Глава 4. Зафиксируйте Ручную Кладь.

      Проснувшись, Гермиона с удивлением осознала простую мысль, пробившуюся сквозь завесу усталости: если бы Малфой действительно хотел ей навредить, он давно бы это сделал.       Кровать была пуста. Шею ломило от неудобной позы на подоконнике. Гермиона быстро наложила еще мази на лодыжку – боль начала стихать. Собравшись, девушка спустилась вниз, в трактир.       Малфой уже сидел за столиком. Он с почти блаженным видом выкуривал сигарету. Видимо, все же раздобыл. Едкие клубы дыма обволакивали его лицо, но даже сквозь них Гермиона разглядела, как он брезгливо поморщился, когда официантка поставила перед ним заказ.       Наверняка отпустил какую-то гадость в ее адрес, – мелькнуло у Гермионы.       Она подошла к его столику и подсела напротив.       — Кофе, пожалуйста, – кивнула она официантке. — Крепкий.       Ей отчаянно нужно было взбодриться. Словно этот кофе станет ядерным зарядом, который даст ей силы свернуть горы. Гермиона повернулась к Малфою.       — Ну что, мистер Спасаю-Мир, что дальше?       Гермиона знала план до мелочей – каждое действие было выверено ночным анализом. Но сейчас ее грызло другое: его мотивы. Если Судьба и ржала до колик, сводя их не врагами, а союзниками... Господи, союзники. Само слово висело в воздухе, как прогорклый привкус.       — Мне плевать на твой мир, – выдохнул он струйкой дыма, даже не глядя на нее. Глаза были прищурены, будто разглядывали что-то отвратительное на дне пепельницы. – Я спасаю только своих родителей. Так что давай закончим побыстрее и найдем крестраж.       Он глубоко затянулся, пальцы свободной руки нервно выбивали по столу ритм.       — Если бы ты мог обмануть профессора, то уж меня – точно нет. Я не облажаюсь Я найду нужный крестраж, не сомневайся, и уничтожу его. Главное что бы ты, не мешался под ногами.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камень. Малфой в ответ лишь фыркнул, отпив глоток только что принесенного кофе. И тут же, с отвратительным клокотающим звуком, плюнул густой коричневой жижей прямо на пол.       — Эй! – взвизгнула официантка, брезгливо отшатнувшись.       — Эту бурду из мочи делают? – прошипел он, швырнув ей мокрый стакан так, что тот грохнулся на поднос.       Женщина, багровея, лишь рявкнула, вытирая брызги с фартука:       — Не нравится – не пей.       Малфой затянулся сигаретой так глубоко, что щёки втянулись, пытаясь выжечь из себя вкус самого отвратительного кофе в своей жизни. Гермиона тем временем отхлебнула из своей чашки. Кофе и правда, был так себе.       Кисловатый, с привкусом жженых зерен низкого сорта. Но пить можно. Хотя, по правде, внутри она согласилась с Малфоем: полное дерьмо. Дерьмо, которое, однако, содержало драгоценный кофеин.       Малфой лишь показал рукой в сторону стойки. Жест, требовавший виски. Гермиона, предчувствуя повторение истории с кофе, не удержалась:       — Виски? С утра? Не слишком ли рано?       — Чтобы не ходить с такой кислой миной, как твоя, Грейнджер.         Клянусь, когда-нибудь я подмешаю что-нибудь в его выпивку, что бы убить его, – промелькнуло у Гермионы.       Официантка с лицом нахмуренного бульдога приблизилась, швырнув на стол неопрятный стакан с мутно-золотистой жидкостью – почти виски. Она бурчала себе под нос, глядя на Малфоя с таким презрением, будто он был тараканом на королевском пироге:       — Чего уставился, белесый? Пей, что дали, или проваливай!       Драко лишь смерил ее ледяным взглядом, но стакан схватил так, будто хотел раздавить стекло в пыль.       — Малфой! — привлекла его внимание Гермиона, когда резкий грохот кружки о стол взвинтил тишину.       Девушка впилась в него взглядом, намертво приковывая внимание.       — Но почему именно ты? — Гермиона сузила глаза, подозрительность тенью легла на ее лицо. — Зачем доверять миссию убийце и предателю? —       Вопрос повис в воздухе, обращенный скорее к безжалостной вселенной, чем к нему.       Альбус поручил Драко найти крестраж. Но почему выбор пал именно на него — того, от кого Орден меньше всего ждал помощи? Разве не нашлось других подходящих слизеринцев? Или всё дело в том, что на башне Драко не смог совершить убийство? Не смог поднять руку на старика...       Она не могла связать концы воедино.       — Вернешься — спросишь, — рубанул он, отсекая дальнейшие расспросы. — А пока — найдем крестраж.       Гермиона допивала кофе, почти не ощущая, как рот стянуло горьким осадком. Горечь напитка сливалась с тяжестью размышлений. Почему Альбус доверил это именно им двоим? Может, он знал? Знал, что все погибнут, и останутся лишь они. Эти двое, отброшенные судьбой на обочину войны. И знал, что Малфой способен предать Тёмного Лорда.       Ведь без того ассцендента, что украл Малфой у своего хозяина, путешествия во времени были невозможны... Черт. Вопросы роились и множились с такой скоростью, что ей не удавалось ни смоделировать все варианты, ни разумно обдумать хоть один.       Она вновь бросила взгляд на Малфоя. Он, не отрываясь, затягивался почти догоревшей сигаретой, втягивая в себя и дым, и её молчание. И вдруг, сквозь клубы дыма, прозвучал его голос, резкий и неожиданный:       — И когда ты стала сероглазой, Грейнджер?       Гермиона вдруг скривилась. Резкий, фантомный укол старого проклятия пронзил тело. А точнее, глаза, заклинание, что едва не ослепило ее тогда. На поле боя.       Целительница вправила зрение. Но, цвет выцвел, выжегся. Будто сама душа, где отгремела война, обуглилась дотла.       — Проклятье, что попало в меня в бою. Целительница спасла зрение, но в качестве побочного эффекта радужки стали бесцветными.       Но он даже бровью не повел. Плевать. Сквозь нее. Он оценивающе скользнул взглядом сверху вниз, словно разглядывая дешевую подделку.       — Ого, Малфой, ты что, запомнил цвет моих глаз? — в её голосе скользнула ядовитая насмешка.       — Серый лучше. — Слова упали, как камни в стоячую воду. Холодно. Тяжело. Безжалостно. Его голос резанул по тишине — ни намёка на теплоту, ни тени смущения. Не комплимент. Плевок. Трамплин для чего-то более мерзкого. — Чем эти грязевые лужи, что ты, грязнокровка, смеешь называть цветом своих зрачков.       Внутри неё что-то оборвалось. Лопнула последняя нить, сдерживающая ярость. Господи. Сейчас. Ещё секунда и она выдернет палочку, полоснёт по этой холёной физиономии.       Но под столом не нужна палочка. Она вложила всю злость в удар. Каблук впился в его голень с такой силой, что, кажется, хрустнула кость.       — Ах ты... — Малфой взвился, не закончив фразу. Корпус рванул вперёд, стол жалобно скрипнул, едва не перевернувшись. Гермиона вскинулась навстречу — хищница против хищника.       Два льва. Взведённые до предела пружины. Миг до схватки.       И в этом миге повисла мёртвая тишина.       Даже здесь, в прокуренном притоне, где драки были привычнее завтрака, всё замерло.       — Не смей бить меня, Грейнджер!       — Не смей оскорблять меня, Малфой!       Никто не отводил взгляда. Никто не отступал.       И тут Гермиона, понимая, что таким способом лишь выйдет на еще один виток конфликта, резко хлопнула руками. Прекращая схватку.       — Ладно, — резко сказала Гермиона, отводя взгляд. — Берем таймаут.       Гермиона рубанула воздух ладонью, будто ставя точку в их перепалке. Голова всё ещё гудела от злости, но разум цеплялся за главное.       — Поговорим о деле. Нам нужно найти то, о чём не говорят вслух. В этом промежутке он собирается создать первый... — она запнулась, проглатывая имя, словно горькую пилюлю. Слова «Том Реддл» и «крестраж» жгли язык даже здесь, в прокуренном трактире, где о Тёмном Лорде никто и не слышал. — Короче, ты понял.       Малфой глубоко затянулся, выпустил дым к потолку. Кивнул. Понимал он прекрасно.       — А теперь, Малфой, колись. — Гермиона подалась вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного. Глаза блестели серебром. — Как ты умудрился стащить асцендент прямо из-под носа своего... хозяина?       Последнее слово прозвучало как пощёчина. Драко дёрнулся, на скулах заходили желваки. Но он смолчал. Сцепил зубы, проглотил. Ради дела.       — Я пришёл к Дамблдору, потому что искал способ уничтожить, сама знаешь кого. — Имени он тоже не произнёс, но оно повисло в воздухе между ними, тяжёлое, как ртуть. — Старик рассказал про асцендент. Я его нашел и украл. Итог ты знаешь.       — Допустим. — Гермиона откинулась на стул, не сводя с него взгляда. Они смотрели друг на друга с одинаковым презрением — и в этом странном зеркале было что-то почти интимное. — Тогда объясни мне, как работает эта штука. Ты ведь в курсе?       Малфой ощетинился мгновенно, как дикобраз.       — Представь себе, Грейнджер, я не нуждаюсь в твоих лекциях. Я знаю об асценденте больше, чем ты можешь вообразить. — Он осёкся, поняв, что чуть не проговорился о том, что скрывает. — Дамблдор сказал: ты найдёшь крестраж и уничтожишь его чем-то там... — небрежный взмах рукой, дым описал в воздухе замысловатую петлю, — мне остальное без разницы. Главное, мы друг другу нужны.       — Вот именно. — Гермиона пододвинула чашку, пальцы барабанили по керамике. — Я всю ночь смотрела на ту колдографию. И поняла одну важную вещь. Мы не изменили историю. Мы её запустили. Этот вариант существовал всегда. Понимаешь? Мы замкнули цикл. Значит, мы — часть этого времени. Часть истории.       — Ага, — буркнул он, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.       — Фото не изменилось, потому что оно уже было таким. С той девочкой. — Гермиона говорила быстро, почти захлёбываясь словами. — Мы прибыли сюда, и этим завершили петлю. Теперь всё встало на свои места. Асцендент работает по тому же принципу, что и маховик времени. Всё самосогласованно.       — Полагаю, у тебя богатый опыт с маховиком? — Малфой прищурился, исподлобья стрельнул взглядом.       — Был. На третьем курсе. — Она не стала вдаваться в подробности. — И поэтому я точно знаю: куда бы мы ни свернули, судьба выведет нас к нужной точке. Мы не дадим ему создать первый крестраж. Не дадим начать войну. Точка.       Гермиона победно щёлкнула ногтем по чашке — звонкий щелчок прозвучал как выстрел. Бинго. Ответ нашёлся сам собой, ещё до того, как вопрос был до конца сформулирован. Их путешествие — не ошибка, не сбой. Это часть маршрута, проложенного задолго до них. Как тогда, с Сириусом и маховиком. История сама ведёт их.       — А как же... — начал Малфой и осекся.       Он знал теорию Новикова. Знал всё о самосогласованности. Знал и то, о чём Грейнджер даже не догадывалась. Обратный билет только один. И он никогда не достанется ей.       — Какой сейчас год?  – спросила она, ставя чашку с легким хлопком. — Мне нужно знать месяц.       Малфой медленно повернул голову, словно преодолевая невидимое сопротивление. Этот завораживающий эффект длился лишь секунду.       Потом реальность ворвалась обратно с оглушительным треском: с соседнего стола взметнулся истеричный крик – еще один недовольный гость орал на ту же официантку, тряся чашкой с бурой жижей: «В моей стране такую дрянь не подают! Принесите что-то достойное, черт возьми!»       Женщина за стойкой с грохотом швырнула мокрую, вонючую тряпку о стойку и рявкнула так, что задрожали не только стаканы, но и ложки в стаканах.       — Всем не нравится?! Валите отсюда ко всем чертям, барчуки проклятые! Заведения вам не угодили?       Мда, мысленно констатировала Гермиона, отводя взгляд от этого пошлого фарса. В мои времена... такого «сервиса» не водилось. Или водилось, но не так откровенно...       Малфой скользнул взглядом по залу, поймал глаза мирного старика, уткнувшегося в газету. Быстрым, хищным движением он вырвал газету из рук. Тот лишь ахнул, рот открыв в немом протесте, но замер, увидев перед собой двухметровую глыбу в черном, чьи ледяные глаза кричали о насилии громче любых слов. Старик сглотнул, съежился и не посмел противиться такой наглости.       — Не жадничай, дед, — бросил Малфой, уже утыкаясь в свежие заголовки, будто ничего не произошло. — Я скоро верну. Сейчас двадцатое августа, тысяча девятьсот пятидесятый год, — отчеканил он, голос бесстрастный, как полированный камень.       1950.       Год пронзил Гермиону холодной иглой. Мысли завертелись вихрем, выуживая из памяти обрывки будущего, показывая ей его путь. Путь молодого Тома Реддла. Пока Малфой развалился в кресле, она нервно вращала кружку в ладонях – прокручивала в голове ленту фактов. Точных дат не знал никто. Но период был ясен.       Подобно мореплавателю, прокладывающему курс по звездам, Гермиона пробиралась сквозь хронометрические формулы       — А значит, — голос ее звучал сухо, выводя логическую цепь к неизбежному финалу, — в течение этого и следующего года он его создаст. — Она мысленно очертила временные границы. — Десять месяцев. Может чуть больше и появится первый крестраж. Именно его нам и нужно найти, или не дать появиться или наоборот уничтожить. Так мы остановим войну и не дадим ей начаться.                 — Целый год, — Малфой резко дернулся вперед, будто его ударили током по спине. Рот его искривился в гримасе отвращения.       Целый год видеть эту грязнокровку. Какое блядское счастье.       Он выдохнул хриплый, неприятный звук, похожий на смех.       — Год с тобой... Просто охренительно.       Гермиона анализировала с ювелирной точностью, сверяя невидимые шестеренки времени в уме:       — Если сейчас пятидесятый год, то ему где-то около тридцати. — Она мысленно прикинула, сравнивая. Он сейчас на пять лет старше их обоих. Газета была резко отодвинута, бумажный хлам на фоне грядущей бури.       — Значит... — Гермиона понизила голос до шелеста, до почти неслышного выдоха, — нам нельзя дать ему создаться. И когда мы вернёмся домой, все наши будут живы.       Последние слова упали в тишину между ними, тяжёлые, как свинец. Она боялась не Малфоя. Она боялась самих стен этого трактира, боялась, что само время подслушивает их замысел.       Драко молчал. Ни слова поддержки, ни ободряющего жеста. Но по кривой, горькой усмешке, что тронула уголок его губ, она всё поняла. Он согласен. Не потому, что верит в неё или в их светлое будущее. А потому, что другого выхода просто нет.       И теперь между ними возникло нечто новое. Не доверие — это слово было слишком тёплым для них двоих. Но общая ноша. Тяжёлый, неудобный груз, который они взвалили на плечи и понесли вместе. Молча. Бесповоротно.       Малфой тем временем длинным пальцем подцепил листок и развернул к себе, скользя взглядом по заголовкам. Гермиона продолжала, уже выстраивая план:       — Но единственный человек, который точно знает Реддла сейчас и может помочь понять его... в Хогвартсе. Найдем профессора Дамблдора. — В голове уже звучала речь для молодого Альбуса: объяснения, кто она, зачем явилась сквозь время. Она сделала глоток холодного, отвратительного кофе. Сейчас же отправится к директору.       Но Малфой, похоже, не разделял ее стремительного энтузиазма.       — Вряд ли ты увидишься с ним, Грейнджер.       — Это еще почему? — Гермиона нахмурилась.       Он молча толкнул газету обратно через стол, ноготь постучал по бумаге.       — Почитай, о нем пишут в газете.       Гермиона лишь пожала плечами, все еще не схватывая:       — Конечно, Альбус будет в газетах. Он же победил Гриндевальда. Сейчас должно быть только и пишут, что о нем...       — Грейнджер. Он — в некрологе.       — Что?       Слова Малфоя прорубили гул зала, как топор по льду. Все звуки – крики посетителей, звон посуды – схлопнулись, оставив после себя вакуумную, оглушительную тишину. Гермиона замерла. Воздух вырвался из легких одним сдавленным словом:       — Не может быть. Мертв?       Гермиона вырвала Пророк из его рук. Глаза, лихорадочно бегающие по строчкам, намертво вцепились в страницу. То, что она увидела, обрушилось ледяным молотом. Правда. На черно-белой плоскости газеты, в зловещей черной рамке траура, зиял некролог.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор       (1881 - 1947)       С глубокой скорбью магическое сообщество склоняет головы перед вестью о безвременном уходе великого защитника света.       Одержал победу над темным магом Геллертом Гриндевальдом, положив конец кровавому террору, охватившему континент.       Буквы поплыли. Бумага задрожала в ее руках. Воздух превратился в ком ледяной ваты, застрявший в горле       — Но как же... Что теперь делать?       Голос её дрогнул, рассыпаясь в пустоте. Она подняла глаза на Драко, но тот лишь губами растянул ухмылку, но во взгляде читалось то же непонимание.       — Понятие не имею.       Гермиона ощутила, как планы крошатся, словно древний пергамент в пальцах. Всё, что она выстроила, рассыпалось в прах. Остался лишь главный вопрос, вонзающийся в сознание:       Кто теперь сидит в кресле директора?       — Тогда кто сейчас директор Хогвартса?       — Так этот... — вмешался старик чей экземпляр газеты был так грубо отобран встал, подкладывая на стол монеты. Он уже забыл о газетной перепалке, но имя нового главы школы всё ещё копошилось в его седеющей голове.       — Как его... Тёмненький такой... — он почесал висок, сгребая выигрыш. — Том Реддл, кажись...       От этих слов воздух вокруг Гермионы сплавился в едкую гарь. Мир будто прогнулся, расплываясь, как пластик в огне.       — Том Реддл – директор Хогвартса? — Гермиона замерла, мозг лихорадочно обрабатывал абсурдность ситуации. — Но как? Он же слишком молод.       Она инстинктивно повернулась к Малфою, ища ответа, но тот лишь изучал потолок, демонстративно отстраненный. Мотая головой. Сам в шоке. Только не показывает это так как она.       — Молодой юнец, наследник Альбуса Дамблдора... — буркнула хозяйка бара, отходя с полной пригоршней монет. — Видела его пару раз в Пророке. Весьма скорбно отзывался о своем учителе. Альбус, видать, был ему наставником. Коли не ошибаюсь, преподает Защиту от Темных Искусств... — Ее голос растворился в шуме, пока она удалялась.       Гермиона мысленно выкручивала все возможные сценарии. Том убил Альбуса, чтобы занять пост? Но факты кричали иное: Дамблдор пал от руки Гриндевальда – это подтвердила та же официантка.       — Но почему здесь Альбус мертв, а Реддл – преподаватель?.. — Малфой пробормотал на несколько тонов тише. Гул трактира, к счастью, поглощал их слова в дальнем углу.       — Не знаю, — Гермиона сжала кулаки. Мысли рвались в прошлое, пытаясь понять, почему временной поток выбросил их не в их версию 1950-го, где Альбус жив. Но сейчас важнее было другое. — Как нам узнать о Реддле всё? Как подобраться к нему?       Гермиона лихорадочно выстраивала логические цепочки, будто пыталась удержать ускользающую нить:       — Мы не могли создать новую ветвь. Теория Новикова исключает это. Значит, мы в своей собственной временной линии. — Она говорила быстро, убеждая не столько Малфоя, сколько себя. — И то, что Дамблдор мёртв... значит, так и должно быть. Его смерть уже была вписана в историю. Мы ничего не ломаем. Ничего не меняем. Просто... просто идём по течению.       Она замолчала, переводя дыхание. Путаница в голове не исчезла, но появился стержень. Железное, неоспоримое знание: они не преступники, не разрушители времени. Они — его часть.       — Ладно, — выдохнула она, возвращаясь в реальность прокуренного трактира. — Будем работать с тем, что есть.       Повисла пауза. Тягучая, как патока.       — Хоть в чём-то мы сошлись, — процедил Малфой и стряхнул пепел с сигареты.       Этот жест — короткий, небрежный щелчок — прозвучал громче любых слов. Белый пепел осыпался в серую пепельницу, и в этом движении читалось нечто окончательное. Капитуляция. Или перемирие. А может, и то и другое одновременно.       Первый мост через пропасть между ними был построен. Хлипкий. Шаткий. Но существующий.       Первоначальный план трещал по швам.       — В это время он как раз собирает сторонников... — Голос Драко сел, стал хриплым, будто слова царапали горло. — Мой дед, Абраксас Малфой, примкнул к нему именно тогда. — В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, вязкое, как болотная жижа. Воспоминание о том, как род Малфоев добровольно, с высоко поднятой головой, вписал своё имя в свиту Тёмного Лорда. Навечно. Клеймом. — И не думай, что здесь, в этом времени, его садизм испарится, даже если он займёт директорское кресло. — Драко криво усмехнулся. — Тьма в нём глубже любой должности. Она в крови. В душе.       Гермиона сжала губы так, что они побелели. В этом они были чудовищно, невыносимо согласны.       — Тогда... — она перевела дыхание, собирая мысли в кулак, — в лучшем случае нам нужно проникнуть в его окружение.       Взгляд упал на Драко. Тот машинально, почти бессознательно тёр предплечье. Там, под рукавом, все еще пылала Тёмная метка. Здесь, в прошлом, её пока ни у кого не было.       — Если мы приблизимся к нему, сможем попытаться узнать о создания первого крестража. — Гермиона заговорила быстрее, слова налетали друг на друга. — Мы с Гарри и Роном так и не поняли, когда именно он создал первый. Точное время. Только промежуток. А это самое важное. С него всё началось. И что это был за предмет? — она почти кричала шёпотом. — Альбус тоже не знал. Змея? Кольцо? Дневник? Мы гадали годами, но так и не нашли ответа.       Малфой молчал, впитывая информацию. Он не был искушён в тонкостях крестражей — раньше ему хватало и того, что метка жжёт руку по зову хозяина. Но сейчас слушал. Внимательно. Цепко. Понимал главное: от этого зависит их миссия.       — То есть... — он затянулся, выпуская дым медленно, задумчиво, — первый создастся совсем скоро? На наших глазах?       — Верно. — Гермиона встретилась с ним взглядом. — И какой именно — никто не знает.— горькая усмешка тронула её губы. — Это может быть что угодно. Мы нашли почти все, но порядок... порядок мы так и не поняли. В какой последовательности он их создавал, мы так и не ответили на этот вопрос. Но главное мы знаем, когда будет первый, точнее в какой период.       Малфой мрачно кивнул. Тактика была верной. Но вопрос висел в воздухе колючим туманом. Как подобраться?       — А если... — Гермиона закусила внутреннюю сторону губы, словно физическая боль ускорит мышление. Взгляд скользнул по газетной колонке объявлений и вдруг остановился. Мозг сработал быстрее логики. Чистая интуиция. Вот оно.       — Кто может быть ближе к нему, чем коллега? – вырвалось у нее, и она резко наклонилась вперед, вцепившись в край стола от внезапной, ослепительной догадки. — Если быть рядом с ним в стенах школы... Говорить на равных... Ну, почти на равных. Если он директор – идеально быть рядом. Работать с ним. Думаю, он мог создать крестраж в стенах школы.       Уголки её губ дрогнули в нервной полуулыбке и тут же погасли, словно их задули. Абсурд.       Здесь, в укромном углу трактира, густые ветви плюща создавали иллюзию безопасного кокона. Они говорили шёпотом, и даже стены, казалось, не подслушивали — только тусклый свет свечи плясал на закопчённом потолке. Их столик давно превратился в островок прокажённых, отделённый от остального мира невидимой стеной недоверия и тайн.       — Нет... — выдохнула Гермиона, откидываясь на спинку стула. Тот глухо стукнул о деревянный пол. — Бред. Я хотела предложить стать кое-кем. Но это. Нет... Куда нам...       — Я не читаю мысли, Грейнджер, — огрызнулся Малфой, сверкнув глазами из-под нахмуренных бровей. — Если решила поболтать сама с собой — делай это беззвучно.       — Я имею в виду — стать преподавателями. Если конечно, они требуются. Как и он. — Она кивнула куда-то в сторону, подразумевая Тома Реддла. — Но нет, это идиотизм. Как за пару дней получить место преподавателя? Я видела вакансии в «Пророке»... — Её взгляд на миг остекленел, словно она листала несуществующую газету. — Стажировки в Министерстве, безупречные рекомендации, годы практики. Никто не возьмёт нас с улицы. Забудь, Малфой. Какие из нас преподаватели?       Гермиона закатила глаза к потолку, где тени от свечи сплетались в причудливые узоры. Конечно, никакие. И всё же мысль застряла занозой: а если... если есть другой путь?       Но Малфой лишь резко подхватил со стола газету, втолкнул смятые листы в подкладку куртки так, будто газета была краденым золотом и встал. Резко. Настолько, что стол дёрнулся, отъезжая прочь, словно сам спешил дать ему дорогу.       Его тень нависла на миг. Холодный взгляд скользнул по ней сверху вниз:       — Из тебя — занудный, Грейнджер. Из меня — первоклассный. А теперь жди.       — Малфой, ты куда? –– она дёрнулась ему вслед.       Тишина.       Он даже не обернулся. Впрочем, она давно перестала ждать от него объяснений.       Разворот и он исчез. Бесшумно, стремительно, словно не человек, а тень, растворившаяся в прокуренном полумраке трактира.       Интуиция, закалённая годами потерь и опасностей, сжалась тугой пружиной. Этот уход был не бегством, не импульсом. Это был шаг человека, который знает, куда идёт.       Он ушёл за решением. И вернётся с ним.       С идеей. Или с безумием. В случае Малфоя разница между ними была тоньше паутины, протянутой над пропастью.

***

      Холодный порыв августовского ветра ворвался в номер следом за Малфоем. Дверь захлопнулась с резким стуком. Две толстые, перевязанные шпагатом папки швырком приземлились на стол и скользнули прямо к Гермионе.       — Что это? — Она подхватила их. Пальцы ощутили шершавую поверхность картона. Перевязочная лента туго стягивала обложки.       — Решение проблемы. И оно в этих бумажках.       — Стой, да ладно, ты… — Гермиона не договорила. Пальцы уже сорвали ленту, первая страница распахнулась перед глазами.       Она ещё не успела вчитаться в текст, как осознание ударило под дых. Малфой раздобыл документы. Целую папку. На них обоих.       Гермиона листала страницы, и с каждым новым листом внутри разрасталось что-то тёплое, похожее на благодарность. Резюме. Рекомендации. Печати. Подписи. Всё идеально — вплоть до шрифтов и чернил: точная копия древних записей, хранящихся в архивах Министерства.       Она подняла взгляд на Малфоя. Он стоял напротив, скрестив руки на груди, с видом человека, который только что совершил невозможное и не собирается это комментировать.       Пустые строчки белели перед ней, как нетронутый снег, ждали её почерка.       — Допишешь свои данные сама, — бросил Драко через плечо, уже отворачиваясь.       Гермиона молча кивнула, продолжая листать. Но любопытство пересилило — она сунула нос в его папку. И не сдержалась: короткий, полузадушенный смешок вырвался наружу.       Малфой уловил этот звук краем уха. Но это была не насмешка. Скорее — первая за долгое время улыбка, рождённая абсурдностью ситуации.       — Не могу поверить, как Хогвартсу повезёт с таким первоклассным преподавателем… — пробормотала она, пробегая глазами по строчкам.       И тут же её язык издал невольный цокот. Первая же графа «Достижения» пестрела пафосом:       «Чемпион южного региона по квиддичу…       Награды: «За сочетание беспрецедентной скорости и стратегической жёсткости на поле». Грамота Министерства магии, Отдел магических игр и спорта».       Гермиона подняла взгляд на его профиль, чётко вырисовывающийся на фоне тусклого света. Палец медленно провёл по плотной бумаге, вбирая её фактуру. Документы дышали подлинностью. Каждая печать, каждая подпись кричали об этом. Но она знала цену этой «правды» — за ней стояли искусные руки мошенника, добывшего бумаги неизвестно где.       — Не многовато ли достижений, м… Малфой? — В её голосе зазвенела ирония, когда она ткнула пальцем в его папку. — Особенно липовых. Где ты это раздобыл? И как?       Малфой медленно развернулся, прикуривая. Выпустил струйку дыма. Лениво, с расстановкой. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз — снисходительный, чуть насмешливый, словно взрослый смотрит на нашкодившего ребёнка.       — Уметь надо, Грейнджер, — произнёс он, смакуя каждое слово. — И места знать. Она снова погрузилась в бумаги. Свои, те что с аккуратными пустотами для вымышленной биографии. Его с вызывающе детализированным враньём. И чем дольше она вглядывалась, тем сильнее леденели пальцы.       Настоящие.       Не просто похожие. Идентичные.       — Здесь, настоящие печати, — её голос стал тише, почти шёпотом от потрясения.       Она знала эти водяные знаки Министерства, этот специфический оттенок чернил, который использовали до реформ. Знакомый шрифт, расположение гербов, даже тактильное ощущение восковой печати под пальцем — всё кричало о подлинности.       — Оформление, это не просто качественная подделка. Это… — Она подняла на него глаза, в которых смешались ужас и жгучее любопытство. — Это оригиналы. Пустые бланки Министерства магии. Действующие. Где ты их достал?       Он погасил сигарету о подоконник. Уголок рта дрогнул в усмешке. Сделал пару шагов к ней, но траектория вела к двери.       — Да, они настоящие. Полностью. Каждая печать, каждая подпись.       — Но как? — Гермиона недоверчиво прищурилась. — Ты нашёл мастера, который подделывает документы высшего уровня?       — Мастера? — Он хмыкнул так, будто она спросила, не продают ли на рынке мандрагору. — Не угадала. Не забывай, Грейнджер, мой отец вхож в коридоры Министерства. Как и добрая половина моих родственников. Включая одного, скажем так, хранителя архивов.       Драко качнул плечом. Жест, отточенный годами тренировок перед зеркалом, выверенный театр превосходства.       — К тому же безопасность в этом времени… — Он растянул губы в усмешке. — Дырявая, как старый носок. Проникнуть в кабинет, стащить бланки с печатями — плёвое дело. Я разобрался за пару часов и слепил нам билеты в Хогвартс.       Воздух между ними сгустился от его наглой самоуверенности. Гермиона скорее слизнула бы жабу, чем признала его превосходство. Но факт оставался фактом: он нашёл лазейку там, где её безупречная логика упёрлась в стену. Будь они на одной стороне, она бы, возможно, выдохнула: «Гений». Но сейчас лишь прокашлялась и тряхнула его папкой перед самым носом.       — А если Реддл наведёт справки? Отправит запрос? — Она перебирала варианты, как чётки, пытаясь найти уязвимость.       — Не наведёт. — Драко даже бровью не повёл. — Посмотри внимательнее, в какой школе мы учились.       Гермиона опустила взгляд. В графе «Образование» значилось холодное, чужое название: «Колдотворец».       — Россия? — переспросила она, и в голосе мелькнуло удивление.       — Именно. — Он довольно кивнул. — Железный щит. Закрытая страна, закрытая школа. Добыть оттуда информацию сложнее, чем пробраться в Гринготтс. Легенда весомая, экзотическая — мы будем в приоритете у любого работодателя.       Драко щёлкнул пальцами, подчёркивая логику.       — Дурмстранг или Шармбатон — слишком близко, слишком предсказуемо. Реддл мог бы раскопать правду за пару дней. А здесь, пусть попробует.       Гермиона медленно переваривала информацию. В словах Малфоя была своя, циничная, но безупречная логика.       — Хорошо… — выдохнула она наконец. — В этом что-то есть. А ты, мистер Малфой, — растянула она слова, насмешливо дробя звуки, — не боишься, что в Хогвартсе кто-то с твоей знаменитой фамилией уже учится или работает? Или Реддлу станет любопытно: как это чистокровный аристократ вдруг возжелал учить школоту летать на метле?       Их словесная дуэль могла длиться вечно — неиссякаемый родник желчи. Но Драко, казалось, ждал этого вопроса. Бросил в ответ с ледяным спокойствием:       — Дед уже окончил Хогвартс. Отец только недавно родился. Ему сейчас где-то год. А фамилия Малфой… — он провёл пальцем по ремню плаща, будто по эфесу шпаги, жест герцога, готового заколоть за малейший промах, — это ключ от любых дверей, Грейнджер. Особенно здесь и сейчас. Да и по миру хватает дальних родственников с моей фамилией.       Драко был как змея: он всегда находил щель, чтобы проскользнуть, и предусматривал всё. Когда Гермиона предложила сыграть роль преподавателей, чтобы проникнуть в стан врага, Малфой сразу понял: раздобыть документы и резюме для него не составит труда. Пусть он и не признался в этом вслух, но похитить бумаги пришлось попотеть. Тем более в эти времена защитные чары безопасности были куда слабее, а с учётом положения его дяди, отвечавшего за охрану, Драко без труда пробрался в архив Министерства и вписал их имена в нужные списки.       — Ну раз так, — Гермиона резко развернулась, направляясь к двери, — пойду отправлю наше заявление на вакансию. Раз такой уникальный экземпляр собрался тренировать детишек.       В коридоре она позволила себе тихий, едкий смешок. Высокородный аристократ. На побегушках у школьной команды по квиддичу! Это была лучшая шутка столетия. Мысль о том, как Малфой будет орать на первокурсников за неудачный пас, согревала душу куда лучше августовского солнца.       Через два дня пришёл ответ с вызовом на собеседование. Гермиона, заселившаяся в соседнюю комнату захолустного мотеля (кто-то съехал — редкая удача), топнула к двери Малфоя.       — Малфой! Завтра утром собеседование. Не опоздай.       Он шагнул мимо, игнорируя её, весь как целеустремлённая холодная струя воздуха, направленная к лестнице, ведущей в бар. Виски манило сильнее всего. Гермиона встала у него на пути, блокируя спуск.       — Что тебе ещё надо? — Голос Драко был напильником по стеклу.       — Ещё вопрос. — Она спросила не из вежливости, а потому что должна была вырвать ответ. Её всё ещё интересовал Асцендент и то, починил ли он его.       — Я тебе похож на справочное бюро?       — Скорее на… Не важно… — Гермиона сжала губы. Скорее похож на ядовитую змею в дорогом костюме. Конфликт сейчас был не к месту, поэтому она опустила перепалку. — Ты говорил, Асцендент сломан. Починил его?       Ночь она проворочалась, думая об артефакте. Их единственном билете домой. Малфой грубо сдвинул её с места, но без настоящей силы, и зашагал вниз. Но это не помогло — она прилипла к нему, как репейник.       — Для ремонта нужны детали, — его голос плыл с лестницы, сухой и отстранённый, — что сгорели при прыжке.       — Значит, нужны новые компоненты? — Она спрыгнула за ним на последние ступеньки первого этажа. Шум и запах дешёвого эля ударили в нос.       — Да, Грейнджер. Теперь отвали.       — Какие компоненты? — Она не отступала, преследуя его к стойке.       Малфой заказал виски, тяжело выдохнув. Знакомый жест капитуляции перед её назойливости.       — Минерал — сердцевина Асцендента. Его нужно найти. И добыть. Плюс Эфир Терры — смазка для механизмов времени. Без него трение разорвёт всё в клочья. Вот тогда я его починю. И Хроносталь — редчайший металл.       Он сделал глоток, ставя жирную точку.       — Теперь, когда узнала, что предстоит найти, сделай одолжение: исчезни. Чтобы я не видел твоих кудрей до завтрашнего дня.       Гермиона лишь фыркнула и растворилась в толпе. Находиться рядом с ним ей было тоже невыносимо. У неё были дела: перевязка у местного лекаря (рана на ноге саднила), прогулка по деревне, чтобы перевести дух, и подготовка. Завтра она лицом к лицу встретится с Томом Реддлом. Молодым. директором.       Леденящий холод под кожей сменился стальной решимостью. Страх был, но глубже — знание. Она точно знала, как держаться, что говорить, как обмануть. Во всяком случае, свято верила в это. Пока вера не треснула под его, Реддла, взглядом.       Но об этом — завтра.