Глава 12. Пристегните ремни. Главное не грызите их при падении.

      Казино билось шумом рулеток и смеха — перезвоном разбитых хрустальных надежд.       Для Драко этот воздух был родным, пропитанным дымом побед. Для Гермионы чужим, тяжёлым, словно здесь дышали иначе.       — И где минерал? — голос Гермионы резанул пространство. — Или ты просто затащил меня сюда сыграть партию в покер?       — Играть с тобой? — Драко склонил голову, лениво изучая её. — Грейнджер, а ты вообще умеешь?       Её веки едва заметно дёрнулись — движение, которое он сразу уловил. Усмешка скользнула по его губам.       — Я так и думал. Так вот, не угадала. Минерал у одного из местных магов. — он с хрустом сжал пальцы, разминая кисть. — Я нашёл того, кто обчистил ту гробницу.       Его взгляд прошёлся по залу. По лабиринту рулеток, карточных столов и плотному дыму. За последние дни он успел не просто освоиться здесь, а стать частью этого шума. Пока Гермиона язвила о его бездействии, Драко вёл свою игру.       И сейчас наблюдал за её недовольством с лёгкой, почти ленивой тенью торжества. Он знал: сегодня они уйдут отсюда с добычей.       — Ну надо же, — протянула Гермиона, и в её голосе было достаточно кислоты, чтобы отравить, — хоть какая-то польза от тебя, Малфой. А я уж думала, ты посещаешь подобные места, чтобы спиться. А нет — по делу. Приношу свои извинения.       — Они приняты.       Она двинулась вперёд, поправляя волосы — жест простой, почти небрежный. Чёрное платье двигалось вместе с ней, непривычное для неё, чужое. Ткань мягко скользила по фигуре при каждом шаге.       Драко на секунду задержал взгляд и тут же отвернулся. Не пялиться. Не на неё. Не на грязнокровку. Даже если эта грязнокровка вдруг решила появиться в чём-то, от чего у любого нормального мужчины снесло бы крышу.       Сегодня у них дело. Всё остальное — потом. Или никогда.       — Нам нужен Франческо Сальваторе. Охотник за сокровищами. — Драко вынул сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал короткую затяжку.       Дым тонкой струйкой вышел из уголка его губ. Взгляд снова скользнул по залу.       Феи-официантки мелькали повсюду. Одни с тяжёлыми подносами, другие лёгкие, почти невесомые, с полупрозрачными крыльями.       — Я узнал: именно он опустошил ту пещеру. Минерал сейчас у него. Чистый. То, что нужно для асцендента.       — А кто он конкретнее?       — Тот, кто продаёт краденое. Расчищает гробницы. — Драко чуть скривил губы. — Весь этот квартал — его. Казино, бордели… влияние.       Он снова затянулся, будто разговор был вторичен, а мысли шли своим ходом.       — Месяц здесь играл. Чтобы приблизиться. Узнал его иерархию. — Он кивнул в сторону залов, скрытых тяжёлыми портьерами. — Есть слабые столы. Есть сильные. Пройдёшь все — выйдешь к нему.       Он говорил спокойно, уверенно, без лишних акцентов — как о чём-то уже решённом.       — И когда ты успел? — Гермиона чуть запоздала с вопросом. — Так вот почему от тебя постоянно разило выпивкой… Конечно. Если ты ночами обхаживал казино.       В её голосе скользнула ирония, но мысль уже зацепилась: при всём этом он всегда выглядел собранным. Ни следа усталости. Драко успевал всё. Странная черта, которую они делили — оба. Хватать на лету, держать в голове слишком многое, не давая этому рассыпаться.       — Пока ты окучивала Волан-де-Морта, я тоже не сидел без дела, — бросил он.       — Ладно, раз ты так уверен… — Гермиона фыркнула. — Я даже поражена, что ты решил посвятить меня в свои планы. А не как обычно — в одиночку до последнего.       — Ты же хотела всё контролировать. — Драко лениво обвёл рукой пространство между ними. — Прошу. Считай, я смирился, что ты ходишь за мной хвостом.       — Я не хожу за тобой хвостом.       Драко лишь усмехнулся, не отвечая. Качнул сигаретой в сторону соседних залов.       — Пошли.       Его «пошли» прозвучало коротко, без лишнего. Но в нём было всё: и раздражение, и согласие, и странное, почти невыносимое ощущение, что они — команда.       Они вошли в следующий зал. Более шумный, плотный, пропитанный дымом и сладковатым запахом дорогого алкоголя.       Драко без лишних слов постучал костяшками пальцев по барной стойке.       — Бурбон.       Гермиона уже открыла рот, чтобы задать главный вопрос — как именно они собираются забрать камень у мага, который нашёл его первым. Но её перебил смех. Громкий, раскатистый, тяжёлый. Он прокатился по залу, заставив звякнуть стекло на полках.       — Драко, друг мой! Неужели сегодня не один?       Гермиона инстинктивно обернулась. Маг уже стоял рядом — слишком близко. Его ладонь с силой хлопнула Драко по плечу, как знак показного радушия.       От него исходило ощущение силы. Не показной — уверенной, наглой, привыкшей брать.       — Знакомься. Моя спутница, Гермиона, — Драко чуть приподнял бокал.       Жест был нейтральным, почти холодным. Но его взгляд на долю секунды задержался на лице Сальваторе — оценивая.       Франческо повернулся к Гермионе. И посмотрел. Не как на человека. Как на вещь, которую можно рассмотреть, прежде чем купить.       — Франческо Сальваторе. Рад знакомству, Гермиона. Выглядите чудесно.       Его улыбка была широкой, но в ней не было тепла. Он действительно напоминал льва. Сытого, уверенного в своей территории. Тяжёлые тёмные волосы спадали на шею, движения были ленивыми, но в них чувствовалась сила.       — Надеюсь, мы не опоздали? — спокойно спросил Драко.       — Нет. Всё только начинается…       Франческо не спешил. Он наслаждался моментом — вниманием, игрой, людьми вокруг.       — Приятно познакомиться, — солгала Гермиона.       Её голос был ровным, но пальцы напряглись. Он взял её руку. Поднёс к губам. Слишком медленно. Слишком долго. И не отпустил сразу. Гермиона попыталась едва заметно высвободиться, но его пальцы лишь чуть ослабли, не разжимаясь полностью.       Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на шее, ниже. Оценка. Спокойная. Уверенная. Как будто он уже решил.       — Как ты мог прятать такую красоту? — протянул он, не отрывая от неё глаз. — Ты говорил о ней?       Гермиона опешила. Только сильнее сжала пальцы, пытаясь вырваться окончательно. Секунда — и он отпустил. Будто сам решил, что достаточно.       Драко осушил бокал до дна обращаясь к хозяину казино.              — Может, перейдём к делу?       В его голосе появилось едва заметное нетерпение. Франческо усмехнулся. Он хлопнул в ладони — звук разошёлся по залу, как сигнал.       — Тогда чего мы стоим? Идём за стол.       Гермиона позволила себе тихий, почти неслышный выдох. Наконец-то. Его ладонь – липкая, тяжелая, пропитанная чужим потом и навязчивым вниманием – исчезла. Она мысленно, с почти физическим отвращением, вытерла свою руку о платье. Каждая клеточка тела кричала о чуждости этого места.       Ее мысли рвались прочь. К прохладной тишине библиотеки, где единственным звуком был шелест страниц и скрип пера. К звонкому лязгу клинков на тренировочной арене, к знакомому жжению в мышцах и ясной цели.       Или к тому маленькому ресторанчику, утопающему в зелени, куда они ходили с родителями по воскресеньям. Там был воздух. Здесь – только удушливая смесь азарта, пота и чужих желаний.       — Минерал на его груди, как украшение, — как лёгкое дуновение ветра произнес Малфой, в её основание ухо. — Я выиграю его. И он будет наш.       Этого было достаточно. Без лишних объяснений, без единого жеста. Одного этого шёпота хватило, чтобы пазл сложился. Её взгляд мгновенно метнулся к указанному магу, и она всё поняла с кристальной ясностью.

***

      Гермиона сидела чуть поодаль от стола цвета запекшейся крови. Там, за полированным красным деревом, царил свой закон джунглей: воздух вибрировал от низких голосов, звона монет и тяжёлого запаха сигар.       Драко сел за стол. Это было не просто вхождение в игру — настоящий ритуал. Он вписался мгновенно.       Небрежно кивнул Франческо и остальным, протянул руку для короткого, холодного рукопожатия. Жест вышел выверенным, без капли лишней теплоты. Как удар хвоста ящерицы, помечающей территорию. Он не пытался казаться своим. Он им был.       Гермиона наблюдала за ним, и внутри неё клокотал странный коктейль. Пугало ли это? Видеть его таким — хищником высшего порядка, слившимся со стаей? Или… притягивало? Эта абсолютная, рептильная уверенность, с которой он занимал место среди львов, гиен и ястребов.       Знакомый язвительный школьный враг растворился. На его месте осталась фигура, высеченная из того же мрамора алчности и власти, что и стол под его локтями.       Была ли между ним и остальными хищниками хоть какая-то разница?       — Прошу, составите нам компанию, Гермиона? — глубокий голос Франческо обратился к даме.       Она механически поправляла складки чёрного платья, пока не почувствовала тяжесть его взгляда. Золотые глаза горели ярче всех драгоценностей в зале.       — Будем безмерно рады вашему участию, — он широким жестом обвёл стол, словно приглашал войти в святилище.       Гермиона едва заметно сжала веки и отвела подбородок в едва уловимом жесте отторжения.       — Боюсь, мистер Сальваторе, фортуна ко мне не слишком благосклонна. Да и азартные игры — не моё призвание. Я лучше посмотрю со стороны.       — Девушки созданы созерцать, Франческо, а не участвовать в мужских забавах! — гоготал через стол другой игрок с бородой, похожей на спутанные корни.       Его мутный взгляд скользнул по Гермионе с таким презрением, будто он вот-вот добавит: «Они для этого слишком глупы».       Но ей было плевать на этих запыхавшихся мастодонтов. Мысли рвались прочь — к прохладным сводам библиотеки, к звону клинков на тренировочной площадке, к тихому столику в зелёном кафе. Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь живым аксессуаром к плану Малфоя. «Красивым дополнением», каким её, несомненно, считали в этом зверинце.       Зачем он вообще притащил меня сюда? Если знал, где камень, если планировал его забрать… зачем тащить именно меня?       Она не доверяла ему и следила за каждым движением, но логики в этом не было. Его замысел оставался ребусом из ядовитых улыбок и азартных фишек. Ладно. Час. Максимум. Она выдержит.       Хотя бы потому, что вино здесь и правда было божественным. Она сделала глоток, ощутив терпкую прохладу, словно глоток чистого воздуха в этом смраде.       Франческо на миг изобразил обиду, но тут же его лицо преобразилось — вспыхнула новая, слащавая и расчётливая мысль.       — Ты прав, Эдельштейн! За долгие годы я повидал шедевры искусства и держал в руках артефакты немыслимой древности. Но истинный шедевр Господа — женская красота. В созерцании её — наше высшее предназначение!       Голос Сальваторе стал почти проповедническим, а взгляд — острым и цепким, как у сторожевого пса. Он рассматривал стройную официантку, наливавшую вино, словно экспонат.       — Прекрасному полу отведена важнейшая роль в божественном замысле…       Гермиона отвела глаза, игнорируя поток слащавых пошлостей. Мужчины вокруг поддакивали, и их «восхищение» звучало как оправдание собственной примитивности. Для них истинная цель жизни сводилась к обладанию красивой обёрткой.       Она снова потянулась к бокалу. Терпеть. Наблюдать. Ждать, когда Драко сделает свой ход. И молиться, чтобы этот ход не превратил её из наблюдателя в разменную монету.       Бокал давно опустел. Стеклянная ножка мерно постукивала о резной край подлокотника. Прошёл не час — прошла вечность. Два? Три?       Здесь время растворяли намеренно. Ни часов на стенах, ни окон в этот подземный мир. Игроки, как мухи в паутине сладкого дыма и азарта, должны были забыть о солнца. Она знала этот трюк, но знание не делало воздух легче, а позу менее чужой.       Стекло в руке было холодным и пустым. Как и она сама. Постепенно, словно через капельницу, в нервы вливалась отупляющая тяжесть — сон наяву. «Стоп», — приказала себе Гермиона, ещё сохраняя ясность где-то в глубине. Пора заканчивать.       Она отставила бокал — единственный, который растягивала с аскетичной дисциплиной. Закуски давно остыли и забылись. От скуки она перекинулась парой фраз с одной из посетительниц. Разговор крутился вокруг лондонской моды и капризов погоды. Слова девушки были пустыми, как шелуха.       Для Гермионы это звучало как радиопередача с другой планеты. Её последние годы спрессовались в монолит выживания: засады, артефакты, спасение друзей, спасение всего. Шелковые платья и прогнозы на завтра казались абсурдным сном.       И всё же… этот дурацкий разговор о погоде вдруг приоткрыл крошечную щель. Заглянуть за тяжёлую бархатную ширму чего-то обыденного. Человеческого. Той простой мирной жизни, где главная драма — дождь на пикнике. Жизни, которой у неё никогда не было.       Глаза Гермионы снова прилипли к Драко. Не от интереса — от безысходности. Больше смотреть было не на кого. Она цеплялась за мысль: если вникнуть в каждую ставку, каждый блеф, может, тогда проступит контур его настоящего плана?       Даже она, далёкая от покера, видела холодную точность. Малфой прибыл сюда с одной-единственной ставкой — теми самыми дорогими часами на своем запястье. И за считанные дни, как тихая стихия, прошёл все уровни столов, сметая местных акул.       Он наращивал банк не яркими взрывами, а неумолимым давлением. Переигрывал ветеранов не силой, а точностью. Как волк, знающий слабое место льва и бьющий туда снова и снова.       Старик Эдельштейн побагровел, нервно постукивая пальцами по фишкам. Гермиона видела, как Драко медленно выжимает его. Расчётливо. Без спешки.       Его цель была кристально ясна: очистить поле. Оставить только себя и Сальваторе.       И вот настало начало конца. Последняя карта легла на стол с тихим шелестом, похожим на вздох. Фишки Эдельштейна замерли жалкой горсткой. Старик, трясясь от ярости и унижения, швырнул карты. Его уход был громким, но пустым, как хлопок лопнувшего пузыря.       За столом остались только двое: Драко Малфой и Франческо Сальваторе. Воздух сгустился до состояния ртути. Настоящая игра только начиналась.       — Всё хотел поинтересоваться у тебя, как у знатока артефактов, — начал Драко осторожно, словно змея, прокладывающая путь в высокой траве. — Ты слышал о Магическом минерале Хроносидерите?       Слово «Хроносидерит» ударило в тишину, как гонг. Фишки, что секунду назад левитировали над столом в изящном танце, замерли намертво.       Сальваторе медленно поднял львиную голову. Бровь поползла вверх, а в золотых глазах вспыхнуло нечто большее, чем интерес — узнавание.       — Да, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла с показной небрежностью короля, уверенного в своей сокровищнице. — А ты что, сынок, жаждешь узнать, где его добыть?       Драко уже знал ответ. Он знал пустую пещеру, выпотрошенную, как рыба. Знал, что Сальваторе высосал её досуха и вытащил минерал, словно гнилой зуб. И главное — он знал, где сейчас лежит осколок: мерцает на этой волосатой груди в золотой оправе со львиной мордой.       — Да, я давно его искал. И теперь, когда у меня есть такой знающий друг, — Драко растянул губы в узкой, холодной улыбке, — хотел бы узнать, где можно его раздобыть.        Его пальцы мягко коснулись стопки фишек.       — Но я слышал, у тебя есть чистейший образец.       — И откуда же такие слухи? — косматая бровь взметнулась выше.       — Да так… — Драко пожал плечами с наигранной небрежностью. — В твоём казино много кто болтает.       Улыбка парня стала шире, обнажив ровные зубы. Взгляд — холодный и неумолимый, как прицел снайпера — упёрся прямо в выпуклость под рубашкой Сальваторе.       — Особенно о том, что ты носишь так близко к сердцу. Это ведь он?       Сальваторе опустил взгляд на свою грудь, затем снова посмотрел на Драко. В глазах мелькнуло одобрение.       — Какой зоркий глаз, — пророкотал он, поворачивая в пальцах массивный кулон. Камень качнулся, ловя тусклый свет. — Ты прав. Это он.       Драко изобразил ленивую ухмылку, будто случайно угадал, а не вычислил всё заранее.       — Свет минерала… я знаю, как он светится, — добавил он небрежно, продолжая играть роль страстного любителя артефактов. — Я хочу купить его. Он мне нужен.       Тишина после этих слов стала гулкой, как вакуум после взрыва. Теперь ставкой был уже не банк, а камень.       — Я отдам весь свой выигрыш за этот минерал. Или назови цену за него.       В этот миг Гермиону осенило. Так вот его план. Лезвие осознания царапнуло изнутри, но сквозь него пробилась странная уверенность: Драко не проиграет. Не сейчас.       — Он не для продажи, — отрезал Сальваторе, как гильотина.       Под грудью у Гермионы похолодело. Сердце ухнуло вниз. Неужели всё? Так глупо? Она уже мысленно потянулась к палочке, готовая к хаосу…       Но Драко даже не дрогнул. Он медленно, с театральной небрежностью, снял с запястья часы. Те самые, гоблинской работы, белое золото с холодным блеском.       — Тогда я хочу его выиграть. Ставлю это, — голос стал шелковистым и опасным. — Ручная работа лучших гоблинов. — Он щёлкнул ногтем по стеклу, и свет на миг вспыхнул в невидимых шестернях. — Дизайн, скажем так… взгляд в будущее.       Львиный взгляд Сальваторе прилип к хронометру.       — Я же сказал, сынок, камень не продаётся.       «Набивает цену, урод», — пронеслось в голове у Драко.       Он снял с мизинца тяжёлую печатку с чёрным ониксом — фамильную реликвию Малфоев — и бросил её на стол рядом с часами. Звон металла о дерево прозвучал вызовом.       — Тогда всё, что у меня есть. На этот чёртов камень. — Его взгляд упёрся в Сальваторе — ледяной и неумолимый. — Не думал, что ты боишься проиграть.       Гермиона инстинктивно выпрямилась, спина стала жёсткой, как стальной прут. Если маг снова откажется… придётся отнимать силой?       Её пальцы сжались под бедром, нащупывая палочку. Старая военная привычка. Но холодный расчёт тут же накрыл волну адреналина. Они в его казино. В его вотчине. Атаковать в лоб — самоубийство.       «Украсть потом. Выждать. Ударить, когда он будет уязвим».       Гермиона никогда не одобряла воровство и всё, что с ним связано. Это было не её. Но здесь, в этом прогнившем месте, где сам хозяин увяз в пороке по самую макушку… она была готова сделать исключение.       Потому что уже столько месяцев они блуждали в темноте, не находя даже намёка на нужный компонент. А теперь он был здесь — прямо перед ней. Мерцал на косматой груди Сальваторе, так близко, что стоило лишь протянуть руку и взять.       Одно движение. Один риск. И всё, ради чего они шли сюда, окажется у них в ладонях.       Гермиона перевела дыхание и заставила пальцы расслабиться. Краем глаза она следила за Драко. Он вёл партию с хирургической точностью. Впервые за долгое время она позволила себе чуть-чуть ему довериться.       Сальваторе сжал кулон на груди, пальцы впились в золото, будто защищая добычу.       — Неужели тебе так жизненно важен этот осколок?       «Набивает цену».       Драко знал этот взгляд. Взгляд охотника, уверенного в своей силе и глупости жертвы.       — Я хочу его, и я могу его выиграть.       — Я же сказал, — голос Сальваторе упал тяжело, как гири на весы. — Камень не участвует в ставках. Но если… — его маслянистый взгляд скользнул по Драко и задержался на Гермионе чуть дольше положенного, — …если у тебя есть что-то по-настоящему стоящее, парень… Этот минерал — редкая вещь. Он не продаётся за деньги. Только за равноценный обмен. У тебя есть такое, сынок?       Слова ударили Драко, как оскорбление. Лицо застыло — холодная, рептильная маска. Его голова резко повернулась к Гермионе. Короткий кивок. Жест, обрубающий все негласные договорённости.       — Тогда ставлю её.       Два слога упали в тишину, как ледяные осколки.       — Чистокровная волшебница, — голос Драко прозвучал плоско, почти безжизненно. — Троих твоих здешних «нимф» стоит. — Он бросил фразу небрежно, с лёгкой полуулыбкой, словно описывал породистую кобылу на закрытом аукционе. — Отдам её, если выиграешь. А если выиграю я — ты отдашь мне камень.       Пауза. Слова осели в воздухе, пропитавшись дымом и жадным блеском глаз Сальваторе.       — Хорошая сделка, — Драко слегка склонил голову. — Ведь я знаю, ты коллекционируешь таких.       Гермиона внутри сжалась в тугой болезненный комок, но внешне не шелохнулась. Только пальцы под бедром дёрнулись.       «Какого чёрта, Малфой?!»       Удар был физическим. Воздух вырвало из лёгких. Ноги онемели, будто вросли в пол. Первое, что пронеслось в голове: «Ты совсем рехнулся?!» Гнев, предательство и леденящий ужас смешались в один тугой клубок.       Сальваторе улыбнулся. Так широко и удовлетворённо, будто именно этого и ждал.       — Согласен, — тихо, но звонко, как удар молотка по наковальне. — Ставка принята.       Сделка была заключена. Гермиона Грейнджер перестала быть человеком. Она стала фишкой на багровом сукне.       Пальцы Гермионы рванулись к скрытой палочке, но на плечо тут же легла чужая рука. Лёгкая, почти невесомая, но с железной хваткой. Фея-официантка наклонилась к её уху:       — Прошу вас, не усложняйте, — шепот был сладким ядом. — Может стать гораздо хуже.       Гермиона замерла. Не от покорности — от шока. Она поняла: здесь её палочка — не оружие, а билет на бойню.       Она выпрямилась и бросила на Драко взгляд, полный обещания медленной и мучительной расплаты. Он должен был сгореть на месте.       Драко лишь лениво накинул часы обратно на запястье. Поймал её взгляд, кротко кивнул и медленно моргнул — будто насмешливый флирт предателя.       На деле же это был негласный приказ: сиди и не высовывайся.       Гермиона могла бы прямо сейчас обезоружить Сальваторе. Могла бы прошипеть Малфою в лицо, что он опять ничего ей не сказал. Она прекрасно понимала его тактику. Он выманивал минерал, используя её как приманку.       Но злость детонировала в ней именно из-за того, что он снова ничего не сообщил. Снова поставил её в позицию человека, который ничего не знает и не контролирует. А это она ненавидела больше всего.       Гермиона резко свела лопатки и медленно опустилась обратно в кресло, стараясь выглядеть спокойной. Ладно. Пусть устраивает то, что, видимо, давно запланировал.       А она пока будет придумывать свой собственный план — на тот случай, если его затея всё-таки полетит в яму.       В конце концов, это тебе не Гарри и Рон, которые всегда всё с ней обговаривали и прислушивались к её мнению.       Всё сложилось в чудовищно идеальный пазл. Вот зачем он её притащил. Не как союзницу. Как премиальную разменную фишку. Живой, дышащий лот.       Если Малфой проиграет… она не станет чьей-то вещью. Обезоружит Сальваторе молниеносно, вырвет камень из его груди и исчезнет в ночи.       Ответ на ее вопрос, зачем она тут? Пришёл почти сразу, холодный и неприятный.       Потому что Сальваторе никогда не согласился бы поставить минерал просто так. Деньги, артефакты, даже гоблинские часы — всё это для него мелочь. А вот редкая, «экзотическая» чистокровная волшебница с её историей и внешностью — совсем другое дело.       Коллекционер живых трофеев не смог бы устоять перед такой ставкой.       Драко знал это. Поэтому и привёл её. Не как союзницу. Как идеальную приманку, которую Сальваторе обязательно захочет выиграть.       Она сжала пальцы на бокале. Злость и понимание смешались в едкую, жгучую кашу. Он снова всё решил за неё. Снова использовал.       Сальваторе любовался ставкой. Его взгляд скользил по Гермионе, как у коллекционера по новому экспонату. Оценивая линию шеи, огонь в глазах. Красивая вещица. Пока без покорности. Только стальная пружина воли, сжатая до предела. Тем интереснее будет её сломать.       Игра тянулась несколько часов. Фишки перетекали с монотонностью приливов. Гермиона была за Драко каждой клеткой тела, но это не мешало ей прожигать его затылок взглядом: «Только попробуй проиграть, Малфой. Прикончу дважды».       — Открывайся, сынок, — просипел наконец Сальваторе, голос сочился уверенностью. — Не томи. Я хочу забрать свой приз.       Драко молча кивнул. Сальваторе перевернул карты с театральным щелчком.       — Стрит-флеш, сынок.       Его взгляд плотоядно скользнул по Гермионе.       Но девушка не дрогнула. Она смотрела только на Малфоя, пытаясь пробить ледяную маску. Последний ход был за Драко. Он медленно протянул руку и перевернул свои карты.       — У господина тоже стрит-флеш, — спокойно произнесла дилер. — Десятка, валет, дама, король, туз — все бубны.       Сердце Гермионы рухнуло.       — В таком случае победитель определяется по старшей карте, — продолжила дилер. — Преимущество у игрока номер два. Выигрыш остаётся за игроком номер два.       Гермиона медленно выдохнула — только сейчас поняв, что всё это время не дышала.       Сальваторе побледнел, не в силах поверить, что его королевская комбинация разбита. Драко не позволил себе ни улыбки, ни намёка на триумф. Он молча осушил бокал и с глухим стуком поставил его на стол. Точка. Игра окончена.       — Кажется, минерал теперь мой, Франческо.       — Охотно, мальчик, — Сальваторе бросил карты с царственным жестом. — Карточный долг — дело чести…       Он вытащил кулон из-под рубашки и протянул его на раскрытой ладони, как паук, демонстрирующий муху. Золотой лев с мерцающим лазуритовым глазом.       — Но я всегда буду рад, дорогая, — голос стал слащаво-проникновенным, взгляд облизнул Гермиону с ног до головы. — Если передумаешь. С твоими уникальными данными ты будешь нарасхват. Все деньги мира будут твои.       Гермиона гордо вскинула подбородок. Бронзовые глаза сверкнули презрением чище алмаза.       — Спасибо за щедрое предложение, мистер Сальваторе. Но я скорее соглашусь на вечную каторгу в Азкабане, чем переступлю порог этого места снова. Прощайте.       Сальваторе раздражённо фыркнул и махнул рукой. Камень короткой дугой полетел к Драко. Тот поймал его одним плавным движением и сразу спрятал во внутренний карман.       — До скорого, Франческо, — Драко растянул губы в ледяной улыбке. — Спасибо за тёплый приём. Играть в твоём казино — одно удовольствие. Особенно когда я выигрываю.       Конечно, никакого «скорого» не будет. Малфой сюда больше никогда не вернётся.

***

      Он вышел следом за Гермионой, оставив Франческо за спиной — тот стоял, перетирая зубы в бессильной ярости. Закон есть закон. Даже в этом прогнившем месте слово всё ещё что-то значило. Проиграл — отдай. Камень уже лежал во внутреннем кармане пиджака Драко.       Они отошли на безопасное расстояние, туда, где тусклые фонари раскачивались под порывами ветра в такт её нервному пульсу. Гермиона почти бежала, каблуки резко цокали по камням, но внутри всё кипело.       — Какого чёрта, Малфой?! — она резко развернулась и ткнула в него двумя пальцами, будто это были два обвинения. — Поставить меня как фишку?! Это и был твой гениальный план?       Драко лишь склонил голову, встречая её гнев с привычной ленивой скукой, словно уже видел этот спектакль тысячу раз. Дым от сигареты медленно выполз из его ноздрей.       — Ах вот оно что… — выдохнула она, и в голосе смешались яд и горькое прозрение. — Ты притащил меня сюда только затем, чтобы использовать как приманку. А я-то думала…       Она не договорила. Драко щёлкнул пальцами, коротко и насмешливо, и кивнул:       — Какая же ты наблюдательная, Грейнджер.       Гермиона отстранилась, чувствуя, как под кожей снова вскипает злость. Да, минерал теперь у них. Но мысль о том, что этот хорек в любой момент может снова решить всё за неё, игнорируя их шаткое перемирие, нервировала до дрожи в пальцах.        Она смотрела на него и видела не союзника, а мину замедленного действия. Красивую, аристократичную, с идеальными манерами, но всё равно готовую взорваться.       — Успокойся, Грейнджер. Кто тебя вообще купит? — он усмехнулся, блеснув белыми зубами в полутьме. — С твоим талантом доставать всех до белого каления Сальваторе вернул бы тебя мне через час. И ещё с доплатой, лишь бы избавиться от твоих нравоучений о справедливости и морали.       Её пальцы сжались так, что костяшки побелели.       — А предупредить хотя бы шепотом ты не мог? — каждое слово било, как молот. — Или ты совсем забыл, что в команде принято говорить, а не действовать как последний единоличник?!       Она вдруг замолчала, будто споткнулась о невидимый порог. Глаза расширились в темноте — уже не от гнева, а от внезапного озарения.       — Будь так добр, Малфой, посвящай меня в свои гениальные планы, — гнев заставлял её голос вибрировать. — А если бы ты проиграл? Как ты мог быть так уверен в победе? Всё могло закончиться иначе. Когда работаешь вместе, нужно хотя бы немного посвящать партнёра в свои замыслы, чтобы я не ждала подобных сюрпризов.       Драко усмехнулся — коротко, почти беззвучно.       — Ты, правда думаешь, что я не рассчитал всё до последней фишки? — Он скинул её руку со своего плеча, будто стряхивал пыль. Жест получился оскорбительно лёгким. — Я хорош в покере, Грейнджер. Но не настолько, чтобы за пару месяцев честно обыграть всех местных акул и втереться в доверие к Сальваторе лишь за карточным столом.       Его глаза сузились до щелочек.       — Команда? — фыркнул он, и в этом звуке явственно слышалось змеиное шипение. — Я не работаю в командах, Грейнджер. Я использую ресурсы. — Он сделал шаг вперёд, резко сократив расстояние между ними.       Его тень накрыла её — холодная и тяжёлая.       — Я просчитываю риски, а не бросаюсь в бой с вашей слепой верой в «добро» и «победу». Это не вера. Это самоубийственный идиотизм.       Слова повисли в воздухе тяжёлые и ядовитые, словно трупный запах.       — Я делаю то, что нужно. Когда нужно. И так, как нужно, — каждый слог падал, как удар молотка. — Мне плевать на твои советы и нравоучения. В конечном итоге я всегда выхожу сухим из воды. Потому что играю по правилам реальности, а не по детским сказкам. И я всегда получаю своё.       На его лице не было ни тени сомнения. Только привычная слизеринская непроницаемость. Для него грязь и чистота были всего лишь инструментами. Победа — единственной моралью.       — Они живут игрой, Грейнджер, — голос Драко стал тише, но ещё острее. — Весь их мир — это ставки, блеф и голая жадность. Победить их на их поле почти невозможно. Но…       Он не договорил. Гермиона перебила его, голос дрогнул от напряжения:       — Ты мог проиграть! Если бы продул, ты же не мог быть на сто процентов уверен в своей победе?       Драко вдруг почесал переносицу — жест непривычно нервный, на секунду сбивший его обычную уверенность. Он слегка качнулся с носка на пятку, будто подбирал слова для чего-то, что давалось ему с трудом.       — Я жульничал. Понятно? — произнёс он приглушённо, почти сквозь зубы. — Я бы не проиграл. Как бы мне ни хотелось от тебя избавиться. Ты бы не попала к нему.       Он поймал её ошеломлённый, почти безумный взгляд и усмехнулся — уже без привычной язвительности, скорее устало.       — Ну конечно… Ты же у нас самая умная, Грейнджер. Думаешь, я бы за месяц смог честно обыграть всех? Руны, тихая магия и немного хитрости… — Он резко махнул рукой, обрывая дальнейшие иллюзии. — А теперь уходим отсюда, пока он не понял, что его обвели вокруг пальца.       Она замолчала на полуслове, глаза расширились. До неё наконец дошло.       — Ладно, тогда зачем ты вообще тащил меня туда, если собирался жульничать? — голос прозвучал резко, почти обвиняюще.       Драко цокнул языком, заметив, как до неё наконец дошло. Уголок его губ дрогнул.       — Ой, не говори, что сама не догадалась. — Он сделал короткую затяжку. — Скажи я тебе всё заранее — ты бы начала верещать, что нужно найти более «порядочный» способ. Я тебя знаю, Грейнджер.       — А ты спрашивал? — огрызнулась она.       — Я догадался, — спокойно парировал он.       Гермиона ощетинилась, глаза сверкнули.       — Впредь будь так любезен, посвящать меня в свои «гениальные» планы. И возможно, я даже соглашусь на некоторые из них.       Драко тихо прыснул, явно довольный.       — Ну вот, видишь, Грейнджер? Мы уже пришли к какому-то соглашению. Может, мы помутились рассудком?