Глава 10. Турбулентность миновала. Можете отстегнуть ремни.

      Гермиона преподавала уже больше двух месяцев. Она почти адаптировалась к новой роли. Ведь после войны, после полей, усеянных трупами и пропитанных гарью, тишина классной комнаты всё ещё казалась неестественной. Словно её выдернули из кипятка и сразу опустили в ледяную воду.       И всё же она справлялась. Лучше, чем ожидала.       При этом она неотрывно следила за Томом. Первый крестраж будет создан здесь, в этом времени. Значит, ей нужно приблизиться к нему.       Вопрос только — как?       Раздался голос из-за двери директорского кабинета:       — Войдите.       Гермиона толкнула дверь. Она пришла всего лишь за бумагами.       Но первым, кого она увидела, был Слизнорт, склонившийся в полупоклоне перед Реддлом. Профессор зельеварения быстро что-то прошептал, кивнул и вышел, оставив после себя приторный запах старого вина и лести.       — За документами? — спокойно спросил Том, не поднимая глаз от стола.       — Да.       Она приняла папку и прижала её к груди слишком крепко — словно это был не отчёт, а щит.       — Спасибо. Я подготовлю их к завтрашнему дню.       Гермиона уже повернулась к двери, когда голос внутри сознания остановил её.       — Как нос? — решилась спросить Грейнджер.       Её большой палец невольно скользнул по внутренней стороне ладони, растирая кожу.       Том оторвался от бумаг не сразу, но всё же поднял на неё глаза. Из-под чёлки взгляд казался темнее, чем обычно.       — Переживёт, — ровно ответил он. — Хотя впечатление о тебе оказалось куда… убедительнее самого удара.       Гермиона едва заметно выдохнула.       — Рада, что смогла его произвести.       Уголок его губ чуть дрогнул.       — Более чем.       — В следующий раз постараюсь обойтись менее травматичными методами.       — Очень на это надеюсь, — тихо улыбнулся её, не отводя взгляда. — Иначе стольких впечатлений о тебе мой нос может не пережить.       Гермиона поймала себя на том, что слишком внимательно смотрит на него. На тёмную прядь, упавшую на лоб, на эту странную, почти нарочитую небрежность в осанке.       И на то, как спокойно он выдерживает её взгляд — словно это она сказала что-то лишнее, а не он.       Гермиона не могла точно описать, что с ней происходит, но ясно чувствовала одно. Просто развернуться и уйти она не сможет.       К счастью, на периферии слуха возникло тихое скрежетание. Она уловила его почти машинально и обернулась.       Словно сама судьба мягко повернула её за подбородок в сторону столика в углу.       Магические шахматные фигуры застыли в подобии полусна: кони лениво поводили головами, пешки толкались плечами, а одна, особенно дерзкая, накренилась вперёд, будто собиралась взбунтоваться.       — Играешь в шахматы?       Реддл оказался рядом неожиданно близко. Она не услышала, как он подошёл.       — Иногда, — ответила она, не сразу отводя взгляд от доски.       — Не откажешься составить мне компанию? — его голос звучал спокойно. — Иначе от этих документов у меня скоро закипит голова.       Гермиона едва заметно усмехнулась.       — Сомневаюсь, что тебе это действительно грозит.       Он чуть склонил голову, словно принимая игру.       — Тем не менее риск существует.       Она кивнула прежде, чем успела передумать.       Они сели друг напротив друга. Шахматы замерли в ожидании, словно затаившаяся буря.       Гермиона сделала первый ход. Тишина давила, но она не спешила её заполнять. Она пришла сюда не просто так. Ей нужно было понять его. Изучить. Использовать.       Каждый ход превращался в молчаливый диалог. Гермиона играла резко, почти агрессивно — так, как привыкла выживать. Том — холодно и расчётливо, предугадывая её действия на несколько шагов вперёд. Когда она сбила его чёрного слона, его ноздри едва заметно дрогнули. Когда он в ответ сбросил её ладью, Гермиона едва успела подхватить фигуру в воздухе, чувствуя, как дерево царапнуло ладонь.       — Твой ход, Гермиона, — произнёс он тихо, почти ласково.       Она сделала ход. Конь с силой ударил по чёрной пешке.       — Как прошла экскурсия третьекурсников в музей на прошлой неделе? Было тяжело? — зрачки Том Реддл не отрывались от доски, но это не мешало ему поддерживать вполне обычный разговор.       — Отлично, и вовсе не тяжело, — ответила Гермиона, одновременно просчитывая стратегию игры. — Мы даже успели заглянуть в театр. Им очень понравилось… особенно после того, как я сообщила, что экскурсия заменит, мой урок и затем я могу отпустить их пораньше.       Она тихо хмыкнула.       — Я пообещала повторять такие выезды раз в месяц при условии, что они будут набирать баллы и не терять их по глупости. Посмотрим, насколько их хватит.       Ей всё ещё было непривычно распоряжаться очками — снимать или начислять.       И хотя она не была злопамятной, отнимать баллы у Слизерина почему-то оказывалось… чуть более приятно. Впрочем, зная своего «липового брата», тот снимал их со всех подряд, с поразительной убеждённостью примерив на себя роль Снейпа.       На этом фоне её собственные решения казались почти мягкостью. Впрочем, она по-прежнему оценивала всех по заслугам.       — Вижу, ты быстро становишься их любимой учительницей. В отличие от твоего строгого брата.       — Он считает, что уважение рождается на дистанции, — ответила она, не поднимая глаз.       Том кивнул, а затем добавил, будто между делом:       — Такими темпами ты можешь сместить Селесту с позиции лучшего преподавателя. Только будь осторожна. Она не любит уступать первенство.       Его пальцы замерли над одной из фигур. Взгляд едва заметно качнулся — слишком быстро, чтобы это можно было уверенно считать реакцией.       Грейнджер не сразу поняла, что именно он имел в виду: предупреждение о Селесте… или что-то другое. Но позволить себе усомниться она не могла.       — Шах и мат, — произнесла она спокойно.       Гермиона подняла взгляд. Их глаза встретились. В тот же момент её фигура с силой сбила его с доски. Та со стуком отлетела в сторону, и Гермиона успела поймать её почти одновременно с ним.       Их пальцы почти соприкоснулись. Слишком близко.       На мгновение ей показалось, что она слышит его сердцебиение — или, возможно, своё собственное. Но её голос, в отличие от сбившегося ритма внутри, остался ровным.       Она вернула фигуру на доску, аккуратно поставив её на место, и, чуть приподняв бровь, добавила:       — Я тоже.

***

      Недели тянулись одна за другой. Гермиона утонула в преподавательской рутине, а всё свободное время отдавала поискам нужного минерала: старые каталоги, антикварные лавки, сомнительные наводки с чёрного рынка.       Хотя они с Малфоем и договорились действовать сообща, на практике каждый вёл свою игру в одиночку.       Драко почти не задерживался в школе по выходным, постоянно куда-то исчезая. Гермиона всё чаще ловила себя на мысли, что он просто-напросто спивается где-то втихую.       Ей до зубовного скрежета хотелось высказать ему всё: о его наплевательском отношении к их общей миссии, о безответственности, о том, что он подводит её. Но каждый раз она вовремя останавливала себя. Кто они друг другу, чтобы она могла его отчитывать? Ах да… «Фальшивые родственники».       И этот статус обязывал их продолжать играть в любящих брата и сестру на публике.       Попутно Гермиона сдружилась с Селестой Лестрейндж — хотя правильнее было бы сказать, что та сама к ней прилипла. С одной стороны, Гермиона не возражала. Одиночество в этих древних стенах иногда становилось невыносимым, и болтовня с коллегой хоть как-то разбавляла его. С другой — она почти сразу раскусила истинную причину этой внезапной дружбы.       Дело было не только в том, что Гермиона оказалась единственной ровесницей среди преподавателей, с которой можно было поговорить «о женском». Всё стало предельно ясно, когда Селеста начала то и дело выспрашивать о её «брате».       Гермиона отмахивалась и переводила разговор на другие темы. Обсуждать Малфоя было для неё невыносимо.       И всё же где-то под рёбрами предательски зудело. Хотелось вывалить всё как есть. Выставить его в истинном свете: наглым, ядовитым, самовлюблённым хорьком, который в той пещере едва не довёл её до инфаркта своим дешёвым спектаклем. Отомстить хотя бы словом за тот унизительный миг, когда она почти повелась на его «предсмертное» извинение.       Но Гермиона сжимала зубы и душила этот детский порыв, как гасит свечу. Она взрослее. Умнее. И опускаться до уровня этого инфантильного эгоиста не собирается.              Выйдя из своего кабинета, она направилась в свои покои, предвкушая тихий вечер за стопкой библиотечных книг. Мысли уже блуждали среди пыльных фолиантов, когда внезапный толчок едва не выбил её из равновесия.              Она судорожно вцепилась в книги, едва удержав их от падения.       — Простите, профессор! — крикнули на бегу ученики, пронесшись мимо.       Остановилась лишь одна. Мягкий голосок принадлежал юной Минерве Макгонагалл. Гермионе каждый раз было странно смотреть на эту маленькую, почти уменьшенную копию своей бывшей наставницы. Девочка была образцовой старостой и прилежной ученицей, и Гермиона не могла ей не симпатизировать.       — Извините нас, профессор Грейнджер.       — Всё в порядке, Минерва, — тепло ответила она.       Но из-за дальнего угла уже донёсся торопливый оклик:       — Минерва, быстрее!       — Да, сейчас! — откликнулась девочка и уже собиралась бежать, когда любопытство Гермионы наконец проснулось.       Из-за поворота доносились приглушённые взвизги, возгласы и боевые кличи.       — Что там происходит? — настороженно спросила она.       — Уроки профессора Реддла! — ответила Минерва без тени сомнения и исчезла за колонной.       Гермиона не смогла пройти мимо. Войдя в Большой зал, она увидела до боли знакомую картину: шумную толпу учеников, столпившихся на скамьях и в проходах. Все затаив дыхание наблюдали за происходящим наверху.       Только теперь вместо прямоугольной дуэльной площадки, как в её время. Тут была круглая арена.       Гермиона остановилась на краю, не желая привлекать внимание, но ученики, узнав её, почтительно расступились.       — Проходите, профессор Грейнджер! Самое интересное только начинается!       — На уроках профессора Реддла всегда так зрелищно, — восторженно добавил кто-то.       Гермиона скептически приподняла бровь. Это меньше всего походило на урок.       Арена была залита ярким светом. В центре кружили два старшеклассника, воздух трещал от заклинаний, пахло озоном и пылью. На ступенях, наблюдая за поединком, стоял Том Реддл. Осанка безупречная, взгляд холодный и аналитичный — будто он разбирал не живой бой, а шахматную партию.       — Запомните, — раздался его чистый, мелодичный голос, тихий, но слышный каждому. — Защита от       Тёмных искусств — это не грубая сила. Это интеллектуальный поединок. Шахматы, где ваши заклинания — фигуры.       В этот момент красный луч выбил палочку из руки одного из дуэлянтов. По залу прокатился нервный смешок, тут же сменившийся восхищённым вздохом.       Том плавно подошёл к проигравшему. Положил руку ему на плечо. Гермионе на миг показалось, что в этой идеальной картинке кроется какая-то глубинная фальшь. Он пытался быть Дамблдором — мудрым, добрым наставником. Но до оригинала ему было как до луны. У директора была настоящая теплота, идущая от сердца. У Реддла — лишь безупречная, мастерски выполненная копия.       — Вы долго продержались, это уже хорошо, — спокойно произнёс он, обращаясь к аудитории. — Но поспешность, мистер Эдгарсон, выдаёт ваши намерения.       Он прошёлся вдоль линии студентов, заставляя их невольно выпрямляться.       — Позиция! Всегда держите противника в поле зрения. Никогда не позволяйте загнать себя в угол. Ваши ноги так же важны, как палочка.       Вернувшись к Эдгарсону, Том слегка смягчил выражение лица.       — Дуэль выигрывается не самым мощным заклинанием, а самым своевременным. Умом. Контролем. И не всегда яростью.       Когда урок подходил к концу, Том обвёл притихший зал взглядом.       — Кто желает быть следующими? До звонка ещё есть время…       — Мы хотим!       Чья-то рука бесцеремонно, но с обманчивой мягкостью подхватила Гермиону под локоть и вздёрнула её кисть вверх.       Она обернулась и встретилась с сияющей улыбкой Селесты Лестрейндж.       — Идёмте, профессор, ученикам будет полезно посмотреть на нас, — мурлыкнула блондинка, не терпя возражений.       Гермиона опешила.       — Я бы с радостью, но у меня подготовка к уроку…       — Я помню ваше расписание, — почти хищно улыбнулась Селеста, обнажив острые клыки. — Времени у вас достаточно.       Ученики мгновенно загалдели.       — Ну же… — Селеста кокетливо прикусила губу. — Иначе я решу, что вы струсили.       Гермиона почувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд Тома. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней с холодным любопытством.       «Они сговорились», — пронеслось в голове.       Она включила самую сладкую, приторную улыбку.       — Моя магия может показаться вам… грубоватой.       — Тем интереснее, — глаза Селесты блеснули. — Не сдерживайтесь.       Гермиона шагнула на арену, кожей чувствуя тяжёлый взгляд Тома. Маг стоял поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдал. Точнее — наблюдал за ней.       Как энтомолог за редким видом паука в банке: холодно, пристально, с чистым аналитическим интересом. Ни поддержки, ни осуждения. Только ожидание — когда же она сделает неверный шаг.       Потому что Гермиона Грейнджер не сомневалась в себе. Ни в магии, ни в бою. Эта схватка была проиграна Селестой ещё до того, как прозвучало первое заклинание.       Ученики мгновенно подхватили идею и загалдели ещё громче.       "Профессор Грейнджер! — Давайте, профессор! — Мы хотим увидеть вас на арене!"       Раздражение под кожей Гермионы вспыхнуло остро, почти болезненно. Ей до зубовного скрежета захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с лица Лестрейндж.       — Ладно, раз все так просят, но учти вы сами напросились.       — Отлично! Как прекрасно! — Селеста просияла, словно получила долгожданный подарок.       Она ловко подхватила Гермиону под локоть и потянула вверх по ступеням, не оставляя ни секунды на отступление.       Девушки замерли друг напротив друга, едва Том закончил свой этикетный инструктаж. Дистанция между ними была вымерена с хирургической точностью.       Пока Реддл раздавал чёткие, железные рекомендации по обороне для учеников, Гермиона невольно отметила: как преподаватель он был блестящ. Его слова ложились идеальной конструкцией и от этого становилось ещё горше. Зная, кем он станет в будущем, эта безупречная логика и харизма ощущались как горькая пилюля на языке.       После первого формального обмена заклинаниями — лёгкого, почти шутливого — Селеста бросила весело:       — Только, пожалуйста, Гермиона, мой красивый нос мне очень дорог.       Она игриво подмигнула. Жест должен был выглядеть дружеским, но по спине Гермионы пробежал холодок. Та знала. Знала, кто разбил Тому нос. И явно получала от этого тёмное удовольствие.       Гермиона ответила неопределённым движением плеч и такой же любезной, непроницаемой улыбкой.       — Только обезоружить, — спокойно уточнил Том, спускаясь с арены.       Селеста плотоядно блеснула глазами. Ей явно хотелось большего.       Палочки взметнулись одновременно. Воздух между ними сгустился.       — Начинайте.       Гермиона отдала формальный поклон.       И едва выпрямилась, как первое заклинание Селесты уже летело в неё. Лестрейндж атаковала резко, напористо и при этом изящно — словно танцевала. Каждое её движение было продуманным и наслаждалось самим процессом.       Техника Гермионы была другой: грубее, жёстче, отточенная в настоящих боях. Никакого изящества — только холодная эффективность. Выжить. Прикрыть спину. Победить.       Несколько раз она почти поймала момент для контратаки, но Селеста уходила с раздражающей лёгкостью. Дыхание Гермионы начало сбиваться, однако сдаваться она не собиралась.       «Пора заканчивать», — мелькнуло в голове.       Визг столкнувшихся заклинаний оборвался глухим стуком. Палочка вылетела из пальцев Селесты и отлетела в сторону.       Проигравшая застыла, глядя на пустую ладонь с детским выражением неверия. Гермиона победила. Том наблюдал за ней дольше, чем следовало. В его взгляде промелькнуло нечто новое — острый, жадный интерес. С каждым днём мисс Грейнджер становилась для него всё более ценным и непредсказуемым экземпляром.       Гермиона прочистила горло.       — Как-то так… — спокойно произнесла она, невинно поджав губы.       Селеста быстро вернула на лицо безупречную улыбку, хотя в глазах ещё плескалась опасная пустота.       — Спасибо за дуэль, профессор, — бросила Гермиона, уже спускаясь с арены. — Но мне правда пора. Урок.       А Том уже начал разбирать их бой для учеников — ровно, профессионально. Однако в его речи то и дело возникали микроскопические паузы, когда его взгляд невольно возвращался к Гермионе.       — Пожалуй, теперь я хочу взглянуть на вас, профессор Грейнджер, — внезапные слова Тома остановили её на полпути. — Вы как раз вовремя.       Гермиона замерла, каблук застыл на последней ступени. Её взгляд выхватил в толпе знакомую белокурую макушку.       — Не соизволите ли продемонстрировать своё мастерство? — Том произнёс это с безупречной вежливостью, но в глазах плескался безжалостный интерес. — Как и ваша сестра?       Малфой стоял в гуще возбуждённых учеников, пока вокруг спорили, кто выйдет следующим. Шум, предвкушающие взгляды, азарт — всё это до боли напоминало старые дуэли в Большом зале, когда Забини втихую собирал ставки. Не хватало только своих. Вместо них — толпа чужих школьников и взгляд Реддла, который бил в него, словно стальной прут, пытаясь проломить броню невозмутимости.       Но Драко не собирался дарить Тому сладость своего поражения.       — Пожалуй, откажусь, мистер Реддл, — спокойно ответил он, постукивая пальцем по рукояти спрятанной палочки. — Как всем известно, лучшая техника — это неизвестная техника. Предпочитаю, чтобы мой противник не знал, на что я способен.       — Не могу с вами не согласиться, — протянул Реддл, едва заметно стиснув челюсть.       Селеста в стороне всё ещё пылала после поражения, щёки горели, но улыбка оставалась идеальной. Гермиона, застывшая у выхода, вдруг поняла, что не может отвести взгляд. Подготовка к уроку вылетела из головы. Интерес к этой сцене горячей волной разлился по телу.       Вокруг уже шептались и заключали пари: кто-то ставил на Реддла, кто-то — на загадочного учителя по полетам.       Драко всё ещё оставался собой. Война изменила его, притушила былую любовь к вниманию, но жажда настоящего боя никуда не делась. Она сидела глубоко в крови — до лёгкой дрожи в кончиках пальцев.       — Хотя смотря, кто будет моим противником, — вырвалось у него.       — Я буду, — шагнул вперёд Реддл.       Малфой прошёл мимо Гермионы, даже не взглянув на неё, но каждый мускул его тела пел от предвкушения. А она так и осталась стоять, не в силах сдвинуться с места.       Внутри неё боролись противоречивые токи. Желание увидеть, кто из них сломается первым, ввинчивалось под кожу. Эти двое были одной породы — хищники, для которых слово «поражение» было почти неприличным.       Они поклонились с ледяной, слизеринской вежливостью и разошлись по краям арены.       — Предлагаю отойти от излишней церемониальности, — голос Реддла прозвучал как приказ. — Пусть этот бой станет уроком чистой магической науки. Без отвлекающего фона. В отличие от предыдущего. И давайте обезопасим учеников.       Под его тихое заклинание над ареной начала сгущаться прозрачная сфера. Это был безмолвный защитный купол, придающий схватке гладиаторской зрелищности.       — Верное решение, — хмыкнул Драко.       Селеста и Гермиона почти синхронно закатили глаза. Мужское эго, похоже, не меняется ни во времени, ни в эпохах.       Энергетический щит вспыхнул.       Реддл внутренне усмехнулся. Подтверждалось его подозрение: перед ним был не обычный школьный тренер. Неизведанный, опасный ингредиент. Оставалось только распаковать его и решить — стоит ли добавлять в свой будущий рецепт власти.       — Но, полагаю, обойдёмся без заклинаний, угрожающих непоправимым исходом, — Том поднял руку, успокаивая притихших учеников, хотя смотрел только на Малфоя. — Мы ведь не хотим лишить Хогвартс сразу двух… ценных кадров?       В этом «ценных» звучала вся ирония, вызов и тонкая насмешка.       — Уверен, студенты будут в восторге от внеплановых каникул, если мы окажемся в больничном крыле, — пошутил Драко.       Зал зашумел в предвкушении и смехе.       Дуэль началась без слов. Реддл метал заклинания не произнося их. Драко читал их по цвету искр, по свисту воздуха, по малейшему движению запястья противника.       Гермиона внизу металась взглядом, как раненая птица. В груди оседал тяжёлый осадок. За кого болеть?              Она ждала того единственного удара, который принесёт ей странное, пьянящее удовлетворение.       Малфой?       Реддл?       Заклинания слились в сплошной рокот. В какой-то момент дым едва рассеялся — и они уже стояли почти вплотную, деля последние сантиметры воздуха. Том взмахнул палочкой резко, как кинжалом. Драко ушёл в сторону, выкрутил ему руку, пытаясь выбить оружие.       Каждый жест. Каждый взгляд. Каждое движение дышало абсолютным мастерством. Гермиона забыла, как дышать. Маги казались равны.       Она не уловила последнего удара.       Мгновение и двоя замерли друг напротив друга в гробовой тишине.       — Вы мертвы, — холодно произнёс Реддл.       Его палочка упёрлась Драко почти в кадык.       — Боюсь, вы — тоже, — спокойно ответил соперник.       Палочка Малфоя очутилась под ребром противника.       Ничья.       Реддл медленно выдохнул. На его лице не было ни капли раздражения. Только удовлетворённое признание. Малфой оказался значительно интереснее, чем он ожидал.       Они формально пожали друг другу руки. Толпа учеников замерла в растерянности: кто же победил? Хотя все чувствовали правду — победителей нет.       С этого дня споры о том, чья техника лучше, будут кипеть в гостиных ещё долгие недели. Два новых преподавателя стали живыми легендами Хогвартса.