Часть 13. Бьянка - преступник?

Дождь начался ещё до того, как Кассиан вернулся в общежитие. Не сильный — ровный, методичный, как кто-то, кто уже решил, что делать, и теперь просто делает. Плащ был мокрым насквозь. Кассиан снял его у входа, отряхнул, повесил в шкаф. Движения — привычные, без лишней суеты. Аякс не спал. Он сидел на кровати, согнув одну ногу под себя, и листал телефон с тем характерным видом, когда человек смотрит в экран, но ничего не читает. Едва дверь открылась, он поднял голову. — Где был? — В лесу, — ответил Кассиан, не останавливаясь. Прошёл к своей кровати, сел. — В лесу, — повторил Аякс. — В ливень. Поздно ночью. — Именно. Аякс выключил телефон. Это был жест, который у него означал серьёзный разговор — редкость, которую Кассиан за прошедшие недели успел выучить. — Ладно. И что там было? Кассиан несколько секунд смотрел в стену напротив. Это был его способ думать — не пауза смущения, а рабочая тишина, в которой он укладывал данные в нужный порядок. — Слушай внимательно, — сказал он наконец. — Я буду говорить один раз. Аякс кивнул. — Вчера вечером, судя по твоим словам у озера, Ксавьер был готов разорвать с Бьянкой. Ты там был. Видел. — Видел. — Сегодня утром он извинился. Ровно, без запинок, без интонации. Как будто кто-то заранее написал текст, а он выучил, — Кассиан на секунду замолчал. — Значит, между вечером и утром с ним что-то произошло. Временное окно — ночь. Аякс нахмурился. — Ты думаешь, кто-то им управлял? — Я думаю, кто-то воздействовал. Это не одно и то же, — Кассиан продолжил. — После вечеринки я следил за Ксавьером. Короткая пауза. — Ты следил за Ксавьером, — произнёс Аякс медленно, будто проверяя, правильно ли услышал. — Он вёл себя странно. Пошёл в лес, один, под дождём, — Кассиан слегка качнул головой. — Там у него сарай. Он зашёл туда и там побыл. Когда он вышел, то выглядел так же: раздражённо, хмуро. Никаких изменений. — То есть воздействие было позже. — После того, как он зашёл в сарай в последний раз. Или ранним утром — до урока. Аякс посмотрел на потолок, обдумывая. Кассиан продолжил, не давая мыслям разбрестись. — Второй вопрос: была ли вообще песня сирены. Аноним написал именно об этом — чтобы подозрение упало на Бьянку. Но метод воздействия мог быть другим. Мы не знаем. — Если не песня, то что? — Не знаю. Пока, — Кассиан посмотрел на него. — И третье: кто знал о существовании этого сарая? Аякс открыл было рот, и закрыл. Он понял, к чему это ведёт. Не все знали. Значит, круг подозреваемых был уже. — Сарай в лесу, — сказал он медленно. — Туда, в принципе, можно добраться из Джерико. Если кто-то на машине... — Возможно. Но маловероятно, — Кассиан потёр переносицу. — Ктото из посторонних, который знает про Ксавьера, про Бьянку, про их ссору — и при этом имеет причину вмешаться. Слишком много условий. Я бы пока не уходил от Невермора. Аякс кивнул. Потом добавил тише: — А ты сам туда зачем ходил? В лес ночью. — Проверял, — ответил Кассиан, не меняя интонации. Он полез в карман куртки и достал брошь. Положил на одеяло между ними. Аякс наклонился. Вещь была небольшой — стилизованный цветок, тёмно-красная эмаль, металл потемневший, но не от плохого ухода, а от времени. Не массовая, не академическая. Такую носят потому, что она что-то значит. — Где нашёл? — В сарае. Под скамейкой у входа. Аякс взял брошь, повертел. Долго смотрел. Потом покачал головой. — Не могу сказать точно. Из тех, кого знаю... такие вещи носят девушки, но вот чья конкретно — не скажу. Можно спросить Энид. Она знает, у кого что. Он потянулся за телефоном, сфотографировал брошь, отправил фото. Ждать пришлось недолго — Энид, судя по всему, ещё не спала. Ответ пришёл через минуту. Аякс прочитал, поднял взгляд. — Она говорит, что не знает. Слишком редкая, нигде не встречала похожей. Кассиан помолчал. Потом медленно сказал: — Сегодня утром в коридоре. После урока алхимии. Дивина касалась воротника — там, где обычно что-то висит. Посмотрела на пол. Потом пожала плечами. Аякс уставился на него. — Ты это запомнил? — К сожалению, или к счастью, выбора не было. Пауза. — Дивина, — произнёс Аякс, и в его голосе было что-то, похожее на осторожное понимание. — Она же сирена, — вспомнил он. — Я видел её у озера. Тогда, когда Ксавьер и Бьянка... — он не договорил. — Она была там. В темноте, за деревьями. — Ты уверен, что это была она? — Нет. Но... — Аякс снова посмотрел на брошь. — Похоже на неё. Кассиан взял брошь и убрал обратно в карман. Медленно, аккуратно — так, как убирают то, что ещё понадобится. — Улику могли подбросить, — сказал он. — Мы не знаем ничего наверняка. По крайней мере, пока что. — Но если это она... — Если, — Кассиан посмотрел на него прямо. — У нас есть брошь, которую, возможно, потеряла Дивина. У нас есть то, что ты видел у озера — возможно, это была она. У нас есть факт, что она сирена и знает про историю с балом — если знает. — Он сделал паузу. — Это не доказательство. Это направление. Аякс кивнул, хотя в глазах у него уже читалась уверенность, которую он пока удерживал. — Что делаем? — Ты идёшь в библиотеку, — Кассиан говорил ровно, как излагают задачу. — Нужно найти, оставляет ли песня сирены какие-то следы на том, кем управляли. Что-то поведенческое, физическое — что угодно. Если было воздействие, Ксавьер должен что-то помнить или чувствовать. — А ты? — Я поговорю с Бьянкой. Аякс слегка напрягся. — Если она виновна — попытается применить песню и на тебе. — Я учту это, — сказал Кассиан, попутно разминая затекшие пальцы. — Это не ответ, Кассиан, — с легким беспокойством проговорил Аякс. — Ты пойдёшь со мной. Когда придёт время разговаривать с ней — я скажу. Лишний свидетель не помешает, — Кассиан встретил его взгляд. — Просто пока делай своё. Аякс хотел что-то добавить, но промолчал. Он знал, что большего от Кассиана не получит. Они легли. Дождь за окном не прекращался. Аякс выключил свет. В темноте было слышно только его ровное дыхание и редкие капли по стеклу. Кассиан лежал на спине, глядя в потолок. "Кажется, намечается что-то интересное." Сарай. Брошь. Анонимный аккаунт, который точно знал про Бьянку, про бал, про её уязвимость. Кто-то, у кого была причина. Кто-то, кто знал, где искать. Круг сужался. Но пока он был ещё слишком широким, чтобы делать выводы. Кассиан закрыл глаза.

***

Утром атмосфера в коридорах изменилась. Он заметил это сразу — не по отдельным деталям, а по общему фону. Небольшие группы у стен, голоса чуть тише обычного, взгляды, которые скользили по телефонным экранам и поднимались с тем выражением, которое бывает после неожиданной новости. Аякс нагнал его у лестницы. — Видел? — спросил он вместо приветствия. — Энид опубликовала. Кассиан взял протянутый телефон. Просмотрел. Пост был коротким — Энид никогда не умела держать вещи при себе, когда они казались ей важными. Текст анонимного сообщения, несколько строк от неё самой в духе «не знаю, правда ли это, но люди должны знать», дальше — комментарии. Блог у неё был небольшой. Но в закрытом пространстве академии даже небольшой блог — это много. Кассиан вернул телефон. — Это хорошо, — сказал он. Аякс посмотрел на него с выражением лёгкого недоумения. — Хорошо? — Анонимный аккаунт хотел публичности. Иначе зачем отправлять именно Энид? — Кассиан слегка качнул головой. — Значит, тот, кто это сделал, сейчас следит за реакцией. Это значит, что он нервничает и наблюдает. Нервные люди ошибаются. Аякс обдумал это. — Или она, — добавил он тихо. Кассиан не ответил. Но кивнул — едва заметно. “Плюс, если он на нашей стороне и Бьянка виновна, то помочь лишним точно не будет.”

***

Утро у Барклай не задалось. Бьянку вызвали к Уимс до первого урока. Кабинет директрисы Уимс встретил Бьянку тем, чем всегда встречал тех, кто входил сюда не по своей воле, — тишиной, которая давила чуть сильнее обычной. Камин горел вполсилы. За массивным столом сидела Ларисса Уимс в белом, прямая, как всегда, и смотрела на вошедшую с выражением человека, у которого уже есть мнение, но который ещё не решил, делиться им или нет. Бьянка закрыла дверь за собой. Прошла к стулу напротив стола, не дожидаясь приглашения. Села. Выпрямила спину. — Присаживайся, — сказала Уимс, хотя Бьянка уже сидела. Это была не оговорка. Это было напоминание о том, кто здесь главный. — Благодарю, — ответила Бьянка ровно. Уимс взяла со стола лист — один, лицом вниз, — и не стала его переворачивать. Просто держала. Бьянка заметила это. Она умела читать такие жесты. — До меня дошла определённая информация, — начала директриса. Голос был спокойным, почти нейтральным — тем особым нейтральным, которое хуже любого обвинения, потому что в нём нет ничего, за что можно зацепиться. — Анонимное сообщение, опубликованное в блоге одной из наших учениц, теперь известно администрации. Я полагаю, ты знаешь, о чём я говорю. — Знаю, — сказала Бьянка. — Тогда мне не нужно пересказывать содержание, — Уимс наконец положила лист обратно на стол. — Невермор это место, где каждый изгой должен быть защищён. Подавление воли — здесь это так же непростительно, как и за нашими стенами. Если не более, — она сделала паузу, давая словам осесть. — Если то, о чём пишет аноним, правда, последствия будут серьёзными. — Это не правда, — сказала Бьянка. Не сразу — она дала Уимс договорить. Это была выдержка, которой она научилась давно: не перебивать, не торопиться, не давать понять, что слова задели. Но и не молчать слишком долго — долгое молчание читается как сомнение. — Я не манипулирую Ксавьером, — продолжила она. — Не использую песню на нём. Для меня это было бы оскорблением. Уимс смотрела на неё. Не с подозрением — хуже. С тем ровным, внимательным интересом, который не предполагает ответного тепла. Как будто ведет допрос следователь. — Тогда откуда возник такой слух? — произнесла она. — Подобные обвинения не рождаются на пустом месте. У них всегда есть источник. Вопрос в том, что именно этот источник видел или слышал, чтобы прийти к такому выводу. Вот тут Бьянка запнулась. Не снаружи — снаружи она сидела так же прямо, её лицо не изменилось, руки лежали спокойно. Но что-то внутри на долю секунды споткнулось. Прошлогодний бал. Один раз. Единственный. Она тогда убедила себя, что это было необходимо, что другого выхода не было, что она больше никогда — и держала это слово. Никогда больше. Никто не знал. Ксавьер не знал. Хотя, видимо, как-то узнал. Один раз. Она взяла себя в руки быстро. Лицо осталось ровным. — Зависть, — сказала она. Голос звучал твёрдо. — Мои достижения, мой статус, мои отношения с Ксавьером — это вызывает у некоторых людей желание разрушить то, что они не могут получить сами. Анонимное сообщение — удобный инструмент для того, кто не решается действовать открыто, — она встретила взгляд Уимс прямо. — Никаких доказательств моей вины нет. Обвинять без них — несправедливо. Уимс не ответила сразу. Она смотрела на Бьянку ещё несколько секунд — изучающе, без спешки. Потом слегка опустила взгляд к столу. — Ты права, — сказала она наконец. — Без доказательств это останется слухом. Невермор не наказывает за слухи, — она убрала лист в ящик стола. — Ты можешь идти, Бьянка. Бьянка поднялась. Кивнула — коротко, с той долей официальной вежливости, которая не означает благодарности. — До свидания, директриса. Она прошла к двери. Открыла. Вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Уимс не двигалась несколько секунд. Она смотрела на закрытую дверь с тем выражением, которое никогда не появлялось у неё в присутствии учеников. Задело. Не сильно — Бьянка была слишком опытна для этого. Но на секунду — одну, едва заметную — что-то в ней сдвинулось. Слишком быстро взяла себя в руки. Слишком точно знала, что отвечать. Уимс взяла со стола чашку, которая давно остыла. Не стала пить — просто держала. Этого недостаточно для обвинения. Заминка — не признание. Умение держать лицо — не вина. Бьянка Барклай всю жизнь держит лицо, это её природа, и читать в этом улику было бы ошибкой. Но и отпустить наблюдение — тоже ошибкой. Уимс поставила чашку обратно. За что именно она запнулась — вот вопрос. Не за само обвинение. За что-то конкретное в нём. Что-то, что нашло цель. Она снова открыла ящик. Вынула лист. Посмотрела на него долгую секунду. За этим учебным годом, судя по всему, нужно будет следить внимательнее, чем она планировала.

***

Кассиан узнал, что Бьянку вызвали в кабинет директора, случайно. Кто-то увидел и из-за недавних слухов это начало передаваться из уст в усты в маленьких кругах. Он не знал, что именно говорила Уимс. Но знал достаточно: после такого разговора Бьянка будет очень осторожна, но и эмоционально подавлена. Вряд-ли Уимс вызвала ее туда только чтобы похвалить за учебу. Значит, с ней нужно говорить сейчас — пока она ещё не выстроила ограду в виде осторожности. В пустом кабинете, куда он зашёл на несколько минут до начала занятий, Кассиан расстегнул пиджак. Из внутреннего кармана достал чистый лист — тонкий, почти папиросный. Положил на стол. Закрыл глаза. Потянулся к кулону. Серебристая вода вышла тонкой нитью — послушно, без усилия. Кассиан сосредоточился. Не на форме, а на содержании: мысли, которые у него были сейчас, убеждения, намерения. Подозрения против Бьянки — и то, почему они могут быть ложными. Вода медленно легла на бумагу, проявив текст. Это был его якорь. Страховка. Если кто-то изменит его восприятие, он прочитает лист и поймёт, где кончается его и начинается чужое. Убрал бумагу во внутренний карман. Застегнул пиджак. Потом достал из рюкзака сложенный лист. Развернул. Посмотрел. Изображение было простым — Кассиан не тратил время на детали. Силуэт, похожий на Бьянку. Интерьер, который можно было принять за сарай. Достаточно, чтобы человек, никогда там не бывавший, не смог сразу понять, что это фальшивка. И недостаточно, чтобы это было настоящей уликой. Инструмент давления. Не больше. Он нашёл её в пятиугольном дворе — она стояла одна, чуть в стороне от скамеек, и смотрела на фасад академии с таким видом, будто академия была ей чем-то должна. Кассиан подошёл без предисловий. — Мне нужно с тобой поговорить. Две-три минуты максимум. Без свидетелей. Бьянка повернулась. Её взгляд был прозрачным и очень холодным. — После сегодняшнего утра, — сказала она медленно, — у меня нет никакого желания разговаривать с людьми, которые приходят ко мне без приглашения. — Это не займёт долго. Она изучала его несколько секунд. Потом что-то в её лице сдвинулось — не потепление, а расчёт. Она решила, что послушать безопаснее, чем отказывать человеку, которого не понимаешь. — Говори. Кассиан достал фальшивое фото и протянул ей. Не объяснял, просто дал посмотреть. Бьянка взяла. Посмотрела. Несколько секунд ничего не происходило. Потом её лицо изменилось. Не резко — как будто что-то внутри переключилось, и то, что было ровным, стало острым. — Что это, — произнесла она тихо. Не вопрос — констатация. — Доказательство, — сказал Кассиан нейтрально. — Ты была в том месте, где воздействовали на Ксавьера. Она подняла взгляд. В нём не было страха. Был гнев — настоящий, горячий, такой, который не готовят заранее. — Я не знаю этого места. — Голос был ровным, но с той напряжённостью, которая бывает у людей, когда они удерживают себя от того, чтобы закричать. — Я никогда там не была, — она протянула фото обратно. — Ты собираешься меня подставить. Кассиан не взял фото сразу. — Ты уверена? — Я сказала: я там не была, — теперь в голосе прорвалось что-то острее. — Что именно из этого ты не понимаешь? Ты думаешь, что если сфабрикуешь изображение и принесёшь его мне с таким лицом — я расколюсь? Я скажу что-то, что ты хочешь услышать? Кассиан молчал. Он следил за каждым её движением — за тем, как она держит плечи, как двигаются её руки, куда она смотрит. Надо было понять, скрывает ли она что-то. Она не пыталась петь. Не пыталась манипулировать. Она просто была в ярости. — Тебе это не сойдёт с рук, — сказала Бьянка. Теперь тихо, почти спокойно — что было страшнее, чем если бы она кричала. — Запомни это. Она бросила фото ему в руки, развернулась и ушла быстрым, выверенным шагом. Кассиан не останавливал её. Он смотрел ей вслед ещё несколько секунд. Потом убрал фото в карман. Вместе они отправились в библиотеку. Нужно было обсудить все.

***

— Ну? — спросил он, когда Кассиан сел напротив. — Первый вопрос, — Кассиан смотрел на него прямо. — После всего, что ты узнал — о ссоре у озера, об извинении, об анонимном посте — ты сейчас думаешь то же самое о Бьянке, что думал вчера вечером? Аякс слегка нахмурился. — Ты спрашиваешь, не изменил ли кто-то мои мысли? — Можно и так сказать. — Нет, — сказал Аякс. — Я всё так же думаю, что она невиновна. После её реакции — ещё сильнее в этом уверен. Если бы она была виновна, то, как по мне, ей стоило бы забрать то, что представляло для нее угрозу. Кассиан достал из внутреннего кармана лист. Развернул, прочитал про себя. Сравнил. Потом убрал обратно. Почти незаметный выдох. — Никто из нас не был под воздействием, — сказал он тихо. — Бьянка не применяла песню. Ни на тебя, ни на меня. Скорее всего, ее реакция была искренней. Аякс смотрел на него несколько секунд. — Значит... — Значит, анонимный аккаунт — это не разоблачение. Это подстава. Кто-то намеренно выстраивал версию против Бьянки, — Кассиан сложил руки на столе и взглянул на собеседника. — Мы едва не стали отличной поддержкой в том, в чем не следовало бы. Аякс медленно откинулся на спинку стула. На его лице было то выражение, которое бывает у человека, когда он понимает, насколько близко был к ошибке. — И что теперь? — Теперь нам нужна Бьянка, — сказал Кассиан. — У неё есть информация, которой нет у нас. Кто мог знать о сарае. Кто мог знать о бале. Кто имел бы причину её уничтожить. — Он помолчал. — Только она видела это изнутри. Аякс покривился. — Она тебя возненавидела. После того фото. — Знаю. — Кассиан, она буквально сказала тебе, что ты за это ответишь. — Знаю, — он встал. — Поэтому пойдём вместе. И я скажу ей правду — зачем было фото. Это не сделает нас друзьями. Но это единственный способ заручиться поддержкой той, которая может знать то, что жизненно нам необходимо. Аякс посмотрел на него долгую секунду. Потом тоже встал. — Ты понимаешь, что она может просто применить на нас песню прямо там? — Это риск, — согласился Кассиан. — И у тебя есть план на этот случай? Кассиан не ответил. Но в кармане его пиджака лежал лист с якорем — и этого пока было достаточно. Прямо на ходу надписи менялись по его желанию.

***

Бьянку они нашли там, где Аякс и предполагал — в библиотеке Беладоны. Когда они не смогли ее найти в обычных местах, то пришлось прибегать к новым данным. Аякс явно подозревал, где можно найти ее. Но при нем говорить об этом месте не хотел. Кассиан уже было хотел оставить разговор с Бьянкой на потом, но Аякс быстро исправился. Похоже, он совсем не хотел оставаться с ней один на один. Он поведал о некоторой библиотеке – Беладоне. В Неверморе есть тайный клуб. Пускай и создан он был скорее для показухи, но сам факт наличия скрытой библиотеки с множеством знаний очень обрадовал Оумена. Он даже был готов пожертвовать своей услугой, которую задолжал ему Аякс. В итоге обмен был более или менее справедливым, особенно с учетом того, что сам Кассиан был непрочь вступить в него. Возвращаясь к настоящему. Девушка явно не слышала, как они вошли: сидела за столиком у дальней стены, сжимая в руках что-то небольшое, и смотрела в одну точку. Думала. Первым вошёл Аякс. Бьянка подняла голову — и чуть расслабилась. Участник Беладоны, знакомое лицо. Потом за его плечом появился Кассиан. Она снова напряглась, как пружина. В голову быстро пришла идея – они соседи, а значит могут быть заодно. — Что вы тут делаете? — сказала она коротко. — Что ты делаешь в скрытом месте? Ты не один из нас, – она слегка нахмурилась – Зачем, Аякс? — Это сейчас не главное, — произнёс Кассиан. — Я прошу выслушать нас. Девушка приподнялась и вцепилась взглядом в двух парней. — Ты принёс мне фальшивое фото и сказал, что это доказательство. — Голос был ровным, но за этой ровностью чувствовалось что-то твёрдое и плотное, как камень под тонким льдом. — Ты думаешь, что после этого я буду тебя слушать? — Я думаю, что у тебя нет выбора, — сказал Кассиан без вызова, просто констатируя. — Потому что кто-то пытается тебя исключить. И ты не знаешь кто. Пауза. Короткая, но весомая. Бьянка смотрела на него. Что-то в её взгляде — не потепление, нет, — но что—то сместилось. Едва заметно. Кассиан продолжил, не давая ей времени восстановить дистанцию: — Мы проверяли тебя. Но ты не применяла песню сирены ни на кого из нас. Ни вчера, ни сегодня. Анонимный аккаунт — это не человек, который раскрыл правду. Это человек, который тебя подставляет. И этот человек знал про бал, про Ксавьера, про его сомнения. Знал достаточно, чтобы выстроить правдоподобную версию. Он не торопился. Говорил ровно, без нажима. — Фото было инструментом. Мне нужно было видеть твою реакцию — настоящую, неподготовленную. Если ты виновна — ты бы не взорвалась так. Ты бы попыталась контролировать ситуацию. — Небольшая пауза. — Но ты не пыталась. Бьянка молчала. Её пальцы, сжимавшие что-то на столе, слегка побелели. — Ты извиняешься? — произнесла она наконец. Не тепло, будто не веря в его доброту. — Объясняю метод, — ответил Кассиан. — Это не одно и то же. Но да. Трюк с фотографией, возможно, был перебором. Что-то в её лице снова сдвинулось. Совсем чуть-чуть. Аякс, до этого молчавший, шагнул вперёд. — Бьянка. Я не думаю, что он хотел бы тебе зла. Он лишь хотел убедиться в твоей невиновности. Это его способ. — Он говорил мягче, чем Кассиан — И он оказался прав: ты невиновна. Мы теперь оба в этом уверены. Долгая тишина. Бьянка смотрела на Кассиана с тем выражением, которое он уже видел у неё однажды — прозрачным, просчитывающим, холодным. Она взвешивала варианты. С одной стороны, они предлагали ей помощь, с другой — один из них совсем недавно ее же и обвинил. Он не торопил её. Потом она сказала: — Телефоны. Кассиан достал свой и протянул без слов. Аякс — следом. Бьянка взяла оба, просматривала несколько минут. Она не спешила. Её пальцы двигались методично — приложения, история, контакты. Потом положила оба телефона на стол. — Вы могли перенести аккаунт на другое устройство, — сказала она ровно. — Могли, — согласился Кассиан. — Но не перенесли? — Нет. Ещё одна пауза. Она снова смотрела на него — уже немного иначе. Не доверяя. Но пересчитывая. Казалось, оба решили на некоторое время отложить свои обиды. — У нас есть брошь, найденная в сарае. У нас есть временное окно. У нас есть анонимный аккаунт, который появился слишком вовремя. — Кассиан сложил руки. — У тебя есть то, чего нет у нас. Нам нужна твоя помощь, чтобы тот, кто это все организовал ответил за свои действия. Бьянка смотрела на него ещё несколько секунд. — Если я обнаружу двойную игру, — произнесла она наконец тихо, — то вы пожалеете. Вы понимаете это? — Понимаем, — сказал Кассиан. — Тогда говори, — она выпрямилась, скрестила руки. — С чего начнём?