Обретение

Примечания: Я пыталась выстроить какую-то хронологию происходящего между поимкой Алёнки и её возвращением с Витей на заставу, так как это отчасти отражается на фанфике. Получилось примерно следующее: дед Овсей и Алёнка должны были вернуться с болота (до которого примерно час пути, потому что мне так надо) с грязью для покраски дельтаплана за час до заката (в сцене с ними явно ещё день). На закате их уже хватились. Через час раненого Овсея нашли, ещё через час доставили обратно на заставу. Уже как раз совсем стемнело (чёрное небо в звёздах в сцене смерти Овсея). В то же время половцы, за четыре часа доехавшие до лагеря, представили Андаку «пленника». Тогда же шаман отправил к Вите ворона с оригами, которое он подарил Алёнке. Ещё четыре часа ушло на то, чтобы Витя приехал к ним. Судя по всему, половцы ещё не ложились спать (когда Алёнку ведут к Вите, несколько воинов жарят над костром какую-то птицу, а Андак с шаманом вообще из одной юрты вышли, а не были позваны из разных). Всё время до побега Вити и Алёнки благодаря Тугоркану плюс время, за которое ворон ранее долетел до заставы и нашёл Витю, который бродил по мастерской Овсея, скорбя по нему и беспокоясь об Алёнке — грубо говоря, час. До заставы беглецы ехали снова четыре часа, добравшись туда через час после рассвета, потому что в фильме показано, как они встретили богатырей, уже поехавших их спасать, при свете дня. Действия фильма происходят в августе-сентябре (у Овсея уже созрели яблоки, но деревья ещё стоят зелёные и пышные — кроме некоторых сцен, в которых чёртов ноябрь, но они не в счёт), и здесь я решила считать, что это поздний август, когда между заходом и восходом солнца примерно десять часов. Так что половцы решили лечь спать на сколько-то часов позже обычного, дождались прихода Вити, активации Перун-камня и создания голема, легли наконец спать, продрыхли на сколько-то часов дольше обычного, позавтракали и через четыре часа явились уничтожать Римов. За это время римовцы постарались подготовиться ко встрече с «Я не знаю, что это было, но грохот был страшный. Это было что-то большое».

Who could believe this boy would achieve

All of his dreams and what he believed

Civil War — I Will Rule the Universe

Ему сообщили, что мальчик явился. Они с шаманом в это время ожидали его прибытия, разговаривая в юрте Андака, и потому шамана не пришлось звать: они просто вместе вышли наружу. Андак увидел, что там столпились воины — и напротив входа в его юрту в одном или двух десятках шагов от них с шаманом, и по правую руку от него, и по левую. Мальчишка стоял на коленях впереди тех, кто был напротив. Тем временем Алёнка плакала, возможно, узнав от него что-то печальное, чего Андак не знал. — Человек-дракон поступил правильно, — сказал шаман, повернувшись к Андаку, и он кивнул в сторону мальчика. Шаман подошёл к мальчику. — Держи! — сказал он на языке русов, вручая мальчишке камень. — У-у, маленький шайтан… Сделай так, чтоб камень налился силой! Мальчик встал, разглядывая камень. — Сделай! — потребовал шаман. — Хорошо, хорошо. Но для этого мне нужен мой рюкзак. Андак понятия не имел, что такое «рюкзак», и, очевидно, шаман тоже. — Сумка, — объяснил мальчик, видя, что его не понимают. — Мне нужна моя сумка. Шаману принесли сумку, он осмотрел её содержимое и сказал отдать её мальчику. Затем он вернулся к Андаку. — Я сейчас буду… колдовать, — сказал мальчишка. Андак кивнул. Мальчик взял в руку какой-то маленький предмет, и из него с щелчком выскочил язычок огня. Воины испуганно отшатнулись от него. Андака же происходящее лишь насторожило. — Что он задумал? — спросил он у шамана. — Это какое-то колдовство. Мальчик воткнул в землю какие-то палки, и когда он поднёс к ним огонь, из них вверх полетели искры. Искры просто не заканчивались, взмывая вверх и погасая, пока на их место приходили новые. Ещё одна палка в его руке начала дымиться, когда он её поджёг. Подняв руки перед собой, он стал ходить по свободному месту возле искрящихся палок и читать заклинания. — Лан… дан… из… зэ… кэпитал… оф грэйт… бритэн… Ху из эбсэнт тудэй! Донт вори… Би хэпи… Андак с сомнением наблюдал за мальчишкой. Да, он колдовал, как Андак и хотел… но он не доверял ему полностью. У мальчишки могла быть какая-то хитрость на уме. А воины в страхе пятились от него, если он приближался, потому что… Почему? Мальчишка всего лишь произносил непонятные слова и совершал странные действия, чтобы достичь желаемого результата, как любой колдун. А они вели себя так, будто он ходил с кинжалом и думал, кого бы зарезать, пока они, бедняги, стояли безоружные и могли только съёживаться от страха, надеясь, что он пройдёт мимо них. И даже пожелай мальчишка навредить его воинам, увеличение расстояния между ним и ими на шаг-другой не спасло бы никого из них. Так что же они? Андак решил позже поговорить с воинами и выяснить, почему они ведут себя подобным образом. Когда дым закрыл мальчика от Андака с шаманом, он что-то сделал. Послышались хлопки, и на земле в толпе воинов вспыхивали искры. Они впали в панику и бросились наутёк. Андак был встревожен. Если мальчишка делал что-то, чтобы убить колдовством побольше его воинов, пока они почти беззащитны из-за дыма, прежде чем сбежать… Но он быстро заметил, что то, что сделал мальчик, не было опасно для воинов. Даже когда он начал стрелять в них огненными штуками разных цветов — как стрелами из лука, но без лука, — это самое большее причиняло им боль. Похоже, он лишь хотел напугать его воинов и сбежать вместе с Алёнкой и камнем, воспользовавшись суматохой. Убивать людей своим колдовством мальчишка то ли не мог, то ли не желал. — Я перехвачу их, — тихо сообщил он шаману на ухо и убежал в том же направлении, в котором двигались беглецы. Вот мальчик и девочка подбежали к коню. Повесив на седло свою сумку, мальчишка обернулся и получил от него удар в голову, от которого лишился чувств. Девчонку же он просто схватил за руку. Андак огляделся и увидел вдалеке своих воинов. Убежав от «опасности», они остановились кто где. — Все назад! — закричал он. — Опасности нет! Юный колдун без сознания! Они тотчас начали возвращаться обратно и собирать друг друга. Вскоре они сгрудились возле его юрты, как в тот раз, и мальчик с девочкой уже были в их руках. — То, что сделал мальчишка, было мелким колдовством, которое явно не причиняло вам серьёзного вреда. Но вы убежали в страхе и ни разу не задумались, стоит ли вам вообще бежать. Вам должно быть стыдно. Воины вы или кто? Воины смутились и принялись внимательно разглядывать землю. Когда мальчишка очнулся, шаман сказал ему: — Или ты сделаешь предначертанное, или она умирать! — Разрешаю тебе попробовать в последний раз, — негромко произнёс Андак и посмотрел туда, где стояла пленница. Один из воинов вынул саблю и направил её на девочку. — Я попробую, — сказал мальчик и встал на ноги. — Но пообещай, что не убьёшь нас. Андак пообещал. Мальчишке снова дали камень. Вместо того, чтобы действовать, он начал вертеть его в руках и что-то бормотать себе под нос. — Быстрее! — потребовал Андак. На своём родном языке, но мальчику должно было быть понятно. Поведение мальчишки не изменилось. Тогда он схватил Алёнку и приставил к её шее кинжал, говоря уже на их языке: — Хватит с меня ждать! — Витя, я умоляю… — сказала девочка. Наконец мальчик… Витя… прекратил бормотать и посмотрел на него. — Стой! Андак замер. Мальчик медленно пошёл к девочке, протягивая ей камень. Андак так же медленно отпустил её, и она пошла к нему. Они встали так, что оба прикасались к камню, и Витя тихо произнёс: — Сердцем… к сердцу. — Сердцем… к сердцу, — повторила Алёнка. Камень необъяснимым образом засветился изнутри. Теперь он был огненно-жёлтым. Шаман подошёл и взял его из рук двух юнцов, после чего направился к Андаку. — Великий хан… сила в камне, — сказал он и передал ему камень. Андак бережно принял его правой рукой и заворожённо разглядывал. В этой небольшой вещице была сила, которая позволит ему захватить весь мир. — Наконец-то… Затем он всё же оторвался от созерцания камня и сказал, передавая его шаману и глядя на пленников: — Осталось поблагодарить наших гостей. Это было сказано на половецком, но мальчик всё равно что-то заподозрил. — Ты дал ханское слово, что не убьёшь нас. Он дал. Но убить этих двоих всё равно хотелось. А он всегда был хорош в поиске неочевидных решений для любых вопросов… — Я вас не убивать, — подтвердил Андак на его языке. После этого он перешёл на свой и приказал: — Позовите Тугоркана! Он мог бы просто поручить это любому из своих воинов, но они не могли его ослушаться, и потому это было слишком уж близко к прямому нарушению обещания вместо уловки, которую он задумал. Хан и так никогда не убивает людей своими руками. Но вот если он попросит брата об одолжении, это будет совсем иное… Андак был не в восторге от того, что ему приходилось снова взаимодействовать с Тугорканом, но желание убить этих двоих было сильнее неприязни к брату, и он был согласен потерпеть. Хоть эти двое и были очень юны, это были русы. Везучие, высокомерные русы. Если бы Андак мог, он бы вообще уничтожил большую часть этого гадкого народа и заставил всех оставшихся служить половцам. Через десять лет один из них мог бы уже быть воином, а другая — нарожать ещё им подобных. Но только не теперь. Простите, ребятушки, но ваши жизни подходят к концу. Какая жалость… Тугоркан пришёл. Воины расступались перед ним и кланялись ему. Андак неохотно заговорил: — Приветствую, брат. Можешь мне помочь? — Тугоркан помогать! — радостно ответил брат, подойдя ближе. «Да ты достал…» — Я дал слово не убивать этих двоих. А слово хана — закон. Так что сделай это за меня. Тугоркан в недоумении глядел на него, потом опустил взгляд, пытаясь что-то сообразить. — Убей их. Брат замотал головой. — Тугоркан не убивать! — Тугоркан! — Андак схватил его за руку. — Ты же не хочешь расстроить своего брата? Сделай мне, братец, такой подарочек. Слова попали в цель. Тугоркан посмотрел на него. — Подарочек… — Да. Подарочек. Чтобы окончательно убедить брата, Андак обнял его. Он никогда не думал, что пойдёт на такое, но что поделать — русов он ненавидел сильнее, чем брата. — Не подведи меня. — Подарочек… Затем он приказал нескольким воинам помочь Тугоркану, удерживая пленников, и сказал, что по возвращении расскажет всем подробнее о камне. Сам он вместе с шаманом отправился к той самой скале.

***

Шаман кружился с посохом, в который был вставлен камень, и произносил заклинания. Наконец он взмахнул посохом и ударил им по земле, и от него по земле и по скале побежало что-то вроде молнии, но только молния исчезала сразу, как появлялась, а эта извилистая жёлтая линия этого не делала. Она добежала до вершины скалы и только тогда исчезла, и Андак увидел, как скала меняется и превращается в каменного великана. — Теперь весь мир будет у моих ног… — сказал он, подойдя к шаману и глядя на чудовище, полностью покорное их воле. Он был очарован силой, которая теперь принадлежала ему. Теперь всё, что Андак представлял: он, повелевающий всей землёй, люди всего мира, испытывающие необычайное уважение к нему и его народу, его имя, навсегда оставшееся в людской памяти — просто обязано было воплотиться в жизнь. — Мир ещё узнает о половцах, — высказался шаман. — Да… Я об этом позабочусь. Мы позаботимся. Ты будешь управлять этим созданием и обеспечивать нам победу. — С удовольствием, великий хан. Он любовался своим новым оружием, пока не вспомнил, что там, в малом стойбище, его брат должен был убить пленников. Хорошо бы проверить, как он справился со своей задачей.

***

Прибыв туда, где всё должно было произойти, Андак не увидел тел пленников и понял, что брат не справился. Вместо убийства он помог им сбежать. Недолго думая, Андак вынул из ножен кинжал. — Как ты посмел?! Пока он шёл к брату, Тугоркан воодушевлённо протянул к нему руки со словами: — Брат! Подарочек. Смотри… Подарочек! Андаку было наплевать, что ему подарили в благодарность сбежавшие пленники. — Ты предал меня. Он вонзил кинжал в сердце брата. Затем выдернул его и пошёл прочь. По пути он остановился, обернулся через плечо и бросил последний взгляд на Тугоркана. Ощущения были… непривычными. Когда брат попал в плен и он считал, что тот, скорее всего, умрёт когда-то в будущем, это было иначе. Теперь же брат определённо умирал, прямо сейчас, у него на глазах. Скорби не было. Он будто был человеком, который всю жизнь был вынужден носить на себе некий груз, и с которого внезапно сняли его спустя десятилетия, сказав, что он больше не будет его носить, и который был растерян и удивлён тем, что так вообще можно. Он испытывал одновременно облегчение и чувство, что не хватало чего-то важного. Мгновение спустя Андак отвернулся и пошёл дальше. Откуда-то из глубин памяти всплыло воспоминание, как он ещё ребёнком сказал: «Мне стыдно, что он мой брат! Лучше бы у меня вообще брата не было!». Брата больше нет. Желание исполнено.

***

Быстро объяснив воинам, что стало с Тугорканом, Андак перешёл к главному: — Как вы уже знаете, в последнее время я охотился за силой волшебного камня, которая теперь наконец в наших руках. Эта сила позволила нашему шаману создать из скалы огромного каменного воина. Своей воли у него нет, он только подчиняется владельцу камня. С помощью него мы сможем захватить любую страну, уничтожив любые препятствия на своём пути. И завтра мы начнём завоевание всего мира, начиная с Руси, а точнее, с уничтожения Римова. Справившись с Русью, мы займёмся и другими странами, пока все народы вокруг не покорятся нам. Мы превратим их земли в наши владения, мы будем господами для всех остальных народов, мы будем править ими всеми сотни лет и больше, потому что с таким оружием никто не сможет свергнуть нас. И когда люди свыкнутся со своим положением, они будут превозносить вас, как прежде — своих правителей, а меня будут почитать почти как своих богов. Пока мы будем всеми силами беречь камень, наша жизнь будет лучше, чем в наших самых смелых мечтах в прошлом. Вам нравится, как это звучит, мои верные воины? Стало так шумно, что Андаку захотелось прикрыть уши. Когда обрадованные половцы затихли, они стали обсуждать доставшуюся им возможность. Кто-то даже сказал: — Подумать только, ни у кого никогда не было столько силы — и теперь у нас есть! Не иначе, сами боги дали повелителю возможность овладеть ею. Андак не стал уточнять, что это были не боги, а духи. Да и разве не могли последние исполнять волю первых? Другой воин на это ответил: — Когда твой хан оказывается избран сперва предыдущим правителем, а затем и самими богами, ты понимаешь, что это чудесный хан! — Мы, в общем-то, и раньше это знали, — сказал ещё один. — Ты знаешь, что я имел в виду. — Чудесный? Бери выше — лучший хан всех времён! — выдал четвёртый. — Ты что, знаешь всех ханов всех времён? — осадил его пятый. — Нет, но богам должно быть виднее. Всё больше воинов включалось в обсуждение вопроса: — И я с ними согласен! Мне даже интересно, кто мог бы быть лучше повелителя: мне кажется, этот человек должен вместить в себя столько достоинств и в таком количестве, что он просто лопнет. — Как ещё повелитель не лопнул… — Наверное, это особое, отдельное достоинство: способность не лопаться от натиска всех остальных! — А говорят, что с возрастом люди становятся мудрее… Может быть, когда он станет старым и ещё более мудрым, он всё же не выдержит этого натиска и лопнет? — Так, у меня уже появляется ощущение, что некоторые из присутствующих пьяны! — высказался Андак. Взрыв смеха был ему ответом. Когда воины притихли, один из них ответил за всех: — Мы все пьяны радостью! Не каждый день нас ждёт завоевание всего мира! — Если вы закончили обсуждать меня, то я советую вам разойтись и лечь спать. Мы уже потратили часть ночи на то, чтобы получить силу, и нам и так придётся проснуться позже обычного, чтобы быть бодрыми в первый из самых главных дней в нашей жизни. Даже если завтра вам не придётся сражаться, сонные завоеватели — это смехотворно. Так что я хочу, чтобы вы не теряли ещё больше времени и отправились спать. Все разошлись. Андак тоже ушёл в юрту и лёг, но лечь спать оказалось гораздо проще, чем действительно заснуть. Когда он остался один, его воображение принялось создавать прекрасные образы: как ему покорится весь мир, как его имя будут произносить с величайшим почтением, как через сотни лет маленьким половцам будут рассказывать историю о хане столь великом, что даже боги оценили его и подарили ему власть над всеми народами… А те, кого он завоюет, начнут считать годы от той поры, когда земля оказалась под властью половцев. Будут говорить: «год пятьдесят второй от Обуздания»… Ладно, скорее уж сами половцы будут использовать подобные красивые названия, например, сравнивая покорение мира с надеванием узды на лошадь, а завоёванные народы будут говорить что-то вроде «год двадцать первый от Нашествия» или «год тридцать шестой от этих поганых кочевников». Пока не смирятся. Когда-то он не мог даже мечтать о таком. Теперь же это было даже не мечтой, а его будущим. А ведь когда-то он надеялся всего лишь стать самым сильным воином в стойбище… Однако сон в конце концов пришёл к нему, и он отключился от мира до тех пор, пока не наступил новый день и не пришла пора превращать грёзы в явь.

***

После завтрака он, шаман и воины начали собираться в путь. И когда все сошлись вместе за пределами стойбища, ведя коней за поводья, кто-то особенно смелый сказал: — Мы рады, повелитель, что ты за ночь не лопнул! Воины расхохотались. Андак улыбнулся. Вообще-то, шутки над ханом нежелательны, но сегодня ему не хотелось никого отчитывать или наказывать. Пусть люди веселятся. Сегодня день такой — весёлый… — Довольно зубоскалить. Нам пора в путь. Они сели на коней и отправились к русам. Каменный великан шёл сбоку, ведомый шаманом, и вселял уверенность во всех присутствующих.