Часть 14. Расследование в самом разгаре

Кассиан не состоял в Беладоне. Это было очевидно для всех, кто знал, что это место вообще существует. Но Аякс привёл его без лишних слов — потому что иначе поговорить с Бьянкой до того, как она сделает что-то, о чём они все пожалеют, не получалось. Этот вопрос наверняка ещё всплывёт — как-никак постороннего привели в закрытое от посторонних глаз место. Пока — не сейчас. Они сидели за одним столом. Не рядом — на разных концах. Бьянка напротив, Аякс сбоку. Союз существовал несколько минут и пока ещё не понимал, как себя вести. Кассиан осмотрел помещение — мельком, привычно. Стеллажи под потолок, корешки в несколько рядов, запах старой бумаги и чего-то смолистого. Место, в которое он вернётся. Потом. Сейчас не время. Он выдохнул и заговорил. — Самое очевидное — временное окно: ночь после вечеринки и до утреннего урока алхимии. Ксавьер ушёл с вечеринки раздражённым и явно злым — Аякс это подтверждает, да и ты, Бьянка, согласишься с этим. Бьянка мельком взглянула на Аякса. Она явно была недовольна тем, что тот подслушал их разговор с Ксавьером. Однако сейчас было не до этого. Осталось лишь смириться и, по возможности, после всего этого поговорить с ним на тему личных границ и того, как неприлично подглядывать за людьми. — Утром мы увидели публичное извинение, — продолжил Кассиан. — Сделать это после того, как накануне, пусть и не при многочисленной аудитории, но в компании знакомых, он публично выражал недовольство, — он говорил ровно, почти без интонации, как перечисляют данные, а не обвинения, — значит, воздействие произошло в этом промежутке. Вероятное место: сарай Ксавьера в лесу. Уединённое, без свидетелей, он бывает там один. Далее: анонимный аккаунт отправил сообщение и сделал его публичным через Энид. Пусть её блог пока не особо популярен. Аякс про себя отметил, что блог Энид, кажется, скоро станет самым популярным в Неверморе. Не каждый день там публикуют обвинения в порабощении разума. — При этом сообщение было отправлено тогда, когда могло произвести наибольший эффект — сразу после ссоры, пока ещё свежи были воспоминания. Бьянка слушала. Не перебивала. Её лицо оставалось ровным — не из безразличия, а из привычки не показывать, что происходит внутри, пока она не решила, как к этому относиться. Пока Кассиан перечислял факты, часть её сознания прокручивала своё: кто-то явно настроен против неё. И она найдёт этого человека. И заставит пожалеть. Когда он закончил, она несколько секунд смотрела на столешницу. Потом подняла взгляд. — Почему именно сарай? — Потому что воздействие требует условий. Тишина, отсутствие свидетелей, время. Сарай — единственное место, где всё это сходится. Ксавьер был там один поздно ночью, под дождём. Я сам был тому свидетелем. — Это рассуждение о вероятном, — сказала она. — Не доказательство места. — Именно. Поэтому я говорю «вероятно», а не «точно». Она кивнула — не одобрительно, просто приняла к сведению. Будто поставила галочку: логика принята, вопрос открыт. До сегодняшнего разговора она даже не подозревала, что у Ксавьера есть такое место. Он не говорил ей. А Кассиан знал. И это возмущало её, пусть она и держала лицо. — Ты осматривал сарай до того, как мы договорились помогать друг другу, — сказала она. Это был не вопрос. — Да. Пауза. Она не стала раздувать из этого конфликт — просто зафиксировала. Ещё одна галочка. — Вот что там было, — сказал он и, слегка наклонившись к рюкзаку, принялся что-то искать. Он не стал объяснять, когда именно был сделан первый снимок. Просто положил на стол две фотографии и дал им обоим время, чтобы рассмотреть их внимательнее. Первый снимок: просторное помещение, сплошь заставленное мольбертами. В углу стола виднелся горшок с крупным растением — тёмные листья, немного вычурная форма, явно не декоративное. Второй снимок, сделанный позже: то же место, тот же стол. Только светлое кольцо от керамики на дереве, да несколько засохших листьев, которые кто-то не заметил при уборке. Бьянка смотрела на оба снимка дольше, чем требовалось, чтобы просто понять разницу. — Судя по фотографиям, после моего первого визита кто-то убрал растение, — сказал Кассиан. — Скорее всего, это часть механизма воздействия. Надо будет уточнить у Ксавьера — как-никак это может быть его растение. — Когда ты был там первый раз? — спросила Бьянка. — Это не важно. Она посмотрела на него — коротко, остро. Ещё одна галочка. Потом откинулась на спинку стула и кивнула: — Продолжай. — И ещё вот это. Брошь легла на столешницу. Небольшая, в форме стилизованного цветка, с тёмно-красной эмалью. Металл с потёртостями — не от небрежности, а от времени. Такую носят не просто так. Бьянка взяла её. Поднесла к свету, повернула. Что-то дрогнуло в её лице — не боль, но узнавание. — Это Дивины. Тихо. Без драмы. Пауза после этих слов заняла место целой фразы. — Она говорила, что потеряла её, — Бьянка опустила брошь. — На днях. Я не придала значения. Аякс медленно выдохнул. — У озера, — произнёс он. — В ту ночь, когда вы с Ксавьером ругались. Я видел кого-то за деревьями. Заколка похожая. Тогда не был уверен. — Теперь? — спросил Кассиан. — Теперь больше. Кассиан сложил руки на столе. Дивина — сирена. Знала про бал — Бьянка совсем недавно сама подтвердила это. Была рядом в нужный момент. Три пересечения. Это уже не совпадение. — Этого всё ещё недостаточно, — сказал он вслух. — Брошь могли подбросить. Её присутствие у озера не делает её виновной. Нам нужно больше. Бьянка положила брошь обратно на стол — аккуратно, как что-то хрупкое. И несколько секунд смотрела на неё молча, не добавляя ничего. Задачи распределились быстро. — Я поговорю с Ксавьером, — сказал Кассиан. — Нужно узнать, убирал ли он растение. И замечал ли что-то странное. — Библиотека, — кивнул Аякс. — Поищу информацию о следах воздействия. Книгам тут лет больше, чем нам всем вместе взятым. Бьянка медлила. Потом подняла голову: — Я буду рядом с Дивиной. На последнем она и остановилась. — Предупреждаю: я буду наблюдать за ней, как и договорились. Но если она невиновна, я не позволю тебе манипулировать ею и подставить. — Я не просил манипулировать, — ответил Кассиан спокойно. — Только смотреть внимательнее, чем обычно. — Это начинается одинаково. — Она не повышала голос. Говорила ровно, как человек, который уже прошёл через подобное и не хочет повторять. — Меня уже обвиняли. Без доказательств. Я не хочу так же поступить с ней. Кассиан не стал спорить. Просто принял условие. Именно это её и насторожило. Она ожидала возражений — или хотя бы уточняющих вопросов. Он не дал ни того, ни другого. Принял её ограничение не потому, что согласился с ним, а потому, что счёл его несущественным для своей схемы. Это было видно по тому, как быстро он кивнул и перешёл дальше. "Она защищает Дивину не из логики", — отметил Кассиан про себя. — "Совсем недавно была готова мстить любому. Теперь, когда подозрение упало на подругу, её пыл угас. Она не хочет верить. И, возможно, подозревает меня — а вдруг это я подбросил брошь?" Аякс уже поднялся. Уже почти был у двери. Потом остановился и обернулся — не к Бьянке, к Кассиану. — Насчёт Ксавьера, — голос без извинений, ровный. — Только не превращай разговор с ним в допрос. Он сейчас еле держится. Если начнёшь давить — толку не будет, только хуже сделаешь. Кассиан посмотрел на него. Не с вызовом — оценивающе. Аякс не отвёл взгляд. — Я понял. Аякс кивнул — коротко, как человек, который принял ответ, но ещё не решил, верить ли ему. И вышел. В библиотеке снова стало тихо. "Но вопросы я всё равно задам." Бьянка смотрела на закрытую дверь. Потом медленно перевела взгляд на Кассиана. Он уже смотрел в другую сторону — на брошь, оставшуюся лежать на столе. "Странный союзник", — подумала она. — "Но выбора особо не было. Пока не ясно, можно ли ему доверять. Пока достаточно того, что у нас одна цель." Она встала. У двери задержалась на секунду — будто хотела что-то добавить, но передумала. И вышла, не сказав больше ни слова.

***

На стрельбище было ветрено и пусто. Ксавьер стоял у рубежа и стрелял быстро — слишком быстро для человека, который обычно подолгу выверяет дыхание. Что-то явно выбило его из равновесия. Стрелы ложились мимо центра, одна ушла в самый край мишени. Кассиан занял соседнюю позицию. Несколько минут они стояли рядом без слов. — Выдох слишком ранний, — сказал он наконец. — Ты спускаешь тетиву на вдохе. Ксавьер не ответил. Взял следующую стрелу. — Плечо уходит вперёд при выпуске. Ты уже это знаешь. — Знаю, — отозвался Ксавьер коротко. — Я сам тебя этому учил. Они помолчали ещё немного. Кассиан прицелился, выпустил. Попал чуть левее центра — неплохо для человека, который занимается всего несколько недель. — Ты с самого утра сам не свой, — сказал он, не глядя на Ксавьера. — Выглядишь так, будто пытаешься решить в голове какую-то задачу. Для стрельбы это лишнее. Ксавьер опустил лук. — Почему тебя это вообще волнует? — Потому что ты сейчас выглядишь как человек, который уже несколько дней не может собрать мысли в одном месте. Это мешает тебе стрелять. — Кассиан взял следующую стрелу. — Меня это интересует из практических соображений. Мой преподаватель должен быть лучше меня, а ты явно не в форме. Долгая пауза. Ксавьер смотрел на мишень. — Было странное ощущение, — сказал он наконец. — Тем утром, когда я извинился перед Бьянкой. Не то чтобы я жалел об этом, но было чувство, будто это решение принял не я. — Что ещё? — Запах, — Ксавьер нахмурился. — Сладковатый, удушающий. Я решил, что это краски — какой-то растворитель. Он не договорил. Кассиан не торопил. — Голова болела с утра, — добавил Ксавьер. — Как будто после чего-то, что я не помню. Кассиан слушал. В голове выстраивалось: не прямое воздействие голосом — что-то через посредника. Запах. Это объясняло нестабильность эффекта: Ксавьер помнил фрагменты, а не провал. — Ты мне не ответил, — сказал Ксавьер. — Почему это тебя волнует? — Происходит кое-что, в чём стоит разобраться. Больше — не сейчас. Ксавьер посмотрел на него. Кассиан не отвёл взгляд. Ксавьер не доверял ему достаточно, чтобы спрашивать дальше — это было видно. Но он также заметил, что тот не солгал. Это что-то значило. Кассиан наложил стрелу, прицелился. И краем зрения успел заметить: когда Ксавьер говорил про запах — его взгляд ушёл в сторону леса. Машинально. На долю секунды. Туда, где сарай. Подтверждение. Он опустил лук и, словно между прочим, спросил: — Кстати, а ты никогда не думал завести какое-нибудь экзотичное растение? Ксавьер на мгновение опешил. — Какой смысл? Я мало в этом разбираюсь, да и интереса нет. Кассиан кивнул, ничего не добавив. Через минуту он ушёл. Оставшись один, Ксавьер ещё долго стоял у рубежа, глядя на мишень, но не стреляя. В голове всплывали обрывки — не воспоминания, а их тени. Темнота. Запах. Ощущение чужого голоса, который звучал не снаружи, а как будто между мыслей. Чужого — но настойчивого, как свой собственный. И ещё — смутное присутствие. Не лицо, а силуэт. Сегодняшний сон был другим — не просто кошмар, а чувство вторжения. Теперь он был уверен: с ним что-то сделали. Он достал телефон и написал Аяксу: «Есть время поговорить?» Не потому что подозревал друга. А потому что Аякс — единственный, с кем можно было говорить без правил. И ему как никогда нужны были ответы.

***

Аякс читал не быстро. Это был известный факт. Но в библиотеке он сидел уже второй час, и страницы всё-таки двигались — медленно, но верно. Нужная информация была разрозненной. Воздействие сирены на другого изгоя нестабильно — эффект держится хуже, чем на обычном человеке. Жертва иногда сохраняет ощущение чужой воли без конкретного воспоминания. Остаточные симптомы: давление в голове, раздражительность, ощущение принятого решения, которое человек не помнит, как принял. Всё совпадало с состоянием Ксавьера. В Беладоне они договорились: Кассиан выяснит у Ксавьера насчёт растения, а сам Аякс попробует найти связь между растением и способом воздействия. Если растение исчезло из сарая — значит, оно играло какую-то роль. И он её найдёт. Раздел о посредниках подвернулся почти случайно — несколько строк в конце главы о редких практиках. Растения-усилители. Используются для передачи воздействия на расстоянии или через предмет. После применения быстро вянут, оставляя сладковатый запах. Аякс перечитал последнее предложение дважды. Сладковатый запах. Он выписал название — пригодится. Потом ему в руки попал старый журнал Беладоны. Он не искал его специально — просто взял с полки не ту книгу и обнаружил внутри. Список имён. Три колонки: имя, дата, решение. Бьянка Барклай — принята. Дивина — принята. Нерена Кли — отказано. Аякс задержался на последней строчке дольше, чем на остальных. Потом перевернул страницу. Дальше не было ничего интересного. Он убрал журнал обратно, но строчка застряла в голове — пока без объяснения, просто зацепилась. Телефон пискнул. Сообщение от Ксавьера: «Есть время поговорить?» Аякс прочитал. Посмотрел на стопку книг перед собой. Посмотрел на телефон. Желания и дальше торчать в библиотеке не было. Хотелось проветриться и поболтать с другом. К тому же Ксавьер доверяет ему больше, чем остальным, — значит, он тоже не бездельничает, а помогает по-своему. Он написал: «Давай в саду. Через час.» В саду было темно и сыро после дождя. Фонари у дальней стены работали через один, и часть дорожки тонула в тени. Ксавьер сидел на спинке скамьи, вертя в руках телефон, но давно уже ничего не читая. Аякс подошёл с книгой под мышкой и усталым лицом человека, который несколько часов пытался понять текст, написанный явно не для него. — Ты выглядишь ужасно, — сказал Аякс вместо приветствия. — Спасибо. Рад, что ты такой внимательный. Особенно с учётом, что ты выглядишь не лучше. Аякс фыркнул и сел рядом. Несколько секунд они молчали — не неловко, скорее привычно. — Кассиан приходил? — спросил Аякс. Ксавьер кивнул, слегка удивившись. — И? — Странный он. — Это я уже заметил. Ксавьер слабо усмехнулся, но быстро снова стал серьёзным. — Он спрашивал про утро после вечеринки. Аякс не выглядел удивлённым, и это насторожило Ксавьера. — Что именно? — Как я себя чувствовал. Что помню. Было ли что-то странное. — И что ты сказал? Ксавьер провёл рукой по лицу. — Правду. Повисла тишина. Ксавьер чувствовал: Аякс что-то скрывает. Не из злого умысла — но скрывает. — Аякс... мне кажется, со мной правда что-то сделали, — произнёс он наконец. Слова прозвучали тяжело. Не как теория — как признание, которое он сам не хотел произносить вслух. Аякс смотрел перед собой. — Почему? — Потому что я не помню момент, когда решил извиниться перед Бьянкой. Вообще. Помню злость. Помню, что не хотел её видеть. А потом — будто между этими мыслями кто-то вырезал кусок. Он сглотнул. Аякс медленно кивнул. — Я не думаю, что Бьянка виновата, — сказал он спокойно. Ксавьер замер. — Подожди. Что значит «не думаешь»? — Значит, всё сложнее, чем кажется. Ксавьер смотрел на него уже совсем иначе. Не как на друга. Как на человека, который знает больше него и молчит. — Аякс, я знаю, что ты что-то скрываешь. Вижу. Ты беспокоишься обо мне, но мне нужно знать правду. Аякс выдохнул. Дольше тянуть не было смысла. — Ты прав. Кое-что действительно происходит. Слышал про пост в блоге Энид? Про Бьянку? — Конечно. Я слежу за новостями. Ксавьер начал понемногу связывать разрозненные факты. — Всё это связано. Скорее всего, её пытаются подставить, — сказал Аякс. — Ты уверен? На лице Ксавьера не было сомнения — только желание услышать подтверждение тому, что он и сам уже чувствовал. Бьянка не могла зайти так далеко. Он надеялся, что не ошибался в ней. — Пойдём, — сказал Аякс, поднимаясь. — Нам нужна твоя помощь. И тебе самому стоит услышать то, что мы знаем. Разговор будет долгим и серьёзным. Он развернулся, чтобы идти к замку, но замер — где-то рядом послышался тихий шорох. Оба одновременно повернули головы. Темнота между деревьями. Никого. Ксавьер нахмурился. — Видел? — Наверное, кошка, — сказал Аякс, хотя сам в это не поверил. Несколько секунд они ещё вглядывались в тень. Потом Ксавьер медленно выдохнул, и они двинулись прочь из сада. Коридоры Невермора были почти пустыми. Где-то далеко хлопнула дверь. Потом ещё одна — тише. В конце коридора мелькнул силуэт. Неясный. Ненадолго. И только после этого стало тихо.

***

Бьянка наблюдала весь день — не прячась, не играя в шпионку, а просто оставаясь собой. Через обычные встречи, через общие моменты, через короткие разговоры в коридорах. Их компания собралась почти в полном составе: она, Кент, Дивина, Йоко и Нерена. Всё как обычно — на первый взгляд. Но Дивина держалась ближе, чем обычно. Садилась рядом на перемене, хотя могла бы выбрать место у окна. Брала её под руку в коридоре — не специально, а по привычке, которая вдруг вернулась. Отвечала с едва заметной задержкой, будто каждое слово нужно было сначала взвесить, и несколько раз замолкала посреди фразы, глядя в сторону. Всё это было бы незаметно постороннему, но Бьянка знала её слишком хорошо, чтобы списать на усталость. Дивина о чём-то серьёзно думала — и это «что-то» явно не давало ей покоя. Они дружили давно — ещё до Невермора. Не просто «подруги по школе», а те, кто видел друг друга в худшие моменты и не отвернулся. Дивина знала про бал. Знала про мать Бьянки и её ожидания. Знала, чего Бьянке стоило удерживать лицо, когда всё внутри трещало по швам. И ни разу не использовала это против неё. Именно поэтому Бьянке было так страшно даже допустить мысль, что человек, которому она доверяла без оглядки, мог всё это организовать. В короткой паузе между уроками, когда остальные отвлеклись на Кента и Йоко, Дивина вдруг повернулась к ней и спросила — тихо, почти вполголоса: — С тобой всё в порядке? Бьянка посмотрела на неё. В голосе не было ничего лишнего — ни наигранного сочувствия, ни попытки выведать подробности. Только беспокойство. Настоящее, без подтекста. О ней самой — не о репутации, не о слухах. Дивина явно знала о посте в блоге Энид — невозможно было не знать. Но она не поднимала эту тему прямо, понимая, что Бьянке и без того тошно. Вместо того, чтобы расспрашивать, она просто дала понять: я здесь, я рядом. Бьянка ответила что-то нейтральное — стандартное «всё нормально». Но внутри что-то сдвинулось. Человек, который разрушил ей жизнь, не звучит так. Не смотрит так. Не держится рядом без выгоды. Она не хотела верить, что Дивина может быть той, кто всё это спланировал. Не потому что это было невозможно — с технической точки зрения всё как раз сходилось. А потому что это означало бы, что последние годы дружбы были ложью. В это время Кент стоял рядом с Йоко, и оба смотрели на двух сирен с лёгким недоумением — им явно казалось, что в их молчании скрыто что-то большее, чем просто усталость. Нерена перевела взгляд с Бьянки на Дивину — и чуть прищурилась. Вечером Бьянка нашла Кассиана в коридоре. Тот, казалось, никуда не торопился, но взгляд у него был отсутствующий — будто он всё ещё прокручивал в голове какие-то цифры и факты. — Дивина напряжена, — сказала она коротко. — Чем-то обеспокоена. Но есть ощущение, что это точно не она. — Ты думаешь из отношений, — ответил Кассиан. Голос без осуждения, просто констатация. — А ты думаешь из схемы. — Бьянка смотрела на него прямо. — Кто из нас ближе к правде — пока неизвестно. Кассиан не ответил. Но что-то в его лице зафиксировало это — не согласие, но и не отказ. Ему, похоже, самому было интересно узнать, чей метод окажется верным. Кассиан сидел в своей комнате. Аякс ещё не вернулся — должно быть, задержался в саду с Ксавьером. Тем лучше: можно разложить всё по полкам без помех. Он выстроил факты в уме — как делал всегда, когда информации становилось слишком много и она начинала противоречить сама себе. Брошь в сарае. Дивина — сирена. Присутствие у озера в момент ссоры. Знание про бал. Всё указывало в одну сторону — красиво, ровно, как стрелки на карте перед бурей. Мотив неизвестен — пока. Но улики, пусть и косвенные, рисовали вполне конкретную фигуру. Он открыл дневник и записал: «Дивина. Мотив неизвестен. Улики косвенные, но кратчайший путь ведёт к ней». И добавил ниже — уже медленнее, обдумывая каждое слово: «Растение из сарая исчезло. Ксавьер его не заводил и ничего о нём не знает — проверил лично. Значит, растение принёс кто-то другой. Тот, кто был в сарае до меня. Тот, кто заметил пропажу и теперь заметает следы. Преступник — не выдумка. Он существует, и он где-то рядом». Он закрыл дневник. Откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Всё слишком хорошо сходится, — пришла мысль. И следом, почти сразу: Когда всё сходится слишком хорошо — обычно кто-то хотел, чтобы так вышло. Дивина — удобная цель. Улики против неё очевидны. Слишком очевидны. Будто кто-то разложил их по пути и ждал, пока кто-нибудь — он, например, — на них наткнётся. Он повернул голову. На краю стола, под лампой, лежала старая газета из Джерико, которую он купил ещё в прошлый визит. Заголовок виднелся краем: новый инцидент в лесу. Одна строчка. Кассиан взял газету, пробежал глазами по тексту — ничего нового, полиция всё ещё списывает на медведя. Отложил обратно — но не выбросил. Не сейчас, — сказал он себе. Но где-то на периферии сознания мысль уже зацепилась: убийства в лесу. Исчезнувшее растение. Сарай. Всё это происходило слишком близко друг к другу, чтобы быть простым совпадением. Он посмотрел на дневник, на газету, на тени в углах комнаты. Где-то в Неверморе ходил человек, который знал о сарае, знал о песне сирены и знал, как подставить так, чтобы никто не усомнился. И пока этот человек думал, что его план работает, он был на шаг впереди. Пока.

***

Комната была почти тёмной — свет настольной лампы падал только на часть стола. На спинке стула висел форменный пиджак Невермора. Рядом, под самой лампой, лежала раскрытая книга по ботанике, прижатая карандашом. На обложке темнел блёклый оттиск красного цветка. Чуть в стороне, в тени, стоял горшок. Тёмные листья слегка поникли, вычурная форма теперь казалась не экзотической, а больной. Растение, ещё недавно полное сил, угасало — медленно, но неотвратимо. Было понятно, что после активного использования оно всегда вянет. Так было и в прошлый раз. Так будет и сейчас. Жаль, но не критично. Оно уже выполнило свою задачу. Чашка давно остыла. Рука замерла над листом. За стеной кто-то прошёл по коридору — слишком громко, слишком близко. Фигура вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Шаги удалились, стихли. Она медленно выдохнула и посмотрела на соседнюю половину комнаты — туда, где должна была быть ее соседка. Пока пусто. Но это ненадолго. Она снова опустила взгляд на страницу. Буквы вдруг показались чужими — не потому, что в них была ошибка, а потому что всё шло не так, как она рассчитывала. Бьянка не сломалась. Слухи не сделали свою работу до конца. А теперь ещё и появились союзники — горгона Аякс и Ксавьер. Становилось слегка жарко. Времени оставалось мало. Она закрыла книгу. Надо было ускоряться. Она бросила последний взгляд на умирающее растение и щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в темноту. Где-то далеко хлопнула дверь. Потом ещё одна — тише. В коридоре мелькнул неясный силуэт — и исчез. Стало тихо.