2.

В тот день после школы Изуку вернулся домой в свою тихую квартиру после остановки в магазине, чтобы перекусить раменом быстрого приготовления на ужин. Когда его мать уходила, она обычно не оставляла много еды, но это не имело значения, потому что Изуку не нуждался в завтраке, он всегда брал школьный обед в столовой, так как когда он выбирал этот вариант, у него обычно оставалось несколько сотен йен, чтобы купить что-нибудь на ужин — будь то рамен быстрого приготовления, пакетик чипсов или даже просто плитка дешевого шоколада. Если хотя бы раз в день у него был нормальный прием пищи, то он, как правило, уже был готов к работе. В целом, это был хороший день, решил Изуку, глядя на маленькую коробку с дымящейся лапшой. Он сидит за обеденным столом, возится с пакетиком порошкового бульона и приправами, ожидая, пока приготовится лапша рамен. Конечно, его буквально чуть не исключили, он сломал палец, пытаясь не быть исключенным, и он немного боялся своего нового Сэнсэя, но это тоже было хорошо! У него появилось два новых друга — Иида и Очако, которые встретили его после школы и пошли с ним на вокзал, а еще был Ширакумо, который, как он не был уверен, считал его своим другом? Но в любом случае, он тоже есть. Изуку был рад компании призрака, он уверен, что он тоже считал. Итак, он завел троих — может быть, двух с половиной? — друзей в первый день, как ему так повезло? И в первый день его не исключили, хотя на секунду он был уверен в обратном! Честно говоря, чего он еще мог желать после того, как прошел утренний урок. Только еще тот факт, что учитель помешал Каччану избить его с горящими взрывами? Учителя этого не делали, но Айзава-сенсей сделал. Изуку не знал, что об этом думать. Айзава-сенсей напугал его до чертиков своей безумно крутой причудой и оружием для захвата, но потом он защитил его от Каччана, когда он мог просто закрыть глаза, как и все остальные? И вдобавок ко всему, он внес улучшения в Один за Всех. Он мог использовать его только в той части, в которой хотел, и свести к минимуму повреждение целого тела из-за этого. Конечно, это не был огромный скачок в понимании его новой причуды, но это был маленький шажок в правильном направлении. Он надеялся, что Всемогущий будет гордиться его успехами, и ему не терпелось рассказать герою номер один о том, что он сделал. Когда лапша, наконец, стала достаточно мягкой, чтобы ее можно было есть, Изуку бросил туда пакетик и перемешал содержимое палочками для еды. Он вытащил программу занятий, чтобы перечитать ее, как предложил Айзава-сенсей, но в ней не было ничего особенно захватывающего. Он ждал этого годами — он знал основы, требуемые для попадании в класс. Он покончил с ужином, прежде чем уйти в свою спальню. Это была единственная комната в квартире, в которой была хоть какая-то индивидуальность. И единственная индивидуальность, которая в ней была, была… ну, Всемогущий. Изуку нравилось окружать себя вдохновением, а что может быть лучше, чем профессиональный герой номер один? И хорошо, может быть, он был немного фанатом. Подросток подошел к своему столу и вытащил один из своих блокнотов. Он уже был заполнен, но оставалось место для добавления конкретных героев, о которых у него не было всей информации. Как Сотриголова. На подпольного героя у него было не много информации, так как в онлайне было примерно ноль видео, фото и статей для изучения. Но теперь он воочию увидел, как работает причуда Профи, как он был таким великим героем, не имея яркой и чрезмерно могущественной причуды. И давайте будем честными, это захватное оружие в виде шарфа? Так круто! Изуку записал все, что узнал о подземном герое, и был доволен тем, как заполняются строки. Он хотел заполнить эти страницы уже давно — с тех пор, как он услышал слухи о Герое Стирания, который мог временно стирать Причуды. Когда он закончил заполнять все это, Изуку положил блокнот обратно в свой рюкзак, прежде чем вытащить новый. В нем было всего несколько героев, но он был уверен, что его одноклассники быстро наполнят его. Все они были настолько круты и сильны, что не было сомнений, что из большинства из них получились бы отличные профессионалы. Он ласково покачал головой, листая на следующую доступную страницу. Ширакумо Оборо Причуда: ? Геройское имя: ? Обычно он добавлял больше информации: сильные и слабые стороны, стратегии атаки и рисунок геройского костюма, но он мало что знал о Ширакумо. На самом деле, он знал только его имя. Но все же, если он носил школьную форму UA, значит, у него должна быть какая-то крутая причуда, верно? Он не был уверен, когда умер голубоволосый подросток, но развитие беспричудных учеников, допущенных в Юэй, было невероятно новым, и Изуку не уверен, что видел кого-нибудь в школе, кто еще не имеет причуд? Он постучал кончиком карандаша по странице, нахмурившись. Он со вздохом закрыл блокнот и повернулся на стуле, чтобы тоже спрятать ее в рюкзак. Может быть, завтра он снова увидит призрака? Он ведь околачивался рядом с Айзавой-сенсеем, верно? Изуку обязательно увидит своего классного руководителя. На следующее утро Изуку действительно увидел Ширакумо, за исключением того, что голубоволосый мальчик сидел не в классе Айзавы-сенсея, а на стойке регистрации в классе Ямады-сенсея. Английский был его первым уроком, за ним последовали остальные. После обеда начиналось самое интересное, так что утром была более или менее обычная школа. — Я знал, что смогу найти тебя здесь! Ширакумо защебетал, соскользнув с учительского стола и поплевшись за Изуку, который сел за свой стол. «Я взглянул на твое расписание и увидел, что у тебя сейчас урок с Хизаши. В любом случае, я обычно слоняюсь с ним по утрам, потому что Шо обычно спит, пока не начинает преподавать, понимаешь? Изуку кивнул, вытаскивая книги из рюкзака. Он еще не встречался с Сущим Мик-сенсеем, так как весь первый день был посвящен тесту на понимание причуды. Он видел светловолосого учителя, и у него была пара страниц в блокноте, но он его не встречал. Изуку краем глаза наблюдал, как Ширакумо сидит за его столом. Он занял немного места, но Изуку это не беспокоило. На самом деле улыбка скользнула по его губам, когда он подкатил карандаш к призраку. Он, как и ожидалось, прошел сквозь него, вызвав удивленный визг призрака. Зеленоволосый мальчик оглядел комнату, чтобы посмотреть, не смотрит ли кто-нибудь на него, прежде чем тихо заговорил с призраком: «Не то, чтобы я возражал против того, чтобы ты сидел на моем столе, я просто могу случайно пройти сквозь тебя. Просто как предупреждение. — Ничего страшного, — легко ответил Ширакумо, ухмыляясь, — просто не трогай мою задницу, ладно? Хотя знаешь что? Трогай. Прошло много лет с тех пор, как по отношению ко мне предпринимали какие-либо действия. Я пойду с тобой хоть на край света, Мидория-кун, так что трогай мою задницу, если хочешь! «Я не хочу!» Изуку издал шепот, который, возможно, был слишком громким, учитывая, что Сущий Мик-сенсей повернулся, чтобы посмотреть на него, приподняв бровь. Изуку почувствовал, как по его щекам пополз румянец, и кудахтающий смех Ширакумо не помогал. Он, честно говоря, не был уверен, что его больше смущало: то, что сказал мальчик-призрак, или тот факт, что его реакция привлекла внимание учителя. — Все хорошо, Маленький Слушатель? — спросил Мик, стоя перед классом. — Х-хорошо! — Пропищал Изуку, тревожно потирая затылок. Некоторые из одноклассников покосились в его сторону, но он ненадолго привлек внимание. Даже Мик-сенсей повернулся к доске, чтобы продолжить писать английские предложения. — Ты собираешься доставить мне неприятности на днях, — выдохнул Изуку себе под нос. Призрак рядом с ним, казалось, только сильнее рассмеялся: «Ты не первый, кто мне это говорит. И если вспоминать прошлые разы, ты совершенно прав. — О, хорошо, — драматично вздохнул Изуку, но игриво улыбнулся призраку. После этого было не так много времени на общение. Прозвенел звонок, и весь класс хлынул в зал, торопливо занимая свои места. Никто не хотел повторения вчерашнего утра с Айзавой-сенсеем. Сущий Мик приветствовал их всех громким и взволнованным: «Добро пожаловать на урок английского, 1-A! Рад видеть, что вы все еще стоите, а это значит, что вчера Стерка не был слишком строг с вами! Я Ямада Хизаши, или, если хотите, Сущий Мик! Нам здесь будет очень весело, я уверен! Они провели краткий инструктаж с Мик-сенсеем, но он не задержался на этой теме надолго. Казалось, он хотел сразу же приступить к урокам после того, как они получили общее представление о школе и его конкретном классе. Было мило с его стороны потратить немного времени, чтобы наверстать упущенное. Рядом с Изуку Ширакумо фыркнул что-то о Сущем Мике, подчищающим за Айзавой-сенсеем, и зеленоволосый мальчик видел здесь смысл. Он не может стереть с лица легкую улыбку, когда думает о Сущем Мик-сенсее, занимающимся устранением повреждений после урока Айзавы-сенсея. Он задается вопросом, являются ли они друзьями — Мик-сенсей, очевидно, довольно хорошо знает Айзаву-сенсея, если он знает, как устранять повреждения и отчитываться перед учениками о церемонии, которую они пропустили. И если они друзья, откуда Ширакумо так много о них знает? Как этот подросток связан с ними? Урок английского проходит быстро. Сущий Мик — довольно хороший учитель, хоть и немного слишком громкий. Он полон энтузиазма, и, в свою очередь, они все рады учиться. Ну, как бы они ни были взволнованы, они все же застревают на уроках английского, изучая грамматику и прочее. Им всем скучно, но этого можно ожидать от любого урока, кроме «Основ геройской деятельности». Им назначают книгу, которую они будут читать и обсуждать всем классом, но Изуку просто добавляет ее к своей коллекции блокнотов, которые он уже таскает с собой. Ширакумо казался таким же спокойным и расслабленным в классе Сущего Мика, как и в классе Айзавы-сенсея. Изуку равнодушно наблюдает за ним краем глаза. Синеволосый подросток соскальзывал со стола Изуку, вытягивал ноги и ходил по комнате перед тем, как встать рядом с Ямадой-сенсеем. Изуку старался не отводить взгляд от призрака, расхаживающего по всей комнате, но он уверен, что ловил Сущего Мика, наблюдающего за ним с нахмуренной бровью в тот или иной момент. Ширакумо, кажется, чувствует себя комфортно, делая то, что он делает, и Изуку задается вопросом, как долго он слоняется без дела? В какой-то момент призрак даже так сильно наклонился к голосовому герою, пытаясь прочитать через его плечо, что Сущий Мик в шоке дернулся, отступив в сторону, когда дрожь сотрясла его тело: «Я должен предупредить вас, слушатели, сейчас, кондиционер в школе иногда капризничает! Держите свитер под рукой, йоу!» Ширакумо надулся, прервав извинения, которые не были услышаны профессионалом, и вместо этого заменил их легким взглядом: «Кондиционер, да?» Ширакумо шагнул сквозь светловолосого учителя, вызвав удивленный визг. Выражение отвращения омрачило лицо Ширакумо, в то время как Сущий Мик случайно позволил части причуды просочиться в его удивленный возглас. Сущий Мик огляделся в поисках источника холода, прежде чем рассмеяться и извиниться за звон в ушах учеников, прежде чем продолжить урок. Изуку спрятал смех за кулаком и своевременным кашлем. Тем не менее, он чувствовал, как взгляд учителя метнулся в его сторону, но он был слишком занят, скрывая улыбку и заставляя себя смотреть на книгу перед собой, чтобы не видеть глупо-гордого выражения на лице Ширакумо. Урок продолжался с небольшими другими отвлечениями. Ширакумо вернулся, чтобы сесть на край стола Изуку после того, как зеленоволосый мальчик бросил на него свирепый взгляд за то, что он закрыл ему вид на доску, когда он пытался переписывать записи. Призрак сгорбился, надувшись, но Изуку привлек внимание учителя и класса. «Знаешь, ты мог бы использовать меня как шпаргалку, верно? Я был в классе, я не знаю, примерно вечность? Я уверен, что на этом этапе мог бы прочитать весь этот роман на идеальном английском языке, столько раз я читал его через плечо Заши. «Это жульничество.» Изуку усмехнулся себе под нос, пока Сущий Мик говорил о прилагательных, существительных и глаголах. Он уже боялся знаков препинания, потому что запятые в английском языке были очень трудными для понимания. — Жульничество будет только в том случае, если тебя поймают, — как ни в чем не бывало промычал Ширакумо, — и я серьезно сомневаюсь, что кто-нибудь сможет поймать тебя на том, что ты получаешь ответы от призрака, которого они не видят, не слышат и даже не ощущают, пока я не приближусь слишком близко к ним». — А ты уверен, что ты учился здесь? — Изуку тихо фыркает, наклонив голову, чтобы посмотреть на призрака. К счастью, он сидел рядом с окном, так что смотреть на него не было бы так странно, как если бы он смотрел в стену. — Твоя мораль очень сомнительна. «Почему же», — со смехом отвечает Ширакумо. Он не выглядит сердитым или грустным, его тон становится немного дразнящим, — Форма не врёт, мой друг. А с моралью у меня все в порядке, спасибо большое! Я до сих пор просто не понимаю полезности английского — ну, если только ты не планируешь гастролировать по Америке, как Всемогущий что-то в этом роде, но если ты собираешься базироваться в Японии, то какой в этом смысл? «Похоже, английский — твой любимый предмет». Изуку не уверен, откуда берется его тихий, саркастический акцент. Уголок губ изгибается в крошечной улыбке, когда призрак отвечает. — Столько правил! — закричал призрак. — Глупые правила — как можно произносить слова одинаково, но писать по-разному? There, their, they’re, Мидория, это как? И даже не заставляй меня их читать! Это буквально одно и то же слово, но ты произносишь его по-разному в зависимости от того, что ты хочешь сказать! Изуку издал хриплый смешок, бросив взгляд на переднюю часть комнаты, где Мик-сенсей все еще писал на доске, прежде чем снова взглянуть на призрака. Он не отвечает призраку, потому что, когда он открывает рот, чтобы ответить, учитель поворачивается, чтобы обратить внимание на них. Ширакумо весело смеется, когда Изуку щелкает зубами, закрывая рот. Он бросает на призрак раздраженный взгляд, но знает, что его глаза полны юмора. Занятия с Ширакумо могут быть немного сложнее, чем Изуку думал сначала. К счастью, его новый друг-призрак не следует за ним на каждый урок. После того, как английский заканчивается, он не видит призрака, поскольку он не следует за ним из класса. Краем глаза он видит, как Ширакумо машет рукой, и шевелит пальцами, пытаясь ответить на этот же жест, не выглядя идиотом. У него не было возможности попрощаться устно, так как Ииде и Очако удалось втянуть его в разговор, пока они шли к следующему уроку: математике.

***

Он почти скучает по ледяному холоду существа рядом с ним, но он также доволен своими живыми друзьями. Иида не так страшен, как сначала подумал Изуку — он просто строгий и серьезно относится к занятиям и школе. И он полагал, что ему нужно хорошее влияние на него после того, как он потусовался с Ширакумо, который был… ну, не самым хорошим влиянием. Он предположил, что призрак на самом деле не понимает последствий своих действий. В отличие от Изуку, которому грозит задержание или даже исключение, если его все же поймают на мошенничестве. Он задается вопросом, был ли Ширакумо таким, когда он посещал UA в качестве живого ученика, или беззаботный характер появился после того, как он ушел из жизни. Он добавляет эту мысль в свой постоянно растущий список вопросов, которые ему не терпится задать. Очако по-прежнему яркая и забавная. Она дружелюбна так, как люди не были дружелюбны с ним с тех пор, как они начали получать причуды, и это освежает. Она идет с ними в ногу и говорит большую часть времени; наполнив дорогу на урок положительными словами об английском и Мик-сенсее, а также стонами о том, как сильно она не с нетерпением ждала урока математики. Изуку был с ней солидарен. Их утренняя учебная программа заканчивается, и все они устремляются в столовую в толпе студентов, направляющихся туда на обед. Изуку был удивлен суетой студентов, которые слонялись вокруг и стояли в очереди за едой. Еда немного дороже, чем привык Изуку, но она полностью стоит дополнительных пары йен, потому что она вкусная. Это дешево по всем стандартам, но для Изуку, чей доход не изменился с тех пор, как его мать стала проводить меньше времени дома, не оставляя ему ничего, кроме нескольких купюр на столе, чтобы свести концы с концами, это немного на грани. Тем не менее, это дешево для такого качества и количества, которое он получает, и это единственный вариант, который у него есть, если он хочет иметь достаточно средств к существованию, чтобы пережить школьный день. Он привык к еде, которая на вкус как картон, но насыщает его. Это самая дешевая еда, которую могла достать его старая школа, поэтому они продавали ее за бесценок — то, что готовит Ланч Раш, оставляет его сытым и довольным. Это полностью стоит того, чтобы потратить свои вечерние деньги. Он ест с Иидой и Очако, и некоторые из их одноклассников тоже сидят за столами рядом с ними, но никто не сидит непосредственно с ними. Изуку время от времени оглядывается через плечо, чтобы увидеть, есть ли здесь Ширакумо, но его здесь нет. Он старается не хмуриться и вместо этого обращает внимание на своих друзей. На самом деле он не видит Ширакумо до конца учебного дня. Он также не видит и Айзаву-сенсея, но это нормально, потому что Всемогущий учит их боевой подготовке!

***

Оборо прячется в дальнем углу учительской. Его колени подтянуты к груди, руки обнимают их, а подбородок опущен в щель между коленями. Он сидит на принтере, но он вроде ничего не весит, так что можно не переживать насчёт его сохранности. Это единственное место, где он может сидеть, где он уверен, что никто не пройдет через него или он не встанет у них на пути. И если крошечный экран меню принтера продолжает мигать «Ошибка» из-за его пугающей энергии, никто этого не заметит. В это время в учительской на удивление тихо — как раз перед началом дневных занятий. Учителя здесь хорошо распределяют свое время, поэтому ушли в классы за пять минут до звонка. Оборо знает их расписание только по наблюдению. Он давно наблюдает, а все эти учителя, кроме Всемогущего, здесь уже много лет. В комнате осталось всего два учителя, и от одного взгляда на них у него на сердце становится теплее. Он очень рад, что они все еще близки, что они не позволили жизни разлучить их после выпуска — после того, как потеряли его. Они нуждались друг в друге — это было видно любому. Он просто рад, что эти два невнимательных идиота, похоже, тоже это поняли. Шота, завернутый в свой спальный мешок, лежит на диване. Обычно он спит на нем во время перерывов и в свободное от работы время, и персонал всегда дразнил его, говоря, что это его кровать. Шо только хмыкал и отводил взгляд, но Оборо знал, что его устраивает эта мысль. Ему нравилось ни с кем не драться за место, хотя темноволосый мужчина был не прочь растянуться на полу, если все места были заняты. На другом конце дивана, с головой Шоты на коленях, сидит Хизаши. Его рот шевелится, когда он читает и отмечает рабочие листы, которые он дал классу 1-А тем утром, чтобы оценить, на чем ему нужно сосредоточиться более подробно, и что ученики, похоже, уже достаточно поняли. Оборо пытался помочь Мидории, но зеленоволосый мальчик, казалось, был полон решимости сделать все сам, и гордость от этой идеи только заставила его улыбнуться. Он шутил насчет шпаргалки для Мидории — ну… по большей части, по крайней мере. Ответ там, ответ здесь конца света не сделают, правда? Два учителя на самом деле не разговаривают, но этого и следовало ожидать, поскольку Хизаши занят, а глаза Шоты закрыты, когда он пытается немного поспать перед вечерним патрулем. Молчание в школе всегда заполняли он и Хизаши, так что, если Хизаши молчит, никто не говорит. Шота никогда не любил болтать только ради того, чтобы болтать. Так что он тоже сидит в тишине. Он уже давно отказался от попыток убедить их, что он здесь. На самом деле это была тщетная попытка, у него было так мало власти над живым миром, и никакие попытки не дали ему никаких результатов. Молчание вскоре прерывается. — Мидория… — мычит Хизаши. Щека Оборо ложится на колено, когда он наклоняет голову, чтобы посмотреть на них двоих при упоминании своего нового друга, видящего призраков. В глазах Хизаши отражается бумага, которую он держит в руках, и Шота приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на него. Он едва может разглядеть крошечные, но формальные каракули Мидории поверх бумаги. Он видел, как подросток писал это, знал все его ответы. Он также знал, что правильно, а что неправильно, потому что годами наблюдал за тем, как Хизаши проверяет именно этот тест. — А как насчет него? — хрипло спрашивает Шота, снова закрывая глаза и растворяясь в своем спальном мешке. Свободная рука Хизаши, держащая маркер, убирает волосы с лица Шоты, даже не глядя на него. Она остается там на секунду, прежде чем возвращается, чтобы отметить правильное предложение. — Ничего особенного, — бормочет блондин, ставя крестик на бумаге. — Он просто привлек мое внимание, вот и все. — Хм? — Шота равнодушно мычит, но все знают, что это мычание типа «расскажи». Эта мысль вызывает улыбку на его лице. Прошло тринадцать лет, и ни один из них особо не изменился, кроме того, что повзрослел и стал немного старше. Они все те же Шо и Заши, с которыми он сидел в столовой, смеясь и шутя. Что ж, он и Заши шутили, преследуя общую цель — заставить Шоту улыбнуться. — Он немного странный, — говорит ему Хизаши, не отрывая взгляда от бумаги. — Мне нужно заглянуть в его файлы, потому что я думаю, что у него может быть СДВГ или что-то в этом роде. Я просто, ну, я заметил кое-что сегодня. И если у него действительно есть отклонения в развитии, то я хочу быть в состоянии помочь ему». — Я не видел ничего подобного, когда просматривал его дело перед началом занятий, — теперь Шота действительно открывает глаза, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Хизаши. — Что ты заметил? — Ну, для начала невнимательность, — со смехом фыркает блондин, с нежной улыбкой глядя на Шоту, — кроме того, он просто все время оглядывался по сторонам. Когда я говорил он смотрел в окно. Он много бормотал про себя. И в какой-то момент его взгляд скользил по комнате, как будто он смотрел, как кто-то ходит. Я понимаю, что английский довольно скучный, если он тебе не интересен, но он не вел себя особенно скучающе — в отличие от некоторых других студентов. Оборо чувствует, как горят его щеки. Ой. Изуку был прав, в какой-то момент он навлечет на него неприятности. Это был только второй день, а он уже отвлекал его. Впрочем, это не слишком просто — кто-то его видит. Слышит его. Он так долго был изолирован, и теперь есть кто-то, с кем он может общаться. Он постоянно забывает, что Мидория не должен его видеть. Но он видит. Тем не менее, он не хочет быть причиной того, что Мидория провалит урок. Он возлагает большие надежды на то, что Мидория станет великим героем, многого он от него не видел, но боевой дух у него есть. — Ничего страшного, — продолжает Хизаши, и часть страха уходит из его груди, когда он слушает, сжав губы в тонкую линию, все еще прячась в углу комнаты, — он, кажется, ловит себя на том, что отвлекается, и заставляет свое внимание вернуться. Его оценка по этой работе тоже довольно хорошая, учитывая, что они, вероятно, не касались английского языка со времен средней школы. Я просто немного волнуюсь. — Вообще-то я тоже это заметил, — глубоко вздыхает Шота. — Бормотание. И его невнимательность. Он продолжал отводить взгляд; я просто предположил, что это были нервы, но это определенно могло быть и что-то еще. Я даже не подумал об этом, так как этого не было в его деле… — Ха, — Хизаши кладет лист бумаги на подлокотник дивана вместе с остальными оцениваемыми листами, наконец взглянув на Шоту, — я думаю, мы сможем узнать, что думают другие учителя, после нескольких занятий с ним, и присмотрим за ним на еще ближайшие пару недель. Если ему пока не поставили диагноз, может быть, мы могли бы предложить ему провериться… Опять же, может, я копаю слишком глубоко, в конце концов, это только мой первый день с ним. Может быть, он просто странный ребенок — не то, чтобы ты не был таким. — Меня это возмущает, — тихо фыркает Шота. Оборо этого не видит, но он знает, что его друг закатывает глаза, глядя на Хизаши: — Я тоже не помню, чтобы ты был слишком нормальным. «Хэй!» Хизаши смеется, как будто он не сделал первый удар: — Я был более нормальным, чем ты, мистер Ворчун. По крайней мере, наши одноклассники говорили со мной. «По долгу службы трудно игнорировать твой голос, — Шота фыркает. — Кроме того, они все равно в основном были идиотами, я не хотел с ними разговаривать. Тебе повезло, что я поговорил с тобой, Тенсеем и Оборо. Не то чтобы вы трое были намного лучше остальных. И даже не вспоминай о Немури. Дружить с вами было иррационально. — О, Шо, — проворковал Хизаши, мягко поглаживая мужчину по лбу, — но ты любил нас. Зачем бы еще тебе оставаться здесь, если мы были такими иррациональными?» Шота безразлично мычит, но Оборо слышит в нем нежность. Его сердце согревается точно так же, как и всякий раз, когда он говорит о нем. Приятно знать, что они все еще помнят его, не то чтобы он думал, что они когда-нибудь забудут. Они только недавно пришли к тому, что они могут произносить его имя, не впадая в тоску и уныние. Приятно видеть, он рад, что больше не является такой больной темой. Он ненавидел выражение их лиц. Боль. Разбитое сердце. Как они замолкали всякий раз, когда его упоминали. У них все еще бывают плохие дни — обычно его день рождения и годовщина того рокового дня, но он рад, что теперь у них есть и хорошие дни воспоминаний. Они могут произнести его имя, вспомнить о нем и улыбнуться. Он чувствует, как на его лице появляется улыбка, пока они продолжают говорить. Они продолжили разговор о Мидории и теперь сосредоточились на другом однокласснике зеленоволосого мальчика. Он еще не успел запомнить все их имена и с трудом представляет их лица, но в свою защиту он хотел бы сказать, что на этот раз ему нужно было сосредоточиться на ком-то другом. Постепенно разговор переходит в обычную тишину. Шота ровно дышит во сне, а ручка Хизаши царапает бумагу, пока он делает пометки. Оборо позволяет себе тоже закрыть глаза, даже если сон сейчас для него чуждое понятие.

***

Мидория выглядит хуже, когда идет домой в тот день. Боевая подготовка была жестокой, особенно в первый день настоящих тренировок. Всемогущий действительно не давал поблажек, и Айзава-сенсей был прав, что ему нужно было подготовиться к урокам. Он просто не думал воспринимать это так буквально. Каччан, конечно же, тоже не сдерживался, и Иида был достойным соперником. Честно говоря, Изуку удивлен, что он и Очако в конце концов победили. Если бы он не знал Каччана так хорошо, если бы он буквально не вырос на изучении своего друга детства, он не уверен, что у них вообще был бы шанс. Каччан силен — и физически, и морально. Если Изуку не мог предсказать его атаки, он не был уверен, что он вообще бы здесь стоял. Так что да, в конце концов, они победили. Они не вышли из этого невредимыми, ну, Изуку точно не вышел, но все равно это была победа. Их первая победа, их собственными силами. Он провел остаток урока с Исцеляющей Девочкой и очень устал. Исцеляющая Девушка израсходовала большую часть его выносливости, но у него все еще все ужасно болело. Ей не удалось сделать многого, так как у него не осталось выносливости, но она оказала ему первую помощь и поставила капельницу. Исцеляющая Девушка не хотела отпускать его, но уступила, когда он пообещал, что пойдет домой и будет спать до утра. Он задавался вопросом, что это говорит о нем, что школьная медсестра уже увлеклась им. Ближе к вечеру ему наконец разрешили уйти. И только тогда, когда он пообещал вернуться к ней на следующее утро после отдыха и перезарядки своей выносливости, чтобы она могла исцелить его до конца. Там же будет решено, пойдет ли он на занятия или будет отдыхать с ней, пока у него не наберется достаточно выносливости, чтобы залечить все свои травмы. Он очень надеется на первый вариант, потому что у него есть предчувствие, что Айзава-сенсей не будет слишком доволен, если он пропустит урок два раза подряд. Когда он идет за своим рюкзаком из класса, он почти попадает в засаду своих новых одноклассников. Они очень любезны, когда представляются и болтают о том, как прошли остальные сражения. Он хотел бы быть там, чтобы увидеть их. Они звучали так круто. Он также пытался поговорить с Каччаном после их напряженной битвы, но его друг детства, похоже, не очень хотел загладить свою вину или даже просто выслушать Изуку. Сказано не так много, но Изуку удается выпалить свою часть, так что груз с его плеч хоть немного падает. Такое ощущение, что он должен своему старому другу немного объяснить ситуацию, потому что Каччан — единственный, кто действительно знает, откуда произошел Изуку — кем он был до того, как был принят в UA. Каччан… ну, он реагирует как Каччан. Много криков, и это не очень приятный разговор, но, тем не менее, он необходим. Он на самом деле заканчивается относительно хорошо, учитывая, что Изуку не получает взрывного глицеринового пота. И после этого Каччан без лишних слов направляется домой, а Изуку возвращается внутрь, чтобы забрать свои вещи и попрощаться с одноклассниками. Ведь все его ждали. Он выходит из школы со сломанной рукой во временной повязке и перевязкой, а остатки ожога от причуды Каччана покрывают бинты. Он не чувствует себя совершенно ужасно, учитывая все обстоятельства, но он определенно выглядит так. — Черт возьми, Мидория, что, черт возьми, с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто бился три раунда с Невероятным Халком. Он почувствовал присутствие позади себя еще до того, как услышал голос. Ширакумо идет в ногу с ним, лицо его напряжено от беспокойства. Он осматривает Изуку с головы до ног, прикусив нижнюю губу. Несмотря на очевидное беспокойство в заявлении, Изуку не может отвлечься, сначала сосредоточившись на комментарий о Невероятном Халке. Это вызывает улыбку на его губах, когда он наклоняет голову в сторону призрака. — Ого, поговорим о классических фильмах, — устало смеется Изуку. «И на самом деле, эта догадка не так уж далека от истины. Если бы я не знал ничего лучше, я бы подумал, что это он меня шлепнул». — Да, я знаю, — легкая улыбка скользит по лицу Ширакумо, и на секунду тревога сменяется, — я удивлен, что ты понял отсылку, ведь мало кто это понимает. Заши обожает американские фильмы — больше всего любит старые. И ты не ошибся с супергероями. Я видел большинство этих старых фильмов Marvel. Он трезвеет, хмурится, снова прижимая губы к губам, — И это не ответ на мой вопрос, чувак. — Сегодня мы тренировались в бою, — устало объясняет Изуку, наклонив голову, чтобы никто не увидел, как он разговаривает сам с собой. К счастью, большинство учеников уже ушли, а его одноклассники все еще заканчивали уборку в классе и разбирали свои битвы, когда он ушел, так что вокруг него всего несколько человек. «Я выиграл свой матч, но чувствую, что проиграл. Тренировка боем? В первый официальный день? — Брови Ширакумо удивленно приподнялись. — Без шуток. Я не стал вникать во все подробности того, как ты пострадал, но Шота определенно не знал об этом. Изуку болезненно пожимает плечами. — Всемогущий учил нас, а Сенсея рядом не было — Айзава-сенсей не планировал этого? Вчера он сказал мне быть готовым… Обычно ты с Айзавой-сенсеем, не так ли? Он был рядом? «Да, это большое «нет» в отношении осведомленности сэнсэя. Шо определенно ничего не знал о боевых планах, иначе он не позволил бы Всемогущему учить в одиночку. Никогда бы не позволил вашей боевой тренировке начаться так рано — не тогда, когда он все еще изучает ваши причуды. Ширакумо фыркает, издавая что-то подозрительно похожее на смех: — Знаешь, эти двое не в лучших отношениях. Сомневаюсь, что они когда-нибудь сойдутся во взглядах. Шо никогда особо не нравился Всемогущий. Просто разница во мнениях». — Да, я уловил разлад между Всемогущим и Сенсеем, когда вчера Айзава-сенсей говорил о «чрезмерно усердном герое». Это было не очень тонко, — Изуку прищелкнул языком с легкой улыбкой, метнув взгляд на Ширакумо, прежде чем вернуться к своим ботинкам. — Ага… Тонкость — это не его конек, — согласно фыркает Ширакумо. Синеволосый мальчик после этого немного сдулся, почти виновато: — И, э-э, да, я был с ним, но Шо особо не говорил о плане для вас, ребята. Недзу был тем, кто решил, что Всемогущий будет преподавать в классе, но он не должен был заниматься боевой подготовкой — не в начале года. Шо разозлится, как только услышит. Мы были в учительской, и он готовился к тому, что вы, ребята, вернетесь в класс после того, что должно было быть индивидуальными упражнениями, чтобы заставить вас использовать свои причуды в контролируемой среде, чтобы Всемогущий мог почувствовать вашу силу, как это сделал Шо, а не боевые симуляции! Старший подросток делает паузу, кусая губу, прежде чем продолжить: — Шота был сбит с толку, когда ты просто не появился на уроке, но единственное, что твой класс сказал ему, это то, что ты был у Исцеляющей Девочки. Я хотел проверить тебя, но подумал, что тебе может понадобиться уединение. Шота беспокоился о тебе, ты знаешь, но он не мог просто оставить свой класс без присмотра, а ты был с Исцеляющей Девочкой. Только после того, как школа закончилась, когда он ворвался в офис, чтобы поговорить с Недзу и Всемогущим, ему рассказали, что на самом деле произошло, и я… пришел, чтобы проверить тебя, как только я услышал, как ты пострадал. В его груди появилось теплое чувство при признании того, что Ширакумо пришел, чтобы проверить его, когда он услышал, что тот был ранен: — Спасибо, это много для меня значит. Сейчас я в порядке. Ширакумо не выглядел убежденным, но на какое-то время отпустил ситуацию, шаркая ботинком по тротуару, пока они шли. Он пошел пнуть камешек, но только прошел через него, для того, чтобы продолжить равнодушно идти: — Ты не много пропустил на уроке Шо, если тебя это беспокоит. Больше всего он хотел обсудить с вами учебный план и выбрать для вас костюмы — функциональность и все такое. Это то, что он делает каждый год. — О, — мычит Изуку, кивая головой. — Жаль, что я не был там, мне нравится мой костюм, но, вероятно, он нуждается в некоторых корректировках. Я имею в виду, что к тому времени, когда учения закончились, он был почти уничтожен. — Ну, честно говоря, ты и в самом деле попался на удочку! — напоминает Ширакумо с ухмылкой, которая не совсем достигает его глаз. — Да, но злодеи будут намного более жестокими, чем Каччан. Ширакумо тяжело пожал плечами. Он не мог этого опровергнуть. Старший на секунду отвел взгляд, прежде чем прочистить горло: — В любом случае, мне жаль, что я пропустил ваши сражения, держу пари, ты надрал задницу, да? Ты выиграл! Это большое достижение! Даже если, ну, знаешь, ты сломал себя до предела. — Я начинаю к этому привыкать, — усмехнулся Изуку, потирая затылок обожженной рукой, — всего второй день, а я уже постоянный пациент в лазарете. И у меня уже завтра назначена встреча с Исцеляющей Девочкой, так что это будет уже три дня подряд, три дня в школе. «Скоро это войдёт у тебя в привычку или что-то в этом роде», — Ширакумо от души смеется. Смех прекращается, и когда Изуку оглядывается после секунды молчания, его теперь уже друг смотрит на него с непроницаемым выражением лица. Ширакумо продолжает, прежде чем он успевает пробормотать хоть слово: — Если серьезно, шутки в сторону… ты в порядке? — Ммм, — Изуку дарит другому улыбку, которая не полностью касается его глаз, — мне немного больно, но этого следовало ожидать. Я просто хочу пойти домой и поспать, правда. Исцеляющая Девочка истощила большую часть моей выносливости, но с другой стороны, я выгляжу намного лучше, чем раньше. — Не говори мне этого, — кричит Ширакумо, тяжело хмурясь. Его нога шаркает по земле, когда они идут к вокзалу бок о бок: — Сейчас ты выглядишь ужасно, я не хочу представлять, что ты выглядел хуже! — Боже, спасибо, — фыркает Изуку, смеясь. — На самом деле, я буду в порядке. По крайней мере, после небольшого сна и еще одного визита к Исцеляющей Девочке. — Ты уверен, что можешь идти домой один? Ширакумо не может не спросить. Они добрались до железнодорожного вокзала и ждут прибытия Изуку. — Я могу проводить тебя до дома — я имею в виду, что я вряд ли помогу, если ты упадешь или что-то в этом роде, но я буду паниковать, если ты уйдешь и упадешь без меня? — Мой герой, — Изуку качает головой с усталым смехом, — хотя я в порядке. В любом случае, разве ты не должен с Айзавой-сенсеем или Сущим Мик-сенсеем? У меня сложилось впечатление, что именно с ними ты, как правило, проводишь свое время. — Они заняты, — вздыхает Ширакумо, переводя внимание на свои ноги. — Шо уже спит, потому что у него ночной патруль, а у Заши сегодня радио. — Правильно… Put Your Hands Up Radio, верно? Я иногда слушаю, довольно хорошее. — Одно из, — вздохнул Ширакумо. — Он выступает только по пятницам, но проводит там много времени, все готовя и составляя сет-лист песен, которые хочет проиграть. Это очень скучно — скучнее, чем уроки UA, потому что там даже нет учеников, за которых я мог бы болеть. Только Заши и его команда радиолюбителей. — Понятно, — мычит Изуку, когда поезд, наконец, прибывает, замедляясь до остановки перед ними. Он колеблется секунду после того, как дверь открывается, поглядывая в сторону Ширакумо. Он прикусывает нижнюю губу, перебинтованная рука обнимает руку на перевязи: — Ты можешь пойти со мной домой — хотя я, вероятно, не буду намного интереснее, чем Айзава-сенсей или Сущий Мик-сенсей. У меня строгие инструкции от Исцеляющей Девочки». Изуку переминается с ноги на ногу. — Но… я могу включить телевизор или что-то в этом роде? Не знаю, чем ты любишь заниматься, но я могу помочь тебе развлечься, перед тем как я пойду спать? Телевидение, музыка, кроличья нора на YouTube или что-то в этом роде? Это скоротает время. — Действительно? — Ширакумо оживляется: — Ты можешь? — Да, конечно, — широко улыбается Изуку в ответ, — я имею в виду, ты можешь делать все, что захочешь, пока я сплю. Следует предупреждение о том, что двери поезда вот-вот закроются, поэтому Мидория заходит, останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на призрака. — Так ты идешь? — Конечно! - Ширакумо хватает секунды, чтобы принять решение. Решение почти моментальное. Как он мог отказаться, когда предложение было таким потрясающим? Мидория оставит ему телевизор включенным — он сможет выбрать канал и все такое. Он так давно не смотрел то, что хотел посмотреть, и только до патруля Шо, а потом он шел присматривать за ним». — Чудесно, — улыбается Изуку, но он выглядит таким усталым. Он не выглядел бы так плохо, если бы не сутулился подсознательно от истощения. Ширакумо не уверен, что этот ребенок должен идти пешком и ехать на поезде домой один — наверняка кто-то из родителей должен был забрать его из школы, верно? Синеволосый подросток хочет взять Мидорию за руку, пытаясь удержать его в вертикальном положении. Это знакомое движение, которое он много раз проделывал с Шотой во время их школьных дней — когда его ворчливый друг переутомлялся или слишком долго не спал. Он хочет протянуть руку, но передумывает. Сейчас он какой-то холодный, а это не то, что нужно Изуку. — Исцеляющая Девочка действительно хорошо поработала, Мидория. — Можно и так сказать — Мальчик фыркает и слегка машет перевязанной рукой, словно отмахиваясь от Ширакумо, потирая другой забинтованной рукой уставшие глаза. — Кстати, ты можешь звать меня Изуку. Мы же теперь друзья, не так ли? Он делает паузу на секунду, прежде чем, кажется, осознает, что сказал, дергаясь с дикими глазами: — Я имею в виду, если ты хочешь и — и я не хотел намекать, что мы — я-я-просто ты идешь ко мне домой, и ты останешься на ночь… н-ну, я имею в виду, технически ты уйдешь поздно ночью, я думаю, но… — Если ты Изуку, то зови меня Оборо, хорошо? — Ширакумо прерывает его, как начинает понимать Изуку, его фирменной улыбкой: — Это то, что делают друзья, верно? Называют друг друга по имени? — Д-да, — сглатывает Изуку, чувствуя тяжесть в плечах при осознании, — это то, что делают друзья.

***

Квартира Изуку не совсем то, что ожидает Оборо. Она хорошая, не поймите его неправильно. Она чистая и меблированная. Широкая и просторная. Это хорошее жилое пространство, просто… оно не очень жилое? В квартире нет особой индивидуальности. Вдоль стен нет ни фотографий в рамках, ни произведений искусства, ни предметов декора. Цвета мягкие и нейтральные, как в журнале о домашнем декоре, который можно найти в приемной у врача. Здесь тихо, что не должно быть странно, но есть что-то странное в том, насколько устрашающе тихо здесь. О том, что Изуку живет здесь, понятно только по его рюкзаку, брошенному на диван, и по пустой коробке из-под рамена на столе у раковины. На обеденном столе разбросаны школьные тетради и книга, а также учебный план, который Шота раздал детям. На его ногах пара тапочек в стиле Всемогущего, когда он шаркает по комнате, включая любой свет, который ему нужен, когда он пробирается дальше в квартиру. Уже поздний вечер, но до того, как Шота отправится в патруль, еще несколько часов. — Когда твои родители вернутся домой? — спрашивает Оборо, наклонив голову. Движения Изуку стали небрежными, ноги волочатся, когда он плюхается на диван и хватает пульт от телевизора. Он не уверен, что действительно хочет оставить Изуку одного в таком состоянии, но он также не хочет пропустить патруль с Шотой. Для него это было обычным делом с тех пор, как Шота начал свои патрули как подземный герой — он также ходил и с Хизаши. Все было устроено идеально; как только Шота возвращается, Хизаши отправляется на свой ранний утренний патруль, и Оборо просто следует за ним, пока Шота спит, а потом он идет за ними в школу после того, как Хизаши закончит свой патруль. — Моя мама нескоро придет, — коротко говорит ему мальчик, снова протирая глаза. Оборо требуется секунда, чтобы вспомнить свой вопрос, но когда он вспоминает, его взгляд неуверенно переключается на Изуку. - Она много работает, и я не так часто ее вижу. Оборо закусывает губу, сцепляя руки перед собой и приближаясь к Изуку. Он еще не сел, вместо этого наблюдая за спинкой дивана. Теперь мальчик выглядит еще более усталым, когда он действительно сидит. Его глаза закрываются, но распахиваются, когда он ловит себя на том, что засыпает. — А твой папа? — Твоя догадка так же хороша, как и моя, — пожимает плечами Изуку, возясь с пультом. — Я давно его не видел. Хорошоо. «Есть что-то конкретное, что ты хочешь посмотреть? Ты можешь использовать мой ноутбук, если хочешь посмотреть YouTube, но если ты это сделаешь, ты окажешься во власти автоматического воспроизведения. То же самое и с телевидением, но мы можем, по крайней мере, посмотреть в программе телевещания, что там будет — во сколько Айзава-сенсей уходит в патруль? — В полночь, — без особых раздумий отвечает Оборо. — И я посмотрю телевизор. Но, хм, не думаешь ли ты, что тебе следует что-нибудь поесть перед сном? Исцеляющая Девочка всегда кормила нас теми странными жевательными конфетами, которые у нее были, но тебе надо съесть что-нибудь, чтобы был такой же эффект. Питательные вещества, понимаешь? — Нет, — качает головой Изуку, — я не голоден. Просто уставший. Он знает, что должен возразить: как Изуку планирует восстановить свою выносливость без питательных веществ? Даже один из дурацких мешочков с желе Шоты был бы лучше, чем ничего. Тем не менее, это не его дело — не здесь, ни сейчас, пока он гость в квартире Изуку. — Уже выбрал канал? — Изуку прерывает молчание, откинув голову на спинку дивана, чтобы взглянуть на Оборо. — А где крутят документальные фильмы о героях? — Оборо спрашивает, пожав плечами. Он действительно не разбирается в том, что сейчас показывают по телевизору. Приходится ломать голову над чем-то подходящим. И Шота, и Хизаши мало смотрят телевизор, а если и смотрят, то обычно фильмы. Почти всегда американские. Шота больше любит книги, а Хизаши в любой день предпочтет музыку телешоу. Он почти не изменился с их подросткового возраста. Однако он помнит, что ему нравились документальные фильмы о героях — он заставлял своих друзей приходить к нему домой и смотреть их вместе с ним. Он трясся на своем сиденье, и широко раскрытые глаза Хизаши тоже смотрели в телевизор. Шота рядом с ними выглядел скучающим, но в его глазах тоже мелькал интерес, когда они смотрели телевизор. "Когда-нибудь это будем мы!" — он помнит, как чирикал с широкой ухмылкой, указывая на троицу менее известных героев на большом телеэкране в своей гостиной. Он даже не помнит теперь ни их имен, ни того, где они вообще сейчас — герои ли они, или пенсионеры, или даже… ну, мертвые. Это не имеет значения, потому что они были основным продуктом его подросткового возраста, и он никогда этого не забудет. "Конечно будем, йоу! Мы будем лучшими героями!" — Хизаши щебетал в ответ, ярко улыбаясь, когда он оглядывался, глядя сначала на Оборо, а затем немного вниз на Шоту на другом конце дивана. "Мы втроем будем одними из величайших! Как Всемогущий!" — Как скажешь, — пожал плечами Шота, но глаза его светились интересом. "Разумеется," — вспоминает Оборо со смехом, перебрасывая руку за плечи Хизаши и Шоты и притягивая их ближе: "Мы создадим собственное агентство героев, и это будет потрясающе! Ты, я и Заши!" — Эй, ты в порядке? Оборо вырывается из своих мыслей и видит, что Изуку наблюдает за ним. Его глаза закрыты, но заметно беспокойство: «Ты просто, как бы… отключился на секунду?» — О, — тихо выдохнул Оборо, — о, да. Нет, я в порядке. Отлично. Прекрасно, просто… Это… это не имеет значения. Ты должен отдыхать. Тебе завтра в школу, а ты уже собираешься играть в догонялки в классе Шо, так что… отдохни! — Ладно, папа, — фыркает Изуку, и Оборо не хватает духу сказать ему, что если бы он был жив, то был бы достаточно взрослым, чтобы действительно быть его отцом. Ну, во всяком случае, если бы он был с ним в пятнадцать. — Да, да, — вместо этого мягко отвечает он, обогнув диван и усаживаясь рядом с зеленоволосым парнем. Телевизор освещает комнату, показывая старые документальные фильмы о героях, которых Оборо почти помнит, когда копается в глубинах своего мозга. Мило. Дыхание Изуку рядом с ним удивительно быстро выравнивается. Недостаток выносливости сильно бьет по нему. Лицо ребенка прижато к дивану рядом с Оборо, рука сжимает пульт. Он выглядит странно умиротворенным, несмотря на травмы и тот факт, что он отключился в присутствии призрака, которого знал два дня. Оборо думал, что подросток уйдет в свою спальню, когда будет включен телевизор, поскольку свет и звуки могут отвлекать, но он этого не сделал. Подросток легко заснул, и, должно быть, он чертовски устал, раз смог это сделать. На самом деле ему нравится его компания, даже если Изуку спит. Ему нужно все, буквально все его усилия и энергия, чтобы натянуть одеяло, накинутое на спинку дивана, на своего друга, а затем, когда младший свернулся в полуразвернутом одеяле, Оборо соскальзывает на пол, и скручивается так, чтобы его ноги оказались под журнальным столиком, чтобы Изуку случайно не коснулся его и не проснулся от холода. Он наслаждается каждой секундой документальных фильмов и ровным дыханием за спиной. Он больше не чувствует себя таким уж одиноким.