Глава 9. Следуйте указаниям экипажа. Они знают что делать, а вы нет.

      Гермиона и Драко ступили под своды пещеры. Тьма сомкнулась вокруг них мгновенно. Она сдавила горло, залепила глаза, украла ориентацию в пространстве. Оба синхронно вскинули палочки:       — Люмос.       Теперь их вёл тонкий световой лучик. Он бежал впереди, как преданный пёс, прокладывая путь среди сталактитов и подземных расщелин. Герои шли след в след, доверяя этому хрупкому провожатому.       Где-то здесь, в каменном чреве, спал первый компонент. Минерал, без которого Асцендент останется грудой мёртвого металла.       — То есть… — голос Гермионы отразился от стен, многократно усиленный эхом, — Хроносидерит где-то здесь?       Именно здесь, по словам Малфоя, на стенах должен был рождаться тот самый минерал. Его уникальная кристаллическая решётка, способная выпрямлять временной поток, была ключевым компонентом для Асцендента.       — Я слышала, Хроносидерит практически полностью исчез к шестидесятым годам. Его пытались заменить синтетическими аналогами, рудой с похожей резонансной частотой, но ничего не вышло. Ничто не могло стабилизировать временной всплеск так, как…       Она не успела закончить мысль. Её каблук с резким скрежетом упёрся в коварный каменный выступ. Тело рванулось вперёд, но рука с палочкой сработала быстрее мысли. Молниеносным движением она выправила равновесие, избежав падения. Однако Малфой даже головы не повернул на её внезапное спотыкание.       — Ты уверен, что минерал тут, Малфой?       Драко не повернулся. Только дёрнул головой влево. Три пальца левой руки сложились под острым углом и метнулись в сторону узкой расщелины. Военная выучка, въевшаяся в подкорку.       — Налево. — Голос глухой, как рапорт сквозь помехи. — Хотя нет, не уверен. Просто с упоением предвкушал, как проведу свой драгоценный выходной с тобой.       Гермиона услышала, как он скрипит зубами между словами.       Слова утонули в шлепках падающих капель. Недовольство сквозило в каждом звуке, в каждом движении. Его загнали сюда. С ней. Гермиона висела на хвосте, как проклятие, сканировала каждый шаг, каждую тень, каждое дыхание. Заковала в звенья недоверия. А он терпел, сглатывая горький ком, — выбора не было.       — Я пошла с тобой исключительно потому, что если ты застрянешь в какой-нибудь расщелине, мне возвратиться домой станет проблематично.       — Или тебе просто нужно всё контролировать и везде лезть.       — Ты прав. За таким, как ты, нужен полный контроль. Знаешь, почему? Потому что стоит отвернуться и ты всадишь нож в спину. Я тебе не доверяю, Малфой. Ни на секунду.       Драко закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный затылок. Он уже сбился со счёта, сколько раз за сегодня совершал этот жест.       Грейнджер была не просто прилипалой. Она была ходячим воплощением тотального контроля, манией величия, завёрнутой в мантию профессора. Вечно суёт свой нос, вечно лезет, вечно командует. И при этом искренне считает, что без неё всё рухнет.       «Выскочка, — пронеслось в голове. — Просто невыносимая выскочка, которую Поттер с Уизли, видимо, терпели только потому, что у них не было выбора».       Он промолчал. Но тишина в пещере сказала всё за него.       Впрочем, дело было не только в этом. Она не доверяла ему. Не доверяла настолько, что считала необходимым лично контролировать каждый его шаг и знать, где он пропадает. Хотя, если быть честной, её мало интересовал он сам. Малфой в последнее время всё свободное время и выходные куда-то бесследно сбегал. Скорее всего, пытался заглушить алкоголем своё новое положение в обществе.       — Хотя, должна признать, счастья наедине с тобой у меня примерно столько же, сколько и у тебя, — язвительно добавила она, поравнявшись с ним плечом в тот миг, когда он резко остановился.       Малфой не удостоил её сарказма ответом. Всё его внимание было поглощено развилкой троп, уходящих в мрак пещеры. Он вглядывался в ветвистые ходы с напряжённой, почти болезненной сосредоточенностью, будто заново проходил в уме карту, которую когда-то изучал для единственной цели. Добраться до вожделенного минерала.       Он сдвинул магией булыжник. Тот послушно откатился, открывая вход в просторную каменную пасть.       — Ты со своими дружками так познакомилась? — бросил он через плечо, не глядя. — Липла как грязь к их подошвам.       Гермиона привыкла к его ядовитым шпилькам, но лимит терпения лопнул. Она вскинула палочку — молниеносно, как взвод курка. Острие вонзилось ему под челюсть, в самую пульсирующую жилу на шее. Свет бился ровно с ритмом его ярости.       — Ещё одно слово, и ты снова поползёшь по дереву с тем же визгом. Я помогу тебе вспомнить детство во всех подробностях.       Тень давнего воспоминания — жалкий, мечущийся хорёк — на миг исказила его надменное лицо.       Он закатил глаза. Не просто с раздражением, а с демонстративной, язвительной покорностью, будто вновь ощущая тот самый внезапный удар под столом в том трактире.       — Порой мне кажется, что быть стервой — это у тебя врождённое качество, — Малфой сократил дистанцию между ними.       Её палочка тут же упёрлась ему в горло, вдавливаясь в кожу и образуя чёткую, угрожающую воронку. Но он вёл себя совершенно спокойно, почти расслабленно, зная, что она не станет атаковать первой. Хотя он её и не боялся.       — Как и у тебя быть хамом, — процедила она, опуская палочку.       Скорее его забавляла её непоколебимая уверенность в том, что в настоящей схватке она одержит верх. Смешно. И ещё смешнее было то, что он никогда не видел её по-настоящему в бою.       Её жест был куда красноречивее любых слов. Даже когда он приближался, нарушая личное пространство, она убирала оружие, словно отмахиваясь от комара. Его угрозы не имели для неё никакого веса.       — Клянусь Салазаром, Грейнджер, — отравленно протянул он, — что твои псы на поводке, которых ты так трогательно зовёшь друзьями, так и не научили тебя приличным выражениям. Помнится, рыжий генерировал их на лету. Я порой думал, что его скудный словарный запас состоит исключительно из них.       Он откровенно подначивал её. Малфою доставляло удовольствие видеть, как с щелчком зажигалки вспыхивали её глаза, стоило ему задеть её друзей. Издеваться над ней всё ещё оставалось его любимым занятием. Застарелое хобби, которое он пронёс через всю жизнь.       Но не успел Малфой излить очередную порцию яда, способную разжечь их конфликт, Гермиона, словно громоотвод, отвела удар.       — Я куда выше твоих детских глупостей, из которых ты, судя по всему, так и не вырос. Поэтому прибереги свои детские забавы для кого-то другого.       Она мастерски умела резать без ножа. Даже если Малфой внешне не принимал её слов, они достигали цели.       — В этом… больном тандеме, — её голос стал тише, но от этого лишь острее, — который тянет на полноценное психическое расстройство, как бы противно это ни звучало, мы вынуждены работать вместе. — Её короткий, сухой смех звякнул в тишине пещеры, точно сосулька, сорвавшаяся с потолка. — Поэтому затолкни своё хамство поглубже и просто ответь на мои вопросы.       Малфой сдавленно прочистил горло. Впервые за этот вечер острое желание швырнуть в неё что-то особенно оскорбительное потонуло в холодном осознании. Работают вместе. Возможно, против всей своей воли, он и вправду начал по-настоящему взрослеть.       — Да, минерал тут, — Драко бросил коротко, уже углубляясь в сырую пасть пещеры, не оглядываясь. — Я нашёл карту и сведения, где он был, до того как окончательно исчез.       Теперь они стояли перед глухой стеной. Ни выступов, ни трещин.       Сплошная каменная плоть, слившаяся с окружающим мраком, ничем не примечательная и оттого подозрительно мёртвая. Малфой пригнулся у самого её основания, движения резкие, экономичные. Его палочка прочертила в воздухе сложную, дышащую силой руну.       Следом вторая, третья… Он высекал их в пространстве, проговаривая заклинание. Затем он встал. Отряхнул ладонь о бедро, будто стряхивая невидимую грязь магии. Взгляд прилип к циферблату дорогих часов, отсвечивающих в слабом свете палочек.       — Три… — отсчитал он, голос ровный, лишённый эмоций, как у сапёра перед разминированием. — Два…              Взгляд Гермионы метался между его профилем и немой стеной. Что он делает? К чему этот обратный отсчёт? Что-то не так…       Тишина. Лишь шлёпанье одиноких капель где-то вдали, эхом отдающееся в сыром мраке. Малфой не двигался, впившись взглядом в циферблат часов.       — И что потом, Мал… — начала она шёпотом, но он оборвал счёт.       Резким, отсекающими пальцами взметнулись и сомкнулись прямо перед её лицом, в сантиметре от кончика носа.       — Один. — Последний слог упал в гулкую тишину.       Наступила пауза, полная слепого ожидания. Но ничего не произошло. Ни вспышки света, ни низкого гула магии, ни трещины на каменной поверхности. Только давящее молчание древней пещеры. Казалось, сама пещера, эта немая каменная глотка, проглотила заклинание, не удостоив их даже эхом.       — Сработало. Я снял защиту. Заклинание снятия блокировки сработало. Оно просто отключило невидимую защиту хранилища.       Гермиона резко обвела его взглядом с ног до головы.       — И что было бы, если бы ты не снял защиту?       Драко, не глядя на неё, пока та метала искрами платиновыми глазами по округе, бросил с небрежной усмешкой:       — Кислотный дождь как защита от вторжения. Элементарно.       Его беспечность толкнула её будто в лопатки, заставив сделать шаг вперёд.       — Что? Ты мог бы мне сказать! А если бы твои чары не сработали? Тогда нам нужно было наложить защиту на тело. Если бы… Ты должен был обговорить со мной всё, предупредить!       Но не успела она развернуть перед ним полномасштабную лекцию о всей глубине его необдуманной глупости, как он отсёк её на корню. Слушать её бесконечное болтание у него уже сидело в печёнках.       — Я был уверен, что сработает. — И тут он повернулся, сделав дерзкий кивок веком. В его глазах плескалась самоуверенность. — И оно сработало. Потому что это сделал я. За мной, Грейнджер.       Без тени сомнения, не оглядываясь на неё, Драко шагнул прямо в каменную стену. Его фигура была поглощена камнем, как капля чернил в воде. Исчез. Беззвучно. Без следа. Оставив Гермиону одну перед немым, непроницаемым монолитом. И тогда голос, донёсшийся не из-за стены, а сквозь неё, будто из другого измерения:       — Грейнджер. Ты там уснула, что ли?       Девушка резко сунула палочку в ножны. Она сделала глубокий, обжигающий лёгкие вдох, вобрав в себя этот коктейль из запаха риска, пыли и камня. И шагнула вперёд. Навстречу.       Теперь они стояли в каменном гробу. Пространство было крохотным, душащим. Гермиона мысленно прикинула: пять шагов в длину, пять в ширину. Стены смыкались, будто пытаясь раздавить их разочарование.       Драко обвёл пространство лучом палочки, чиркнул им по гранитной стене. Сухой, скребущий звук заметался между скал.       — Да чтоб тебя! Его здесь нет. Пусто. Совсем пусто.       Гермиона медленно провела ладонью по холодной поверхности. Драко был прав. Стены действительно были голыми. Не просто пустые — обшарпанные, истощённые.       Словно гигантская моль выгрызла всё ценное, оставив лишь шершавую, безжизненную плоть минерала, который должен был возрастать на стенах. Теперь лишь пеньки. Ни намека на магический отблеск, ни крошечной жилки волшебной породы. Тот самый Хроносидерит, описанный в древних томах, который должен был пульсировать в стене, отсутствовал.       — Мы не первые, — он отшвырнул камешек носком ботинка, и тот звонко цокнул о каменный пол, подчёркивая пустоту. — Видимо, хранилище давно осушили. До нас. Всё подчистили.       Его взгляд скользнул по стенам с холодным, профессиональным восхищением к неизвестным ворам.       Гермиона присела на корточки. Пальцы её скользили по стыкам плит, по мельчайшим трещинам, не ища — ощупывая. Искала хоть пылинку, крошечный осколок энергии, теплый след. Хоть грамм.       Но камень исчез бесследно. Кто-то выскоблил это место до каменных костей, не оставив ни искры, ни надежды. Подчистую. Будто его здесь никогда и не было.       Тишина сгустилась, тяжёлая и бесплодная. Лишь их дыхание, учащённое от ярости и тщетности, нарушало гнетущий покой каменной могилы надежд.       — Где же ещё он может быть? — Гермиона произнесла заклинание, собравшее последние крупицы со стен, но Малфой был прав — ничего не осталось. Всё было изъято дочиста. — Должны же существовать другие места, где он формируется в горных породах. Поищем ещё.       Малфой лишь провёл рукой по волосам, одним жестом отвергая любые предположения.       — Нигде больше нет. Это было последнее место, где он сохранился в целости. Ловушка, что мы прошли, тому доказательство. Кто-то явно пытался уберечь его от расхищения. Но… — Малфой сдавленно выдохнул, скрежеща зубами от досады. — Видимо, у них не получилось.       Где-то в глубине сознания, за самой корой мозга, его скребла навязчивая мысль. Если минерал не найдётся, то нечего и думать о починке Асцендента. Этого он допустить не мог.       Поэтому Драко заставил себя мыслить иначе: где ещё можно достать то, что уже разграблено? Пока Гермиона структурировала идеи, выстраивая логические цепочки с присущей ей манерой вздёргивать нос.       — Этот минерал — ценный ресурс, — рассуждала она вслух, — скорее всего, его изъяли для каких-то магических разработок.       Малфой мысленно проводил параллели, и вывод напрашивался сам собой.       — А значит, его должны были вывести на чёрный рынок. Или он точно осел у кого-то из поставщиков… Нам достаточно его найти и купить, если не найдём других похожих пещер.       Драко раскатисто и язвительно фыркнул. Новые приключения. На этом они не остановятся, и теперь ему предстоит продолжать участвовать в авантюрах, которых он терпеть не мог. Бегство, раскрытие тайн — всё это не приносило ему и доли той радости, которую испытывала заучка Грейнджер. Буквально живущая подобным.       В голове Малфоя уже выстроилась цепочка действий, по которой он намерен был разыскивать минерал, пока Гермиона, поджав пальцы к подбородку, лихорадочно накидывала идеи.       — Нам нужно его купить, — рассуждала она вслух. — Нужно узнать места, где могут торговать подобными вещами. Даже если его уже куда-то встроили, следует выяснить, в каком именно магическом устройстве он применяется, чтобы затем разобрать его и извлечь минерал.       Её план найти минерал в уже созданных магических артефактах и извлечь оттуда был здравым, однако Драко, судя по всему, не разделял её уверенности. Он лишь скривил губы в ухмылке.       — Купить? — Малфой скептически повёл глазами, оценивая их плачевное финансовое положение. — Этот минерал стоит больше, чем ты видела за всю свою жизнь. Чтобы позволить его себе в нашем нынешнем положении, нам придётся работать пару столетий.       Он горько усмехнулся. Кто бы мог подумать, что для Драко Малфоя существует нечто, что он не в состоянии просто купить. Это было одновременно и смешно, и унизительно. Истина, которая больно ранила его самолюбие, привыкшее к богатству, словно напильник.       — Единственное, что нам остаётся, — с холодной точностью заключил он, — это не купить, а украсть.       Вот и всё, что они могли позволить себе в этом времени, имея за душой лишь скудное жалование преподавателя Хогвартса.       — Да ладно… Малфой, — Гермиона отрезала. — Ты и нищий?       Она скривилась в усмешке.       Он настойчиво повторил, уже повернувшись к выходу. Шаг привёл его не к свободе, а к ней. Дистанция сократилась до опасной близости. Воздух внезапно пропитался резким, холодным ароматом его ментоловых сигарет. Запах обволакивал, вторгался, как его воля. Он навис, глядя сверху вниз.       — Здесь, сейчас, все мои галлеоны, слитки, акции… это средства моих потомков. — Он сделал крошечную паузу, давая ей впитать парадокс. — Я нищий, Грейнджер, в банке Гринготтс здесь… я чужак. Пробовал уже. Меня туда не пропускают, к доступу к богатству моего рода я пройти не могу. Живу на зарплату учителя Хогвартса. — Губы его искривились в гримасе самоуничижения. — Что может быть смешнее.       Жестокая правда: в этом времени он не мог получить доступ к своему состоянию. Банковские сейфы, доходные поместья — всё это пылилось в будущем, за непроницаемой стеной десятилетий. Магия Запрета Чар пропускала его душу сквозь время, но не грубую плоть золота. Он был изгнанным принцем без трона и казны.       Казалось, сама судьба скалилась над ним, насмехаясь. Каждый пинок по его гордости был метким ударом под дых. Наследник океана галлеонов, повелитель акций и поместий… а сейчас живёт от зарплаты до зарплаты. Ирония висела в воздухе тяжелее каменной пыли. Удушая его.       Гермиона холодно окинула его взглядом, цепляясь за видимые атрибуты былой роскоши. Её палец едва заметно ткнул в направлении его запястья.       — Уверена, продай ты свои платиновые часы… — её голос звучал сухо, как шелест банкнот, — или это фамильное кольцо с чёрным бриллиантом, — взгляд смертельно точно нашёл перстень с тёмным камнем на его руке. — Нищим тебя назвать будет сложно. Так что хватит прибедняться, Малфой. Мы найдём минерал, и я буду искать усерднее…       Драко начал вскипать.       — А не продать ли мне тебя? — прошипел он. — На чёрном рынке за таких, как ты, немало дают. Глядишь, и на минерал хватит.       Он резко вскинул голову. Глаза вспыхнули, полоснув по ней острым лучом — не всерьёз, конечно. Так, очередная колкость, привычный жест, не имеющий под собой веса. Но не успели они снова вцепиться друг другу в глотку, как пространство расколол скрежет.       Стены. Те самые, что минуту назад были немыми свидетелями их перепалки, вдруг ожили. Массивные гранитные плиты содрогнулись, застонали под чудовищным давлением и медленно, неумолимо поползли друг к другу. Сжимаясь. Сдавливая и без того тесный каменный мешок.       Время словесных перестрелок кончилось. Настал час выживания.       — Отлично. Уходим. Живо. — рявкнул Драко.       Ладонь с бесполезным стуком шлёпнулась о камень глухим финальным аккордом. Тупик. Выйти не получится.       — Это ловушка.       — Да ладно, Грейнджер.       Драко резко втянул воздух, грудь болезненно расправилась. Магия уже поднималась внутри. Тяжёлая, горячая, готовая сорваться с кончиков пальцев и разнести эту каменную пасть в пыль.       Он замахнулся, собираясь выпустить взрыв.       — Стой, Малфой!       Её пальцы впились в его запястье.       — Хочешь похоронить нас здесь? Тут слишком тесно. Если заклинание отразит — нас просто размажет по этим плитам. Мы даже не знаем, какая здесь защита! Раз аппарировать не выходит — значит, всё не так просто.       Она резко ткнула палочкой в медленно сжимающуюся стену.       — Вдруг она не разрушится, а вернёт удар? И превратит нас в кровавое месиво прямо здесь. Нужно думать иначе.       — Тогда что?! — его голос прорвался сквозь стиснутые зубы, резкий, но без истерики, только на грани. — Мы даже аппарировать не можем. Не будем же стоять и ждать, пока нас расплющит в лепёшку?       — Надо просто хорошо подумать. Найти выход.       Драко скосил на неё взгляд. И впервые за всё это время ясно понял: Грейнджер собрана. Чёртовски собрана. Даже сейчас. В то время как его самого медленно, почти незаметно, начинала разъедать паника.       Стены, неумолимо сжимавшиеся, словно гигантские ладони, давили не только на камни, но и на нервы. Превратиться в кровавую кашу вместе с грязнокровкой — не тот финал, который он себе планировал.       А она, кажется, чувствовала себя почти уютно: её глаза лихорадочно, но спокойно ощупывали пространство, складывая варианты в пирамиды возможных решений. Опыт. У неё явно был опыт в таких переделках.       — Ну что, умнейшая ведьма? — ядовито процедил он. — Нашла выход?       — Если ты продолжишь мне мешать, я вряд ли что-то найду, — отрезала она, не отрываясь от анализа.       Память цеплялась за крупицы знаний: похожие ловушки, магические механизмы, способы остановить сходящийся капкан.       — Есть идея. У любой сложной ловушки есть управляющее ядро, магический центр. Нужно найти его. Может, оно в стене, может, где-то ещё… Давай искать. Я читала: должен быть ключ, или пароль, или символ, чтобы замедлить сжатие и отключить ее.       Гермиона работала как заведённая. Заклинания срывались с губ одно за другим, сканируя магическое поле, выискивая малейшую трещину, слабое место в этой безупречной обороне. Время утекало быстрее, чем сдвигались плиты.       — Тогда нужно найти его, — Драко уловил ход её мысли раньше, чем она закончила фразу, и уже шарил руками по стене, простукивая каждый камень.       Заклинания срывались с губ, ударялись о камень и гасли, не находя отклика. Эхо заметалось в сжимающемся пространстве, многократно усиливаясь, сходя с ума. И вдруг в центре каменного пола, прямо между их ногами, почти касаясь ступней, вспыхнул свет. Полупрозрачное сияние вырвалось из гранита, сложилось в ровную платформу.       — Нужна комбинация.       Драко опустился на корточки, пальцы зависли над светящимися рунами, не касаясь.       — Какая-то головоломка, — в его голосе вдруг прорезалась уверенность, которой ещё минуту назад не было.       И он не сомневался.       Головоломки всегда были его стихией. Его океаном. Там он двигался свободно, без страха захлебнуться. Он вырос на магической инженерии — на схемах, чарах, скрытых механизмах, которые нужно было разобрать, понять, пересобрать. Пока отец выстраивал ему чужое, вылизанное будущее, Драко упрямо тянулся к другому. К созданию, к изобретению, к тому, что можно было понять и подчинить.       Здесь всё подчинялось логике. А значит — было решаемо.       — Ты знаешь, как решить?       — Смотря, как ты мне будешь мешать.       Гермиона примолкла.       Ведьма впилась взглядом в мерцающий узор. Руны. Десятки, сотни переплетённых символов. Не код — лабиринт. Кроссворд, выжженный безумием древнего защитника.       Драко уже действовал. Палочка его запела, выписывая в воздухе над платформой стремительные, уверенные линии.       Но стены… Стены не ждали. Гермиона ощутила жгучий толчок камня к пятке. Отпрянула. Пространства осталось меньше. Воздух раскалился, стал густым и обжигающим. Пот струился по вискам. Паника, та самая, что она загнала в глубь, вздыбилась чёрным пламенем, подняв температуру в их каменной могиле на градус, на два. Скрип сжимающегося камня превратился в скрежет костей.       — Чёрт! — вырвалось у Драко, голос сорвался от давления.       Палочка парня замерла над очередным символом, и тень сомнения скользнула по чертам, которые всегда были непроницаемы. Руны не срабатывали. Платформа молчала. Дверь не открывалась, а каменные челюсти неумолимо смыкались.       — Малфой? — имя сорвалось с её губ почти шёпотом. — Малфой, что там?       Она увидела то, чего не видела никогда. Маска треснула. Его взгляд провалился в пустоту где-то над платформой, упорно избегая её глаз. Будто стыд разъедал его изнутри. Будто страх вцепился мёртвой хваткой.       — Руны… слишком сложные… — слова выдавливались, как последний воздух из лёгких утопающего. — Я не могу. Комбинация не складывается. Не получается.       — Как это не получается? — Она присела рядом, втиснувшись в узкое пространство, и уставилась на пляшущие символы.       Через секунду поняла: она тоже не знает. Признаться было стыдно, но в подобном Малфой всегда плавал как рыба, а она — так, на поверхности. Но отступать нельзя.       — Дай посмотрю.       Она лихорадочно вычисляла, перебирала варианты, а Малфой рядом шипел сквозь зубы, сдаваясь.       — Попробуй ещё, — сказала она твёрдо, хотя видела — он потерян. Как загнанный зверь, который перестал вырываться. Паника металась в горле, но она не позволяла ей вырваться наружу. Не сейчас. — Я уверена, у тебя получится. Ты же эксперт. Время ещё есть. Попробуй ещё, ты же не сдашься так просто?       — А что, если у меня не получается?       Он сдаётся? Малфой, который всегда шёл напролом, который цеплялся за жизнь зубами, который украл Асцендент у самого Тёмного Лорда. Сейчас просто опускает руки?       Но время истекало. Стены давили на спины, выбивая дыхание. Гермиона перебирала в уме тысячи заклинаний. Взрыв, сдвиг, удар. Каждое упиралось в тупик, в глухую стену проклятого камня.       А Драко чертил. Снова и снова. Палочка дрожала в пальцах, выписывая символы над платформой. Каждая попытка взрывалась кроваво-красной вспышкой — руны вопили об ошибке, шипели, как раскалённый металл в воде. Ядовитый свет выжигал глаза, а лицо Малфоя при каждой вспышке искажалось гримасой боли и поражения.       Платформа молчала. Дверь оставалась мёртвой. Каменные челюсти сжимались. Последние сантиметры.       — Да говорю же, не получается, — выдохнул он, поднимая на неё пустые глаза. — Нужно что-то ещё. Твоя очередь.       Этого хриплого выдоха хватило. Гермиона увидела всё: дрожь его пальцев, пустоту взгляда, сломанную гордость. Предел. Он сдался.       — Мне жаль, Грейнджер. — Голос сел до шёпота, в котором не осталось ничего малфоевского. — У меня не выходит.       Слова сорвались тихо, но ударили громче крика камней, что двигались. Не извинение. Предсмертный хрип. Будто он уже ставил подпись под завещанием в пыльном воздухе каменного гроба. Их общий некролог.       — У меня… не выходит! — прозвучало почти как стон.       Пришлось им подняться: давящие стены не оставляли выбора. Сидеть — значит, мириться с тем, что бесценные сантиметры уходят впустую.       Все внутри Гермионы обрушилось. Будто скелет растворился, а органы тяжело рухнули в бездну живота. Она шатнулась, упершись ладонью в ледяную плиту. А Драко… Драко достал сигарету.       — Ты что?! — её крик разорвался, как стекло. — Давай, вытаскивай нас! Ну же, Малфой! Как ты можешь сейчас курить?       Она не верила. Не могла поверить. Сдаться? Она рванулась прочь, скребя ногтями по гладкой стене, ища щель, слабину, хоть призрачный шанс, пока за её спиной раздался голос. Голос человека, уже видящего свою кровавую массу в каменном прессе.       Внезапно она резко развернулась, и в порыве движения её густые волосы хлестнули Малфоя по лицу. Но он не издал ни звука. Ни единой йоты привычного раздражения или злости не проскользнуло в его чертах. Он лишь стоял, прислонившись к стене, и по его опустившимся векам, по тени, лёгшей на скулы, было ясно — он уже смирился. Он уже принял их участь.       — Я не знаю как… Кажется, это конец. Может, это последний миг переосмыслить всё, — он закурил, пламя дёрнулось в его трясущейся руке. — Скажу сейчас пока мы не стали единым фаршем из костей и мяса.       — Драко… руны! — её голос прозвучал чужим шёпотом. — Ну же, не время раскисать…       Будто не слышала его слов, что несли подтекст чего-то глубинного. Не до них. Это было как уговаривать больного ребёнка пойти на укол. Бесполезно. Больно. Но другого выхода нет. Стена вжалась ей в спину, выдавливая последний глоток воздуха. Тени сомкнулись над ними. Последний сантиметр.       — Если всё так и будет продолжаться… — он затянулся с такой силой, будто хотел выжечь лёгкие дотла.       Дым медленно поплыл перед его лицом. Грязным, тяжёлым венком в раскалённом, спёртом воздухе пещеры.              — Тогда нужно решить всё сразу. Раз это предсмертный монолог.       — Какой монолог, Драко? — голос Гермионы дрогнул, но она попыталась вложить в него твёрдость. — Ну же…       Он оборвал её — не жестом, не словом, а этим новым, пустым взглядом, который она видела впервые. Драко Малфой сдавался. Стены сжимались, врезаясь в плечи, заковывая их в единый каменный кокон, а он смотрел куда-то в пол у её ног и говорил:       — Может, стоит по-настоящему извиниться? Перед тобой. И, может, тогда мне светит билет в рай? Перед смертью. Раз уж всё так закончится.       Гермиона никогда не могла бы представить, что Малфой способен на такое. Что эти слова, обращённые к ней, вообще существуют в мире. И где-то в глубине, в самом тёмном углу, ей было… приятно. Но не сейчас. Не здесь, когда смерть дышит в затылок и каждое извинение звучит как прощание.       — Давай не о плохом. — Её голос стал резким, почти приказным. — Попробуй ещё. Я знаю, у тебя получится. Ну же.       Интонация смягчилась, стала настойчивой и тёплой одновременно. Так вытаскивают из трясины, не давая утонуть. Она вела его прочь от предсмертного бреда, обратно к жизни, к проклятой платформе, к рунам.       — Хорошо, что ты думаешь о том, куда попадёшь. Но сначала сделай так, чтобы мы туда не попали.       Он поднял на неё глаза. В них плескалось что-то надломленное, почти детское.       — Ты примешь мои извинения, Грейнджер?       Мир качнулся. Его слова — абсурдный бред агонии — врезались в самую сердцевину, и она не знала, что на это ответить. Потому что время утекало, как воздух из пробитых лёгких.       — Я… — голос застрял в горле, пересохшем от пыли и ужаса.       — Возможно, ты последний человек, чьи глаза я запомню перед… — он затянулся, пламя тлеющего конца осветило его бледное лицо изнутри.       Что сказать? Разум, всегда бивший фонтаном слов, оцепенел. Гарри… Рон… Да, им она знала бы что сказать. Утешить. Ободрить. Рассмешить. Но ему? Драко Малфою? С его внезапной исповедью и дымящейся сигаретой?       — Поздновато, ты спохватился, — выдохнула Гермиона.       — Лучше поздно, чем никогда, Грейнджер, — опершись на руку так, что их лица оказались в роковой близости.       — Надо было в школе подружиться с тобой. Может, тогда мы бы не сидели в этом дерьме. — Слова звучали как надгробная эпитафия упущенному шансу.       Гермиона должна была ответить. И всё, что вырвалось — утешение. Хрупкое. Неловкое.       — Может быть… Но уже ничего не изменить.       Она оттолкнулась, пытаясь создать хоть сантиметр пространства, но уже не выходило.       — Ты ненавидишь меня, — спросил он прямо, без уклонов. — Ну, конечно.       Он махнул сигаретой, пепел осыпался на каменный пол. Но не сейчас. Сейчас… Его взгляд скользнул по сжимающимся стенам. Смерть, шагавшая к ним, была как белый флаг перемирия на поле боя.       — Я думаю, нам нужно искать способ выбраться, — перебила она. — Пожалуйста, Драко, давай попытаемся выбраться.       Она видела много смертей. Видела, как страх ломал людей, лепил из них новых, незнакомых. Это не было новинкой.       — Я прошу тебя, просто соберись.       Тон коуча. Командира. Того, кто знает — паника убивает быстрее камня.       Но Драко лишь облизнул пересохшие губы, будто смачивая их перед последней исповедью. Его глаза, серые, как буря над Северным морем, погружались во тьму отчаяния.       — Скажи, ты хоть когда-нибудь испытывала ко мне хоть что-то кроме ненависти?       Гермиона замерла. Ненависть? Да. Она лилась в жилах ледяной рекой годами. Желание прибить его. Но сейчас? Глядя в эти зрачки, ставшие темнее, глубже, как бездонные колодцы, она поняла — нужно ответить. Правду? Ложь во спасение? Милость приговорённому?       — Может когда-нибудь и да… — слова выскользнули сами, тихо, как признание себе. Она говорила не про высокие чувства… Лишь попытка ввести его в равновесие.       Она сама не ожидала. Интимно. Пугающе. Как разрез по живому.       — Тогда подари мне поцелуй перед смертью, Грейнджер.       Слова повисли в раскалённом воздухе, как удар обухом.       — Что? Ты совсем из ума выжил?!       Хотя разумом понимала — это агония. Бред. Последний каприз тонущего. Она ощущала бы, будь здесь термометр, как ртуть взлетела бы к пределу и разорвала стекло от этого безумного жара. Но он был слишком близко. И теперь наклонил голову, серые глаза уже не колодцы, а ловушки.       — Предсмертный поцелуй, Грейнджер. Ну же, ты же не откажешь мне в этом?       Голос низкий, на грани шёпота. Она опешила. Мир свернулся в точку меж их лиц. Но что-то внутри — не сердце, не разум — щелкнуло. Сдвинуло невидимые плиты. Она видела его, загнанного зверя в дорогой рубашке. И сквозь ярость, сквозь мораль, сквозь всю себя захотела утешить. Механически. Как по инструкции для умирающих.       — Я… — замялась, губы онемели. — Драко… — его имя сорвалось не с плевком, а с выдохом. Тёплым. Незнакомым. Страшным.       Их носы почти коснулись. Сомнения бились, как мотыльки, о стекло её сознания.       Тогда его пальцы охватили её подбородок. Нежно. Сигарета тлела у виска, пепел падал ей на плечо. Спины уже вжались в камень, груди разделял последний слой ткани и воздуха. Ещё секунда и сердца забьются в унисон под прессом.       Сантиметр.       Миллиметр.       Она поддалась. На миг. На вдох. И в этот миг — он выпустил ей в рот струю едкого дыма.       Стены тормознули. Углы его губ вздернулись в угловатой, гадкой усмешке. Оскал хищника, сорвавшего маску. Он тянуще затянулся, наслаждаясь её шоком, как гурман — дорогим вином.       — Какая драма, — прозвучало сладко-язвительно, — не думал, что поведёшься, Грейнджер.       Вот урод.       Стены с воющим скрежетом поползли назад. Как послушные псы, отозванные хозяином. Драко выпрямился. Не спеша. Отряхнулся от налипшей драмы своего спектакля. Лёгкий жест рукой, будто смахивая невидимую паутину притворной агонии.       Малфой закурил снова. Деловито. Обходил её полукругом, как экспонат на выставке собственного триумфа. Тень насмешки скользила в уголках губ.       — Ты противный хорёк… — слова Гермионы не прозвучали, а вырвались с низким, сдавленным гулом, в котором клокотала ярость. — Ты давно нашёл комбинацию! — слова рвались из горла, обжигая язык ненавистью, в тысячу раз сильнее прежних.       Хотелось замахнуться. Врезать. Приложить его гладкое, довольное лицо о гранитный пол и тереть, пока не сотрётся эта гадкая усмешка. Но он лишь покорно моргнул. Один раз. Медленно. Совершенно спокойно.       — Разумеется.       Он играл. С самого момента, как стены сдвинулись. Издевался. Точь-в-точь как в школьном коридоре. И он добился своего.       — Спектакль удался, не находишь? — он сделал последнюю затяжку, выпуская дым копчёным кольцом ей вслед. — Жаль, финал пришлось ускорить. Ты стала предсказуемо сентиментальной. Честно сказать, я даже не верил, что ты поведёшься.       — Я и не повелась.       — Ага, конечно… — Он с преувеличенной нежностью протянул, — Дра-а-ако… Дра-а-ако… — спародировал её недавнее замешательство так точно и ядовито, что краска бросилась ей в лицо.       Но не стыд — бешенство. Гермиона багровела от злости, а Малфой, казалось, смаковал каждое мгновение своего маленького триумфа.       Удовольствие длилось недолго.       Её кулак врезался ему в плечо. Точно в то место, где ключица встречается с костью. Никакой магии, только голая, яростная сила, вложенная в удар по самому больному месту.       — Агх! — Драко взвизгнул, подпрыгнув и схватившись за онемевшее плечо. — Да это ж шутка была, Салазар, Грейнджер! — Он растирал ушиб, морщась, но где-то в горле всё ещё клокотал смех.       Гермиона уже стояла у выхода, но не ушла. Резко развернулась, скрестив руки на груди, была как воплощение ледяного негодования.       — Может, мне стоит замуровать тебя здесь? Навечно. В компании твоего блистательного спектакля.       Внутри у неё всё кипело. Как можно доверять этому человеку? Этому змею, который вечно балансирует на грани между предательством и шуткой, никогда не знаешь, что он выкинет в следующую секунду.       Драко выпрямился, потирая ушиб. Усмешка вернулась. Кривая, наглая, уверенная.       — Тогда ты проиграла, Грейнджер. Я — твой ключ. Без меня ты не сдвинешься ни на шаг. — Он сверлил её взглядом, словно читал каждую мысль. — И даже не думай утащить Асцендент и починить его сама. Поэтому терпи меня. Как я терплю тебя.       Они вышли из пещеры. Драко покосился на Гермиону, ведь она молчит. Вот это да. Обычно она трещит без умолку или пилит его взглядом. А сейчас дуется. Ему, в общем-то, плевать, но настроение почему-то поползло вверх.       — Ну признай же, ты поверила, — не унимался он, губы растянулись в язвительной гримасе от уха до уха.       — Нет. — Голос холодный, как лёд в мёртвом озере. — Не поверила. И это был бы жалкий утешительный приз для тебя перед смертью.       Она отбила его слова с точностью опытного игрока — мяч даже не коснулся сетки.       — Ну конечно, конечно… — протянул он, смакуя каждый слог.       — Я была бы счастлива умереть сразу после того, как мои губы коснулись бы твоих.       Эффект был мгновенным. Малфой отшатнулся, его маска надменности дрогнула, и на миг он вернулся к своему обычному, обезличенному виду. Лишь лёгкая тень чего-то, похожего на уважение, мелькнула в его глазах.       — Что ж, хоть в чём-то мы похожи.       Они уже вышли в зону, где можно было аппарировать. Гермиона остановилась, развернулась:       — И да, Малфой. Насчёт рая в который ты говорил хочешь попасть, — Она впилась в него взглядом. — Тебе туда не светит. Скорее уж в ад. Сразу экспрессом.       Она должна была это сказать. Разрушить последнюю иллюзию, что там, в пещере, она хоть на секунду поверила в его искренность. Нет. Но где-то глубоко-глубоко… Ладно, неважно. Больше не поведётся.       — О, я и не надеялся, — осклабился Драко. — Слава Салазару, в аду хотя бы не будет тебя.       Они шагали по склону, и разговор незаметно менял тональность — из перепалки превращался в нечто другое. Почти приятельское.       — Если твой ад — это место, где я тебя достаю, — усмехнулась Гермиона, — я готова там поселиться. Навечно.       Драко замер на секунду, потом медленно, с расстановкой, произнёс, растягивая слова, как резинку:       — Не-е-ет… Я даже представлять не хочу, что моя кара — это вечность в твоём обществе. Лучше в котле вариться.       — Тогда помолчи, потому что ты тоже достал меня своей болтовнёй, давай эти выходные сделаем вид что мы друг друга не знаем.              — С превеликим удовольствием.       В них плескалось что-то, чему они сами не хотели давать имена. А двое вдруг поймала себя на том, что почти улыбаются. Почти.