Глава 5. Сохраняйте Спокойствие. Паника – Плохой Советчик.

      Приёмная директора Хогвартса окутала Гермиону волной тревожного дежавю. Она сидела рядом с Драко на том же жёстком, но элегантном диване из тёмного дуба, на котором когда-то нервничала перед встречей с Дамблдором в своём времени.       Стены по-прежнему украшали старинные гобелены с движущимися сценами из истории магии. Портреты прошлых директоров мирно посапывали в золочёных рамах.       Единственным резко диссонирующим элементом была женщина за секретарским столом. Вместо добродушной миссис Норрис с её совиными очками и готовностью успокоить взволнованного ученика чаем здесь сидела иная фигура. С необычайно вытянутым, узким лицом, напоминающим лезвие стилета.       Она не поднимала на них глаз. Ни разу. Её внимание было всецело поглощено листком пергамента. Это было не просто сосредоточенность — в этом игнорировании сквозило почти пренебрежение. Словно Гермиона и Драко были не посетителями, а частью мебели. Неуместной, но пока терпимой.       Полчаса. Час. Наверное, уже второй пошёл.       — Простите, долго ещё ждать? — Гермиона спросила вежливо, насколько это сейчас было возможно.       Колено Малфоя дёргалось в лихорадочном ритме. Нервный тик, будто ток бил прямо под кожу. С каждой минутой его напряжение нарастало, готовое прорваться наружу. Гермиона тоже чувствовала, как усталость тяжелеет в костях, но внешне оставалась неподвижной. Терпение она впитала с книгами, с бессонными ночами в библиотеке, с ожиданием чуда, которое никогда не приходило вовремя. Малфой же, казалось, вообще не знал этого слова.       — Мы такими темпами состаримся, — прошипел он, скрежеща зубами.       — Тсс… — выдохнула она едва слышно, не открывая глаз. Тишина была их лучшим союзником.       Секретарша даже глазом не повела.       Гермиона привстала — отсидела ноги — и решила пройтись по кабинету, разглядывая портреты. Хоть видела их множество раз, но вдруг заметит что-то новое. Заложила руки за спину и стала размеренно шагать по комнате.       Вдруг в приёмную влетела какая-то девушка. Видимо, работница школы. Она поздоровалась, и хмурое лицо секретарши мгновенно озарилось улыбкой.       Гермиона тем временем изучала дипломы и уставы на стене, как вдруг уловила их разговор. Навязчивый, врывающийся без спроса.       — Он не взял. Отказал. Судя по всему, сегодня у него будет скверное настроение, — прошептала пришедшая.       Секретарша лишь поправила очки, будто её это ничуть не заботило.       — Вполне предсказуемо, — равнодушно ответила она. — Малфой никогда не примет Реддла в попечители Министерства. Он ему не доверяет. Я бы сказала — ненавидит.       Гермиона замерла. Ухо само напряглось, жадно ловя каждое слово.       Она перевела взгляд на две папки, всё ещё лежащие перед Малфоем. Их резюме. Их билеты в новую жизнь. И на его было жирным каллиграфическим почерком: Малфой.       Раньше эта фамилия была отмычкой к любым дверям. Золотым ключом к власти, деньгам, безнаказанности.       Теперь же Гермиона видела другое. Не ключ — тяжёлый чугунный замок.       — Малфои у всех в печёнках сидят, — прошелестел чей-то голос. — Думаю, если Том не смог найти общий язык с этим стариком в совете, вряд ли он доверит своего внука нашей школе.       — И не нужно. На одного высокомерного сынка меньше в нашей школе, — ядовито выдохнула собеседница.       Гермиона медленно перевела взгляд на Драко. Тот откинулся в кресле, запрокинув голову на высокую спинку. Руки беспокойно раскинулись на подлокотниках. Длинные пальцы нервно выбивали дробь по гладкому дереву, то замирая, то вновь запускаясь в беспорядочный стук.       Взгляд его, устремлённый в потолок, казался пустым. Но Гермиона знала: он не слышал разговора ведьм. Холодная игла пронзила её между лопаток. Слова Малфоя ещё висели в воздухе — «фамилия Малфой ключ от любых дверей», — но теперь в них звенел смертельный колокол.       Она не до конца поняла весь разговор, но щемящее чутьё, заточённое годами войны, билось как птица в клетке: фамилия «Малфой» для Реддла — не пропуск. Это приговор.       Абрахам Малфой — прадед Драко, член Визенгамота. Тот самый, кто отверг молодого Тома Реддла, когда тот рвался в престижный комитет Министерства десятилетие назад. Реддл не забывал никого. Тем более тех, кто посмел считать себя выше него. Кто посмел отказать.       И теперь его правнук — Драко — явится к нему с этой фамилией на устах? Как дерзкий памятник тому унижению?       Ледяной ком сдавил горло. Она видела мысленным взором, как холодные глаза Реддла сужаются, едва он прочтёт имя в документах.       Этого хватило бы. Чтобы копнуть. Чтобы начать проверять. Чтобы узнать.       И тут, под надтреснутое тиканье часов, из дупла стремительно вылетела кукушка и прохрипела своё «ку-ку». Как по команде, секретарша мгновенно оторвалась от сплетен и обратилась к ним с окаменевшим лицом.       Она ещё не успела сообщить, что директор ждёт, как Драко уже подскочил с места.       — Наконец-то. Года не прошло, — бросил он через плечо, устремляясь к двери стремительной тенью.       Гермиона, с холодком в животе, сообразила: вот оно. Если Реддл увидит в резюме эту проклятую фамилию. Сердце ёкнуло. Она рванулась вслед, стараясь приглушённо шепнуть, пытаясь его задержать:       — Дра… Драко!.. — настойчиво шептала она, ему вслед, семеня за широким шагом.       Но он лишь игнорировал. Её слова отскакивали от его спины, как горох от стены.       В ответ лишь резкий, смахивающий жест через плечо, будто отгонял докучливую муху. Даже не оглянулся.       Гермиона наблюдала, как Малфой невербальным заклинанием распахнул дверь. Мысли метались: если Реддл ненавидит семейство Малфоев, он вряд ли примет одного из их родственников на вакансию.       Хотя, это могло бы стать преимуществом: держаться подальше от Малфоя. Но тут же возник контраргумент: если Малфой окажется рядом с Реддлом — как и она, — её шансы втереться к нему в доверие возрастут. Как ни неприятно было это признавать, Гермиона была уверена: эти двое найдут общий змеиный язык. А значит, и вариантов обнаружить крестраж станет больше.       Что же предпринять?       Мысль пронзила её, подобно вспышке, в тот самый миг, когда каблук её туфель стукнул о порог кабинета. Лёгким, почти небрежным движением она склонила голову к плечу, будто поправляя волосы, и шепотом, прикрывая губы, выдохнула заклинание.       Затем громко прокашлялась, уже понимая, что Малфой вряд ли обрадуется её самоуправству. Но это был единственный шанс лишить Реддла предубеждений против Драко.       Боже, что я делаю? — мелькнуло панически. Однако, как это часто с ней бывало, выход из сложной ситуации нашёл Гермиону быстрее, чем она успела осознать всю его дерзость.       — Прошу, проходите, — голос Тома вывел её из глубоких раздумий.       Гермиона подняла глаза и уловила его фигуру в дальнем конце кабинета.       Приближаясь к столу, она слегка хрустнула плечом, тщательно скрывая внутреннее волнение за маской спокойствия. И тогда её взгляд наконец по-настоящему упал на мужчину.       Это был не юноша с потрёпанных фотографий из альбомов Слизерина. Не тот невысокий школьник, каким он казался на снимках среди однокурсников. Перед ней предстал высокий, статный маг, чей облик решительно не вязался с образом тирана, который она себе рисовала.       — Присаживайтесь, — повторил директор.       Драко уже устроился в кресле напротив громады директорского стола. Гермиона, ощущая каждое движение, будто через усилитель тяжести, медленно опустилась в соседнее. Быстро взяв себя в руки, она постаралась принять такую же непринуждённую позу, зеркально отражая бесстрастность Малфоя. Её лицо, как и лицо Драко напротив, не выдавало ни единой эмоции.       На мгновение Гермионе показалось, что её окунули в ледяную купель. Контраст между внешним спокойствием и внутренним напряжением был почти физически ощутим.       — Позволю себе взглянуть на ваше резюме? — Том занял место за столом, и теперь Гермиона смогла разглядеть его во всех деталях.       Высота, осанка, отточенные движения. Всё говорило о силе и власти, сквозившей в каждом жесте.       Его чёрные зрачки медленно скользили по документам, парящим над столом. С этого ракурса особенно чётко проступала изысканная резкость черт.       Гермиона замерла, заворожённая не только его обликом, но и безупречным нарядом. Когда он перелистывал страницы, пальцы двигались с холодной грацией пианиста, касающегося клавиш. Но это была не музыка. Это была безмолвная песня власти. От приглушённых, покойных нот до диссонанса будущей бури.       — Как интересно… — томно прозвучал его голос.       Рука Реддла скользнула вверх по лацкану пиджака. Длинные, белые пальцы нащупали пуговицу. Лёгким, почти небрежным движением он расстегнул её.       — И как же вас занесло в столь далёкие от России края? Проходить обучение в Колдовствореце и… перебраться сюда? — Его взгляд, острый и оценивающий, стрельнул в сторону Гермионы.       Сам вопрос висел в воздухе немым укором: учиться в российской глубине и претендовать на место в Хогвартсе казалось верхом нелепости.       Гермиона не удивилась. В резюме значилось, что они оба — выпускники Колдовствореца.       Магический мир России наглухо закрыт. От маглов. От других стран. От любопытных глаз. Никакие проверки Реддла не пробьют эту стену. Никто не сможет подтвердить или опровергнуть их ложь. По крайней мере, они на это надеялись.       Прежде чем Драко успел открыть рот (а он, кажется, вовсе не горел желанием отвечать), Гермиона вклинилась. Голос прозвучал удивительно ровно:       — Мы когда-то жили в Лондоне, сэр. Мы англичане. — Она сделала микроскопическую паузу, ловя на себе этот пронзительный взгляд. — Однако магическое образование получили в другой стране. В учебном заведении Колдовстворец. Там практикуют уникальные, ни на что не похожие техники. Это бесценный опыт.       Она заметила, как тонкая, как лезвие бритвы, бровь Тома едва заметно приподнялась. Не давая сомнению закрепиться, Гермиона продолжила с нарастающей уверенностью:       — Но сердце всегда тянулось на родину. Мы вернулись в Британию с твёрдым намерением остаться здесь и применить свои знания. И когда встал вопрос о выборе места работы, — её голос обрёл почтительную теплоту, — выбор пал исключительно на Хогвартс. Ведь это не просто школа, сэр. Это старейшее и престижнейшее магическое учебное заведение мира, не имеющее аналогов.       Она замолчала, чувствуя, как под идеально сшитой ложью дрожит колено. Сыграно. Теперь твой ход, Лорд.       Гермиона ощущала лишь едва заметное движение его зрачков — холодных, чёрных точек, скользящих то на неё, то на Драко. И это давление внутри черепа. Слабое, но навязчивое, как гул подземных толчков.       Он пытается проникнуть в мысли, осознала она с ледяной ясностью. Но это — детская игра по сравнению с тем, как Волан-де-Морт выбивал слова, превращая мозг в кровавую кашу.       — Лю-ю-юбопытно… — слово прозвучало негромко, но с металлическим отзвуком, отскочив от стен, где вместо весёлого портрета Дамблдора теперь висел сам Реддл.       Его изображение на холсте казалось второй парой недремлющих глаз, невыносимо жгущих спины самозванцев.       — Моя школа, — от этих двух слов Реддла Гермиону чуть не вырвало.       Ярость, острая как нож, кольнула под рёбра. Не его! Она сражалась за эти стены, проливала кровь, защищая их от него и его приспешников. А теперь вынуждена стоять здесь и слушать, как узурпатор произносит эти слова с ледяным собственничеством.       — Действительно является лучшей, — продолжил Том с гладкой, как шёлк ножа, убедительностью, даже не касаясь листов. — Ваш выбор не зря пал именно на неё.       Его пальцы лишь призрачно повели над стопкой резюме, будто перелистывая невидимые страницы с совершенно фантастическими «достижениями» двоих.       — И вы не зря выбрали именно её. С вашим-то послужным списком.       Гермиона, даже на расстоянии, чувствовала эту тень сомнения. Реддл, мастер лжи и полуправды, вряд ли верил и половине написанного. Слишком молодые. Слишком надуманные лавры.       Особенно её бесила мысль, что Малфой наврал о себе с таким размахом, что не удивишься, увидев в его резюме титул «Величайшего волшебника эпохи».       Хотя Реддл и сам вон как молод, а уже директор. Значит, наглость работает. Должно прокатить.       — Вы, полагаю, претендуете на позицию преподавателя Прорицания, мисс Грейнджер?       Гермиона инстинктивно подалась вперёд всем телом, стремясь выглядеть вовлечённой и уверенной:       — Да, сэр. После окончания основного курса я прошла специальную стажировку, одобренную Министерством магии для педагогической подготовки. Все детали указаны в моём резюме.       В моём липовом резюме, — ядовито добавила она про себя, чувствуя, как предательская дрожь пытается пробраться в голос.       Том медленно провёл кончиком безупречно остриженного ногтя по соответствующей строчке документа, словно скальпелем по бумаге. Его внимание на мгновение задержалось там, будто проверяя водяные знаки на подлинность. Затем, с почти незаметной резкостью, взгляд точный как прицел, отскочил к Драко.       — А вы значитесь здесь как претендент на должность инструктора по полётам на метле. Мистер Грейнджер?       Молекулы воздуха будто кристаллизовались, превратив кабинет в ледяную ловушку.       Драко резко вскинул подбородок, поправляя ворот. Жест, за которым скрывалась ярость. К какому именно резюме прикованы сейчас эти змеиные глаза? — мелькнуло в его сознании. Он уже открыл рот, готовый выпустить стрелу ехидства, приправленную изысканной аристократической формальностью.       Понимая, что Реддл ошибся, прочитав его фамилию. Спутал с её. Но он поспешил поправить.       — Полагаю, вы родственники? — Том переводил взгляд с одного листа на другой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. Одинаковые фамилии.       Внутри Гермионы всё сжалось в тугой, липкий брикет. Она краем глаза увидела, как Малфой дёрнулся, готовый выдать что-то привычно-ядовитое, и пальцы сами вцепились в его запястье. Холодные. Цепкие. Предупреждающие.       — А… да! — выпалила она, опережая его. — Да, родственники.       Но договорить не успела. Воздух между ними троими загустел. Гермиона физически ощущала, как в голове Реддла выстраивается логическая цепочка. Муж и жена? Слишком молодые. Слишком разные. Слишком напряжённые друг с другом.       Рука на запястье Малфоя сжалась сильнее. Стоп. Не смей.       Внутри неё всё кричало: Что я делаю?! Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Но выбора не было. То заклинание, которое она в панике наложила на их документы в последнюю секунду — примитивное, почти школьное, как замазка поверх ошибки в сочинении, — стёрло родовое «Малфой» и вписало вместо него её собственную фамилию. Грейнджер. Первое, что пришло в голову.       Теперь в документах значилось имя, от которого Малфоя вывернет наизнанку, как только он осознает: Драко Люциус Грейнджер.       — Верно, — выдохнула она, отдёргивая руку, словно от раскалённого железа.       Улыбка, которую она натянула, была такой фальшивой, что у неё самой заломило скулы.       — Мы с моим братом решили устроиться именно сюда.       И слава Богу, что лицо Малфоя оставалось непроницаемой маской из белого мрамора. Ни один мускул не дрогнул. Ни один ресничный нерв не дёрнулся. Даже его дыхание, казалось, замерло.       Что? — должно было резануть его сознание, как ножом. Она назвала его братом?       Гермиона метнула на Драко быстрый, отчаянный взгляд. Прости — кричало в нём каждое движение зрачка. Позже объясню. Ради всего святого, подыграй! Просто подыграй!       И, кажется, именно этот немой вопль сдвинул титанические плиты его гнева. Потому что Драко спокойно соединил пальцы в замок. Холодная, почти скучающая маска аристократа сменилась лёгкой, братской теплотой. Игра была столь искусной, что претендовала на все магические «Оскары» разом.       — Да, совершенно верно, мистер Реддл, — произнёс он, не поворачивая головы к Гермионе, но она кожей чувствовала вибрацию ярости, исходящую от него, как ударные волны после взрыва. — Мы с моей сестрой. Были бы искренне рады внести свой вклад в развитие вашей школы и получить опыт.       Гермиона выдохнула так тихо, что звук затерялся в шелесте пергамента. Том продолжил методично перебирать формальности, задавая вопросы о должностных обязанностях. Они отвечали хором или по очереди, подстраиваясь друг под друга с подозрительной слаженностью. А на периферии сознания Гермионы стучал, как набат, палец Драко, методично выбивавший по дереву подлокотника похоронный марш. Посвящение её дерзкой импровизации.       Пока длилось собеседование, Гермиона ловила на себе пристальный, аналитический взгляд Реддла. Он явно сравнивал их.       Контраст был разительным. Она помнила момент, когда взгляд Тома задержался на Драко при входе. Узнал ли? Сопоставляет с ненавистным Абраксасом Малфоем — дедом Драко в этом времени?       Пепельные волосы были редкостью. Но фамилия Грейнджер служила дымовой завесой. Внутри Гермионы даже кольнула едкая усмешка: великолепно.       Обращаться к потомку чистейшей крови с моей магловской фамилией? Вот истинная ирония судьбы.       Но больше всего выдавало их мнимое родство не поза, не одежда, а глаза. В скупом свете, пробивавшемся сквозь витражи, зрачки Гермионы и Малфоя вспыхнули неестественным сходством. Как у брата и сестры, чьи геномы сплелись в уникальный узор, подарив им редчайшую мутацию радужной оболочки.       Его глаза светились холодным серебром — отполированным, почти металлическим.       Её отливали глубинной голубизной арктического льда, где угадывался тот же серебряный пигмент, но растворённый в иной пропорции.       Два оттенка, рождённые будто одной генетической ошибкой. Две аномалии, кричащие о научной невозможности такого совпадения у неродственных людей.       — Полагаю, вы подходите нам, — наконец произнёс директор, проводя вывернутой стороной указательного пальца по срезу собственного подбородка.       Он словно взвешивал последнее сомнение. Отказать было бы абсурдно — его школа ценила молодую кровь, а их резюме ломилось от достижений, которых хватило бы на троих преподавателей. Хотя бы на бумаге.       Том в последний раз измерил взглядом Драко. Этот молодой человек был загадкой: щит его разума оказался столь прочен, что даже Реддл не смог найти брешь. Непостижимо для столь юного мага. В то время как эмоции Гермионы ощущались как более податливая материя.       Аргумент их родства выглядел правдоподобно. Но сам факт их существования, эта странная, диссонирующая пара, уже интриговала. Они были достойны попробовать. Или послужить любопытным экспериментом.       Том Реддл наблюдал. Два заявленных «выпускника российской магической школы» сидели перед ним. Человеческие артефакты, вызывавшие неудобный, острый интерес.       Реддл откинулся на спинку кресла, сложив пальцы шпилем. Улыбка не тронула губ.       — И последний вопрос, мистер Грейнджер. Я вижу, вы были игроком по квиддичу. Что побудило столь перспективного спортсмена променять славу на школьное поле? Его взгляд впился в Драко. Почему? — висело в воздухе невысказанным укором. Маг всё ещё не мог сопоставить яркий шарф игрока с тихой ролью школьного тренера. Эта «золотая медаль» в резюме Драко сияла подозрительно ярко. Но подделка была выполнена виртуозно. Комар носа не подточит.       — Травма, — Драко театрально провёл ладонью по бедру, гримаса лёгкой боли мелькнула на его лице. — Проклятая помеха. Именно она заставила меня свернуть с игровой стези. Но истинный игрок не уходит в тень. Я избрал путь созидания вместо личного триумфа. Теперь моя цель — лепить триумфаторов, взращивать чемпионов.       Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по стенам, усыпанным грамотами и благодарственными адресами, приписанными Реддлу.       — Подобно тому, как вы, мистер Реддл, — продолжил он, тонко сплетая лесть с собственным мнимым предназначением. — Как я наслышан…       Игра была безупречной. Ни тени страха, ни капли неуверенности — лишь спокойная убеждённость аристократа. Мяч заброшен точно в кольцо, с ледяным удовлетворением отметил он про себя.       Но под этой гладью бушевал шторм.       Мысль о том, что эта выскочка Грейнджер посмела принизить его, связав узами мнимого родства, жгла яростью. Позже. Позже Малфой вытрясет из неё это самоуправство, как пыль из ковра. Но сейчас гнев требовал иной жертвы.       За её дерзкое касание, за это мерзкое слово «брат», сорвавшееся с её губ. Его серебряные глаза, холодные как лунный свет на инее, встретились с её серыми.       — Да и ещё, — продолжил Драко, его голос обрёл сладковатую, ядовитую нотку, — моя дорогая сестра была необычайно настойчива в своём желании работать именно здесь.       Голос Малфоя стал вязким, сладким и опасным, как сироп с ядом. Он легко вытянул Гермиону вперёд, словно куклу за ниточку. Будто она и вправду была восторженной фанаткой, рвущейся к кумиру.       — Она жаждала возможности встретиться с вами лично, мистер Реддл, — его интонация была совершенным инструментом, вплетающим лесть в ткань правдоподобия. — В «Пророке» ведь только и пишут о ваших… блистательных достижениях. Особенно о тех диссертациях, где вы разбирали магические артефакты эпохи Мерлина… — Он сделал микро-паузу, достаточную, чтобы слово «артефакты» повисло в воздухе особой значимостью. — …Прямо-таки новаторский подход к анализу некромантических резонансов в оболочках душ.       Он не просто «фильтровал лесть». Он ткал паутину, используя каждую слабость будущего Тёмного Лорда как нить.       И Реддл, сколь бы проницателен он ни был, почувствовал этот крючок. Интерес в его глазах сменил холодную оценку на хищный, заинтригованный блеск. Малфой попал в цель.       Драко чуть выдвинул вперёд губы в едва уловимой, но унизительной гримасе, наслаждаясь тем, как Гермиона напряглась.       — За последний месяц она всё не давала покоя своими восторгами работать здесь. Под вашим началом. Просто не мог отказать такому рвению любимой сестры.       Уголки его губ дрогнули в подобии нежной улыбки, когда он перевёл взгляд на Гермиону. В его серебряных глазах светилась фальшивая, но мастерски сыгранная теплота братской любви и открытости. Каждое слово было обёрнуто в шёлк, но с подкладкой из цианида.       — Порой мне кажется, я слышал ваше имя в её речах чаще, чем собственное.       Последние слова выбили из Гермионы остатки воздуха, словно пнул под дых. Он издевается. Мстит.       Но внешне она лишь слабо улыбнулась, послав ему кивок.       Реддла эта сцена явно подкупила. Или заинтересовала.       — Что ж, мисс Грейнджер, мистер Грейнджер. Ваша преданность делу и, несомненно, впечатляющие заслуги оставляют мне мало выбора. — Он позволил паузе повиснуть, тяжёлой и сладкой, как предвкушение. — Добро пожаловать в Хогвартс.       Но в его чёрных глазах не было приветствия. Там был лишь холодный, аналитический блеск учёного, готового поместить двух необычных насекомых под стекло. Он соглашался их принять, но это согласие было похоже на то, как гурман берёт в рот неизвестный плод: готов попробовать на вкус. И если не понравится — без сожаления выплюнуть, пережёвывая до состояния мякоти.       Едва новоиспечённые «брат с сестрой» скрылись за поворотом дальнего коридора, Малфой молниеносно прижал Гермиону к холодной каменной стене. Рука, упёртая возле её головы, была жёсткой, как стальной прут. Но она даже не дрогнула, лишь скрестила руки на груди. Вызов и броня в одном жесте.       — Какого Мерлина, Грейнджер?! — шипение Драко было настолько ядовитым, что вены на его белёсом лбу проступили голубоватыми змейками. — Мистер Грейнджер?! Салазар, да это же смешно! Тебе книгой по башке ударили? Или ты надышалась чернильных паров? Раз такая адская ахинея пришла тебе в голову?!       Его вторая рука со скрежетом соскользнула по камню, пока он, подобно коршуну, нависал над ней. Однако Гермиона, извиваясь как угорь, ловко выскользнула из его капкана.       — Для начала выслушай, а не кидайся, — отрезала она. — Я подслушала в приёмной. Твой прадед… — она чуть сбилась, имя застряло в горле, — Абраксас Малфой не в фаворе у нынешнего хозяина кабинета. Совсем. Он не пустил его в совет или куда-то там, поэтому твоя фамилия сейчас не ключ от всех дверей.       Драко замер. Он понял. Понял мгновенно.       — И если бы Реддл увидел твою истинную фамилию, ты бы, может, не получил должность.       Она задрала подбородок, демонстрируя торжество логики. Её стратегия была безупречна. Тот самый ключ, который «Малфой» считал отпирающим любые двери, здесь был битой картой. Он не наследник империи. Он — наёмный работник. С мерзкой магловской фамилией Грейнджер на устах всех.       Ладно, хоть эта выскочка не додумалась сделать их «супругами» — на такое унижение он не смог бы согласиться даже под страхом смерти.       — Так что скажи спасибо, — холодно бросила Гермиона, — что я нашла выход из твоей слепой самонадеянности.       — Не дождешься.       Как ни яростно было его сопротивление, Драко знал: она права.       Знания, вбитые отцом, всплыли с ледяной ясностью. Реддл ненавидел деда Люциуса Малфоя. Ненавидел лютой ненавистью полукровки, получившей отказ от чистокровного лорда в годы его нищего становления. Да, позже, Абраксас Малфой дед Драко, сумел подольститься к уже могущественному Тёмному Лорду. Но сейчас?       Сейчас Том Реддл только набирает силу. И имя «Малфой» для него — символ высокомерия и прошлого унижения. Как Драко мог забыть? Нет, он не забыл. Он просто, выросший в золотой колыбели, где все двери распахивались перед «Малфоем», не допустил мысли, что где-то это имя может быть не то что не ключом, а отравой.       Самонадеянность, взращённая поколениями, ослепила его. И эту слепоту увидела лишь «грязнокровка» Грейнджер.       — Носить твою фамилию… — Драко выхватил сигарету, зажал её между безупречно белыми зубами и резко сдавил, будто перекусывая горло змее. — Облей ты меня помоями с ног до головы, — его голос был хриплым от сдавленной ярости, — эффект был бы милосерднее.       Капли невидимой грязи, казалось, стекали с его слов. Он больше не смотрел на неё. Повернулся резко, намереваясь уйти, раствориться в пустоте коридора.       Гермиона успела отшатнуться, подставив плечо как щит, чтобы он не сбил её с ног. В её собственной груди бушевало нечто похожее на его ярость. Тягучее, холодное чувство, словно слизь струилась по рёбрам. Они — родственники. Брат и сестра. Абсурд, граничащий с кощунством. Но именно этот абсурд был их щитом и клеткой.       Она встряхнула головой, с силой отбросив накатившую волну отвращения. Ради крестража. Ради цели. Даже если теперь она вынуждена быть «сестрой» Драко Малфоя, которого презирала каждой клеткой своего существа.       Её каблуки застучали по каменным плитам пустого коридора — чётко, громко, вызывающе. Она пошла следом за его отступающей спиной, не догоняя, но и не отставая.       Школа, ещё безмолвная перед началом семестра, гулко поглощала этот стук, словно стараясь заглушить фальшь, что звенела громче их шагов.