4. Победы и поражения (PG-13)

Лето 2013 Три лета подряд Элиза приезжала почти на все каникулы в наш душный город. И каждый раз она непрерывно на всё жаловалась, называя Детройт унылой дырой и расписывая, как замечательно у неё там, в Балтиморе, где полно красивых мест и парков. Меня поражала её удивительная «забывчивость». В течение учебного года Элиза почти полностью игнорировала мои сообщения в Снэпчате и изволила отвечать только под конец весны или уже летом, когда собиралась вновь приехать к отцу. Сначала я списывала всё на её занятость: Элиза училась на класс старше, и я искренне верила, что у неё просто нет времени на пустую болтовню. Но при этом я постоянно видела, что она выкладывает на своей страничке: истории, фотографии и видео с выступлений в театральном клубе, школьные тусовки... На моих глазах её аккаунт рос. Сначала у неё было всего десять-пятнадцать подписчиков, но в какой-то момент цифра перевалила за сотню, а затем доросла и до двухсот. Под её постами висели десятки комментариев и реакций. Посмотрев профили её фолловеров, я поняла, что почти все они из Балтимора — её одноклассники или настоящие друзья. Почему у неё всегда находилось время отвечать им, но никогда — мне? Я много думала об этом, чувствуя себя преданной и брошенной. А этим летом Элиза не приехала вовсе. Ни в июне, ни в июле... Сначала я молча ждала. Потом решила написать сама, но, так и не получив ответа на три предыдущих сообщения, просто сдалась. До сентября оставалась последняя неделя. Элиза точно уже не приедет. Думаю, нашей недо-дружбе пришёл окончательный конец. И даже если она вернётся в следующем году, я больше не хочу её видеть. Хватит! Я больше не намерена быть для кого-то просто удобным вариантом.

***

Зима 2014 День рождения моего брата наступал незадолго до моего. В следующем году ему предстояло идти в школу, что было в новинку для всех нас: мама захотела отдать Ивонна раньше, чем в своё время меня. Думаю, ей просто надоело каждый день возить его в детский сад. Мы с мелким не то чтобы враждовали, но я обожала над ним подшучивать — так я мстила за все нервы, которые он потрепал мне, когда был совсем противным карапузом. В тот день мне в голову пришла довольно обидная шутка, которую брат потом припоминал мне ещё долго, ведь я решила сыграть на его наивности. Вся семья собралась на кухне в ожидании, когда именинник задует свечи на праздничном торте. — Мелкий, у меня для тебя есть сюрприз! — от нетерпения мне буквально хотелось подпрыгивать на месте. — И какой же? — он недоверчиво смерил меня взглядом. — Сначала задуй свечи, потом покажу! Едва Ивонн наклонился над праздничным тортом и вытянул губы, я быстренько положила ладонь ему на затылок и от души макнула его лицом прямо в крем! Крик, слезы, измазанный с ног до головы злой именинник и полностью размазанный десерт — сюрприз удался на славу! Правда, реакция брата меня уже не так волновала: оставалось лишь надеяться, что родители, привычно ругавшиеся даже сейчас у нас за спиной, не сразу обратят внимание на этот хаос... Иначе за испорченный торт мне точно сильно влетит! В последнее время они ссорились почти каждый вечер. Скандалы разгорались буквально на пустом месте. Я заметила, что отец всё дольше задерживался на работе, а возвращаясь, только и делал, что смотрел бейсбол по телевизору или залипал в компьютере. Конечно, маму это бесило. Ведь она тоже работала, но при этом держала на себе весь дом: убирала, готовила и постоянно забирала Ивонна то из садика, то с подготовительного класса в школе. Всё чаще по вечерам из их комнаты доносились крики, и всё чаще по утрам папа выходил не из родительской спальни, а из гостиной, где спал на раскладном диване, противно скрипевшем по ночам старыми пружинами. Предчувствие беды не оставляло меня ни на день.

***

Буквально месяц назад родители купили машину. Самую недорогую и простую, но зато теперь по выходным мы могли ездить за покупками или выбраться куда-то всем семейством. Прошлой ночью пронёсся сильный ураган, и прямо рядом с нашей парковкой рухнуло дерево. Повезло, что оно не задело автомобиль! Иначе огромных трат было бы не избежать. Я уже успела заметить, что с момента покупки машины родители начали жестко экономить: вкусности в холодильнике появлялись всё реже, а мама почти перестала давать мне деньги на карманные расходы... Этим вечером отец вернулся с работы очень поздно. Я услышала скрип входной двери на грани сна. Но почти сразу в реальность меня вернули крики матери. Они снова ругались. Несмотря на то, что всё шло по привычному сценарию, меня удивила столь громкая ссора посреди ночи — это казалось странным. Обычно родители старались нас не будить и запирались в своей спальне для выяснения отношений. Мне захотелось узнать, в чём дело, но я боялась попасть под горячую руку и решила выйти только тогда, когда шум стихнет. Но скандал не стихал и лишь набирал обороты. Громкие крики уже разбудили не только меня, но и бабушку Агапию, которая тоже уходила спать довольно рано. Я услышала её низкий, приглушённый голос, а затем — повторные крики матери. Кажется, она орала уже на всех без разбора. Вот почему я старалась как можно меньше находиться дома! В этом случае я прекрасно понимала отца. Прижавшись ухом к двери, я услышала тяжелый топот в коридоре, а затем громко хлопнула дверь родительской спальни. Это точно была мама. Осторожно выскользнув из детской, я увидела отца в уличной одежде: он спешно паковал вещи в большую походную сумку в прихожей. Повсюду валялась одежда, обувь, какие-то коробки и пакеты. У меня неприятно засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. На мой тихий вопрос, куда он собирается, папа ответил не сразу. Он выглядел не злым, а, наоборот, безумно уставшим и подавленным. И его ответ лишь подтвердил мои самые худшие опасения. Они разругались. И на этот раз всё было очень серьёзно. — Я ухожу, Хелен. Поживёте пока с мамой. Слёзы неконтролируемо брызнули из глаз. Я услышала его просьбу вернуться в кровать и на негнущихся ногах побрела обратно в комнату. Ивонн — единственный, кто не проснулся от криков, — мирно сопел в своей кровати, даже не подозревая, что ждёт его утром. Ноги больше не держали меня, и я опустилась прямо на холодный пол, пытаясь сдержать громкие, рвущиеся наружу всхлипы. Почему? Ну почему именно сейчас?.. — проносилось в голове. Собирается ли мама объяснить нам произошедшее или, как обычно после их ссор, сделает вид, будто ничего не случилось? Рано утром я не стала дожидаться, пока она проснётся, и сбежала в школу раньше времени. Придётся посидеть в школьном холле, дожидаясь одноклассников, но это всё же лучше, чем разговаривать с матерью после такой ночи.

***

Уже два года, помимо арт-клуба, я хожу в музыкальную школу искусств. Моя мама в детстве тоже играла на фортепиано, и теперь для практики дома я использую её старое электронное пианино. Поначалу мне нравилось новое занятие, учиться получалось легко, и преподаватели в один голос твердили, что мои длинные, тонкие пальцы будто созданы для клавиш... Но в какой-то момент я попала в класс мистера Стюарта. Мало того что он был требовательным — порой сверх всякой меры, так от него ещё и вечно неприятно пахло! То застарелым потом, то тухлой рыбой, то отвратительно-резким одеколоном, а этот его неизменный пиджак... Казалось, он достал его из старого бабушкиного сундука, перед этим изваляв в подвальной пыли. У меня каждый раз возникало непреодолимое желание заткнуть нос в его присутствии. Приходилось просто задерживать дыхание, когда преподаватель подходил слишком близко. Он вообще слышал о таких вещах, как дезодорант или хотя бы ежедневный душ? Зато под его руководством я действительно ощутимо прогрессировала. Стюарт, хоть и был скуп на похвалу, обладал умением вселять уверенность всего парой слов. Но в тот день ничего не помогало... — Да что с вами происходит сегодня, Синклер? Такое ощущение, будто вы забыли всё, что мы проходили за последний год! — возмущался Стюарт, не давая мне и шанса вставить слово в своё оправдание. Впрочем, мне и не хотелось ничего объяснять. Будь у меня возможность, я бы поскорее сбежала из этого пыльного, пропахшего чужим потом кабинета. А причина была проста: мои родители окончательно расстались. Мама накануне вечером сообщила, что отец больше не будет жить с нами. Они разводятся. Думаю, она как-то догадалась, что я стала невольным свидетелем их последней ночной ссоры. Ведь я не задавала вопросов, а вот Ивонн поначалу пытался что-то у неё выведать, но это только злило маму ещё больше. Тогда бабушка Агапия объяснила нам, что папа пока поживёт у бабушки Линды и дедушки Генриха, потому что им требуется помощь. И что, возможно, скоро наши родители снова будут вместе... Конечно, во всё это мне верилось с трудом. С тех пор мать стала абсолютно безучастна к нам, сильно отдалившись, вечно ссылаясь на занятость в клинике. Бабушка тоже работала по вечерам, поэтому мне приходилось каждый день ждать брата у школы, когда у него заканчивались занятия в подготовительном классе. К счастью, по времени его уроки часто совпадали с моими дополнительными секциями, так что я проводила это время с пользой. — Давайте, Синклер, соберитесь! Совсем скоро вам предстоит продемонстрировать это произведение на академическом концерте вместе с Карлой Дэлиш. Кажется, она упоминала, что вы учитесь в одном классе... За своими мыслями я чуть не пропустила всё, что мистер Стюарт жужжал над ухом. Его слова меня просто ошарашили. Какой ещё концерт?! Мне и в школе контрольных работ хватает! Даже тот факт, что мне придётся играть на сцене перед кучей учителей и зрителей не со случайными напарником, а со своей одноклассницей, ничуть не подсластил пилюлю. Я и сцена — вещи абсолютно несовместимые! И точка. Эта новость окончательно выбила меня из колеи. Понимая, что сейчас я точно не смогу ни на чём сосредоточиться, я отпросилась у учителя пораньше под предлогом забрать брата из школы. Знал бы он, что я больше сюда не вернусь, не согласился бы так просто отпустить. Порой мне казалось, что у мистера Стюарта имелась какая-то маниакальная идея сделать из всех талантливых учеников звёзд сцены. Но это точно история не про меня. Может, у меня и был какой-то музыкальный слух, но играла я, как самая настоящая посредственность... Как ни странно, наши отношения с Ивом сильно улучшились после того, как родители разошлись. Мать и до развода была поглощена исключительно своими проблемами, так что наше воспитание полностью легло на плечи бабушки. Ну а когда никого из взрослых не было дома, мы оставались предоставлены сами себе, и Ивонн привык проводить всё время со мной. Я помогала ему с домашкой, и мы часто вместе играли в приставку или на мамином ноутбуке. Наш старый компьютер забрал отец, аргументируя это тем, что устройство нужно ему для работы. Так что на какое-то время мы с мелким вообще остались без видеоигр. Но вскоре мама купила себе новенький лэптоп, и мы по-тихому накачали туда кучу стрелялок, гонок и симуляторов.

***

А в прошлом году у меня появилась новая подруга — Алисия Сноуп. Я уже упоминала, что мы вместе ходим в одну секцию. Сначала мы общались только в арт-клубе, а потом она стала спрашивать у меня домашнее задание, когда болела и пропускала дни учёбы. Мы довольно быстро сблизились и начали проводить вместе все перемены. Иногда к нам присоединялась Карла Дэлиш, но обычно мы развлекались вдвоём. И вот на одной из перемен я заметила новый информационный стенд, который поставили прямо рядом с нашим кабинетом. «Ищем смелые умы для шахматного клуба! Если хочешь быть одним из нас, приходи по понедельникам и пятницам после занятий!» — гласила вывеска. Шахматный клуб — это же так круто! У меня загорелись глаза, и я потянула подругу за руку, чтобы мы скорее внесли свои имена в список участников. — Э-э-э... Не думаю, что это хорошая идея, — увы, Алис не оценила моего энтузиазма, что, впрочем, было вполне в её духе. — Почему? Мы же просто попробуем! — Я не умею играть в шахматы. И не думаю, что мне понравится, — призналась она, стыдливо опуская глаза. — Ну и что? Я тоже не профи, знаешь ли. А если не пробовать — никогда не узнаешь, нравится тебе это или нет. Давай, не трусь! — я попыталась приободрить Алисию, но столкнулась с совершенно противоположной реакцией. Она резко отдернула руку, сделав шаг назад. — Я же сказала, что не хочу ходить на твои дурацкие шахматы! Хочешь — записывайся одна. Мне и шести уроков каждый день хватает, чтобы ещё и после занятий тут торчать! — подруга смотрела на меня исподлобья. С Алисией иногда было так сложно! Я давно заметила, что она нигде не хочет участвовать и вообще сама по себе очень пассивная. В арт-клуб ходит всего раз в неделю, а не два, как я. На улицу её можно вытащить с огромным трудом, и то лишь если её предки в хорошем расположении духа и согласятся отпустить свою дочь хотя бы на часик. Будто считают её малым дитя, не способным перейти дорогу без происшествий... Меня всегда раздражали в ней это боязливость и безынициативность. Но больше всего — то, что она никогда не хотела идти на компромисс. Конечно, в этот раз я тоже не стала молчать и высказала подруге всё, что думаю о её характере. Она, естественно, обиделась. Подойдя к столику с листом записи, я одна внесла своё имя и класс, а Алис отвернулась и гордо зашагала прочь по коридору. Не знаю, куда она направилась, но, кажется, у меня снова больше нет друзей... Я с трудом отсидела до конца уроков и сразу после занятий направилась к кабинету дошкольной подготовки. Там, как было написано на стенде, по понедельникам и пятницам собирался клуб. Сегодня как раз была пятница! Я уже почти подошла к двери, как вдруг услышала за спиной нерешительные шаги. Обернувшись, я увидела Алис. Подруга признала свою вину и даже извинилась за резкие слова. Видимо, наша дружба что-то да значила для неё. Мы решили забыть обиды, но тут она снова попыталась дать заднюю и предложить пойти на шахматы якобы «в следующий раз». Настанет ли он вообще? Я не была уверена, поэтому вновь принялась убеждать её пойти прямо сейчас. К счастью, долго уговаривать не пришлось — Алис быстро сдалась под моим напором, и вот мы, постучавшись, вошли в класс. Я не была здесь несколько лет, но в кабинете почти ничего не изменилось. Разве что места стало меньше, когда расставили столы с шахматными досками. Удивительно, но преподавателем, который вёл клуб, оказался наш физрук мистер Ривс! Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть. Я буквально физически ощущала дискомфорт Алисии, которая пряталась за моей спиной. Она, наверное, уже успела навоображать себе самое худшее, завидев физрука, которого побаивалась по совершенно необъяснимым для меня причинам... Помимо нас в кабинете находились старшеклассники, увлечённые сложной партией и даже не заметившие нашего появления, а также двое наших одноклассников — Боунс и Золтан. Мальчишки были настолько поглощены игрой, что физруку даже пришлось напомнить им про тишину. Мистер Ривс немного подшутил над Алис за то, что та забыла вписать свою фамилию в лист участников, но вскоре мы заняли свободный стол и приступили к игре. Ривс был учителем старой закалки, и его требования к нам всегда казались завышенными. Но порой и на него нападало хорошее настроение: он мог пошутить или вовсе разрешить нам расслабиться и просто побегать с мячом на школьном поле. И сегодня был именно тот день, когда можно было не бояться глупых ошибок или неверного толкования правил... Наша первая партия закончилась моей победой, вот только Алис выглядела совсем расстроенной. Я поняла, что она действительно совершенно не умеет играть в шахматы. В следующий раз обязательно поддамся ей!

***

Лето 2014 Не прошло и полугода после ухода отца, как в нашей семье вновь произошли глобальные изменения. Мама объявила, что увольняется! Она больше не будет работать медсестрой в клинике, а вместо этого откроет собственный магазинчик рукоделия на одной из центральных улиц Детройта! Она решила назвать его «Пяльцы и нитки». Конечно, купить помещение в собственность в таком месте нам было совершенно не по карману, поэтому мама сняла небольшую коммерческую площадь в аренду. А на ремонт, оборудование и закупку первой партии товаров ей пришлось взять небольшой банковский кредит. Об этом она рассказала мне по секрету от бабушки лишь спустя несколько лет, когда я уже сама стала помогать ей за стойкой продавца. Поначалу покупателей заходило немного, и мама работала с раннего утра и до позднего вечера, чтобы окупить расходы. Но вскоре, после небольшой рекламной кампании в соцсетях, люди стали всё чаще заглядывать в наш уютный магазинчик — тем более что поблизости можно было перекусить уличной едой или просто отдохнуть в сквере. На самом деле мне очень нравилась её новая работа! Мама перестала быть такой злой и дерганой, как в бытность медсестрой, но самым главным плюсом для меня было то, что я могла взять в магазине любую понравившуюся безделушку абсолютно бесплатно!

***

Осень 2014 В этом учебном году в нашем классе неожиданно случилось пополнение: к нам перевёлся Макс Макгинли из частной немецкой школы. Я уже слышала эту фамилию от отца — он работал на папу Макса, которого назначили новым директором одного из промышленных заводов Детройта. Макс был смуглым парнем с модной стрижкой и цветными серёжками в ушах, что выглядело довольно необычно. Он показался мне открытым и дружелюбным: свободно говорил по-английски и вообще быстро находил общий язык со всеми. Новенький старался ни с кем не конфликтовать, но далеко не все одноклассники приняли его так легко... Мэнсон отчего-то сразу увидел в нём соперника и часто цеплялся к нему. Впрочем, Макгинли, казалось, вообще не испытывал по этому поводу никакого дискомфорта. Было видно, что отвечать сарказмом на обидные выпады для него — в порядке вещей. Будь у Вуда возможность, он бы ввязался с Максом в драку в первый же день, но благодаря нашей учительнице весь класс быстро узнал, что новенький профессионально занимается единоборствами. После такого объявления лезть к нему с кулаками никто не рисковал. Сейчас нам предстоял урок физкультуры. Мы с Алисией плелись позади основной толпы, направлявшейся в спортзал, но я прекрасно видела всё, что происходило впереди. Новенький быстро прибился к компании популярных отличников, при этом не упуская возможности подтрунивать над одноклассниками — особенно над Грегори, которого, кажется, раздражало в Макгинли абсолютно всё. Урок обещал превратиться в очередную словесную перепалку между Мэнсоном, новеньким и ещё парой ребят. Мы с Алис шли в раздевалку прямо за компанией Колдуэлла и Макгинли. Напротив дверей спортзала подруга замерла, принявшись ворчать на нашего физрука. Во многом я была с ней согласна: порой мистер Ривс палку перегибал, заставляя даже нас, девчонок, отжиматься от пола и бегать кроссы на дальние дистанции. Особенно когда физкультура стояла последним уроком в расписании, когда мы и без того выматывались за целый день. Не самое логичное решение, но что поделать? Мы спустились на цокольный этаж, где располагались раздевалки и душевые, когда прямо перед женской комнатой нам перегородили дорогу. Миккельсен и Данкли. Подпевалы Мэнсона. Один лишь Данкли был почти неопасен, если его не трогать, а вот Чак мог доставить кучу проблем. Мы хотели просто пройти мимо, но Шрамоголовый уже обратил на нас внимание. Вот чёрт!.. — О-о-о! Какие люди! И без охраны... — Миккельсен расплылся в противной ухмылке. — Ржавчина и Зубрилка! Это были наши дурацкие клички, которые мы с Алис ненавидели больше всего на свете. — Как дела? Что-то давно не пересекались, — продолжил этот идиот. Десять минут назад мы сидели в одном кабинете! Более того, мы с Чаком даже делили одну парту, но в присутствии учителей он, гад такой, предпочитал притворяться вежливым. — Не твоё дело, придурок. Дай пройти. И прекрати нас так называть! — выдавленная за день усталость взяла своё, и мой ответ прозвучал чересчур резко. Чаку это не понравилось. Он начал наступать на Алисию, пока не прижал её к стене. Данкли встал чуть позади, преграждая мне путь, чтобы я не могла помочь подруге. — Ты сегодня даже не поздоровалась со мной, Ржавчинка. Непорядок, — продолжал он кошмарить Сноуп, пока та лишь блеяла в ответ невнятные извинения. Алисия никогда не умела давать отпор. Именно поэтому мы всегда старались держаться вместе. Пытаясь решить всё мирно, я напомнила Миккельсену, что до начала урока остались считанные минуты и нам ещё нужно переодеться. Но этот придурок лишь огрызнулся и сделал то, за что я возненавидела компанию Мэнсона ещё сильнее. — Так вали отсюда, Очкастая, если куда-то опаздываешь! Ах да... Ты же не можешь бросить свою ржавую подружку, — он наклонился к самому лицу Алисии, и я дёрнулась вперед, пытаясь угадать его следующий шаг. — потому что она маленькая. Тупая. Слабачка. Чак сплюнул на собственную ладонь и влепил Алис звонкую пощёчину. Та — то ли от боли, то ли от неожиданности — плюхнулась на пол, хватаясь за вспыхнувшую от удара щеку. — Что я вижу? Слабачка лежит у моих ног, — гадко усмехнулся мальчишка. — Будешь знать, как игнорировать меня. Это стало последней каплей. Я просто не понимала, как можно быть настолько... мерзким! Алисия всегда боялась этих идиотов и делала всё, что они скажут, лишь бы избежать стычек. Но сколько можно?! Нам учиться с ними еще лет пять, как минимум! Я с силой оттолкнула Миккельсена, помогая подруге подняться, и заявила, что мы прямо сейчас пойдём к нашей классной руководительнице. В ответ раздался лишь наигранный смех. Но я продолжала стоять на своём, пока Данкли не озвучил очевидную истину: — Не будь дурой, Синклер. Даже я догадался, что миссис Финчли на нас плевать. Тебе никто не поверит, а если и поверит — палец о палец не ударит. Придурки снова заржали, в этот раз искренне, и мне до безумия захотелось размазать их по этому грязному полу. Стоя за моей спиной, Алис тихо попросила всё сдаться и уйти. Она всегда выбирала этот путь. Тихо. Молча. Терпеть. Как же меня это достало! Я закипала от злости, не зная, куда выплеснуть эмоции: на Алис, которая сцепляла зубы и сносила унижения; на шестёрок Мэнсона, которые — к моему огромному сожалению — были абсолютно правы... Миссис Финчли, как и большинству учителей, не было никакого дела до наших «междусобойчиков». Взрослые либо не замечали, либо делали вид, что не замечают, как в классе разворачивается самая настоящая травля! Это была очевидная проблема нашей системы, в которой мы вынуждены были жить. Прозвеневший звонок стал спасением. Мальчишки поспешили в свою раздевалку, бросив на ходу, что сегодня нам повезло, а мы с Алис побрели в противоположную сторону. Наконец мы оказались в женской раздевалке: старые скрипучие шкафчики, пару деревянных скамеек и наши одноклассницы. Некоторые из них явно не торопились. Карла, как обычно, сидела на скамейке — из-за проблем со здоровьем она часто освобождалась от зачетов и весь урок проводила на лавочке «запасных». Изабелла была уже готова и ждала сестру, которая почему-то копошилась в вещах на полу, остальные, видимо, уже были в зале наверху, готовясь к уроку. Алис бессильно опустилась на скамейку и, кажется, больше не собиралась двигаться. Видя её упадническое состояние, я пыталась её подбодрить, но всё было впустую. Она просто не хотела выходить наружу после пережитого унижения и уж тем более встречаться с Мэнсоном. Красный след от пощёчины уже сошёл, но тяжелый осадок остался... Я шепнула подруге, что она может соврать мистеру Ривсу и просто отсидеться на скамейке. Сегодня она точно будет не одна — одна из близняшек тоже собиралась «прогулять» занятие по каким-то своим причинам. В конце концов мне удалось уговорить Алисию выйти в зал. Мистер Ривс стоял у самого входа, поджидая нас, ведь звонок прозвенел уже десять минут назад. Часть класса вовсю бегала вокруг конусов, разминалась. Поначалу Сноуп заикалась, будто сама не верила в то, что говорит, но постепенно её ложь обросла убедительными подробностями, а с моей помощью нам удалось убедить физрука в её недомогании. Когда он наконец разрешил ей остаться на лавочке, я присоединилась к девчонкам, на бегу прислушиваясь к перепалкам, которые устраивали мальчишки в центре зала. Сегодня мы занимались не одни: зал часто делили между несколькими классами. В этот раз с нами были старшеклассники. Погода позволяла, поэтому Ривс отправил их на улицу, где они могли погонять мяч на футбольном поле. После разминки мы тоже вышли на свежий воздух. Сентябрьское солнце всё ещё приятно грело. Мистер Ривс ещё на прошлом уроке обещал нам игру с мячом, поэтому мы, захватив инвентарь, быстро разбились на команды. «Белые» и «Зелёные». Из-за того, что многие сегодня остались на скамейке запасных, составы получились неполными, но играть было можно. В первой команде оказались Мэнсон, Миккельсен, Уолтер и Браун. Во второй — Макгинли, Колдуэлл, я и Софи Гилберт. Все понимали, что Софи с нами скорее для количества: подавать мяч она толком не умела. Из девчонок в классе эту игру искренне любили, наверное, только Ракель и я. Едва Ривс дал свисток, «Белые» ринулись в атаки. Я только и успевала отражать мячи, летящие в наши ворота. Мэнсон выбрал свою любимую тактику агрессивного прессинга, сдобренного выкриками и оскорблениями. К его досаде, на это уже никто не вёлся. Команды шли ноздря в ноздрю, но наша раз за разом вырывалась вперёд. Когда прозвучал финальный свисток, на табло уже горело: 4 : 5. В нашу пользу! «Белые» ушли с поля с кислыми минами, пока мы громко ликовали. Теперь можно со спокойной душой идти в столовую. Я была голодна как волк!

***

И хотя для нас это был последний урок, у старших классов занятия продолжались, так что в кафетерии было довольно многолюдно. У стойки толпились старшеклассники, которые могли выбирать любые блюда, нам же позволено было взять только стандартный школьный обед. В нашей столовой было два зала, и второй обычно пустел быстрее. Именно там находился столик, который наш класс считал «своим» — в самом углу. Я села вместе с Алисией и Карлой. Соседний стол обычно занимали те самые придурки, превращавшие нашу жизнь в кошмар, но сегодня они даже не появились. Наверное, после поражения на физкультуре предпочли поскорее убраться домой. Несмотря на окончание уроков, нам еще предстоял обязательный факультатив по английскому. Я не понимала, зачем мне тратить на него время, если у меня и так стояла «А+», но получать нагоняй от миссис Финчли за прогул тоже не хотелось. — Ты готова к факультативу? — спросила я у подруги. — Конечно! Если бы не эти дополнительные уроки, я бы контрольную и на «С» не написала! — А я вот не понимаю, зачем они мне, если у меня и так... Договорить мне не дал оклик. — Эй, Синклер! Я обернулась на голос и с удивлением обнаружила, что внимание Алекса и Макса приковано к нашему столу. Они сидели за первым столом, где обычно собиралась элита класса — компания, которая раньше на нас даже не смотрела. Я слышала, как за едой они обсуждали прошедший матч, но теперь понятия не имела, чего от них ждать. Удивительно, но одноклассник окликнул меня не для того, чтобы поднять на смех, а чтобы похвалить! — А ты неплохо играла сегодня. Для девчонки, — нахальный тон мог принадлежать только Макгинли. — На самом деле без тебя мы бы не вытянули матч, Хелен, — добавил Колдуэлл. — Оу... С-спасибо. Да я вроде как обычно... — от неожиданности я даже заикнулась. Чёрт, ну и глупо же это прозвучало! Постаравшись взять себя в руки, я ответила им тем же, напомнив, что без их атак нашей победы бы не было. В этот момент Алисия шепнула мне кое-что, поставившее меня в тупик: — Хель... Алекс только что мне улыбнулся! — она выглядела смущённой и приятно удивлённой, но боялась посмотреть на него в ответ. — Он всё ещё смотрит на меня? — Не знаю... Они оба на нас смотрят, — тихо ответила я. — Ты только не зазнавайся, Синклер! Мы ещё не видели, как ты ведёшь мяч на скорости. Если вообще умеешь, — крикнул через стол Макс. Я нахмурилась. Терпеть насмешки от новенького я точно не собиралась! — И не думала зазнаваться, Макгинли! В следующий раз посмотрим, каково тебе будет стоять на воротах! — выкрикнула я в ответ, и в животе вдруг возникло странное щекочущее чувство. Воодушевление? Возможно, но только намного более... непривычное. — Договорились! Тем временем Сноуп продолжала допытываться, на кого именно из нас смотрит Алекс. Откуда мне было знать? Может, он вообще разглядывал плакат на стене за нашей спиной? Из мыслей меня вывел вопрос Карлы — она поинтересовалась, о чём мы шепчемся. Не зная, что ответить, я соврала что-то про прошедшую игру, и она быстро потеряла к нам интерес. Когда я снова бросила взгляд на мальчишек, они уже о чём-то спорили с близняшками. Момент продолжить разговор был упущен, но тугой узел внизу живота так и не распустился. Что это за чувство? И почему мне так не всё равно, что обо мне думает этот новенький?..