Глава 12. Подушные сказки.

Морулус настойчиво положил руку на спину Кахны, проводя её глубже в кабинет. Она шла с опущенной головой, выглядывая изподлобья, пытаясь нащупать взглядом пути к отступлению. Вся её поза выражала особую покорность, полную ужаса. Хотя внутри неё её внутренний огонь становился все жарче, грозясь вырваться наружу. Он вёл её мимо стола, заваленного бумагами. Краем глаза она зацепилась за знакомый герб на развернутом пергаменте — тот самый, что был на их карте. Сердце ёкнуло. Нужные бумаги были в паре шагов от неё. Её голова повернулась в сторону стола, взгляд скользнул от бумаг к окну, лишенному решетки. Но в ту же секунду его пальцы впились в её плечо чуть сильнее. — Не глазеть, — его голос прозвучал у неё над ухом тихо и с наслаждением. — Декорации не для таких, как ты. Он провел пальцами от её плеча, по ключице к подбородку и приподнял её лицо, будто изучая диковинного зверя. Пустые глаза зажглись интересом и жаждой, когда она посмотрела прямо на него. Его прикосновение к ней, этот взгляд, полный извращенного желания, стали последней каплей в переполненной чаше её терпения. В воздухе запахло жженой тканью, она сжала пальцы в кулаки, а по шее от самой груди поползло, заливая сосуды, золото её огня. Кахна отошла на шаг, отдергивая подбородок и отворачивая голову от него. Её взгляд устремился к окну. И задержался. Она видела, как Аркул уверенной походкой вышагивал прямо к особняку, а затем его образ скрылся за косяком окна. Огонь в её жилах мгновенно потух, оставаясь двумя пляшущими искрами в зрачках. Кахна повернулась обратно к Морулусу. — Дерзкая. — подытожил аристократ, закусывая нижнюю губу, — Огненная. — он вновь протянул руку к её лицу, — Тем интереснее будет... Виктор резко схватил её за руку, с силой утягивая её в угол. Руки, с виду бессильные, по-хозяйски рванули с неё платье служанки, обнажая её походную рубаху. Платье повисло на ней оборванным лоскутом и Виктор отпрянул, увидев ремни портупеи на рубахе и пояс, предназначенный под ножны. Он ожидал слёз, борьбы, мольбы. Но она стояла неподвижно, глядя на него с тем же холодным любопытством, с каким он изучал её минуту назад. — Вы коллекционируете безделушки, милорд, — тихо сказала она, — но пламя не положишь в стеклянную витрину. — В её голосе не было ожидаемого страха. Было предупреждение. Он было открыл рот, чтобы что-либо сказать, но кулак врезался в его скулу быстрее, чем мысль в его голове успела оформиться. Морулус ударился о шкаф, повалив книги. Кахна рванулась на него, удерживая его за полы пиджака и нанося удар по колену. Виктор рухнул на пол с тихим хныканьем. В этот момент раздался звон разбитого стекла, оба повернули головы к источнику звука. В оконном проеме стоял Аркул. Его тень с тихим гулом рванулась к Морулусу, оплетая его ноги, поглощая сантиметр за сантиметром, и оттащила от Кахны. Морулус попытался кричать, но тень оплела его лицо непроницаемой маской, заглушая любые звуки. Аркул спрыгнул с подоконника и начал шарить руками по столу, перебирая и откидывая бумаги, пока Кахна в углу стаскивала с себя остатки платья. Найдя бумагу с нужным гербом, Аркул в первый раз в упор посмотрел на Кахну, оценивая ущерб. Кахна приняла конверт в руки, разворачивая его, быстро пробегаясь глазами по строкам. — Это... Это письмо. От родственника одной из служанок. — Она посмотрела на Морулуса, корчащегося на полу, безрезультатно пытающегося стянуть с себя сеть теней. — Он там дышит вообще? — Какая разница, — прохрипел Аркул, взбираясь на подоконник. — Контракт завершен. Идем. Кахна помедлила пару секунд, её взгляд прошелся по столу и зацепился за журнал подушной переписи. Её рука сама рванулась к нему, и уже в следующее мгновение она шагнула к Морулусу. Тень сползла с его лица, заставляя его встретиться с ней взглядом, все также пылающим двумя яростными искрами. Он судорожно вдохнул пропитанный запахом духов и страха воздух. Первое, что он разглядел после её пугающе пылающих глаз были журнал и письмо в её руках. Его лицо наполнилось багровой яростью. — Бойся... — это было единственное слово, что она сказала, прежде чем Тень стукнула его головой об пол. Тело аристократа обмякло, а Кахна поднялась на подоконник, опираясь на руку Аркула. Их взгляды встретились, и в его лице не было ничего, кроме тяжелого делового уважения. — Что дальше? — спросила она, выглядывая из окна. — Дальше... Падаем. — и он действительно отклонился с косяка, увлекая Кахну за руку за собой. «Падение» оказалось коротким, шумным и болезненным. Аркул, не выпуская её руки, грубо развернул её в воздухе, подставив своё плечо под удар о твёрдый навес над входом в кладовую. Глухой удар, треск старых досок, и они, сметая гравий и горшки с увядшими цветами, кубарем скатились на землю. Из разбитого окна на втором этаже уже доносились крики, а вдали завыла труба караула. Кахна почувствовала, как заныли кости от удара, но переломов не было. Поняв, что все ещё лежит на нем, она резко поднялась на руках, встречаясь с ним взглядом. В его глазах не плескался ужас или досада от сильного удара. Вместо этого на его лице расцвела та же самоуверенная ухмылка. — Бежим. — весело сказал он, смотря на неё снизу вверх. — Сейчас будут стрелять. Они рванули вглубь сада, где топиарии и розовые кусты превращались в колючую ловушку. — Не петлять! Прямо к оранжерее! — крикнул Аркул, но Кахна уже сама двинулась в нужном направлении, её спина чувствовала его движение раньше, чем он его совершал. Он был прав — петлять было смерти подобно. Прямой путь к каменной стене был их единственным шансом. Нога Кахны зацепилась за садовый порожек. Она не упала — её молниеносно выдернула вперёд его железная хватка. «Спасибо» выдохнуть было некогда. Глоток воздуха обжигал лёгкие, как дым. В висках стучало: «Беги. Беги. Беги». Мускулы горели, а в груди что-то острое и холодное сжималось в комок с каждым криком стражи. Из-за угла вынырнул стражник, молодой, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Он занёс алебарду. У Аркула не было времени на бой — лишь на удар. Раздался короткий, глухой, костяной хруст. Подросток с хрипом осел на землю, хватаясь за разбитое горло. Кахна мельком увидела его лицо — безбородое, испуганное, детское — и почувствовала, как её собственный страх на миг сменился ледяной горечью. Это был не монстр из охраны Морулуса. Это был мальчик. Она чуть не споткнулась снова, но её ноги, будто чужие, продолжили нести вперёд. Они добежали. Перед ними возвышалась каменная стена, отгораживающая поместье от спасительного леса. Тупик. В двадцати шагах за ними уже слышался тяжёлый топот и звенящая сталь. — Сюда! — выкрикнул Аркул, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что она видела в кабинете. Он прижал её к холодным камням, прикрывая своим телом, и выхватил из-за пояса две небольшие глиняные гранаты с торчащими фитилями. — Зажги! Кахна, не раздумывая, щёлкнула пальцами. Две крошечные, но яростные искры сорвались с её кончиков и жадно впились в фитили. Шипение и едкий дым наполнили воздух. — Закрой глаза! — он рявкнул ей прямо в ухо, и они оба, вжавшись в стену, зажмурились. Раздался оглушительный двойной хлопок, ослепительная вспышка — и нападавшие с криками отшатнулись, ослеплённые и оглушённые светошумовым зарядом. Пока они метались, Аркул, всё ещё прижимая Кахну к стене, обернулся. Его лицо было в ссадинах, губа разбита, но на нём растянулась та самая самоуверенная ухмылка, дикая и освобождающая. — А теперь, — прохрипел он, — Лезем. Аркул без раздумий подсадил Кахну, и она, подтягиваясь, карабкалась по стене, будто опытный скалолаз. Он обогнал её, двигаясь с кошачьей ловкостью. Когда Кахна доползла до верха стены, он ухватил её за руку и вытянул на ровную поверхность. Она согнулась, пытаясь отдышаться, но более пары секунд ей не дали, сильная хватка вновь тянула её краю. — Что, снова падать? — спросила она с безысходностью в голосе. — Если тебе так привычней. — Аркул издал хриплый смешок, — Я думал слезть по веревке. — и он, потянувшись в темноту между камней в стене, выудил на свет веревку, — Должна выдержать обоих. Спускались они без происшествий, пока суматоха за стеной обретала все большие масштабы. Охранники, ослепленные и дезориентированные, метались от строения к строению, хватая и отбрасывая от себя перепуганных слуг и дворян. Ноги несли Аркула и Кахну дальше, под кроны деревьев, в темноту леса. И лишь когда Аркул рухнул на землю, Кахна позволила себе упасть на траву, переворачиваясь на спину и почти безумно хохоча. И этим хохотом она оглашала главное — они живы. Они прошли сквозь тьму и пламя и остались целы. Наблюдая за ней, Аркул думал, что Кахна поднимется и предложит повторить. И от этого образа перед его глазами — пылающей яростным азартом девушки — он сам рассмеялся, сначала низко и хрипло, а затем его смех стал больше похож на грохот торжества. Успокоившись, они сели на траве, слегка подрагивая от остаточных смешков. Холодный воздух ночи наполнял их легкие с тихим свистом, пока оба поправляли на себе ремни снаряжения. Аркул скинул плащ и протянул его Кахне, но та лишь отмахнулась, оставаясь в простой рубахе. Внутренний огонь, разгоревшийся в пылу погони, всё ещё грел её, как маленькая внутренняя печка. Кахна протянула ему журнал и письмо, их пальцы встретились на шершавой бумаге и она почувствовала, как он сам дрожит. Но на его лице были лишь сосредоточенность и ясность. — Весело было? — на её лице, залитом лунным светом, всё ещё играла тень безумной ухмылки. — Приемлемо. Но гонорар ещё не получен. — буркнул он, но в уголках его глаз задержались морщинки от недавнего смеха. Он развернул журнал. — И зачем ты вообще его схватила? И тут его брови поползли вверх. Он провел пальцем по колонке, останавливаясь на пометках, сделанных на полях аккуратным, безжалостным почерком. Он несколько минут вглядывался в строки и столбцы, испещренные записями. — Зубочистка... — прошептал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучало нечто большее, чем насмешка. Было уважение. — Похоже, ты вытащила из того ада нечто куда более ценное, чем я думал. — Что там? — Кахна приподнялась на локте, её усталость мгновенно сменилась любопытством. — Имена. Даты. Приход и... уход. — Он посмотрел на неё, и в его аметистовых глазах отразился холодный свет звёзд. — Это не просто перепись. Это учёт его «коллекции». И инвентарь того, что он... списал. Этот ублюдок вел бухгалтерию... Не сомневаюсь, если иногда он возвращался к этим... записям. — Передадим властям? — голос Кахны приобрел нотки собранности. — Ты говорила, что письмо было от родственника. Кому оно было адресовано? — Аркул взял в руки конверт, изучая строки на нем. — Получателем указан глава городской стражи... Их взгляды встретились. Оба понимали, что в схему систематического зла замешаны не только слуги в доме Морулуса, но и чиновники города. У садиста было прикрытие в виде людей, имевших власть в столице Симплораса. Ужаснее было предположить, что они и сами были не прочь стать организаторами подобных пыток. Аркул, чувствуя как от этой мысли по его груди расползается холод отвращения, зажмурился. Да, он сам был тем, кто прибегал к силе, запугиванию, но ради информации. Никогда не ради удовольствия или мимолетного ощущения власти. — Кто наш заказчик? — тихо спросила она, опасаясь услышать титул или должность. — Один крупный купец. Несколько лет назад имел дела с Морулусом, но после пары сделок резко прекратил. — Аркул вновь посмотрел на раскрытый журнал, наполовину заполненный записями о прибывших и "убывших". Большая часть записей была внесена торопливыми, пляшущими буквами, но меньшая... Некоторые имена и даты были выведены аккуратным, каллиграфическим подчерком, с тем же наклоном букв. Жертвы. И обязательно рядом с каждым таким именем была выведена маленькая, едва заметная буква "м", которая могла значить "Морулус", либо же совсем страшное "мои". — Отдадим письмо заказчику. — жестко обозначил Аркул, — Журнал пока останется у нас. Ты все равно дала ему такой отпор, что "страсть" у него проявится ещё нескоро. Он поднялся, отряхиваясь от земли. Кахна закивала, поднимаясь следом. К гостинице возвращались окольными путями и переулками, чтобы не попасться на глаза людям Морулуса, которые, вероятно, могли пойти за ними в город. Улицы этой безлунной ночью были пусты, в окнах не горел свет. Город мирно спал, не зная, какой зверь все это время таился рядом, выдергивал из семей молодых девушек, присваивал их себе и вел учет кровавой бойни. Дверь гостиницы скрипнула, и старик за стойкой встрепенулся ото сна. Он торопливо спрыгнул с высокого стула и потянулся за ключом. Взгляд Кахны уперся в портрет молодого человека с блондинистыми кудрями и карими глазами. — Либер... Он ведь... Объединял народы, не так-ли? — Спросила она, смотря на старика. — Именно так, юная госпожа. — Голос администратора был похож на скрип шестеренок. — Он собрал под своим началом тех, кто уродился без... таланта к магии. Прошла уж сотня лет, как он основал Аквилон, а мы ещё помним, как были изгоями в целом мире. — Старик бережно стер пыль с рамки портрета. — Великий Либер считал, что главное не то, что передалось тебе по крови, а то, кем ты стал, как ты проживаешь каждый день: в благостном труде или в гедонии. — "Сначала существование — затем сущность." — процитировала она одну из его цитат. — Да, голубушка. — Старик протянул ключ Аркулу, благоговейно смотря на Кахну. — Принятие этой мысли является первым шагом к её воплощению. Кровать в комнате гостиницы скрипнула, когда Аркул откинулся на ней на спинку, скрещивая руки у груди. Он выглядел, просто как уставший человек, оказавшийся в долгожданном временном убежище. Но глаза его были все также сосредоточены на Кахне, собирающей вещи в сумку у соседней кровати. Её движения были плавными, лишенными суетливости, присущей простой работнице таверны. Закончив собираться, она скинула портупею и встала у окна. Её руки на подоконнике лежали так, будто она была здесь полноправной хозяйкой, а подбородок приподнят, как у величественного зверя, оглядывавшего свои владения. — Мне интересно... — проговорила она, переводя взгляд на Аркула. — Голоса более не возвращались к тебе? — Голоса? — переспросил он, не отрывая от неё настороженного взгляда. А затем рассмеялся. — Так ты Тень приняла за моё сумасшествие? Он ещё несколько мгновений смеялся под её подозрительным взглядом. Его смех понемногу стих лишь когда за стенкой недовольно постучали. Он поднялся с кровати, подошел к ней и наклонился так близко, что мог разглядеть тень от ресниц, падающую на её веснушки. Аркул несколько секунд изучал её лицо, пытаясь разглядеть хоть каплю страха. Но видел лишь решимость и любопытство. — Боюсь представить, что ты там себе нафантазировала. — проговорил он, выпрямляясь и снисходительно вздыхая. — Будто некий демон засел в моей голове и беседует со мной. Или что у меня было что-то вроде дебюта психической болезни. Я тебе скажу так, — он отошел на шаг, — Я постоянно говорю с ней. В своей голове. И любой мой сородич скажет тебе то же самое. — И что же она говорит? — произнесла она, чувствуя, как новая волна любопытства захлестывает её. Она узнала правду, он раскрыл ей факт — каждый ниррен обладает некой второй сущностью в своей голове. И теперь ей хотелось узнать об этом как можно больше из первых уст. "Ты смотри, какая настырная..." — прошептала Тень с такой интонацией, будто пытается отогнать назойливую муху. — "Наверняка ждет, что ты ей скажешь, будто мы о ней болтаем." — А вот это уже... — он поднес палец к своим губам, — сугубо личное, Зубочистка. Можешь быть уверена, пока я настроен к тебе доброжелательно, Тень никогда не причинит тебе вреда. Они стояли так, в тишине, наполненной приоткрытой тайной. Кахна все также любопытно изучала его, окидывая взглядом с ног до головы и обратно. Но Аркулу не было некомфортно под этим взглядом, он позволял ей смотреть. — Ладно. — наконец сказала она, отступая к своей кровати, — Если ты гарантируешь мне безопасность от своей "спутницы", то я спокойна. — Конечно гарантирую, я не какой-то там дикий зверь, какими нас рисуют. — Обиженно проговорил Аркул, садясь на свою кровать. Кахна лишь кивнула, а затем случилось нечто неожиданное. Она повернулась, но смотрела не на Аркула, а на его Тень, растекшуюся неестественно черной большой лужей у его ног, будто прирученный хищник. Кахна подняла руку и помахала ей, говоря одними лишь губами "Привет." Тень лишь "утекла" под кровать от её жеста. Кахна вздохнула и понимающе кивнула, укладываясь в постели. Она отвернулась к стене и потянулась, зевая. — Спокойной ночи, Мастер Теней. — сказала она, прежде чем её дыхание выровнялось в тихие ритмичные звуки. — Спокойной, Зубочистка. — ошеломленно выдохнул он, смотря ей в спину. В спину девушке, что за сегодня успела пошатнуть все его представления о тактике, милосердии и принятии. Она была загадкой. Пламенной, решительной, заставляющей остановиться рядом и задуматься о самой природе её происхождения. И та невозможность просчитать её создавала в нем противоречивые чувства: от гнева до изумления. Но его раздумья прервала свинцовая усталость, клонящая его голову на подушку. Для разгадок требовалась ясная отдохнувшая голова. Он затушил свечу и позволил сну закрыть его глаза.