Часть 3: Враг под твоей кожей

Тайлер наконец-то обновил гардероб в пользу джинсов, рубашек, футболок и курток — никаких пальто. Пагсли отправился в гости к Юджину, когда опасность для жизни Франсуазы миновала. Сначала она перестала кашлять кровью, потом понемногу улучшились тщательно фиксируемые Айзеком физические показатели здоровья. Потом к ней начала возвращаться молодость. — Это лучше любого крема! — Фран подпрыгивала от восторга, глядя на себя в зеркало по утрам. Она все больше напоминала девчонку, которую помнил Айзек. — Крем. Как же я не догадался раньше! Зачем вводить препарат парентерально, когда можно просто нанести на кожу. Результат будет хуже, зато без побочных эффектов в виде смерти. — Ты гений, — Фран бросилась к нему на шею. — Давай протестируем на твоей руке! А то ведь он на тридцать лет старше остального тела. — Может он еще и не захочет. Но Вещь захотел. Вскоре Франсуаза втирала сыворотку в правую руку Айзека отдельно от Айзека. Она нежно массировала его пальцы, растирая их от кончиков к основанию, поглаживая суставы. Круговыми движениями большого пальца прошлась по ладони, размяла обрубок запястья. Затем легкими похлопываниями вбила еще немного сыворотки в шрамы, которые покрывали ладонь. Вещь определенно наслаждался процессом. — Полегче с ним, я ревную, — произнес Айзек, наблюдавший за всем этим с дивана. В ответ Франсуаза наградила Вещь поцелуем в тыльную сторону ладони. Тот покраснел. — Вещь, ты свободен на сегодня, — бросил Найт раздраженно. Когда его рука скрылась за дверью, Айзек притянул Фран в объятия. — Я так долго ждал, — прошептал он ей на ухо. Дверь снова открылась. Тайлер едва ступил на порог и сразу вышел. Франсуаза хотела было остановить сына, но Айзек удержал ее. — Поговорим с ним завтра. — Он не поймет, — на ее лице отразилось смятение и чувство вины. — Он не поймёт, — кивнул Айзек. — Но мы что-нибудь придумаем. Фран, я не хочу упускать второй шанс, который мы получили. Я хочу быть с тобой. — Я тоже. Я люблю тебя. Франсуаза подкрепила признание поцелуем, на который Айзек ответил со страстью, которая копилась в нем все это время. — Раз уж мы дошли до этого момента, — Фран разорвала их поцелуй, чтобы признаться, — Кажется, моё тело восстановилось более основательно, чем я ожидала. — Объясни, — выдохнул он, целуя ее ладонь и пальцы. — Я опять девственница, — Фран волновалась, но Айзек совершенно не смутился. — Для моего нового тела это тоже будет впервые. Я буду осторожен. — Не нужно. Просто давай уберемся с бархатного дивана Мортиши. Вместо ответа, Айзек увлек ее прямо на пол. Тайлер вышел подышать свежим воздухом. На балконе Уэнсдей играла на виолончели. Он вскарабкался к ней по оплетавшему стену ядовитому — об этом он узнает на следующий день — плющу, и только потом спросил, можно ли. Уэнсдей кивнула. Она доиграла этюд Дюпорта #7 и посмотрела на Тайлера. Тот выглядел угнетенным. — Что? — Эти двое. Кажется, у них все всерьез, — Тайлер до конца надеялся, что ему мерещится. — Тоже мне новости. Прими то, чего не можешь изменить. — Но что я вообще здесь делаю? Зачем я нужен? — Тайлера начали волновать вопросы, о которых ему стоило задуматься гораздо раньше. — С этим тебе придется разобраться самому. Начинать разбираться Тайлеру было страшновато. Он перевел тему. — А ты чем будешь заниматься? Снова вести следствие по какому-нибудь убийству? — Возьму отпуск от расследований и допишу роман. Мои расследования не очень хорошо заканчиваются. Жаль, что не удалось предотвратить убийство твоего отца. — Спасибо. Мне тоже жаль. Хотя, будь он жив, то сейчас бы знатно офигел. Тайлер поудобнее устроился на полу, не собираясь уходить к себе. Уэнсдей продолжила концерт под луной. Тайлер прикрыл глаза. — Только не засыпай тут. — Мне, знаешь, не сильно хочется возвращаться в свою комнату, — Тайлер выглядел так, словно был готов спать на балконе. — Можем прогуляться, — сжалилась Уэнсдей. Тайлер слез вниз и попытался предложить помощь в этом Уэнсдей, но она бодро спрыгнула с перил на землю и повела его на семейное кладбище. Экскурсия сопровождалась жуткими историями у каждого надгробия: — Вот тетя Лавиния, её обезглавил любовник. Очень романтичная особа. — А это дядюшка Юстас, перепутал гильотину с гамаком… — Дедушка Мордукай, он дотанцевался до смерти на балу в честь Зимнего равноденствия. — А вот сестра прабабушки Офелия, она вышла замуж за призрака и исчезла во время свадебного путешествия. — Двоюродный дедушка Финн, проглоченный своим же домашним питоном. — Тетушка Кальпурния, подожгла себя во время спиритического сеанса и назвала это божественным возгоранием. Уэнсдей остановилась, когда они прошли кладбище насквозь. — Какие прекрасные истории! — вежливо заметил Тайлер. — Мы бы сюда отлично вписались. Если бы была такая возможность… Он не был уверен, что Уэнсдей дает ему зеленый свет этой прогулкой, так что он поцеловал ее только тогда, когда она сама приблизилась к нему. Уэнсдей ответила очень осторожно, видимо опасаясь нового видения. Его не последовало, и Тайлер мягко подтолкнул ее к ближайшему надгробию. Уэнсдей расщедрилась еще на несколько поцелуев, но потом сказала, что уже поздно. Вне себя от радости от такого удачного поворота событий, Тайлер не стал настаивать. Он отвел ее к балкону и поблагодарил за прекрасно проведенное время, не забыв пожелать ужасной ночи. С опаской Тайлер вернулся в их комнаты, но там было пусто. Похоже, Франсуаза с Айзеком остались в лаборатории. Утром он обнаружил маму на кухне с Мортишей. Они жарили шоколадные блинчики, и поливали их черной патокой. Обе донельзя довольные. Тайлер ожидал подвоха, и не зря. Айзек зашел налить кофе, и Мортиша покинула кухню с тарелкой блинчиков. Айзек и Франсуаза сели за стол с обеих сторон от Тайлера, и тот кожей почувствовал приближение серьезного разговора. — Тайлер, нас с Фран связывают особые отношения, и мы не хотим их больше скрывать, — прямо сказал Айзек. — Мы бы хотели уехать и начать все сначала на новом месте, — продолжила Франсуаза, заметно нервничая. — Я больше не выгляжу, как твоя мама, но всегда ею останусь. — Я рад за вас, правда, — с трудом скрывая отвращение, выдавил Тайлер. — Но я никуда с вами не поеду. Я могу в баре работать или в кофейне. Не пропаду. Я уже взрослый. Жаль, но у нас не выйдет наверстать упущенные годы. Я буду приезжать на праздники, — добавил он, увидев, как глаза Франсуазы заблестели от слез. Франсуазе больно было слышать это, но Тайлер был прав. Его детство не вернешь, а взрослому сыну ей предложить нечего. — Я согласна приезжать. У Мортиши было видение, и оно нам всем очень нравится. Так что я не против, чтобы ты остался здесь. Мы на вас не давим, вы такие юные… — собралась с силами Франсуаза, отпуская его. — Вы опять все за меня решили? Возитесь со своими видениями и семейными тайнами. Займитесь уже своей чертовой жизнью, и оставьте меня в покое! — уходя, Тайлер хлопнул дверью. И пошел прямиком к Уэнсдей. — Как ты их вообще выносишь? Они уже все обсудили и решили оставить меня у вас, как щенка на передержку! Уэнсдей вздернула бровь, требуя пояснений. Ей не всегда удавалось с ходу обработать поток эмоций Тайлера. — Родители. Твоя мать и моя. И этот — даже не знаю кто он мне теперь! — Айзек. Уэнсдей закатила глаза. — С трудом. Я выношу их с трудом. В следующий раз, если захочешь ворваться ко мне с утра пораньше, прихвати квад. — Я бы вернулся на кухню, чтобы сделать тебе кофе, но не хочу их видеть. Давай поедем и позавтракаем где-нибудь? Всю дорогу они обсуждали как бессовестно их родители вмешиваются в их жизнь. Тайлер выиграл 10:1. Они выпили приемлемый кофе и позавтракали в маленьком кафе, где Тайлер увидел объявление о поиске бариста. На обратной дороге в поместье Аддамсов, Тайлер положил руку Уэнсдей на плечо. Та наградила его мрачным взглядом, но руку не убрала. Перед тем, как уйти в свою комнату, сказала: — Попробуй поговорить с Франсуазой отдельно, без Айзека. Это было проще сказать, чем сделать. Уэнсдей тоже было о чем поговорить с матерью. Она нашла Мортишу в салоне. Та держала Вещь на руках и поглаживала его ставшую гладкой как шелк кожу. Его шрамы ушли, как будто их никогда и не было. — Мать! Что ты видела в видении? — Можешь меня пытать, не скажу, — с загадочной улыбкой отвечала Мортиша. — Значит, все совсем плохо, — резюмировала Уэнсдей. — Свадьба, дети, собака? — Видения — это просто видения. Все в твоих руках, моя опасная бритвочка. Уэнсдей села на диван на безопасном расстоянии. — Я не хочу быть как ты. — Не волнуйся на этот счет, не будешь. Он ведь нравится тебе, правда? — Мне не по себе, что все предопределено. — Но ведь все предопределено не просто так, — отвечала Мортиша. — Это результат твоего выбора, поступков, симпатий… и все еще может изменится, если ты захочешь. — Спасибо, мама. Мортиша улыбнулась. Нечасто дочь баловала ее благодарностью. — Пожалуйста. И подмети в клетке Энид. У неё линька, а Ларч боится к ней заходить.