Часть 2 Некромант.

Утро в Цитадели выдалось серым, с морским ветром и запахом мокрого камня. Скайгарн будто затаился, усталый после ночной бури. Ширра проснулась раньше рассвета — привычка, что появилась от жизни следопыта. Долго лежала, слушая, как по ставням барабанит лёгкий дождь, и пыталась решить, стоит ли вообще связываться с этим делом. Некромант. Слово само по себе звучало нехорошо. Слишком много в нём было холода и мрака. Она думала — о тех, кто поднимал мёртвых, о проклятых болотах, где тела не тлеют, а ждут приказа своих повелителей. И всё же... любопытство в ней оказалось сильнее страха. К тому же платили очень хорошо. Даже слишком. — Посмотрю хоть, что он за птица, —пробормотала она, натягивая сапоги и ремень с ножом. — А там видно будет. Когда солнце склонилось к западу, Цитадель вновь ожила. Ветры и дождь утихли, в тавернах зазвучали песни, на улицах зажглись факелы. Ширра вошла в трактир, где накануне узнала о заказе. Воздух был наполнен запахами жареного мяса и хмеля. Она провела взглядом по залу — и увидела его. У дальней стены, в тени, сидел мужчина в чёрном плаще. Перед ним — лишь кожаная сумка на столе. Высокий, худощавый, с длинными тёмными волосами, в которых серебрился тонкий след седины — всё так, как описал трактирщик. Черты его лица, едва уловимые в тени капюшона, были резкими, словно выточенными из камня, глаза — холодными, пронизывающими. Он не пил, не ел, просто сидел, будто уже вечность. Ширра вздохнула, пытаясь успокоиться и направилась к нему. "Если что я просто уйду", — думала она. — Ардан, верно? — спросила она, остановившись у его стола. Он поднял взгляд. В глазах — ни удивления, ни интереса. Только лёгкое признание факта. — Верно. — Я насчёт заказа. Я следопыт из Цитадели. Он изучал её молча. Долго. Настолько, что Ширре стало не по себе. «Не думал, что кто-то вообще откликнется, зная как тут относятся к некромантам», — мелькнула у него мысль. Потом Ардан кивнул на свободный стул: — Садись. Она опустилась напротив, скрестила руки. — Мне сказали, ты ищешь проводника. — Верно. Он говорил коротко, словно каждое слово стоило усилий. Ширра прищурилась: — Скажи хоть, куда ведёт дорога? Или это какая-то мрачная тайна? — Путь не простой, — ответил он, чуть медленнее обычного. — И, скорее всего, не безопасный. Это работа не для каждого. — После степей и пустошей меня этим не испугаешь, — отозвалась она. — Я не из тех, кто бегает при виде костей. Ширра волновалась. От ледяного пронизывающего взгляда мага у нее бежал холодок по спине. Но одновременно она раздражалась: он что, не слышал о её репутации? Как он смеет сомневаться в ее способностях? "Вот как. Гордость затмевает разум? Что же, это может быть мне на руку", — подумал маг. Он посмотрел на неё, и на миг в глазах мелькнуло что-то вроде интереса. — Смело. Но смелость не заменит опыта. Ширра вскинула подбородок. — Думаешь, я не справлюсь? — Думаю, ты слишком уверена. И слишком молода, чтобы понимать, куда соглашаешься идти. Она едва не фыркнула. — Знаешь, я видела пустыни, где песок горит днём и замерзает ночью. Видела мантикор в логовах Подземелья, даже драконов и всё ещё жива. Так что не тебе судить, что я понимаю. Ардан чуть улыбнулся — впервые. Едва заметно, почти тенью. — Вот теперь слышу настоящего следопыта, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Значит, ты всё-таки идёшь? Она поняла: он нарочно её поддел. И всё равно ответ сорвался прежде, чем разум успел вмешаться: — Иду. Он откинулся на спинку стула, будто именно этого и ждал. — Хорошо. Выходим на рассвете. Ширра нахмурилась. — Быстро ты решаешь. — Когда ищешь что-то очень ценное — время не на твоей стороне, — спокойно произнёс Ардан. Он поднялся, закинул сумку на плечо и кивнул ей. — До утра, следопыт. Встретимся у главных ворот. И ушёл, не дожидаясь ответа. Ширра осталась сидеть, глядя ему вслед. На душе было странное чувство — смесь раздражения и... Азарта. «Холодный, заносчивый, и всё же… », — подумала она. А потом тихо рассмеялась. — Хитрый ублюдок. Всё-таки втянул меня в это дело. Ночь в Скайгарне опустилась густо, как вино, разлитое по каменным улицам. Факелы у ворот чадили от морского ветра, запах соли и дыма тянулся с побережья, а луна выглядывала из-за облаков — бледная, как кость, забытая на древнем алтаре. Ширра вышла из таверны, застегнула плащ и на миг остановилась, прислушиваясь. Ветер трепал волосы, вдали выл волк — свой, степной, родной звук. Но что-то в этом ветре было не то. Будто в нём проскользнула чужая тень. Она оглянулась — улица пустая. Только горели редкие факелы, да вдалеке бродил стражник с копьём. И всё же… холод пробежал по спине. — Нервничаешь, Ширра, — пробормотала она себе под нос, — а ведь просто разговор. Она усмехнулась, но шаг ускорила. По дороге домой ей несколько раз казалось, что кто-то идёт следом. Тихо, почти неслышно, как шорох ткани по камню. Каждый раз она оборачивалась — и видела лишь пустоту. "Проклятье! Он что, меня напугал? ", — остановилась Ширра, подходя к двери своего дома. Она взглянула на небо. Облака плыли низко, разрываясь, словно кто-то невидимый раздвигал их. И на миг — всего лишь на миг — ей показалось, что луна стала темнее, будто кто-то прошёл между ней и миром. Когда Ширра закрыла за собой тяжёлую дверь, тишина дома встретила её почти с облегчением. Огонь в очаге давно погас, но каменные стены ещё сохраняли тепло. В углу, на шкуре у стены, шевельнулся серый силуэт. — Тагр… — тихо сказала она. Волк поднял голову. Жёлтые глаза сверкнули, когда он учуял запах ночного ветра, и вдруг низко зарычал. Не зло — предупреждающе. — Тише, — Ширра присела рядом, коснулась его широкой морды. — Никого нет. Но зверь не успокоился. Он встал, обошёл комнату, принюхиваясь, потом остановился у окна и настороженно посмотрел наружу. Ширра нахмурилась. — Да что с тобой такое? Тарг снова зарычал, глухо, почти неслышно, и шерсть на его загривке встала дыбом. Она подошла к окну — за стеклом лишь темнота, редкие отблески факелов на улицах. И всё же где-то в глубине ночи что-то было. Не звук, не движение — ощущение. Как будто воздух сам смотрел на них. Ширра закрыла ставни, опустила засов и вернулась к волку. — Всё хорошо, — сказала она, больше себе, чем ему. Тагр улёгся, уткнулся мордой в лапы, и только кончик хвоста подрагивал — настороженно, будто зверь всё ещё слушал что-то, недоступное человеческому уху. Ширра легла, положив руку на его шею. Шерсть была тёплой, живой, и с ней пришло привычное чувство покоя. Но где-то глубоко под кожей — там, где сердце ещё не научилось обманывать — всё равно тлел холодок. Тагр не ошибался. В их жизнь уже вошло нечто, что волки чуяли раньше людей. Он не особо любил города. Слишком много звуков, слишком много дыхания, слишком много живых. Каждый смех, каждый шаг раздражал его, как луч солнца замерзшую землю. Жизнь была слишком шумной, и он слишком ясно чувствовал, как быстро она гаснет. И это нагоняло на него ещё большую тоску, хоть он и был некромантом. А может то, что он всегда был далёк от этой жизни? Скайгарн встретил его ветром и солёным туманом. Башни Цитадели напоминали кости древнего зверя, обглоданные временем, — мёртвые, но стоящие вопреки смерти. Он выбрал это место не случайно. Только здесь, на стыке морей и гор, где живые привыкли глядеть в глаза невзгодам и опасностям, он мог найти того, кто рискнёт пойти с ним. Здесь или уже нигде. Он шёл по улицам медленно, не глядя по сторонам. Люди и орки расступались, когда чувствовали его взгляд. Не страх — скорее, инстинкт, древний как сам мир. В трактире "Три клыка" он оставил заявку. Ему не нужно было много. Лишь один человек. Кто не побежит при первом шорохе из могилы. Кто не будет задавать вопросы, когда тени заговорят. Артефакт, который он ищет, находится не в Некрополе или другом городе, а где-то на стыке земель неведомых— в руинах старого святилища Смерти, затерянного очень далеко, и нет карт, ведущих к этому месту. Только легенды и старые предания. Все что у него было. Ему нужен был тот, кто не испугается далёкого пути, кто сможет провести его через топи, ущелья, кочевые земли, где чужак обречён, даже если чужак — сильный маг. "Возможно, никто не откликнется," — подумал он тогда. Однако судьба решила иначе. Он сразу увидел ее, как только она вошла и направилась к нему. Высокая, уверенная походка, взгляд прямой, без лишнего почтения. Волосы, пахнущие ветром степей, и глаза, в которых отражалась сама жизнь. "Она знает кто я и всё равно пришла, любопытно", — удивился он. Она говорила с ним дерзко, почти насмешливо. Он видел, как напрягались мышцы на её лице под его взглядом, и всё равно она не отводила свой. И видел, как гордость и азарт пересилили страх. Когда он вышел из таверны, ночь встретила его молчанием. Ветер с моря нёс соль и запах грядущей дороги. Он поднял голову к небу и на миг прикрыл глаза. — Утром, — сказал он тихо. — На рассвете. Ночь словно прислушалась к его словам — и, смирившись, уступила ему дорогу...