не станет в своих же рукописях. Нам нужно поехать к нам домой.

***

      — Можете проходить прямо в обуви, — лёгкого толчка хватило, чтобы входная дверь в квартиру Джейн растворилась со скрипом. В темноте Джейн споткнулась о собственную пару обуви, которую Пятый не потрудился забрать, когда затягивал Джейн в свою противную голубую вспышку. Чертыхнувшись, Джейн зажгла свет в прихожей и проследовала на звук всё ещё работавшего телевизора в гостиную. Крутили серию их любимого с Кэт сериала, который они должны были посмотреть вчера. Стулья всё так же валялись посреди комнаты, напоминая о событиях прошедшего вечера. Джейн поморщилась от нахлынувших воспоминаний.       Девушка прошла на кухню, нажала на кнопку электрического чайника, облокотившись на кухонный стол локтями, она с закрытыми глазами слушала тихонькое шипение вскипающей воды. Джейн выпустила весь воздух из лёгких. Кажется, до неё только сейчас начинала доходить картина реальности во всей своей красе. Взгляд упал на висящий на холодильнике список покупок, который кропотливо составила Кэт, пометив его сегодняшней датой. В раковине всё ещё стояла немытая кружка сестры с оледенелым чаем, а из мусорного пакета торчала пустая коробка её любимого печенья. Чайник тем временем уже испускал густой пар, но Джейн, погружённая в мысли, совсем не замечала.       Она прекрасно помнит это ощущение, когда в доме всё будто застыло в повседневности, но в воздухе витает леденящий душу призрак того, что всё уже не так, как было. Она выучила это чувство наизусть после смерти матери и отца, её уже физически тошнило от этого. Наверное, ещё не всё потеряно, но она ни малейшего понятия не имеет, что случилось с Кэт и что она может сделать.       Пятый тоже и ума приложить не мог. Он молча проследовал в тесную двушку Джейн. Встав у окна, за которым медленно начинало смеркаться, он снова нащупал в кармане шорт стеклянный глаз. Между делом они заставили докторишку посмотреть и владельца этого протеза, но его приговор звучал неутешительно: либо серийный номер бракован, либо глаз вовсе ещё не был произведён. А переводя с бюрократического на человеческий язык: Пятый крепко влип.       Он провёл с этим злосчастным глазом и мыслями об апокалипсисе долгие десятилетия. Пятый был уверен, что за долгие годы совершенствования плана по спасению мира он смог предугадать любое событие и рассчитать любой исход, но на этот раз судьба извернулась так, что смогла переплюнуть саму себя. Снова и снова прокручивая в голове всевозможные варианты, он всё никак не мог понять, где упустил этот несчастный знак умножения в этом длинном замысловатом уравнении.       Джейн наконец, вырванная из транса, выключила чайник и принялась разливать кипяток по кружкам. Она предполагала, что ночка их ждёт длинная. Кэт очень любила писать и чиркала в своих дневниках просто бесперебойно. Прочитать её рукописей, чтобы докопаться до правды, придётся целую кучу. А горячий чай придётся как раз кстати.       Клаус, у которого прямо-таки ручонки чесались что-нибудь схватить да запихнуть себе в карман, обхаживал комнату, разглядывая интерьер двушки зорким взглядом. Квартира двух только что вставших на ноги девчонок лишней роскошью похвастаться не могла. Разве что телевизор и вполне неплохая кофе-машина, но их вынести из квартиры без ведома Джейн будет сложновато. Может быть, хоть какая-нибудь фарфоровая статуэтка, доставшаяся от бабушки, думал Клаус. Её можно будет сбагрить за пару долларов на блошином рынке.       Наконец-то! На комоде Клаус заприметил золотой браслет-цепочку. Он, как коршун, подлетел к нему и уже собирался было цапнуть его, как почувствовал осуждающий его взгляд. Он стыдливо отдёрнул руку, обернулся, ожидая увидеть Джейн, поймавшую его с поличным, но в комнате всё так же было пусто, не считая меланхолично стоящего у окна Пятого. А чувство, что кто-то сверлит его глазами, всё никак не покидало. Взгляд Клауса вдруг упал на фотографию в рамке, стоящую всего в паре сантиметров от желанного браслета. Клаус, нахмурив брови, взял рамку в руки, поднёс ближе, чтобы рассмотреть, и ахнул. Он наконец понял, чьи глазки смотрели на него подозрительно всё это время.       — Ой-ой! — воскликнул Клаус себе под нос, вглядываясь в фотографию, с которой на него смотрели сёстры, судя по всему, на вечеринке. Джейн придерживала рукой цилиндр, улыбаясь во все тридцать два, а Кэт, обнимая сестру за шею, глядела на Клауса в костюме кошечки. Клаус прекрасно узнал этот загадочный взгляд, — милая, а что ты тут делаешь? — произнёс он, всё ещё глядя на фото.       Ему уже доводилось встречать свои мимолётные интрижки посреди города: в кафе, в магазинах. Обычно они ужасно злились, что Клаус так бессовестно их бросал, били его сумкой, ругались и пытались даже отпинать по самым ценным местам. Но чтобы встретить ту самую, чей взгляд Клаус запомнил особенно хорошо, на фотографии в доме зачинщицы апокалипсиса — это надо было постараться.       Клаус хорошо запомнил вечер, когда он встретил эту загадочную даму. Кажется, он тогда был особенно пьяный и чересчур обдолбанный, прожигая вечер в клубе. Кэт тогда появилась из ниоткуда, но не отлипала от Клауса весь вечер. Она всё распрашивала его о жизни, громко смеялась с его шуток, как бы невзначай касаясь то его руки, то груди, пела ему серенады о том, что он самый настоящий лирик и поэт, а не обычный торчок, умирающий в нищете. А Клаус и не против. Он ещё пуще плёл языком, наслаждаясь вниманием симпатичной девушки.       А каков был восторг Кэт, когда она узнала, что Клаус — часть той самой легендарной академии Амбрелла. В этом вопросе она оказалась осведомлённее сестры. Кэт чуть ли не визжала от восторга и просила Клауса расписаться для неё, уверяя, что Клаус в детстве был её главным любимчиком комиксов про академию. Кажется, именно этот фактор заставил Кэт в срочном порядке вызвать такси и за руку утащить Клауса в отель. Девушка с барского плеча заказала хорошее вино, фруктов и весь вечер умывала Клауса в лестных словах, пока тот плыл от внезапно привалившего внимания девушки.       Что было дальше, Клаус не помнит — в ту ночь за него говорили семь шотов текилы. Но он примерно представляет, что они не светские беседы о философии вели. Утром он проснулся в номере один, с запиской на тумбочке с благодарностью за вечер и двадцаткой долларов на такси. Клаус было приуныл, что прекрасная дама испарилась бесследно, даже не оставив номера, но сердечную боль быстро залечили оставленные ею деньги. Единственное, что Клаус помнил наверняка после той ночи, — это пронзительный взгляд Кэт и татуировка бабочки на пояснице.       — А у твоей сестры случайно не было татуировки бабочки на спине? — окликнул Джейн Клаус, всё же умыкая браслет с тумбочки. Хотелось убедиться, что это именно та Кэт. В таком случае он обязательно попросит Джейн сообщить ему, когда найдётся её сестра.       — Да… А ты откуда знаешь? — Джейн подозрительно посмотрела на Клауса, выходя из комнаты с двумя кружками горячего чая. Кружки с чаем едва заметно дрогнули в руках Джейн, но Клаус уже прямо-таки видел, как кипяток прилетит ему в лицо. Кажется, она начинала подозревать неладное, — Клаус, проясни. Немедленно.       — Дорогая, только не нервничай, — Клаус попытался остудить Джейн, заметив, что та вскипает до состояния чая в её руках. Попытка оказалась безуспешной. Если бы у Клауса был хвост, то это было бы самое время трусливо поджать его под себя, — понимаешь… скажем так… я мог встретить твою сестру, ну, не в подходящее время и не в том месте… — Клаус хихикнул, — она так красиво исполняла «Like a virgin» на барной стойке.       — Клаус, порадуй меня хоть раз в жизни. Скажи, что ты был трезв в тот день и тебе удалось сдержать вшивое бешенство в своих штанах, — такой интересный разговор даже Пятого заставил отвлечься от своих раздумий. Он примерно подозревал, куда клонит Клаус, но надеялся на лучшее.       — Да у нас ничего не было! — Клаус расплылся в самой невинной улыбке, которую только способен был выдавить из себя, — ничего плохого! Мы просто… говорили по душам. О жизни, о смерти, о моём детстве, об ангелах… О том, что я — заблудшая душа, но в ней есть свет, и она обязательно залечит мои раны…       — Я и знать не хочу, что вы там и как лечили! Это отвратительно, Клаус! — Джейн поморщилась в отвращении. Она была не готова погружаться в подробности личной жизни своей сестры, а особенно что в свободное время она предпочитает залечивать раны фрику, который пару часов назад разбил ей губу.       — Нет ничего противного в полном слиянии двух душ. Мы были так… откровенны, — Клаус приложил руки к сердцу, мечтательно вспоминая подробности их спиритуального слияния, — она сказала, что я был «таким милым». — Она никогда не говорит так о людях. Даже о пациентах. Даже о стариках, которые ей оставляют шоколадки, — Джейн застыла. Потом медленно, очень медленно опустила кружки на стол, наконец дав Клаусу спокойно выдохнуть, что содержимое чашек не окажется на нём. — Вот видишь! — торжественно провозгласил Клаус, — у нас с твоей сестрой особая связь! Возможно, у нас с тобой вышла бы неплохая семья, Джей-Джей. Мы всегда можем усыновить Пятого, — Клаус игриво подмигнул, отмечая, что Джейн почти так же хороша, как её старшая сестра. За смелое предположение в Клауса прилетел пульт от телевизора, который Джейн схватила со стола.       — Если я ещё раз замечу, что ты засматриваешься на её семейное древо, то я сожгу его к чертям и твои причиндалы вместе с ним, — прошипел Пятый, приближаясь к Клаусу опасно близко. Миру до полной катастрофы не хватало ещё маленьких Клаусов.       — Да ты просто завидуешь, что на моём месте был не ты! Она ещё та горячая штучка… — Клаус не успел договорить. Да и руками он прикрылся слишком поздно. Сначала около него мелькнула голубая вспышка, а потом последовал неприятный удар в пах. Терпение Пятого лопнуло. Пронзительный вопль боли смешался с заливистым смехом Бена, который с удовольствием наблюдал за развернувшимся «бразильским сериалом».

***

      — Он уже не вернётся, да? — задала риторический вопрос Джейн, перелистывая очередную страницу дневника Кэт, освещённую тусклым светом одинокой настольной лампы. За окном давным-давно стемнело, а Джейн и Пятый сидели битый час, рассматривая каракули Кэт, забаррикадированные дневниками со всех сторон. Глаза болели от скудного освещения, мозги плыли от ничем не примечательного описания дней и чувств Кэт насчёт очередных подростковых интрижек и её жалоб на преподавателей, а желудки недовольно ворчали.       Кажется, Джейн ела в последний раз примерно сутки назад: пончики в кафе. Поэтому тридцатка долларов была успешно вложена в руку Клауса, и его отправили в магазин за перекусом. Видеть его Пятый не хотел — бесил он его ужасно, практической пользы тоже не приносил. За минут десять Клаус прочёл разве что-то страницы две рукописного текста, но зато без конца бурчал под руку. Но, судя по всему, не видать им ни Клауса, ни перекуса: ни того, ни другого нет уже около часа.       — Ага, пиши-пропало. В следующий раз увидим его где-нибудь в наркоманском притоне, если он, конечно, не окочурится до наступления конца света, — произнёс Пятый, откидываясь на спинку стула. Он тоже капитально устал и, хоть и не привык жаловаться, издал еле слышный усталый стон, потирая переносицу пальцами. Под глазами начинали вырисовываться тёмные круги. Он размял затёкшую шею и поправил упавшие на глаза волосы. Наверное, сейчас за кружку кофе и сэндвич он бы променял весь мир, — есть хоть что-то съедобное?       Джейн, кряхтя косточками и разминая затекшие конечности, открыла холодильник. Да, не густо. Кетчуп двухлетней давности, сомнительная консервная банка, газировка, банка арахисовой пасты и повешенная в холодильник мышь. Они с сестрой почти не готовили — времени не было, так, кусочничали на ходу.       Джейн схватила банку с арахисовой пастой, откопала в хлебнице два черствых куска хлеба и щедро смазала их пастой, выскребая остатки со дна банки. На этом её не слишком выдающиеся кулинарные способности заканчивались, но взгляд упал на кофемашину. Она замешкалась на мгновение из-за нахлынувшей лени, но слипающиеся от усталости глаза всё же заставили её приняться шуршать у кофемашины.       — У меня среди прочей макулатуры лишь квитанции об оплате счетов, пара сопливых записок мальчиков из старшей школы, целые развороты с её страданием по каким-то парням и описание поездки на море, — Джейн, стоя за кухонным столом, рассказала Пятому о результатах долгих и мучительных поисков, — тебе кофе с молоком? — Джейн «щедро» кинула на стол тарелку с двумя сэндвичами. Пятый недовольно поджал губы, но решил не жаловаться — чем богаты, тем и рады. Девушка тем временем обильно залила свежесваренный чёрный кофе молоком, покушаясь на кружку Пятого.       — Не смей! Это преступление против человечности! — Пятый подскочил с места и выхватил кружку из рук девушки, наблюдая, как та варварски вмешивает в свой кофе ещё пару чайных ложек сахара. Надкусив сухой бутерброд, Пятый взял со стола один из дневников: на этот раз сиреневый, в обложке, обклеенной стикерами. Проставленные даты в правом верхнем углу страниц свидетельствовали: это «издание» самое свежее. Ещё неделю назад Кэт кропотливо вписывала в него свои чувства и переживания. Впрочем, ничего о настоящем роде деятельности или других несостыковках в дневнике не нашлось, но кое-какая едва заметная находка привлекла внимание Пятого, — глянь сюда, видишь?       Пятый отложил кружку и навёл свет лампы на правый край страницы. Под ярким светом Джейн уставшими глазами разглядела едва заметные строчки. Надпись, выведенная карандашом, была почему-то стёрта, оставляя лишь тоненькие вмятины в бумаге. Джейн, откусив кусок хлеба, склоняясь над страницей дневника, накрошила на листы. Пятый недовольно цыкнул.       — Я восстановил, что было написано тут, — Пятый протянул Джейн листок бумаги. «Босая улица 14» — было выведено косым почерком. Джейн нахмурилась, дожёвывая кусок бутерброда, — тебе этот адрес о чём-то говорит?       — Впервые вижу. Босая улица… — Джейн повторила себе под нос адрес, — дай мне дневник. Этот адрес что, просто так там стоял? Вне контекста? — девушка потянулась за дневником, открывая его на нужной странице. Ага. Просто так, на полях. Более того, она почему-то пыталась его стереть. Очень старательно, — Пятый облокотился спиной о стол, засунул одну руку в карман и отпил жадный глоток кофе. Кофе не дурён, признал он, наверное, пока что самый сносный, что он пил после своего возвращения, но поздний ужин мог бы быть лучше, — наведаемся? — Пятый игриво повёл бровями. Ехать чёрт знает куда, совсем не зная, что там ожидать? — Джейн засмеялась, делая глоток из кружки. На губах осталась тонким слоем белая молочная пенка. Девушка посмотрела в окно: тихий жилой район уже видел седьмой сон, пока они с Пятым хлопочут над мистическим исчезновением Кэт. Джейн с усталой улыбкой взглянула на Пятого. Он, довольный как кот от сделанной им находки, с наслаждением пил кофе, выжидающе глядя на Джейн. Девушка восторга Номера Пять не особо разделяла, но быстро сдалась, — я в деле.       — Но для начала проведаем кое-кого. Моего старого друга, так сказать, — Пятый оставил кружку на столе и распахнул окно. Ему в лицо подул промёрзлый ночной воздух. Номера Пять ждут в паре кварталов отсюда. Ему стоило заглянуть раньше, но сложившиеся апокалиптические обстоятельства не позволили.       — Какая прелесть, я не знала, что даже у таких снобов и зануд, как ты, бывают друзья, — усмехнулась Джейн и скорчила гримасу умиления. Может быть, Клаус был прав, когда попытался разбить тебе лицо, — Пятый метнул на Джейн озлобленный взгляд, а девушка лишь рассмеялась в ответ. Её ужасно веселило, как эта концентрированная злость в маленькой упаковке и школьных шортиках пытается корчить из себя бешеную сторожевую собаку, — оденься, на улице холодно.       — Так точно, мистер Зануда. Фу! Как ты эту гадость вообще пьёшь? — Джейн не могла спокойно пройти мимо оставленной Пятым кружки кофе. Она сделала глоток жидкости, выглядящей как нефть, и была готова поклясться, что и на вкус это примерно то же самое. Джейн закашлялась, высунув язык, и, чертыхаясь, еле таща ноги, уволоклась в спальню, ворошить шкаф с одеждой.

***

      Должно быть, этот загадочный некто, переживший апокалипсис и, что ещё более впечатляет, характер Пятого, чрезвычайно важная персона, раз уж они прутся уже минут пятнадцать. На улице стоит кромешная тьма. Кажется, что черноту ночи можно ложками черпать. Фонари, моргающие в смертельных конвульсиях, плохо освещают закоулок, пахнущий мочой и вызывающий в такой поздний час не самые приятные эмоции. Джейн щурит глаза, и ей кажется, что в подворотне кто-то лежит, свернувшись калачиком. От страха прибавив шаг, она ближе жмётся к Пятому, которому, кажется, всё нипочём.       Не тревожит его и собачий холод, пока Джейн зубами стучит от промёрзлого ночного воздуха, натягивая капюшон украденной из шкафа сестры худи по самые глаза. Она согнулась пополам, пытаясь сократить площадь соприкосновения тела с завывающим холодным ветром. Сумка с собранными вещами — одежда, семейная фотография, зубная щётка, тональник нужного оттенка, расчёска да паспорт на случай, если на границе в ад попросят удостоверение личности, — то и дело валится с плеча. Джейн всё это ужасно раздражает, а выпитая чашка кофе, кажется, вообще никак себя проявлять не собиралась, кроме лёгкого давления на мочевой пузырь.       — Нам ещё долго? — Джейн задавала этот вопрос пару минут назад. С тех пор ничего не изменилось. Пятый всё так же упрямо шёл, не считая нужным обозначить конечную цель, а Джейн перебирала все способы, как может прикончить Пятого. Разве что теперь вместо трёх пальцев на ногах она не чувствовала уже все пять от холода.       — Мы почти пришли, — ответ Пятого оставался неизменным. Но каждый раз почему-то это его «почти» оказывалось в другом конце города, — осталось три минуты… ну или тридцать. Время — концепция относительная, — Пятый усмехнулся от того, как быстро, словно запалённый фитиль, взорвалась Джейн.       — Ты издеваешься? Ты вечно издеваешься! — воскликнула Джейн, разрывая ночное молчаливое спокойствие. Недовольный крик отозвался эхом и едва заметным облачком пара изо рта. Девушка растирала пальцы рук, натягивая на кисти рукава толстовки, — а я — концепция замёрзшая! Хуже холода я переношу только тебя, Пятый, — Джейн, холодная, голодная, растерянная, а теперь ещё и злая, принялась гавкать на Номера Пять, как маленькая озлобленная чихуахуа, в которой очень много яда, а урона по факту — ноль.       — Будешь жаловаться — оставлю тебя здесь до утра. Выбираться будешь сама, — пригрозил Пятый, которому недовольное нытьё Джейн уже конкретно давило на уши, за многие годы привыкшие к городской тишине. Он сам замёрз и устал, будто отработал на каторге двое суток, но виду не подавал. А девчонку ему на самом деле даже жалко было. Совсем немного, если уж на то пошло. Она ему уже отплатила незамолкающим слезливым жужжанием.       Угроза Пятого, подкреплённая тем, что путники свернули в очередную сомнительную подворотню, к большому счастью Номера Пять подействовала именно так, как он этого и хотел. Джейн, надвинув капюшон уже на самый нос, недовольно спрятала окоченевшие руки в карманы, пробубнила что-то бранное под нос, но в целом замолкла. Она ненавидела сейчас всё на этом свете и, в принципе, не была бы против, если бы Земля была уничтожена прямо в эту минуту. Она ненавидела холод. Ненавидела ночь. Ненавидела этот город. Ненавидела того, к кому они мчались сквозь тернии. И особенно — Пятого и его гаденькую улыбочку.       — Добро пожаловать, — голос Пятого, огласивший долгожданный конец их пути, вырвал Джейн из мыслей об уничтожении мира. В мгновение жизнь снова заиграла красками. Даже несмотря на то, что пункт их назначения оказался совсем не таким, каким ожидала видеть его Джейн. Она думала, что Пятый приведёт их домой к загадочному другу, может, к машине, где он отсиживается в такой поздний час, или в закоулок, в котором он поджидал бы друзей. Но Пятый остановился у дверей большого магазина, витрина которого, затемнённая на ночь, пестрила всем разнообразием, представленным за стеклянными дверьми, — руку, — Пятый протянул руку Джейн.       — Подожди… нет! Никаких больше фокусов с перемещением, — Джейн, смущённая на мгновение странным жестом Пятого, поняла наконец, к чему он клонит. Она зажмурилась в отвращении, и к горлу снова подступил рвотный ком от воспоминаний об их перемещении в пространстве прошлой ночью. Джейн тогда словно через мясорубку прокрутили. Ей не понравилось. И снова становиться фаршем по собственному желанию и претендовать на место аномалии физики ей совсем не хотелось, — давай, пожалуйста, зайдём, как нормальные люди.       Пятый закатил глаза и устало выдохнул. Кажется, девчонка слишком много выпендривается для заложницы апокалиптических обстоятельств. Голубая вспышка сначала мелькнула перед самыми глазами Джейн, там, где секунду назад стоял Пятый, а потом снова появилась по ту сторону стеклянных дверей, в темноте магазинного холла. Мутная фигура мальчишки опустилась на корточки и принялась кропотливо хлопотать над замком. Пятому понадобилось около минуты, чтобы разобраться с несложной системой охраны. Ему раньше замки и похитрее взламывать приходилось. Не сказать, что магазин дешёвых трикотажных вещей охранялся хотя бы на сотую долю так же тщательно, как президентские архивы, в которых ему довелось погулять аккурат перед возвращением в «настоящее».       — Ну и расскажи мне, какого полуночного шопоголика мы ищем, — Пятый растворил дверь перед Джейн, пропуская её внутрь тёмного помещения. Девушка была тут всего один раз пару лет назад, когда только переехала в город. Они с сестрой искали коврик в ванную. Обойдя полгорода, они, отчаявшись, решили дать последний шанс сомнительному универсаму. Каково было их удивление, когда среди беспорядочного скопления самой разной одежды на все случаи жизни, аляпистых аксессуаров, дешёвой посуды и полуживых растений в горшках, им всё же удалось найти коврик их мечты. Кажется, он до сих пор лежит под раковиной у них дома.       — Сейчас увидишь. Я познакомлю вас, — Пятый схватил с прилавка завалявшийся с Рождества ночник в виде снеговика и выставил его перед собой, освещая путь. Он уверенным шагом прошёл среди рядов пёстрых одежд, миновал стойку с кроссовками и туфлями на шпильках, проигнорировал даже ряды вешалок с джинсами и направился прямиком к стоящим на помосте в центре зала манекенам, наряженным в лучшие вещи в этом магазине, — знакомься, это Долорес, — произнёс Пятый, останавливаясь у одного из манекенов. Пластиковые глаза неживым взглядом вперились в Пятого, отчего по телу Джейн рассыпались мурашки. То ли от пугающего взгляда манекена в поздний час, то ли от того, что её напарник оказался в край сумасшедшим.       — Ты смеёшься надо мной? Пятый, сейчас правда не до шуток, я ужасно хочу спать. Зови, кого ты там искал, и давай уйдём… — Джейн лишь устало покачала головой, потёрла переносицу и осуждающе взглянула на Пятого за несмешную шутку в неподходящем месте и в неподходящий час. Она надеялась, что неудачное чувство юмора в этой семейке аккумулировалось у Клауса, но, похоже, Пятому тоже перепало вдобавок к его мерзкому характеру. Джейн до последнего не хотелось верить, что влюблённый взгляд Пятого на нереалистичный манекен, наряженный в белую блузку в крапинку и чёрную юбку, может быть не шуточным, пока он не взял трепетно холодную пластиковую руку манекена в свою, — я должна быть уже сплю!       Джейн схватилась за голову, рассмеялась истерически от усталости, свалившихся на неё проблем, постоянного звука тикания часов в мыслях, а заправкой в этот пестрый салат оказался внезапный акт любви Пятого к манекену. Джейн слышала, что парни бывают странными и иногда далеко заходят с фетишами, но чтобы на самом деле влюбиться в манекен — такое для Джейн в новинку. Оставив Пятого нежно ворковать со своей пластиковой подругой, не смея от неловкости нарушать их трепетный момент единения после продолжительной разлуки, Джейн отправилась в путешествие между рядами. Может, ей тоже удастся найти какого-нибудь манекена-красавчика, который грудью закроет её от прилёта гигантского огненного шара по Земле.       Невесомо проводя рукой по висящим на стендах одеждам, Джейн убрела вглубь магазина, потеряв Пятого и его подружку из вида. На глаза вдруг попалось симпатичное джинсовое платье. Джейн выудила его из кучи остальных вещей, прикинула на тело, глянула на бирку и улыбнулась — скидка! Впрочем, его можно подсунуть Пятому. Пух! И платье вместе с Пятым растворились в его волшебной синей вспышке. Джейн услышала какой-то шум, но значения не придала. Наверное, это Пятый с Долорес развлекается. Девушка побрела дальше между высокими стеллажами с косметикой, бросая взгляды на разноцветные баночки справа и слева.       Стоило ей только найти шампунь, ради которого она обыскала полгорода, как странные шумы в мгновение стали на пару децибелов громче и подозрительно напомнили открытую стрельбу.

— «Let´s kill tonight» — Panic! at the disco       Джейн, услышав громкий возглас незнакомого голоса, а следом глухой удар, застыла на секунду от страхa и, выронив платье из рук, нырнула под стеллаж. Женский голос выкрикнул имя Пятого, следом снова прозвучала стрельба. Джейн, успевшая уже попрощаться с жизнью от страха, дрожа всем телом, выглянула из своего укрытия, попытавшись разведать обстановку, но в поле зрения попали только две тёмные фигуры и два ярких луча света. В это мгновение Джейн готова была простить Пятому все его капризы и причуды.       Номер Пять, когда двое киллеров в масках без труда зашли в магазин через открытую им же дверь, снимал Долорес с металлической стойки, полюбовно придерживая её за затылок. Впрочем, снять её аккуратно не получилось: пластиковый помост, на котором стояла Долорес, разлетелся вдребезги от прилетевшей в него пули, и Долорес упала ничком, потеряв свою искусственную шевелюру.       Ещё до того, как Чача зазывно выкрикнула имя Пятого, он прекрасно знал, кто и зачем пришёл за ним. Наверное, догадались, кто прячется в его новеньком теле на самом деле. Сами нарвались.       Пятый, оттолкнув Долорес под шкаф для безопасности, переместился сначала к стеллажу с обувью, а потом к Чаче. Острая шпилька изящных туфель впилась киллерше прямо в колено, вырвав крик боли из её глотки. Хейзел, тем временем, расталкивал стеллажи и полки налево и направо. Сложенные на них товары с грохотом валились на пол.       Джейн, заметив приближение луча света в её сторону, выглянула ещё раз, в страхе понимая, что крупный мужчина вот-вот доберётся и до её стеллажа-баррикады и опрокинет его к чертям, найдя под ним сжавшуюся в комочек Джейн. Девушка, закусив губу, постаралась на корточках продвинуться вперёд, затаив дыхание. В темноте и согнутой в три погибели передвигаться было не то чтобы очень приятно и удобно. Колени скрипели и спина побаливала, но ударивший в голову адреналин от страха за свою жизнь диктовал Джейн продвигаться дальше меж витринами. Наверное, ей стоит привыкнуть, что теперь раз в сутки за ней обязательно будет приходить Смерть с косой.       Откуда-то из товарных дебрей донеслось громкое «чёрт», принадлежавшее Пятому. Сердце Джейн ёкнуло, она обернулась назад и сама не заметила, как ногой зацепилась за вешалку с шляпами. Она поняла свою ошибку, но, пожалуй, слишком поздно, чтобы что-то изменить. Вешалка пошатнулась и с грохотом, прозвучавшим в голове Джейн как песня за упокой её души, рухнула на пол, бесспорно привлекая внимание киллера. Луч света мгновенно упал на лежащую на полу вешалку.       Прятаться будто уже не было толку, и Джейн, встав на ноги, что есть прыти побежала между рядами и манекенами, пока вешалка, оставленная ею на произвол судьбы, была расстреляна из дробовика. Джейн оставалось лишь радоваться, что на месте вешалки — не она.       — Вот ты где! — пробасил мужской голос, отрезонировавший от плотной маски медведя на лице. Мужчина, недолго думая, взял след Джейн и бросился за ней, снося своим крупным телом всё, что видел на своём пути. Джейн оставалось мчаться во всю прыть, надеясь, что какая-нибудь нелепость не догонит её.       Пока Джейн решила устроить с киллером догонялки, Пятый играл в прятки на выживание. Ударом под колено Чача была обездвижена на пару мгновений, чего хватило Пятому схватить в охапку Долорес, точнее, верхнюю её половину, и исчезнуть среди изобилия товаров. Он нашёл длинную швабру, и ему оставалось поджидать Чачу за углом, чтобы сбить её с ног или засунуть ей куда поглубже.       Вот Пятый видит перед собой ноги Чачи и, замахнувшись, крепко всекает ей по лодыжкам, сбив с ног. Женщина упала на четвереньки, а Пятый ловким ударом стукнул ей по позвоночнику черенком швабры. Отнюдь не джентльменский поступок, но на войне все средства хороши. Пока Чача ещё не успела снова подняться на ноги, Пятый живо мелькает в синей вспышке. Ему стоит позаботиться о Джейн, пока её не изрешетил палящий во все стороны бугай.       — Пятый, чёртов ты сын! — надрывая глотку, выкрикнула Джейн. Огромный холл магазина хоть и предоставил достаточно места поиграть в догонялки меж пёстрых рядов с товарами, но совсем не бесконечный и, кажется, Джейн вот-вот окажется в тупике, прижата к стенке головорезом. Интересно, что он сделает? Пустит пулю в лоб на месте или утащит в небытие к Кэт? Хотя узнавать на практике мало хотелось, если признаться честно.       Джейн юркнула за кассу, скрываясь от пуль. Лёгкие горели, а тело потряхивало от ужасного стресса. На секунду ей показалось, что она умрёт прямо здесь от остановки сердца, если остановится. Поэтому Джейн выбрала ползти дальше. Она проползла под стойкой кассы и, заметив ярко-красную кнопку экстренной помощи, которой пользуются во время ограблений, с размаху ударила по ней кулаком. Эффект последовал неожиданный: помещение в мгновение озарилось ярким светом прожекторов, оголив на обозрение Хейзел всё их поле битвы в мельчайших деталях. Громкая сирена завопила на весь зал, оглушая Джейн.       Она понятия не имеет, где сейчас носит этого идиота Пятого. Чем он вообще может быть занят, кроме спасения их жизни? Променял её на манекен и бросил здесь на произвол судьбы? Сирена кричит так громко, что Джейн не слышит своего же шумного дыхания, но она продолжает взывать к Пятому, надеясь, что тот всё ещё жив и придёт на помощь.       Джейн на четвереньках проползла под стойкой кассы и нырнула в зону раздевалок, загнав саму себя в тупик. Кажется, Хейзел, оглушённый визгом сирены, потерял след. Мужчина озадаченно озирался по сторонам и даже прекратил палить из винтовки. Он что-то громко выкрикнул Чаче, но в голове Джейн вой сирены, крики, собственное дыхание, пульсирующее в ушах, смешались в одну бессвязную массу.       Девушка подняла глаза, оглядевшись, она заметила зелёный светящийся знак, указывающий на пожарный выход. Туда! Джейн тихонько приподнялась и на согнутых ногах принялась продвигаться к запасному выходу, как рядом сверкнула синяя вспышка. Джей-Джей, испугавшись до смерти, открыла рот, чтобы испустить визг, как Пятый, вывалившийся из вспышки с манекеном в обнимку, крепко зажал ей рот ладонью. Впрочем, вышло паршиво: Джейн, хоть и воздержалась от пронзительного вопля, покачнулась на ногах и свалилась спиной вниз, задев стойку с множеством вешалок. Они, звонко стукаясь об кафельный пол, посыпались вниз.       — Где тебя носило, идиот! — пробурчала Джейн, скидывая с себя часть вешалок, стукнувших её по голове при падении. Джейн зло сверкнула глазами на Пятого. Его чёлка рассыпалась по всему лицу, а брови недовольной дугой сползли к переносице. Манекен полысел, видимо, от стресса.       — Они тут, Хейзел! — ой-ой! Наверное, обзываться не стоило. Джейн быстро пожалела о выпаленной в порыве злости на Пятого обзывательстве, как только грузные шаги снова быстро-быстро стали приближаться к сидящим в засаде ребятам.       — Идиот, говоришь? — Пятый высунулся из-за угла: в сторону раздевалок энергичной рысью нёсся Хейзел с винтовкой наготове. Пятый, обняв одной рукой манекен, другой крепко схватил Джейн за плечо. Другого выхода нет — надо переместиться. Он сильно выдохся за сегодняшний день, и ноша из двух, частично одушевлённых людей для него сейчас кажется непомерным грузом. Номер Пять крепко сжал зубы, впился тонкими пальцами в плечо Джейн до красных следов от ногтей, напрягся всем телом и принялся наращивать голубую сферу вокруг попавших в неприятность напарников, — потерпи, Джей-Джей.       — Да сделай уже что-нибудь! — успела прокричать Джейн перед тем, как в следующее мгновение, вылетев из-за угла, появился Хейзел и две пули, выпущенные из огнестрела, вместе с ним. Последним Джей-Джей увидела пугающую маску медведя. Её снова начинало обволакивать то тошнотворное чувство, которое она испытала прошлой ночью при перемещении в пространстве. Впрочем, сейчас она готова была простить Пятому всё что угодно, лишь бы эти догонялки не на жизнь, а на смерть скорее кончились.       Через считанные мгновения картинка поплыла перед глазами Джейн, и всё, что она видела, была синяя пелена. Значит, Пятый смог. Они выиграли, а Хейзел и Чача будут водить.

***

      Синяя вспышка «выплюнула» Джейн прямо лицом в жёсткий деревянный пол в доме Харгривзов. Пятый оказался неподалёку, всё так же крепко обнимая манекен. Следом из вспышки вылетели две пули, выпущенные прямо перед перемещением Хейзел. Одна пролетела над самым ухом Джейн, вырвав из её глотки истошный крик и заставив добровольно вжаться в дубовый паркет, а другая со свистом влетела в самое «сердце» Долорес, оставив в её пластиковой груди дыру.       — Вот чёрт! — воскликнул Пятый, поднося половинку манекена вплотную к глазам, разглядывая поближе боевое ранение Долорес. Кажется, во всей сложившейся ситуации его больше всего беспокоила именно эта дыра в новенькой блузке возлюбленной, — прости, дорогая…       Джейн, наконец отлепившись от пола после жёсткого приземления, на дрожащих ногах доползла до кресла. Она вжалась в него, прижав колени к лицу, и устало откинула голову назад. Кажется, стоит привыкать, что теперь каждый день — как судный. Она чувствовала, как оставила в том магазине половину своих нервов, оставшихся со вчера, надежду на мирную жизнь, здравый рассудок и, самое главное, то симпатичное платье. Хотелось заснуть в таком положении и чтобы её больше не беспокоили по таким пустякам, как конец света.       — Что ни ночка, так очередное мракобесие! — в доме снова начал постепенно зажигаться свет в спальнях потревоженных Харгривзов, послышался топот ног и голос Эллисон. Кажется, у Джейн дежавю. Ровно сутки назад она точно так же в истерике валялась на этом полу в слюнях и слезах, отходя от последствий перемещений во времени и совсем не понимая, в чём дело. Она делает успехи: её меньше тошнит, и драться с Пятым уже не хочется. Правда, она всё так же не понимает, что ей делать, — что в этот раз? — задала вопрос появившаяся в дверях Номер Три.       — Мы ходили на шоппинг, — уставшим голосом произнесла Джейн в ответ. Сложно было объяснить, что они собирались всего-навсего заскочить за пластиковой подружкой Пятого, а по итогу чуть не получили простреленные пятки в подарок по акции, — ничего особенного.       В комнате к этому времени уже собралась большая часть Академии. Они столпились вокруг Пятого с его новой «игрушкой». Наверное, милое первое знакомство Долорес с семьёй Пятого. Джейн во всём этом участвовать совсем не хотелось, и она охотно переключилась с шума и гама вокруг на жужжание в своей собственной уставшей голове. Ни одной цельной мысли — лишь скомканное нечто. Девушка засунула всё ещё дрожащие руки в карманы худи сестры.       Внутри оказался кусок бумажки. Наверное, чек. Кэт никогда их не выбрасывала, а ныкала по сумкам и курткам. Джейн скомкала в пальцах бумагу, но любопытство взяло верх, и Джейн срочно потребовалось узнать, что покупала Кэт в тот раз. Выудив руку с бумажкой из кармана, Джейн с удивлением обнаружила, что внутри оказался совсем не чек, а небольшой кусок бумаги в клетку с выведенным на нём телефонным номером. Кэт купила эту толстовку относительно недавно, а значит, и номер, чей бы он ни был, ещё свеженький.       Джейн нахмурила брови. Номер оказался ей незнаком. Она окликнула Пятого, чтобы сообщить о находке, но тот оказался слишком занят разъяснением Лютеру важности Долорес, чтобы отвлекаться на загадочные номера. Что же, придётся набрать номерочек самой, хоть Джейн и всячески старается избегать телефонных разговоров. Телефон в углу комнаты маняще взглянул на Джейн. Она, с усилием поднявшись с кресла, ловко набрала ряд цифр и поднесла трубку к уху.       Гудок. Ещё один. Следом ещё. Впрочем, на что она рассчитывала. На дворе уже давно за полночь. Ещё один гудок без ответа. Джейн решила для себя, что подождёт ещё один гудок и сбросит трубку. Гудок. Молчание на том конце провода. Значит, не судьба. Джейн отняла трубку от телефона и хотела уже вернуть её на место, как по ту сторону провода раздалось тихое «алло».       Джейн резким движением руки вернула телефон к уху и с быстро бьющимся сердцем произнесла приветствие в ответ. Молчание. Джейн снова произносит в трубку «алло». Следом тяжёлый уставший выдох по ту сторону телефона. Кажется, сердце Джейн сейчас выпрыгнет из груди.       — Алло, кто это? — встревоженно произнесла Джейн, крепче прижимая трубку к уху, будто это сделает её собеседника разговорчивее, — алло, — тщетно пытается достучаться до человека на том конце провода Джейн. Ответа не последовало. Секунду спустя громко пикнул гудок. Сбросили. Девушка озадаченно посмотрела на пищащую трубку.       — Хватит хернёй страдать! Могли просто подняться наверх, а не звонить мне посреди ночи! — в дверях появился Диего в майке и шортах. В руке он сжимал сотовый телефон с только что сброшенным звонком со стационарного телефона академии Амбрелла.