Глава 3. Контракт для двоих.

Ближе к вечеру, когда все дела на кухне и в зале были переделаны, Кахна вышла в зыбкую, уже почти ночную прохладу. Воздух наконец-то не пах пережаренным цыпленком и пивом, а был свеж и звонок, пах дымом из дальних труб и влажной землёй. Она прислонилась спиной к грубой, шершавой древесине стены таверны, вдохнула полной грудью и закрыла глаза, наслаждаясь мгновением одиночества. Этот миг продлился ровно до того момента, пока из-за угла не вывалилась громадная, пошатывающаяся тень. Мир сузился до резкого запаха дешёвого вина, перегара и немытого тела. Чья-то сильная, грубая рука с длинными грязными ногтями схватила её за плечо, резко прижав к себе так, что у неё вырвался короткий, задыхающийся вздох. Это был Барн. Тот самый бродяга, что пару дней назад уже пытался положить на неё свою увесистую лапу и получил молчаливый, но твердый отпор. Сейчас его уязвлённое эго, подогретое выпивкой, требовало реванша. — Ну что, птичка? — прошипел он прямо в её ухо, и его голос скрипел, как ржавая пила. Его хватка стала стальной, впиваясь ей в предплечье так, что вот-вот послышится хруст. — Теперь упорхнуть не получится, да? Говорил же, что для здоровья тебе первый встречный сгодится... Я, можно сказать, благотворительностью займусь. Она отчаянно уперлась руками в его жилистую грудь, пытаясь вырваться, но её силы были на исходе после долгого дня. Сердце бешено колотилось где-то в горле, смешивая страх с яростью. Где же все? Где Мидиум? Где Фамла? И тут из темноты бокового переулка, словно сама ночь, обретая форму, материализовалась другая фигура. Не было слышно ни шагов, ни вздоха — лишь резкое движение, мелькнувший в воздухе локоть. Раздался глухой, мясистый удар, и Барн с коротким стоном, больше похожим на всхлип, отлетел от неё, отпустив хватку и споткнувшись о собственные ноги. Кахна, тяжело дыша, прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Перед ней вырисовывалась знакомая высокая фигура. Аркул, не удостоив нахала даже взгляда, просто прижал его лицом к грубой древесине стены. Движение было быстрым, невероятно эффективным и пугающе беззвучным. Казалось, он даже не приложил усилий. — Исчезни, — прозвучал всего один, низкий и абсолютно бесстрастный, ледяной приказ. В нём не было ни злости, ни угрозы. Была констатация факта. И Барну не потребовалось повторения. Вырвавшись, он, бормоча что-то слюнявое и забитое про "проклятых нирренов", тут же растворился в темноте переулка, как крыса в сточной канаве. Аркул медленно повернулся к Кахне. Его аметистовые глаза, казалось, светились изнутри, подхватывая скупой лунный свет. Он окинул её быстрым, оценивающим взглядом — с ног до головы, задержавшись на покрасневшем запястье, на котором уже проступали синеватые следы от пальцев Барна. Внутри его сознания тут же поднял голос навязчивый сосед. —О-о-о, полюбуйтесь-ка на это. Синяки за тебя уже ставят. Романтично. Надо было дать тому мешку с костями ещё пару раз ткнуться рожей в стенку, для симметрии рисунка. "Заткнись", — мысленно парировал Аркул, не меняя выражения лица. Он сделал шаг вперёд. Воздух вокруг него, казалось, стал гуще и холоднее. — Стрижей ловить - явно не твоя стихия, зубочистка, — произнёс он, и его голос был ровным, без насмешки, но и без сочувствия. Просто констатация. — Тебе бы с рыбой справляться. Она хоть не кусается. В отличие от местных... дикарей. — Он вернул ей слово, которым она удостоила его собственных соотечественниц. — Сп... Спасибо... Я... — Она не могла вымолвить ни слова, сердце стучало в висках, она уперлась спиной в стену и обняла себя за плечи, смотря в пустоту перед собой и дрожа. Он бросил на неё тот самый пронзительный, изучающий взгляд, полный неразгаданных вопросов. В голове Аркула снова пронесся голос, уже требовательный, подначивающий. "Всевышние боги! Ты что, вот так оставишь её здесь? А если этот кабан вернется? Так, либо ты её сейчас провожаешь, либо твоя собственная тень перестанет носить твои ноги по земле!" — Как будто я бы и сам не догадался... — Произнес он, задумчиво глядя ей в лицо, не заметив, что сказал это вслух. —Чт... Что? — Она подняла на него испуганные глаза и ему на мгновение показалось, что он смотрит на раненного олененка, а не на горделивую женщину с мечом наперевес, которую он видел ещё утром. — Ничего, пошли, провожу тебя... — Его голос был низким и грубым, но несмотря на это его рука мягко развернула её за плечи к таверне. Она по привычке пошла к заднему входу, которым пользовались только работники таверны. Аркул провел её по лестнице, держа руку на её спине между лопаток, как бы показывая "Здесь больше нечего бояться. Тот идиот ушел и вряд ли вернётся." Когда она дошла до своей комнаты, то развернулась к нему заглядывая в лицо. — Прости, что тебе пришлось в этом участвовать... Барн, он... — Кахна запнулась под его взглядом. — Он идиот и это не лечится. Просто постарайся больше не попадать в такие передряги, рядом может не оказаться помощника... Он развернулся и ушёл, оставив её одну в тишине и тепле коридора. Дрожь наконец отступила, сменившись странной, щемящей теплотой под тем местом на спине, где только что лежала его рука. На следующее утро в таверне было тихо и пустынно. Пылинки танцевали в лучах солнца, пробивавшихся сквозь ставни. Аркул сидел у барной стойки, уже собранный и мрачный, словно гроза, принесённая с ночным ветром. Кахна молча подала ему завтрак, но не тот скромный паёк, что он заказывал, а порцию побольше и дороже — с лучшим, сочным куском мяса, только что снятым с вертела, и свежим, ещё тёплым хлебом с хрустящей корочкой. Он поднял на неё взгляд, потом медленно перевёл его на еду. В его аметистовых глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее. — Я доплачивать не буду, так и знай, — отрезал он своим низким, чуть хриплым голосом, но вилка в его руке уже уверенно вонзилась в мясо. Он сидел в простой черной рубахе, расстёгнутой настолько, что открывалась загорелая кожа груди и старая, белая полоса шрама, идущая от ключицы куда-то вниз. Чёрные, как смоль, волосы были распущены по плечам, и он время от времени нетерпеливым движением руки откидывал их со лба. Кахна потупила взгляд, с неистовым усердием принявшись протирать и без того сияющую стойку тряпкой. — За мой счёт, — тихо, но очень чётко сказала она, глядя куда-то вперёд. — В знак благодарности. За вчера. Он на секунду замер, его вилка застыла на полпути ко рту. Произошло нечто редкое: он был застигнут врасплох. Его взгляд скользнул по её лицу, ища подвох, насмешку или лесть. Не найдя ничего, кроме упрямой прямоты, он кивнул. Всего один раз. Коротко и деловито, как будто принимая доклад подчинённого. И продолжил есть. Никаких "пожалуйста", никаких улыбок. Просто молчаливое, настороженное принятие её благодарности. Он доел последний кусок мяса, отпил из кружки темного крепкого эля и отодвинул от себя пустую тарелку. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, упёрся в Кахну, которая снова делала вид, что поглощена уборкой. — Эй. Зубочистка. Она обернулась, на лице — привычная маска настороженности и готовности к бою. — Твой удар в сторону, — начал он, развалившись на стуле с видом полнейшего безразличия и закинув ногу на колено. — Сильный. Чувствуется, что учили не последние люди. Но ты заносишь локоть. Слишком широко. Любой, кто видел тебя в деле больше пяти минут, поймает, заблокирует и сломает руку. Криво, больно, надолго. Кахна сжала губы, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок ярости. Она готовилась к новой колкости, к насмешке. — Но в целом, — продолжил он, оценивающе скосив на неё глаза, в которых читалась профессиональная холодность фехтмейстера, — драться ты умеешь. Куда лучше, чем стрижей ловить. Для девицы из захолустья — почти неестественно хорошо. — Что тебе нужно, ниррен? — выдохнула она, усталая от его кошачьих игр и загадок. — Дело есть, — Аркул откинул чёрные волосы с лица, и на мгновение его черты показались уставшими. — Контракт. Взял его, когда был один. Теперь понимаю, что в одиночку тащить будет... хлопотно. Очень. Он помедлил, давая ей прочувствовать вес этого признания. Для такого, как он, это было равносильно признанию в слабости. — Деньги хорошие. Делить будем пополам. Твоя доля - за работу. Моя - за информацию, планирование и за то, что не дам тебе сломать эту руку в первом же серьёзном столкновении. Предложение прозвучало не как просьба или заискивание, а как сухая констатация факта. Без намёка на лесть или галантность. Скорее, как вызов, брошенный на стол между кружкой эля и крошками хлеба: «Сможешь? Или твоя храбрость только на кухне сильна?» Кахна замерла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Это был шанс. Реальный шанс вырваться из этой таверны, из этой роли служанки, начать двигаться, наконец-то действовать, да ещё и с опытным, пусть и наглым, бойцом. Опасный шанс. Слишком опасный. Он был непредсказуем, как лесной пожар. Но она вспомнила вчерашнюю темноту переулка, мерзкое дыхание Барна и его молниеносное, точное движение. Она вспомнила его слова о её ударе. Он был профессионалом. И он, чёрт возьми, был прав насчёт локтя. Она выпрямилась, отбросив тряпку. Её взгляд стал твёрдым, как сталь её клинка. — Что за контракт? — спросила она, и её голос прозвучал ровно, холодно и деловито. Уголок его рта дрогнул в самом подобии улыбки, едва заметной, но от этого не менее торжествующей. — Вот это, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучали нотки почти что уважения, — уже похоже на разговор. Кахна не долго собиралась. За все три месяца странствий она не успела накопить много вещей, выбрасывала старое, берегла то, что поновее. Всё её имущество уместилось в один не самый туго набитый вещевой мешок, который она с лёгкостью перекинула через плечо. Аркул ждал её у калитки, прислонившись к столбу и смотря куда-то вдаль томным взглядом человека, которого заставили ждать целую вечность. Услышав её шаги, он медленно повернул голову, его взгляд скользнул по её тощему мешку, и на губах заплясала привычная насмешливая ухмылка. — Ты всю таверну решила с собой прихватить? Или там ещё три сундука служанки несут? — протянул он, делая вид, что заглядывает ей за спину в поисках обоза. Кахна, не сбавляя шага, прошла мимо него, нарочно чуть не задев плечом. — Показывай, куда шагать, тёмный. Я за тобой, — бросила она через плечо, и в её голосе звенела сталь. — И поторапливайся. А то твой «хлопотный» контракт сам себя выполнит, пока ты здесь корчишь из себя изнеженного принца. Она не обернулась, но почувствовала, как его ухмылка стала только шире. Следом раздались его неторопливые, но уверенные шаги. Они вышли за забор таверны, и дорога сразу же сменилась на пыльную, разбитую телегами колею, уходящую в сторону густого леса. Утренний воздух был еще прохладен, и над полями стелился легкий туман. — Изнеженный принц, значит? — донёсся до неё его голос сзади. — У нас, в Ниррене, принцы обычно не ночуют в сараях. Это у вас, в Игнисе, такие особенные? — В Игнисе принцы знают, когда лучше промолчать, — парировала Кахна, не оборачиваясь, вглядываясь в даль дороги. — Или их учат этому с детства. Видимо, в ваших горах с этим проблемы. Из-за спины послышался тихий, хриплый смешок. — О, у нас в горах много чему учат. Например, как заставить замолчать слишком болтливого попутчика. Одним ударом. Хочешь, покажу? — Сохраню твои ценные уроки на тот случай, если нам попадётся болтливая белка, — откликнулась она, и краешком глаза заметила, как он покачал головой, но усмехнулся. Они шли молча несколько минут, и лишь скрип их сапог по пыли нарушал тишину. Кахна чувствовала его взгляд у себя на спине - изучающий, оценивающий. —Так что за контракт такой "хлопотный"? — наконец спросила она, сбавив шаг, чтобы он поравнялся с ней. — Или ты привык вести девушек в тёмный лес, не сообщая пункта назначения? Он шёл рядом теперь, и она могла видеть, как солнечный свет играет в его чёрных волосах. —Дело благородное, — сказал он с напускной важностью. — Эскорт. Проводить одного важного игнисского герцога через Ущелье Сломанных Копий к границе Симплораса. Кахна чуть не споткнулась от неожиданности. Ущелье Сломанных Копий. Это был не просто опасный путь - это была дорога самоубийц. Короткая, как петля на шее, и такая же надёжная. — Ты сошёл с ума? — выдохнула она, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Там же... —...один из самых коротких путей. Да, — закончил он за нее, его аметистовые глаза были преисполнены серьёзности. — Наш подопечный очень торопится. А наш работодатель очень щедр. За скорость и... за молчание. — Какого герцога? — спросила Кахна, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло. Вдруг это кто-то, кто знает её в лицо? Аркул пожал плечами, смотря на дорогу перед ними. — Какого-то важного. Не вникал. Зовут Лерион, кажется. Вид важный, нос задран к небу, говорит так, будто слова из серебра отливает. Обычный столичный штопор. Но платят за него хорошо. Очень хорошо. А наш путь - самый короткий. Через Ущелье. Он произнёс это последнее слово с таким мрачным удовольствием, что Кахне стало не по себе. —Ты и правда сумасшедший, ниррен. — Кахна отчетливо почувствовала: он прекрасно понимает, на что они подписались. — Эффективный, — поправил он её. — Он торопится на какую-то скучную свадьбу к симплорасскому двору. Опоздать - значит устроить дипломатический скандал. А нам платят за скорость и за его целую шкуру. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Передумала? Ещё не поздно вернуться к своей рыбе. Там хоть смерть не такая... живописная. Вызов висел в воздухе. Кахна представила себе этого герцога Лериона - наверняка напыщенного, скучного и совершенно не готового к суровости дороги. Мысль бросить его на произвол судьбы (и наёмничьих когтей Аркула) почему-то показалась ей неправильной. — Я своё слово не беру назад, — отрезала она. — Просто убедись, что твой «штопор» не сломает себе шею на первом же спуске, пока ты будешь любоваться пейзажами. — Наконец-то ты прониклась духом приключения, Зубочистка, — он ускорил шаг, и тень от его плеча легла на дорогу перед ней. Его тяжелая рука легла ей на плечо - не нежно, а скорее, чтобы обозначить присутствие, заявить о своём праве на это партнёрство. Она мягко, но решительно отстранилась от его прикосновения, не сбавляя хода. — И стоит помнить, я тебе не подруга. После оплаты мы пойдём разными путями. Его губы тронула тень ухмылки, но в аметистовых глазах не было ни удивления, ни обиды — лишь холодное, деловое понимание. — Как скажешь. Главное - чтобы до оплаты мы шли одним. Их странствие — это опасное, колкое партнёрство — началось. И первый его этап вёл прямиком навстречу скучнейшему герцогу и самому опасному ущелью.