Часть 6. Случай с первым пропавшим без вести

Огромное помещение. Именно такая мысль приходит в голову каждому, кто впервые переступит порог библиотеки Невермора. Само собой, что и Кассиан не стал исключением. Перед его глазами предстали бесконечные ряды стеллажей, уходящих в полумрак. Среди этих каменных ущелий, заполненных книгами, можно было бесследно исчезнуть - и никто не нашел бы. Это знание не пугало, а, наоборот, дарило странное спокойствие и умиротворение, настолько глубокое, что не потревожило бы и мертвого. Даже потолок, украшенный замысловатой средневековой лепниной, заставлял задирать голову и чувствовать себя песчинкой. Людей было мало, и тишина стояла такая густая, что казалось осязаемой. Она обволакивала, словно говоря: “Делай, что хочешь. Главное - не нарушай эту тишину, и тогда никто не нарушит твоего уединения”. “Идеальное место", — пронеслось в голове у Кассиана. — "Кто бы мог подумать, что за невзрачной дверью скрывается такое величие? Здесь я точно потеряюсь… в лучшем смысле этого слова”. На его лице, обычно напряженном, впервые за долгое время появилась расслабленная, почти довольная улыбка. Он медленно перевел взгляд на массивный прямоугольный стол у входа, за которым сидела женщина средних лет. Она уже наблюдала за ним поверх оправы очков, которые держала в руке, оценивающе и настороженно. Вторая ее рука лежала на книге в синей обложке с кричащим названием: “Убийство в Снежном замке”. “Не любит, когда отрывают от чтения", — предположил Кассиан. — "И будто ждет не посетителя, а нарушителя спокойствия”. Напрашивалась простая тактика: быть вежливым, но не назойливым, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания в этом столь желанном убежище. — Добрый день, — начал он, слегка кивнув. — Я здесь впервые. Не могли бы вы объяснить основные правила? Женщина на мгновение замерла, будто взвешивая его слова, затем неспешно отложила книгу. Ее хмурое выражение смягчилось, напряжение в уголках губ растаяло. Она кивнула, на этот раз скорее себе, и заговорила монотонным, отточенным годами голосом, выговаривая каждое слово с неестественной четкостью: — И вам добрый день, юноша. Всегда рада видеть тех, кто интересуется книгами… особенно произведениями нашей библиотеки. Здесь есть всё, что душе угодно, и даже то, о чем душа не просит, — проговорила женщина, слегка приподнимая очки. — Правила просты: как в любой библиотеке, но с поправкой на нашу… специфическую клиентуру. — Она сделала многозначительную паузу, давая словам “специфическая клиентура” повиснуть в воздухе. — Надеюсь, мне не нужно напоминать, что пользоваться даром в этих стенах следует с крайней осторожностью? Любой вред ученику или ущерб имуществу карается беспощадно. — Конечно, я всё понимаю, — поспешил заверить Кассиан. — Буду вести себя тише воды, ниже травы. Я не новичок в библиотеках, хотя эта… и правда особенная. Также я понимаю, что использовать дар следует с крайней осторожностью. — Очень хорошо, — женщина достала из-под стола тонкий, потрепанный журнал. — Тогда запишем вас, как посетителя. Назовитесь, пожалуйста. — Кассиан Оумен, — отозвался парень, наклоняясь, чтобы лучше разглядеть журнал. На странице он успел заметить лишь горстку имен. “Не самое популярное место в академии”, — мелькнула у него догадка, отчего библиотека стала казаться ему еще уютнее. — И я… обладаю слабым телекинезом. Для протокола. — Этого достаточно, — женщина сделала последнюю пометку и отложила журнал в сторону. — Можете приступать к поискам. Если планируете брать книги с собой - предупредите заранее. Библиотека закрывается в 9 вечера. На этом всё. Свободны. Поблагодарив кивком, Кассиан наконец отвернулся и погрузился в лабиринт из дерева и бумаги. Он не спешил, давая глазам привыкнуть к разметке рядов: “История изгойских родов”, “Теория и классификация способностей”, “Забытые языки”… Библиотека и впрямь хранила знания на любой вкус. Изредка он пересекался с другими посетителями - они скользили взглядами по стеллажам, не замечая друг друга, будто призраки в общем, но не пересекающемся измерении. Спустя несколько минут поисков он нашел идеальное укрытие: небольшой угол, отгороженный с одной стороны - глухой стеной, а с другой - высоким стеллажом с истории различных видов изгоев. Полутьма, тишина и полная изоляция. Устроившись за узким столом, Кассиан с облегчением вздохнул, размял онемевшие от ожидания пальцы и достал из рюкзака два дневника. Первый - его собственный, испещренный недавними заметками. Второй - тот самый, из пещеры, в сырой коже и с потускневшим тиснением. Он выбрал его не случайно. Из всей добычи тот дневник казался наиболее связным и приземленным. Его автор, в отличие от второго, судя по всему, на момент написания пребывал в относительно уравновешенном состоянии духа. Да и хронологически он был младше, что могло помочь выстроить логическую цепочку в исследованиях и освоить базовые принципы, прежде чем погружаться в более безумные и сложные тексты, в которых, вполне возможно, и не было бы ничего полезного. Парень сначала взял свой. Перед ним предстал черный блокнот, который был переоборудован в дневник еще давним давно. Пролистывая страницу за страницей, парень краем глазом цеплялся за надписи. Сначала были какие-то разбросанные мысли, страх перед неизвестным и последствиями того, что он оказался изгоем. Все-таки, не каждый человек способен принять тот факт, что оказался одним из тех, кого презирает большое количество людей. Из тех самых, с которыми ему приходилось контактировать каждый день. Далее начали появляться уже более стабильные записи. Например, именно с этого момента он начал фиксировать отчетливые ограничения. От ментальных затрат, которые в самом начале приносили сильную головную боль, до очевидной хрупкости любых возможных форм применения серебристой воды. Да и ограниченность количества серебристой воды тоже не внушала оптимизма. Далее все начало идти по порядку. Фиксировалось все. Время, которое тратится на создание разных объектов. Время, в течении которого предметы поддерживают свое существование без поддержки и так далее. И вот, пролистнув до последней страницы, Кассиан слегка помедлил. Окружающая тишина помогала направить мысли в нужное русло. Кто бы что ни говорил, но почти любому станет слегка неприятно от собственной неудачи. Оумен старался. Очень старался. Однако, результата все нет и нет. Получить серебристую воду без кулона у него никак не получалось. А это самая большая проблема. Как ты можешь рассчитывать на какое-либо развитие, если ты ограничен лишь небольшим количеством серебристой воды, которая и так не способна на многое, да и разрушается почти от любого чиха? У парня оставалась надежда найти что-то полезное в записях предка. Все-таки, предку же как-то удалось сохранить целое озеро из серебристой воды в более или менее целом состоянии. В критический момент, в тот самый, когда решалась судьба двух подростков, Кассиан каким-то образом смог почувствовать в этом озере ту самую серебристую воду. Именно благодаря этому парень понял, что либо он сейчас успокоится и подчинит воду, либо им обоим придет конец. В тот раз судьба сжалилась над двумя нерадивыми парнями. Однако, удача не всегда будет на его стороне. Так что, чтобы сохранять хоть какой-то контроль над собственной жизнью, ему придется развивать свой дар. Как бы сильно он не хотел этого. Парень слегка завис. Держа в одной руке ручку, а в другой лист, Кассиан с отстраненными глазами взирал на свои записи. Пока особых идей, как исправить ситуацию с кулоном не было. Надежда на дневник предка тоже пока не оправдывается. Остается только экспериментировать самому. “Ладно, пока я оставлю проблему с ограниченностью кулона на потом", — думал парень, попутно отрывая один лист бумаги. – "А сейчас стоит проверить кое-что.” Поднимаясь, парень ловкими движениями сложил из вырванного листочка небольшой самолет. Дальше он протянул руку к кулону. Закрыв глаза, парень сконцентрировался и представил этот же самолет. Опуская руку на уровень с другой, парень заметил, что спустя пару секунд серебристая вода начала принимать форму самолетика. Теперь перед ним было два одинаковых самолета. И вот, не прошло много времени, как оба самолета полетели в противоположную стену. Оба не долетели до нее и плавно приземлились на пол. Подойдя поближе, Кассиан взял их в руки и приподнял. Его лицо было задумчивым. “Итак, теперь нет никаких сомнений. Созданные объекты действительно могут хотя бы частично копировать свойства настоящих объектов", — подумал парень, закрывая глаза. — "Однако, отличие видно сразу. Если настоящий без особых проблем долетел, то фальшивый делал это тяжелее, что ли? Было сразу видно, что на ненастоящий будто давит что-то. Воздух скорее всего”, — подытожил парень. Теперь можно было хоть с какой-то уверенностью говорить о свойствах серебристой воды. Она действительно могла хотя бы частично копировать свойства оригинала. “Однако, недостатки все те же. Все та же хрупкость. Если бы я хоть сильнее кинул, то второй просто бы рассыпался", — слегка покосившись, парень открыл глаза и взглянул на самолет из серебристой воды. На его лице можно было прочитать легкое недовольство. — "Это будто осязаемая иллюзия", — подумал парень, попутно обращая внимание на лежащую книгу. Слегка покачав головой, Кассиан скрестил руки. Невольно пришло воспоминание. Тот самый момент, когда парень впервые узнал, что он необычный человек, каким считал себя почти всю жизнь.

***

Очередное утро было серым и безликим, как днище старой кастрюли. Солнце не просто скрылось - оно, казалось, сдалось, уступив пространство низкому, давящему потолку туч. В воздухе висела влажная прохлада, предвещавшая не дождь, а долгую тоскливую морось. Ветер гудел в щелях старого здания, и этот звук был единственным, что нарушало искусственную натянутую тишину приюта. Воспитатели, с лицами, застывшими в гримасах поддельной бодрости, громче обычного отдавали распоряжения. Их суета была прозрачной, как стекло. Они боялись не пропажи - они боялись паники. А слух тем временем уже расползался по коридорам: пропал мальчик. Тот самый, тихий, из угловой комнаты. Следы вели в лес, и на этом история для полиции и взрослых, по сути, закончилась. Ещё один «пропавший без вести» в статистике. Кассиан сидел на своём обычном месте - на подоконнике в общей гостиной, спиной к суете. Он не смотрел на сбившихся в группы детей, чьи глаза горели болезненным, щекочущим нервы возбуждением. Он смотрел в окно, на серый мир, и его лицо было маской спокойного, но слегка заинтересованного равнодушия. В его руке, почти забытой, болтался за лапу потрёпанный белый кролик. Мысли текли медленно и холодно. Пропал. Исчез. Кому как угодно. Однако, факт есть факт. Его больше нет. Он не ушёл. Не сбежал. Именно пропал - довольно удобно для передачи общественности. Он повернул голову. Взгляд скользнул по комнате, миновал пустую кровать, и остановился на лежавшем на ней блокноте. Обычная тетрадь в клетку. Кассиан спрыгнул, положил кролика на стол с точностью хирурга, кладущего инструмент, и подошёл к кровати. Взяв блокнот, он не открыл его. Он уже знал, что там. Его мозг вскрывал не страницы, а вчерашний день. Память воспроизводила сцену чётко. Будто она происходила совсем недавно. День был таким же серым. Он стоял во дворе, наблюдая, как ворон пытается расклевать замёрзшую лужицу. Затем - чувство чужого настойчивого присутствия. Он обернулся, не спеша. Перед ним стоял тот самый парень. Невзрачный и хмурый, с лицом, на котором за год Кассиан не увидел и десятка разных выражений. Его называли немым. Вот настолько он мало разговаривал. И сейчас он смотрел на Кассиана пустым взглядом, но как будто с долей решимости? Без слов он протянул Кассиану того самого белого кролика. Кассиан не принял его сразу. Он позволил своему взгляду медленно подняться от игрушки к лицу дарителя, изучая его. Напряжение в скулах. Слишком бледные сухие губы. Лёгкая дрожь в кончиках пальцев, сжимающих игрушку. Он ожидал хоть какого-то объяснения. — Я ухожу отсюда, — произнёс парень. Голос был тихим, скрипучим от неиспользования, но в нём не было сомнения. — Навсегда. Кассиан наклонил голову, уголком рта изобразив что-то среднее между полуулыбкой и гримасой безразличия. — Понятно. Но зачем мне этот… объект? — его собственный голос прозвучал ровно, но была нотка удивления. Сам Кассиан был удивлен. Как будто ему было не все равно на него. — И зачем ты говоришь это мне? — Просто возьми. Мне он больше не нужен. — Он протянул кролика вперёд, почти тыча им Кассиану в грудь. Кассиан наконец принял игрушку. Вес, текстура. Обычная дешёвая вещь. — Но зачем тебе все это? Я не понимаю тебя. — А тебе и не нужно, — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала усталость, снимающая всё напряжение. — Просто… пусть будет у тебя. Он развернулся и пошёл прочь. Кассиан не стал его удерживать. Он просто наблюдал, как фигура растворяется в сумерках. Невольно вспыло воспоминание, как он вроде бы заступился за этого паренька, когда на него накинулись несколько более старших детей. К сожалению, или счастью, они так и не заговорили. Парень лишь благодарно кивнул и ушел. Кассиан не стал настаивать. Если он не хотел ни с кем дружить, то это его дело. Однако, смотря на уходящего парня, невольно возникало ощущение, будто этот единственный разговор между ними окажется последним. Уже ночью, среди уже наскучившего здания и леса, показалось знакомое лицо. То самое, с которым он разговаривал тем утром. Он шел спокойно и осторожно к тому самому лесу. Кассиан слегка удивился, но продолжал наблюдение. Было слегка интересно узнать, что решил затеять этот с виду спокойный и одинокий человек, который смог его удивить. Однако, перед ним его новый знакомый просто зашел в темные гущи леса и больше Кассиан его не видел. Слегка покачав головой, парень сел обратно на кровать. Если он этого хотел, то Оумен ничего не поделает. Даже если бы он обратился к взрослым за помощью, то даже если не сейчас, когда за ним бы следили, то в будущем он обязательно сделает то, что задумал. К сожалению, очень тяжело изменить мнение человека, который, скорее всего, был в отчаянии. Особенно с учетом того, что он сам лишил себя любых связей. Уже засыпая, невольно в голове появилось чувство, будто все, что он успел увидеть этой ночью - это лишь сон.

***

Сейчас же он стоял, держа в руках свой блокнот, а на столе лежал тот самый кролик, подаренный новым знакомым. Уже утром неловким движением игрушка начала падать. К счастью, никто из соседей не проснулся. Однако, глухой звон металла внутри игрушки привлек его внимание. Спрятанный предмет. Его пальцы, холодные и точные, нашли потайной шов, вскрыли карман. Ключ. Записка. Информация. Там предписывалось отправиться к тому знакомому дереву возле здания и найти там послание. Это уже было интереснее. Из жеста отчаяния проступали контуры послания. Игнорировать его было бы глупо - оно могло содержать потенциально важные данные. В крайнем случае он бы просто обратился к взрослым с этим посланием. Как никак, он мог потенциально узнать, что на самом деле произошло и что стало причиной пропажи. На рассвете он вышел, движимый не любопытством, а необходимостью завершить начатый кем-то другим алгоритм. Он не видел Сайласа, чьи прищуренные глаза следили за ним из темноты комнаты, но, возможно, подсознательно учитывал вероятность вмешательства друга, как переменную в уравнении. Шкатулка под вязом. Бумаги. Первые строки о "голосах в водопаде", о входе. Данные начали поступать, когда грубый голос нарушил тишину. — Что ты тут делаешь, малой, в такое ранее время? — проговорил мужчина слегка хриплым голосом. При этом Кассиан отчетливо почувствовал в его голосе осторожность. Не успев подумать, Кассиан был перебит еще одним голосом. В этот раз гораздо более знакомым. Приглядевшись, Кассиан замечает Сайласа. — Доброе утро! Ничего особенного, просто я на утро обнаружил пропажу своего любимого браслета. Понимаете, это был последний подарок моей матери, так что он мне очень дорог, — слегка грустным тоном проговорил Сайлас. — И вот мой друг помогает мне в его поиске. Охранник, вроде бы, поверил. Пусть и с огромным скепсисом, но принял. Он приказал обоим пойти в свои комнаты, пока он не рассказал об этом их воспитателям. Кивнув, оба парня вернулись в свою комнату. Уже позже стало известно о пропаже парня. Охранник рассказал, что утром видел подозрительных детей, однако шериф не сильно старался их опрашивать. Лишь делал формальность. Он уже успел по камерам увидеть, что пропавший сам ушел в лес. При этом сами эти дети не были зафиксированы камерами, так что шериф проводил лишь формальный разговор. Невольно Кассиан услышал, как к нему обращался охранник. Кажется, Шериф Галпин? Уже позже Кассиан сидел на любимом столе, а Сайлас стоял рядом, оперевшись о стену. Его глаза были закрыты, а на лице была видна эмоция задумчивости и хмурости. Он ждал, пока Кассиан сам все расскажет. Сам же Оумен просто сидел и ничего не говорил, всем своим видом показывая, что разговора не будет. Вздохнув, Сайлас слегка отпрыгнул от стены и повернулся к своему другу. Их взгляды встретились. — Не знаю, что ты там делал и что тебя связывает с пропавшим, но я понимаю, что без весомой причины ты мне не расскажешь об этом, — слегка огорченным тоном проговорил Сайлас. — На удивление, ты идеально попал в точку. Такое бывает редко. Я прям серьезно. Очень редко, — слегка улыбнувшись, проговорил парень. Еще сильнее вздохнув, парень слегка потряс головой, будто пытаясь показать, как он сейчас негодует. Однако, долго это не продолжалось. — Ты мне будешь должен. Не зря же я рисковал своей шкурой, спасая тебя от охранника. — Хорошо. Я запомню это. Впервые за долгое время Кассиан действительно был благодарен. Не сказать, что парень и сам бы не справился. Он бы смог найти более или менее приемлемую причину, из-за чего он там мог оказаться. Однако в глубине души был рад, что несмотря на опасность, Сайлас все равно решился вступиться, ведь он мог легко проигнорировать это, однако, он этого не сделал, показав то, что ему не все равно на Оумена. Теперь Кассиан был один. Бумаги из шкатулки лежали перед ним, приклеенные к страницам его блокнота - нового исследовательского дела. Просьба о молчании. Рассказ о водопаде и голосах. Не доказательство, не крик о помощи, а… отчёт. Отчёт о встрече с аномалией. И решение её исследовать. Перед ним стояла дилемма, чистый логический выбор: передать данные взрослым (с высоким риском быть объявленным соучастником или сумасшедшим), или проигнорировать (оставив потенциально важные данные неисследованными). Оба варианта были неоптимальны. Он закрыл глаза, отсекая внешний шум, погружаясь в тишину внутри себя. Его пальцы сжали кулон на груди, как и привык это делать в ситуациях, когда была необходима концентрация. И тогда система дала сбой. Холодная волна, не эмоция, а физическое ощущение, пробежала от кулона к позвоночнику. В воздухе запахло статическим электричеством и пеплом. Раздался звук - не внешний, а будто возникший прямо в костях черепа, - сухой, древний треск. Кассиан открыл глаза. Перед ним, в воздухе, висел еще один кролик. Абсолютно точно такой же, как и на столе. Кассиан резко отпрыгнул. Мысли его метались. Прямо сейчас, перед его глазами, произошло что-то не подающееся логике. Голова внезапно пронзительно заболела - перегрузка, сбой. Предмет дрогнул и коллапсировал, бесформенной каплей упав на кровать. Кассиан, не мигая, смотрел на серебристое пятно. Легкий испуг сменился жгучим любопытством. Пусть и были серьезные опасения, но парень все равно подошел поближе. Однако, изучить это у него не получилось. Появившаяся паника мгновенно сбила концентрацию, что привело к тому, что кролик перед ним рассыпался на воду и вся влага упала на кровать. Кассиан продолжал наблюдать за этим некоторое время. Мысли летали. Однако, одно было понятно точно. Кто-то нашел подсказку к тому, что на самом деле могло происходить в том лесу. Однако, передать ее он не смог. Лишь подсказки остались. Дилемма была решена не им. Однако, теперь ему придется иметь дело с этим. Выбор уже сделан.