Глава 11. Уроки тактики.

12 лет назад. Особняк Вейлоров, Ниррен. Воздух в библиотеке был густым и теплым. На толстом ворсистом ковре, отражавшем огонь в очаге, была развернута огромная кожаная карта. На ней замерли деревянные фигурки — пехота, конница, лучники. Перед картой, поджав под себя ноги, сидел мальчик. Черные, как смоль, волосы, еще не знавшие длины плеч, были аккуратно стянуты в низкий хвост, открывая сосредоточенное, бледное личико. Мальчик, сузив глаза, переставлял фигурку конного отряда, его брови были грозно сведены. С высокого кожаного кресла за ним наблюдал Каэлен Вейлор. Его отец. Строгое, спокойное лицо, будто высеченное из горной породы. Пронзительный взгляд, в котором читалась не критика, а ожидание. Длинные, не привыкшие к оружию пальцы лежали на подлокотниках. В дверях возникла мягкая тень. В комнату вошла Илиана Вейлор, неся в руках небольшой поднос. От нее пахло полевыми травами и свежим хлебом. Она беззвучно подошла, поставила перед сыном фарфоровую чашку, из которой поднимался душистый пар травяного чая, и опустилась на ковер рядом с ним. — Ну что, мой генерал... — ее голос был тихим, как шелест страниц в этой библиотеке. Она провела ладонью по его затылку, и он инстинктивно, как котенок, склонил голову, прижавшись к ее руке. — Каковы потери? — Ничего не выходит... — выдохнул он, отрывая взгляд от карты и с обидой глядя на мать. В его аметистовых глазах, еще лишенных взрослой колючести, плескалось одно чистое разочарование. В этот момент Каэлен наклонился вперед, не вставая с кресла. Его длинный палец указал на холмистый рельеф, изображенный на краю карты. — Сын. Что видишь здесь? Мальчик внимательно посмотрел, сморщил нос, скрупулезно анализируя рельеф. — Высоту... — медленно проговорил он. — С высоты... всё видно. И вдруг его глаза вспыхнули. Он повернулся к родителям, и все детское отчаяние сменилось торжеством открытия. — С высоты я могу управлять ими как одной рукой! Уголки губ Каэлена дрогнули в едва заметном подобии улыбки. Илиана же сияла. — Так давай, полководец, — тихо, словно боясь спугнуть его озарение, сказала она, поднимаясь. — Собери свою руку. Она встала за креслом мужа, и ее тонкие, изящные руки легли ему на напряженные плечи. Каэлен, не глядя, поднял свою ладонь и накрыл ею ее пальцы. В этом жесте была целая история — молчаливое согласие, поддержка, единство. А на ковре, забыв про чай, их маленький сын с новым рвением принялся перестраивать армию. Его язык высунулся от старания, а в глазах горел огонь будущего Мастера Теней, впервые почувствовавшего вкус тактической победы. — Аркул. Ты слушаешь вообще? Голос, похожий на гул праведного огня, вырвал его сознание из пелены воспоминания. Тепло библиотеки и призрачный запах травяного чая растворились, сменившись затхлой прохладой комнаты в дешевой гостинице. Он медленно поднял взгляд от своей кружки — той самой, что она ему заварила, — и встретился с глазами Кахны. В них плескалось привычное раздражение, приправленное усталостью. Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном. Он все еще чувствовал на затылке легкое, призрачное прикосновение материнской ладони. — Мозги закипают от этой проклятой сырости, — хрипло бросил он, потирая переносицу и намеренно избегая ее взгляда. — Повтори, что там с охраной на восточной стене. — Информация от третьих глаз может быть недостоверна... — Кахна подперла голову рукой. В её глазах Аркул видел зарождение огонька идеи, ищущей облачение в словах. — Что предлагаешь? Пойти туда и поглядеть? — Аркул скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула с насмешливым видом знатока. — Охрана увидит клинки на поясах и доложит Морулусу, и любая твоя идея с треском провалится. Кахна, будто не слыша его, уперла палец в лежащую рядом карту местности, туда, где был изображен холм. Аркул проследил за её пальцем, чертящим невидимые круги на бумаге. — С высоты будет отлично видна жизнь за стеной. Пойдем на рассвете, под видом гуляк. — Её голос был полон вызова и злого озорства, — Никто и не заподозрит в парочке, завтракающей на рассвете, двух наемников. — Идти без оружия... — Аркул потер подбородок, явно сомневаясь. — Я помню уговор, если все пойдет не по плану — ты напомнишь мне, кто я такая. Но сейчас... — Она перешла на низкий вкрадчивый шепот. — ...это отличное прикрытие для любителя пряток. "Птичка учится..." — раздался в его голове хищный шепот Тени, — "Похоже, в этом мире становится на одного охотника больше." "И как это будет выглядеть?" — Аркул подтянул к себе поближе карту местности, вглядываясь в узор рельефа. — "Ниррен и игниска, загулявшиеся до утра и присевшие на холме." "Именно так и будет..." — Тень явно подначивала его, он чувствовал волны любопытства, исходящие от его спутницы. — Принято. Захватим еды, плащ... Но кинжал в сапоге все равно может пригодиться. — Он посмотрел на неё с вызовом. — Так и быть. — Кахна протянула ему ладонь для рукопожатия. — Кинжал в сапог. А ты... постарайся сделать вид, что тебе со мной интересно. На рассвете дверь в их комнату распахнулась, и первой, без тени сомнения, вышла Кахна. Ее плащ был серым и невзрачным, волосы распущены, а на лице — выражение легкой утренней усталости, идеально вписывающееся в легенду. Аркул последовал за ней, дверь закрылась с тихим щелчком. Он нес сумку с едой, и его поза была нарочито расслабленной, но глаза, скользящие по замочным скважинам, теням в переулках и силуэтам в окнах, работали без остановки. В его сапоге уверенно упирался в ногу знакомый вес скрытого клинка. «Слева, в окне второго этажа. Штора шевельнулась,» — доложила Тень, и его взгляд на долю секунды задержался на указанном месте, прежде чем он лениво потянулся, как человек, наслаждающийся свежестью утра. — Готов играть в твой спектакль, примадонна, — проворчал он, догоняя ее. — Надеюсь, мой гонорар будет вкуснее этих сухарей в сумке. Он предложил ей локоть, видя, как первые горожане выходят из своих домов и торопливо отправляются на работу. Её теплая ладонь легла на его руку, почти не опираясь на него. — Это зависит от твоих актерских способностей, — не смотря на него, бросила она. — Чем убедительнее будешь, тем быстрее раздобудем тебе горячих булок. Они остановились на лесистом холме, откуда открывался вид на одну из загородных резиденций — массивное, но изящное поместье из светлого камня. Уже сейчас, в рассветный час, по дорожкам двора сновали слуги с корзинами и тканями в руках, а в окнах главного зала мерцали огни сотен свечей. Доносились приглушённые звуки репетиций струнного ансамбля. Аркул расстелил на земле свой плащ. Он аккуратно присел на край и протянул Кахне руку, приглашая присоединиться. Из сумки он достал два куска сыра и булку хлеба. — Наш целевой аристократ, — Аркул кивнул в сторону особняка, откусывая кусок, — Лорд Виктор Морулус. Кажется, устраивает сегодня приём. Идеальное время для суматохи. Увлекается коллекционированием редких документов. Наши — в его кабинете, на втором этаже. Охрана сменяется в полночь, но с таким количеством гостей они будут смотреть на вход, а не на стены. Он улыбнулся ей с той самоуверенностью, что уже не выводила её из себя, но все ещё раздражала. Он растянулся на плаще, подпирая голову рукой. Его рука потянулась к её подбородку, заставляя её посмотреть на него, как бы говоря: "Посмотри, какой у тебя подготовленный напарник!". Увидев, что никакого вовлечения в игру не последовало, он продолжил: — План такой: я проникну через восточную стену, по водосточной трубе. Кабинет — третье окно справа. Шум приёма заглушит любой случайный звук. Кахна молча слушала, повернув голову обратно к особняку, её взгляд был прикован не к дому, а к фигуркам внизу. Служанки, вышагивающие с подносами, полными вин и изысканных закусок, выглядели особенно загруженными и незаметными в этой суматохе. Она изучала их — скромную осанку, подобранные волосы... Затем её лицо вспыхнуло озорным румянцем, она откинулась на спину, опираясь на локоть и потянулась к его щеке. — Твой план не сработает, — заявила она, её шепот обжег его кожу. — Что? — он не нашёл другого слова, ведомый неожиданным и приятным ощущением. Она поправила прядь его волос, заправляя её ему за ухо. Аркул инстинктивно нашел её пальцы и вопросительно сжал в своей ладони. — Бал. Ты хотел, чтобы я втерлась в доверие как знатная гостья. — Она переплела свои пальцы с его, её большой палец поглаживал костяшку на его запястье. — Но в этой толпе аристократов, где каждый знает друг друга в лицо, моя история проживёт не дольше пяти минут. Аркул хотел возразить, но она продолжала, высвободив свою руку, её голос был ровным и неоспоримым: — Я пройду как служанка. Уборщица. Никто не смотрит в лицо прислуге. Я изучу планировку, расположение постов, пока буду вытирать пыль с подоконников. А ты… — Она игриво поправила его рукав, — ...будешь моей тенью снаружи. — Сначала я актер, теперь я твой ожидающий кавалер. — Он поднялся к ней и склонил голову, делая вид, что тянется за поцелуем. — Не слишком ли много для "тени"? Думаешь, я буду бездействовать, наблюдая, как ты идешь в логово маньяка и садиста? Я ожидал большего ума от тебя, Зубочистка. Внезапно из-за деревьев донесся громкий, пьяный смех. По тропинке у подножия холма, шатаясь, шла компания молодых аристократов. Реакция Аркула была мгновенной и беззвучной. Его рука, лежавшая на плаще, резко обхватила Кахну за талию, и он, сделав короткое движение, мягко опрокинул их обоих на спину, прижав ее к себе. Для любого наблюдателя это выглядело бы как порыв страсти — парень, не удержавшийся от желания приобнять свою спутницу. — Извини, импровизация, — его шепот был горячим и влажным у её виска. Он лежал, закинув одну руку за голову, делая вид, что наслаждается моментом, но все его тело было напряжено как струна. Его другая рука, лежавшая у нее на спине, сжала складки ее плаща, прижимая ее в неподвижности. Они пролежали так, пока пьяные голоса не затихли вдали. Он выдохнул и его рука безвольно упала на ткань. — Хорошо, — наконец сказал он, и в этом слове не было ни игры, ни уступки. Был холодный, отточенный расчет, вернувшийся к нему теперь, когда угроза миновала. — Ты идешь внутрь. Но с условием. У нас будет сигнал. Каждые полчаса ты выходишь в сад, к фонтану. Если я тебя не вижу — через пять минут в доме начнется пожар, и я вытащу тебя из хаоса. Без обсуждений. — Как скажешь, — сказала она, тихо выдыхая. Они поднялись. Общие черты плана были нарисованы, остальное полагалось на импровизацию Кахны, когда она попадет в злополучный особняк. Оставалось лишь добыть ей платье как у служанки Морулуса. Вечером они пробрались на территорию особняка, перепрыгнув через стену. Они затаились в густой тени деревьев, обрамлявших поместье. Пахло влажной землёй и дорогими духами с балкона. Их добыча — хрупкая девушка в чепце и переднике — замерла с криком в горле, когда Аркул бесшумно возник позади неё, прижав ладонь к её губам. Глаза служанки, полные ужаса, были прикованы к Кахне. — Всё хорошо, — голос Кахны звучал удивительно мягко, будто она успокаивала испуганного зверька. — Мы не причиним тебе вреда. Нам нужна только твоя одежда. Пока служанка, всхлипывая, снимала платье, Аркул занёс руку, чтобы нанести точный, усыпляющий удар по основанию черепа. Это было быстро, эффективно и гуманно. С его точки зрения. — Стой. Его рука замерла в воздухе. Кахна шагнула вперёд, снимая с себя свой поношенный плащ. — Не надо. Она накинула плащ на дрожащие плечи полуголой служанки. Ткань была грубой, но тёплой. — Этот пёс не кусается, — Кахна говорила тихо, глядя девушке прямо в глаза, — если быть умной и тихой. Ты же умная девочка? Служанка, заворожённая её спокойствием, кивнула, по её щекам текли слёзы. — Ты же никого не видела подозрительного этим вечером? Снова кивок, уже увереннее. Кахна положила руку на её плечо и подняла взгляд на Аркула. В её зелёных глазах горела не просьба, а констатация факта. — Она никого не видела. Я скоро. Сокрушительный шок парализовал его. Он остался стоять в темноте, наблюдая за служанкой, закутанной в плащ Кахны, и осознавал простую, ужасающую правду. Он, Мастер Теней, видел в мире лишь цели, угрозы и инструменты. Устранить свидетеля — логично. Обезвредить — правильно. А она… она видела человека. И её метод сработал лучше. Девушка не просто не будет кричать. Она будет молчать из чувства странной, иррациональной благодарности. Из лояльности к той, что проявила к ней каплю милосердия в мире, где её никто не замечал. Аркул вновь перевел взгляд на служанку, притихшую и утирающую остатки слез. Она поглядывала на высокого ниррена с настороженностью, но без тени паники или презрения в лице. — Ты ведь понимаешь... — начал было Аркул. — Это не мое дело. Просто дай девушке сделать свою работу и убирайтесь. — проговорила служанка беззлобно. И они оставались так в тишине. Он стоял и поглядывал на фонтан на заднем дворе, а служанка обхватила колени и устремила свой взгляд на землю, пережидая в этом маленьком убежище небольшую диверсию, что чинила в доме та девушка. Она не знала её имени, но узнала ту теплоту, с которой к ней отнеслись. Кахна прошла в дом и слилась с толпой других слуг, подмечая про себя в антураже дома чопорность и щепетильность хозяина — нигде не было и намека на трещины в штукатурке или скрипучие половицы, все слуги знали свое место и свою работу. Сложные механические часы пробили десять часов и слуги выстроились в несколько рядов, образуя коридор от винтовой лестницы к дверям в главный зал, где уже веселились гости. С лестницы торопливо спустился молодой управляющий, он оглядывал лицо и одежду каждого слуги, переставлял их по росту, шипя на тех, кто выбивался из общей картины: "Хочешь хозяина расстроить? Стадо идиотов!" По волнению управляющего было видно — хозяин должен был появиться с минуты на минуту. Хозяин, которого нельзя было расстраивать, иначе можно было оказаться искалеченным на руках у плачущей родни. Молодой человек особенно оскорбительно отругал долговязую служанку, по ошибке вставшую в первом ряду, и та отступила назад, встав рядом с Кахной, глотая молчаливые слезы. В груди у Кахны защемило и она, сама от себя того не ожидая, протянула руку и сжала её пальцы. Девушка глубоко вдохнула и закивала, успокаиваясь. Управляющий заметил этот жест. Он прошел к Кахне через первый ряд слуг и хотел было начать отчитывать её, как наверху распахнулись двери и на лестнице появился виновник торжества. Лорд Виктор Морулус - мужчина средних лет, аристократической худобы, с проседью в висках, пустыми глазами и восковым лицом. Он, отстукивая тростью ему одному известный ритм, шаркающей, но гордой походкой стал спускаться по лестнице, оглядывая слуг, будто декорации к представлению. Его длинные волосы были собраны в безупречный хвост, а пальцы в белоснежных перчатках скользили по мраморным перилам. На последней ступеньке он оторвал руку от перил и поднял её перед лицом. Его лицо наполнилось снисходительной усталостью, управляющий подоспел к нему. — Что-то не так, милорд? — лебезил управляющий, заглядывая в лицо Виктору. И тут раздалась пощечина. Звук был настолько звонким, что слуги сжались и одновременно отступили ещё на шаг от лестницы. Управляющий, прижав руку к краснеющей щеке смотрел на хозяина, будто запуганный оголодавший щенок. — Не так? — Холодный, полный яда и презрения, голос Морулуса разрезал тишину. — Ты, увалень, не смог проследить, чтобы перила были натерты? Погляди! Вся в пыли! — Морулус махал перед лицом перчаткой. — С-сейчас же все исправим, ми-милорд. — пролепетал "увалень" и посмотрел на Кахну, — Ты... Помоги хозяину сменить перчатку. Морулус устремил свой взгляд на Кахну, та подняла глаза на "хозяина", чем вызвала у него хищную кривую ухмылку. — Как смеешь ты смотреть на меня? — Он развернулся к ней в профиль, и вновь посмотрел на управляющего. — Чем ты занимаешься, пока я не вижу? Слуги слоняются по дому, работу свою не делают, правилам не обучены. — Он вновь обратился к Кахне и его взгляд заставил её ладони похолодеть. — Пойдём, девочка, я расскажу тебе. Он развернулся и бодро зашагал обратно вверх, к своему кабинету. Кахна бесшумно последовала за ним, слыша испуганный шепот слуг за своей спиной и чувствуя жалостливые взгляды на себе. Управляющий лишь злорадно хмыкнул, предвкушая, что хозяин насытится новенькой служанкой и забудет о его двух оплошностях. А во дворе, под деревьями, Аркул изводился от ожидания. Прошло полчаса, прошли заложенные сверху пять минут. Кахна так и не показалась. В окнах не мелькал силуэт, даже отдаленно напоминающий эту несносно креативную девушку. — Расскажи... — сдавленно прохрипел Аркул, глядя на спину служанки. — Что вообще в этом доме происходит? — В его голосе сквозила надежда, что Кахна просто забыла... или её нагрузили такой работой, что она не успевала выйти ко времени. — Мне отрежут язык. — Отсекла девушка, поворачиваясь к нему. — Я тебе не только язык отрезать могу. — прорычал он в ответ. — Мы условились, если она не выйдет к назначенному времени, я устрою пожар. А если не расскажешь — я втащу твою тушу прямо в этот хаос. Так что выбирай... — Аркул схватил её за волосы и заставил посмотреть на себя. — Остаться без языка или... — Он кивнул головой на пока ещё целый дом. — Ну так тащи, — она скинула плащ с плеч, оголяя свежие шрамы от кнута, — Все, у кого есть сила, куда-то меня тащат, так чего останавливаться?! Она выплюнула последние слова, задыхаясь, ему в лицо. Он смотрел на неё, на её шрамы на слегка розоватой нежной коже, на горькую покорность в лице. Его пальцы разжались, выпуская блондинистую прядь волос. Он выпрямился, все также озадаченно смотря на неё. Спустя пару мгновений брови его свелись к переносице, а взгляд устремился к особняку, к окну кабинета Морулуса, третьему слева, где пять минут назад погас свет, но сейчас его снова зажгли. — Сиди здесь, — тихо, но уверенно прорычал он и вышел из зарослей кустарника, устремляясь прямиком к дому. Его тень ползла змеёй опережая его, то устремляясь вперед, то задерживаясь, будто подначивая своего носителя. А в кабинете тем временем за спиной Кахны закрылась дверь с тихим, но окончательным щелчком...