6. Betrayal (PG-13)

«Ненависть ранит, зависть калечит, безразличие убивает».

Неделю спустя. Женский туалет. С того дня Алисия словно стала избегать меня. Сразу после окончания уроков она исчезала в неизвестном направлении, не давая мне шанса подловить её одну. Если же мы всё-таки сталкивались в коридоре, рыжая увлечённо заводила разговор со своей соседкой по парте, Карлой, и делала вид, что меня для неё больше не существует. Я не сразу это осознала — сказывалась увеличившаяся нагрузка в школе, да и общение с Вудом отнимало кучу времени, — но в какой-то момент до меня дошло: все мои попытки заговорить с подругой разбиваются о глухую стену. Наконец, устав бегать за ней, я однажды подкараулила подругу у туалета, где нам никто не помешал бы высказать друг другу всё в лицо. На перемене перед шестым уроком здесь всегда было пусто и тихо. — Алис! Я знаю, что ты там. Хватит от меня прятаться, — я постучала в кабинку, где — я точно знала — сидела рыжеволосая. — Мать моя лама! Синклер, я могу хотя бы в туалете побыть одна?! — донеслось глухое возмущение из-за пластиковой двери. Я видела, что её сумка лежит тут же, на лавочке у входа, и рано или поздно ей пришлось бы выйти. Нюанс заключался в том, что к тому моменту звонок мог помешать нашему разговору. Мне нужно было вытащить её на откровенность прямо сейчас! — Я не уйду, пока ты со мной не поговоришь! — решила идти напролом, надеясь, что она быстро сдастся. Но не тут-то было. — А я не собираюсь с тобой разговаривать, — её голос звучал сухо и абсолютно равнодушно. Раньше я никогда за ней такого не замечала. Что опять было не так? — Почему? Что я тебе сделала? С какого перепугу я стала для тебя врагом номер один? В этот момент в соседней кабинке шумно спустили воду. У нашего «приватного» разговора оказались свидетели. Я лишь надеялась, что это не кто-то из компании близняшек. Сноуп так ничего и не ответила, поэтому я просто встала у раковины, намереваясь ждать столько, сколько потребуется. К счастью, долго ждать не пришлось. Замок щёлкнул, но моя (бывшая?) подруга молча прошла мимо меня к умывальникам, словно я была невидимкой. — Алис. Да что происходит?! Тебя опять Чак достаёт? — я выдвинула первое попавшееся предположение. Она продолжала намыливать руки, стойко придерживаясь тактики игнорирования. — Мы так и будем в шарады играть или ты соизволишь ответить на мои вопросы?! — ситуация начинала меня порядком злить. Если Сноуп реально считает, что нашу двухлетнюю дружбу можно вот так запросто перечеркнуть из-за каких-то — даже неизвестных мне! — обид, значит, для неё изначально всё это было несерьёзно. Игрой на публику. Я внезапно вспомнила, что Алисия всегда мечтала поступить на актёрский. Я тут же язвительно высказала ей это в спину, на что рыжеволосая лишь хмыкнула, так и не повернувшись. — Значит, решила играть в молчанку? Наша дружба вообще хоть что-то для тебя значила, если ты за один день решила её разорвать?! Так сложно сказать пару слов?! В чём, блин, причина твоего игнора?!? Мои слова всё-таки зацепили её. Алисия замерла, выключая воду, и медленно повернула голову: — Ты же не дура, Синклер. Сама всё прекрасно понимаешь, раз сама всё это и подстроила. — ЧТО, НАХРЕН, БЛИН?! — вырвалось у меня от такой наглости. — Не надо делать вид, будто это не ты смеялась вместе с ними. Надо мной... Над моими волосами... и над моим родимым пятном, — её голос стал глухим, дрожащим от сдерживаемых слёз. Пальцы сжались в кулаки. Я подошла вплотную и с силой схватила её за запястье. Мне надоело разговаривать то с туалетной дверью, то с её затылком. — Ты какую-то дичь сейчас несёшь, Алис! Я никогда над тобой не смеялась! Я вступилась за тебя, когда Миккельсен и Данкли опять начали тебя поносить! — Ага, конечно! Ещё и Вуда приволокла, чтобы вы вместе поугарали! Голубки, блин! Все эти обвинения просто не укладывались у меня в голове! Она же всё слышала, мы обе были там! Или у меня на нервной почве уже съехала крыша? К тому же, именно Алисия, ещё пока лежала в больнице, перестала писать мне и почти не отвечала на сообщения. Я думала, когда она вернётся в школу, всё встанет на свои места, а она накрутила себе чёрт знает что! — Ты только и ждала повода, чтобы подружиться с Мэнсоном! — продолжала выпаливать она. — Думаешь, набилась ему в подружки, и теперь тебя никто не тронет?! Думаешь, имеешь право глумиться над остальными?! Да он просто пользуется тобой, пока ты делаешь за него домашку! А потом ему надоест, и ты снова вылетишь в аутсайдеры! Только к нам с Карлой больше не подходи, потому что мы... — Алис... Что ты вообще несёшь?! — перебила я её. — Вуд... Он сам мне написал! Первый! Он просто хотел нормального общения. Я думала, он изменился! Он правда стал лучше и больше никого не задирает. И я никогда не смеялась над тобой. В тот день Вуд защищал нас! От придурка Миккельсена и от этого идиота Данкли! Сноуп только презрительно фыркнула: — Пфф! Нас? Нет, Хелен. Мэнсону интересна только ты. Думаю, он даже не заметил, что я вообще вернулась в школу... Но учти: я знаю его и Данкли ещё с пелёнок! Уолтер — просто тупой баран, а Мэнсон попользуется тобой, а потом растопчет и выбросит. Она говорила эти жуткие вещи с абсолютно ледяным, серьёзным лицом. Словно... сама когда-то обожглась на чём-то подобном. Мне даже захотелось вытянуть из Вуда подробности их общего прошлого. Выходит, они четверо были знакомы задолго до школы? — Нет, нет... Алис, это всё бред полосатой ламы! — я покачала головой. За эти полтора месяца мой новый друг не дал мне ни единого повода сомневаться в нём. — Может, тебе трудно в это поверить, раз ты сама от меня отдалилась, но Вуд не такой! Да, он не идеален и не тянет на твоего Алекса — рыцаря в сияющих доспехах, — но в Мэнсоне тоже есть что-то хорошее! — Из хорошего в нём — только его блестящая актёрская игра! Я знаю его дольше тебя. И ты ещё не раз пожалеешь, что выбрала Мэнсона вместо меня! Сноуп вырвала руку, оставив последнее слово за собой, подхватила вещи с лавки и выскочила за дверь. Её абсурдные обвинения всё ещё эхом отдавали у меня в ушах. Вместо? Ну что за бред... Иногда категоричность Алисии доводила меня до бешенства. Но тогда я даже не подозревала, что этот глупый разговор в школьном туалете станет для нас последним на ближайшие несколько лет.

***

В один из вечеров после школы Вуд снова позвал меня погулять. Он написал довольно поздно, но на этот раз я всё-таки рискнула согласиться. Правда, пробираться пришлось втихаря, никого не предупредив: я прекрасно знала, что мама ни за что не отпустит меня на ночь глядя, да ещё и подключит бабушку в качестве «тяжёлой артиллерии». Поэтому я тихонько натянула джинсы и свитер прямо у себя в комнате, накинула пальто и буквально на цыпочках прошмыгнула через полутёмный коридор. Единственным источником света была лампа в гостиной. В это время мама с бабушкой с неизменной точностью залипали в какой-то бесконечный слёзовыжимательный сериал. Никогда не понимала, как кому-то вообще могут нравиться эти слюнявые поцелуйчики на камеру... Фу, ну и гадость! Времени на долгую прогулку у нас не было, так что мы с Мэнсоном просто сделали небольшой круг по вечерним улицам Детройта, болтая о всякой ерунде, и довольно быстро разошлись по домам. Всю дорогу обратно меня подтряхивало: я была уверена, что дома меня ждёт грандиозный скандал и пожизненный домашний арест. Но, к моему огромному удивлению, когда я тихо прошмыгнула в прихожую, по телевизору всё ещё шли финальные титры того же самого сериала, а из гостиной доносился негромкий разговор. Мама с бабушкой обсуждали неожиданный сюжетный поворот. Фух... Пронесло!

***

«Первая любовь требует лишь

немного глупости и много любопытства».

Тот же месяц. Двор школы после уроков. Так как я бросила музыкалку, а после ссоры с Алисией ходить в шахматный клуб одной не было никакого смысла, у меня образовалась куча свободного времени. Я не торопясь спускалась по школьному крыльцу, когда меня кто-то окликнул: — Подожди, Хель! Я обернулась и увидела Мэнсона. В последнее время нам толком не удавалось погулять: то из-за ударивших морозов, то из-за навалившейся домашки. — А, это ты... Он замер на ступеньках, не дойдя до меня пару шагов. Почему-то брюнет выглядел ужасно смущённым и упорно прятал взгляд. — Да, я... В общем, я тут подумал... Не хочешь пойти ко мне, в приставку? — предложение прозвучало совершенно неожиданно. Я замялась, раздумывая, стоит ли соглашаться. Бабушка наверняка уже ждала меня со школы и грела обед. С одной стороны, можно было соврать, что нас задержали после уроков. Или что я зашла к Алисии — никто из домашних ещё не знал, что мы поссорились. — Ну, если ты занята, так и скажи, — Вуд расценил моё молчание по-своему, решив, что я ищу предлог отказаться. — Или если не хочешь в приставку, можем заняться чем-то другим. У меня есть карточки «Звёздных монстров» и... — Нет, я согласна! — поспешно перебила его я, испугавшись, что Мэнсон обидится и тоже отвергнет от меня. — Поиграть в приставку — отличная идея. Почему бы и нет? О том, как объяснять семье своё долгое отсутствие после школы, я решила подумать позже. В крайнем случае позвоню бабушке, когда найду свободную минутку. Мэнсон мгновенно проссиял: — Ура! В смысле... круто! Ну, погнали тогда? Нам тут совсем недалеко, мой дом на соседней улице! Дом моего одноклассника и правда оказался в двух шагах — из его окон даже просматривалось школьное здание. Вот же повезло человеку! Наверное, просыпается за полчаса до первого звонка, а не в такую рань, как я, чтобы успеть собрать портфель и вовремя добраться до школы. По дороге я спохватилась, сообразив, что дома у одноклассника может быть кто-то из его семьи. Но Вуд быстро меня успокоил: его мать всегда задерживается на работе до позднего вечера. Про отца он ничего не упомянул, и я сделала логичный вывод, что живут они только вдвоем. Чужая квартира встретила меня приятным запахом чистоты, светлым интерьером, свежим ремонтом и огромным количеством комнатных растений — сочная зелень в кашпо и различных горшках сразу бросалась в глаза. До этого момента я бывала в гостях только у своей бывшей подруги Элизы, и в чужих домах всегда чувствовала себя немного неловко. Словно воровка, вторгшаяся на чужую территорию, которая ждет, пока ей укажут, куда можно встать, а куда — ни-ни. Но Вуд проявил себя как отличный хозяин: гостеприимно протянул руку, принимая у меня пальто и шапку. Я разулась и аккуратно поставила ботинки у двери. — Ну, в общем... вот! — он вышел в центр гостиной и широким жестом развел руки. — Чувствуй себя как дома. Тут телик и консоль, так что будем рубиться. — Х-хорошо. У вас очень красивая квартира. Столько цветов... — пробормотала я, не зная, за что зацепиться взглядом. — А, это всё мама притаскивает, — он закатил глаза. — С работы. Она у меня ландшафтный дизайнер. Ещё немного, и мы тут зарастем джунглями, — брюнет хмыкнул, тряхнув кудрями. — Хорошо хоть, половина из них искусственные, поливать не надо... Он легко болтал о всякой ерунде, пока я пыталась собрать мысли в кучу и осваивалась в незнакомой обстановке. — Вуд, послушай, — пришлось перебить его словесный поток. — Я совсем забыла сказать... Я вообще не умею играть в приставку. Ни разу в жизни джойстик в руках не держала, так что, может... — Да не парься, Хель! Быстро сообразишь, у тебя же «отлично» по математике! Рубиться в консоль — это в сто раз проще, чем решать тупые уравнения. Я фыркнула, но его уверенность подействовала и на меня. Он включил приставку, вручил мне геймпад, доходчиво объяснил, на какие кнопки нажимать, и мы начали первый раунд. Одноклассник оказался прав: я схватывала на лету. Уже через пару минут я сравняла счет, а с каждым следующим уровнем начала уверенно обходить его по очкам. — Ну вот, я опять выиграла, — я аккуратно положила геймпад на диван. Однообразная игра начинала слегка надоедать, и в голову закралась мысль, что пора бы и честь знать. Но Вуд, судя по его горящим глазам, твердо намеревался отыграться. — Чёрт! Ты жульничаешь! — его возмущению не было предела. Мальчишки катастрофически не умеют проигрывать — особенно девчонкам. — Ничего подобного, Мэнсон! Ты же сам видел: я только что научилась! — я даже оскорбилась его подозрениям в нечестной игре. — Пфф! Тогда как ты вообще..? Ладно, давай ещё один раунд. Последний! В этот раз я точно тебя сделаю! — Ну, ладно. Готовься к очередному разгрому, — усмехнулась я и снова взяла за джойстик. Естественно, и в этот «последний», и в следующий — «ну теперь точно самый-самый последний» — раунд победа снова досталась мне. Игра оказалась довольно простой: требовалось лишь немного подключать логику, чтобы шарик летел ровно туда, куда мне нужно. Когда мой друг, кипя от негодования, в сердцах швырнул геймпад на ковер, я лишь неловко улыбнулась. Может, стоило ему поддаться? Увы, но проигрывать подобным образом было не в моих правилах — я всегда шла до победного даже в ущерб своим интересам. Решив, что на сегодня виртуальных сражений достаточно, я озвучила Мэнсону намерение собираться домой. В ответ он тут же заговорщически предложил: — Стой, а давай я тебе свою комнату покажу! Это же всего на пару минут... Любопытство всегда было моей слабостью. За окном только-только начинало смеркаться, и, рассудив, что лишние полчаса уже ничего не решат, я, кивнув, согласилась.

«Похищенный поцелуй лучше

завоёванного королевства».

Вуд привёл меня в свою спальню, которая оказалась довольно... миленькой. И вовсе не такой, какую я ожидала увидеть. А чего я, собственно, ждала? Наверное, чёрных стен, сплошь увешанных плакатами рок-групп, которые он любил слушать. — Ну, вот и моя комната. Как тебе? — он смотрел на меня с затаённым ожиданием, надеясь на одобрение. Я просто пожала плечами: — Эмм... Тут уютненько. Хотя я ждала кучу постеров. — А, ну... Мне мама не разрешила стены кнопками дырявить, — он закатил глаза. — Тут только недавно ремонт закончили. Кстати, не хочешь сыграть в «Космических монстров»? — после небольшой паузы предложил друг. — Правда, если у тебя нет с собой колоды, у нас не получится поиграть вдвоём... Конечно, никаких карточек у меня не было. Я и про «Монстров» этих услышала впервые. Поэтому мы просто завалились на кровать и стали болтать о всякой ерунде. Не знаю, как разговор съехал на тему моей бывшей подруги, но из меня вдруг хлынуло всё наболевшее, и я выложила Мэнсону историю нашей с Алис ссоры. Вспоминая детали, я словно заново переживала всю эту несправедливость. Желая перевести неприятную тему, я задала вопрос, который уже давно крутился в голове: почему Вуд тогда, на ярмарке, так неожиданно вступился за меня перед Чаком? Он лишь легкомысленно пожал плечами: — Просто захотелось. Не люблю смотреть, когда ты расстроена. Слово за слово, и мы снова вернулись к теме Сноуп. Мэнсон ничего не стал обещать, но намекнул, что попытается притормозить своих подпеваь, чтобы они больше не задирали Алис. От этих слов я растрогалась, эмоции окончательно накрыли меня с головой. Мне стало жутко стыдно, что я так нелепо разревелась прямо перед Вудом, сожалея о потере важной мне дружбы, но вместо ожидаемых насмешек мой одноклассник, наоборот, засуетился, пытаясь меня утешить: — Ну и дура! — резюмировал он. — Я-я не д-ду-ура... — его внезапное оскорбление вызвало новый поток слёз, едва я успела немного успокоиться. — Да не ты! А Ржа... рыжая твоя! Дура она, вот кто! Даже слепой видит, что ты всегда была за неё, а не против. — В-вот и я н-не понимаю, почему она так со мной поступи-и-ила... — я безуспешно пыталась вытереть мокрые щёки. Очевидно, осознание ситуации пришло ко мне только сейчас, во время этого разговора с Мэнсоном. — Ну всё, не плачь, Хель. Она того не стоит, — он осторожно коснулся моей руки, пытаясь успокоить. Я искренне оценила его поддержку: ещё пару месяцев назад я и представить не могла подобной сцены. — Ну... Хочешь, я припугну её? Она сразу к тебе прибежит! — Н-не надо, пожалуйста, — шмыгая носом, я убрала ладони от лица и вдруг заметила, что брюнет сидит слишком близко ко мне и выжидающе смотрит прямо в глаза. — Т-ты чего так... — слово «близко» утонуло в шёпоте, когда он стремительно сократил расстояние и коснулся моих губ своими! Это произошло настолько неожиданно, что я буквально замерла, перестала дышать. Мои глаза оставались широко открытыми: я смотрела на Мэнсона, который прикрыл веки, чья смуглая кожа заметно покраснела на щеках, а длинные чёрные ресницы дрожали, будто он боялся теперь взглянуть на меня. Он просто прижался своими сухими губами к моим и застыл, очевидно, от недостатка опыта в подобных делах. Всё внутри меня взбунтовалось от дикого противоречия. «Это не тот первый поцелуй, о котором я мечтала!» Наконец оцепенение спало. Я упёрлась ладонью в его плечо и попыталась оттолкнуть от себя. Вуд сам отлетел в сторону, едва я его коснулась, и с шумом плюхнулся на матрас. Если бы я посмотрела на него в тот момент, то увидела бы полный шок в его глазах. Кажется, он и сам не понял, что только что натворил. — Х-хел-лен... Я-я-я... Это... — я впервые слышала, как он заикается. От нервного шока Мэнсон просто не мог вытолкнуть из себя ни слова. Я повернула к нему своё горящее от негодования лицо. На его щеках пылал яркий румянец, но совсем по другой причине. — Зачем ты..? Я думала, мы друзья! — слёзы снова закипали в глазах, но сильнее разочарования была вспыхнувшая злость. — Друзья? — он непонимающе хлопал глазами. — Мне казалось, ты тоже... Ну, сама всё понимаешь. И я никогда не говорил, что хочу быть просто друзьями, — он отвечал тихим, но неожиданно спокойным голосом, уставившись в покрывало и не поднимая взгляда. И ведь он был прав. Мэнсон действительно никогда не набивался ко мне в «просто друзья» и не декларировал своих намерений. Он просто молчал о своих мотивах. Но всё это я осознала гораздо позже, когда ситуация осталась далеко позади, а сама я немного повзрослела... — Ты!.. Ты украл мой первый поцелуй! И даже не спросил разрешения! — эмоции зашкаливали, и я срывала на нём всю свою досаду. Брюнет окончательно поник и больше не произнёс ни звука. Я сорвалась с кровати, выскочила в прихожую, на ходу натянула пальто, подхватила рюкзак и вылетела из квартиры, которая в одну секунду стала мне ненавистна. Фантомное ощущение чужих губ преследовало меня всю дорогу до дома. Я остервенело тёрла губы рукавом, словно это могло помочь стереть случившееся из памяти. Я вернулась значительно позже обычного. Бабушка встретила меня в коридоре, пытаясь выяснить причины задержки, но я пробормотала что-то совершенно невнятное, отказалась от ужина и на остаток вечера забаррикадировалась в своей комнате. И только там, закрыв дверь, я позволила себе окончательно разрыдаться. Мэнсон всё испортил. Абсолютно всё! «Ну зачем он так сделал?!» «Опять он всё испортил!» «Я так хотела, чтобы мой первый поцелуй был с Максом...» Эти мысли хаотично роились в голове, пока я сидела на полу, обхватив колени. Это было крушением моих воздушных замков, всех детских мечт и надежд. Я думала, что через пару лет меня поцелует сам Макс Макгинли... А теперь уже ничего нельзя было вернуть! Немного придя в себя, я переоделась, умылась холодной водой и села за уроки. Домашка никуда денется, сколько бы проблем ни приключилось на мою голову. И едва я закончила с последним заданием, как телефон на столе завибрировал от уведомлений. Я открыла экран. У вас новые сообщение от: «Мэнсон-придурок» Опять он! Общаться с Вудом у меня не было ни малейшего желания — как минимум ближайшие пару дней. Но следом экран вспыхнул от второго сообщения. Затем от третьего. Естественно, любопытство пересилило гордость, и я открыла чат. Мэнсон-придурок: Синклер ты дома уже? Мэнсон-придурок: не будь букой ответь! Мэнсон-придурок: ладно прости миня я виноват. давай забудим? Я впервые видела, чтобы он перед кем-то извинялся — тем более передо мной. Выдержав паузу и заставив его немного потомиться в ожидании, я всё-таки напечатала короткий ответ: HellaSi: Привет. Ладно, забыли, всё ок. Только больше так не делай, договорились? Кажется, я в очередной раз пошла у него на поводу. Он тут же перевёл тему на уроки, и я помогла ему дописать сочинение, а потом разговор плавно съехал на обычную болтовню. Пока речь не зашла про Макгинли... Мэнсон-придурок: и почему вам всем так макгинли нравиться? еще эта сережка бабская у него Я знала, что Вуд терпеть не мог нашего новенького, и никогда не упускал случая задеть Макса. Мне его беспричинная ненависть ужасно не нравилась, и я не собиралась молчать. HellaSi: Неправда! Макс классный парень. И серёжка ему очень идёт :D Мэнсон-придурок: пфф и это все? только поэтому он тебе нравиться? HellaSi: С чего ты взял, Мэнсон? Ладно, он просто красивый, умный, крутой и добрый. Только он меня вообще в упор не замечает... Видимо, на эмоциях после такого тяжёлого дня я сболтнула лишнего. Я уже занесла палец над кнопкой «удалить сообщение», но Вуд прочитал его быстрее и тут же прислал ответ: Мэнсон-придурок: ну с последним я могу помочь ;) Я даже фыркнула от смеха. Я давно смирилась с тем, что Макгинли меня не замечает, а делать первые шаги не видела никакого смысла. Безнадёжная ситуация, как ни крути. И как, интересно, этот придурок собирался мне помогать? Вуд не стал вдаваться в подробности, пообещав всё раскрыть завтра в школе. Что ж... Завтра так завтра!

***

«Чем больше ты доверился

человеку, тем больший у него

соблазн предать тебя».

А на следующий день я умерла... Не буквально, конечно. Но мне безумно этого захотелось. А началось всё с того, что я, как обычно, пришла в школу минут за десять до первого звонка. В холле перед уроками было шумно и многолюдно. Я привычно переобулась в сменку, сдала пальто в гардероб и тут заметила столпотворение у доски объявлений. Причём там сгрудились почти все мои одноклассники. Неужели расписание на второе полугодие уже вывесили? Или расстановку кабинетов меняют? — проскользнула мысль. Помимо наших, у доски толпились и старшеклассники, полностью загораживая обзор. Кто-то откровенно гыкал, кто-то недовольно кривился, а из обрывков долетавших разговоров ничего нельзя было разобрать. Случилось нечто, касающееся всей школы? Пробиваться сквозь толпу локтями я не стала и решила подниматься к нашему кабинету. На перемене всё равно узнаю. Вуд расскажет... Кстати, его до сих пор не было видно. Наверняка опять проспал! Мэнсон вечно умудрялся опаздывать на первый урок, хотя жил ближе всех. Я пошла к лестнице на второй этаж. Едва я ступила на площадку, как ощутила странное, липкое напряжение. Возле кабинетов физики и литературы стоял шум. Вроде бы всё выглядело как всегда, но внутренний голос буквально орал об опасности. До меня донёсся громкий шепоток: — ...бедная девчонка! Я б на её месте вообще в школу больше не пришла. Какой-то конченый придурок взял и распечатал её личный чат, — сокрушалась худенькая старшеклассница в очках, сидящая на лавочке. Чуть правее двое парней и их одноклассницы с жаром обсуждали какой-то лист, приклеенный скотчем прямо к крашеной стене. — ...я лично с ней не знакома, но сестра сказала, это кто-то из параллели восьмых, — шатенка со скрещенными на груди руками равнодушно опиралась о косяк. — Да уж, вроде мелочь еще, а шуточки совсем уродские! — подхватила её подруга с длинной чёлкой, активно жестикулируя. — Да ладно вам! Пошумят парой дней — и забудут, — очкастый парень беспечно пожал плечами. Подходить к ним вплотную было страшно, но тут я увидела точно такой же лист на противоположной стене. Шагнула ближе... И весь мир вокруг меня мгновенно рухнул. Это был скриншот из Снэпа. Нашего с Вудом вчерашнего ночного чата! Именно тот фрагмент, где я с детской непосредственностью, в красках и в деталях расписывала, за что мне так нравится Макс Макгинли... Тело мгновенно стало ватным. Звуки, смех, шаги за спиной — всё разом потонуло в оглушительном, пульсирующем гуле в ушах. Мысли хаотично бились о череп: Как..? Кто..? За что?.. Я замерла, не в силах даже вздохнуть. Громкий хлопок открывшейся двери кабинета выбил меня из оцепенения. Низко опустив голову, чтобы никто не увидел брызнувших из глаз слёз, я рванула в сторону туалета — единственного места, где можно было сбежать от чужих глаз. К счастью, там было пусто. Заскочив в самую дальнюю кабинку, я защёлкнула задвижку и наконец дала волю рыданиям. Осознание накрыло меня тяжелым обухом: сделать это мог лишь один человек. Мэнсон. Он сделал меня посмешищем перед всей школой. За что?! Из-за того вчерашнего дурацкого поцелуя? Из мести? Неужели Вуд на самом деле именно такой, каким его описывала Алисия?! Какая же я была дура, когда поверила, что он изменился... Да Чак Миккельсен по сравнению с ним — просто святой! Прозвенел звонок. Пронзительный треск оповестил о начале урока, но я даже не шелохнулась. Меня била крупная дрожь, а всхлипы с трудом удавалось глушить рукавом свитера. Как я пойду на занятия в таком виде?! Да я бы физически не смогла сейчас зайти в класс и сесть за парту. Прямо рядом с Макгинли, которого учительница посадила ко мне буквально на прошлой неделе! Я бы просто сгорела от стыда, встретившись с ним взглядом... Мне хотелось провалиться сквозь землю. И тут в голову пришла безумная, но единственно спасительная мысль. Сбежать. Нужно убираться из школы. Прямо сейчас, пока коридоры пусты. Выждав минут пятнадцать от начала урока, чтобы убедиться, что возле кабинетов никого нет, я осторожно выскользнула из туалета. На цыпочках спустилась по лестнице, молясь не столкнуться с дежурным учителем или — не дай Наблюдатель! — с директрисой Ротшильд. На улице стоял поздний ноябрь, подмораживало, но я понимала: с началом занятий забрать пальто в гардеробную меня уже никто не пустит. Придётся бежать как есть — в тонкой кофте и школьных туфлях, надеясь, что я не загнусь от холода по дороге домой. На первом этаже царила тишина. Из столовой доносился звон посуды — повара готовились к первому ланчу. Кабинет технологии был заперт. Путь свободен! Я нырнула влево, в затемнённый технический аппендикс, где находился запасной выход. Я однажды видела, как старшеклассники выходили через него, чтобы покурить. Я навалилась на деревянные створки — они легко подались. Проскочив сквозь технический коридор с голыми трубами и щитками на стенах, я толкнула тяжелую металлическую дверь и выскочила во двор. Ноябрьский Детройт встретил меня обжигающим, морозным воздухом. Но холода я не ощущала — только бешеный стук сердца в висках. Школьные стены больше не давили на меня. Я перевела дух, сообразила, что меня могут засечь преподаватели из окон верхних этажей, и побежала прочь. Домой идти было нельзя — там мама и бабушка. Они тут же допросят меня и отправят обратно в школу. Я замедлила шаг только тогда, когда жёлтое четырёхэтажное здание с красной крышей окончательно скрылось за поворотом. Солнце едва пробивалось сквозь свинцовые тучи и совсем не грело. Пальцы на руках начали неметь. Я остервенело тёрла плечи, бредя по улице. И куда мне теперь? Ответ нашёлся сам собой, когда я упёрлась взглядом в вывеску «Sweet Detroit Bakery» — самой известной пекарни в нашем районе. Заведение было не из дешёвых. Мама как-то водила нас сюда с братом, и меня тогда поразили цены: обычная булка с шоколадом стоила раза в три дороже, чем в соседнем супермаркете. Наличных у меня с собой было впритык — всего тринадцать баксов, которые я взяла на школьный обед. На эти деньги я смогла позволить себе только свежий круассан и большой стакан какао, куда пожилая бариста щедро насыпала мне горсть маршмеллоу. Наесться этим было трудно, но я хотя бы получила законное право сидеть за столиком у окна в тепле. Теперь меня точно никто отсюда не выгонит.

***

«Когда ты открываешься людями, они,

как правило, используют твои откровения против тебя,

и совсем не для того, чтобы

перенять жизненный опыт».

Утром я проснулась с отвратительным самочувствием. Всё-таки вчерашняя прогулка в одной кофте на ноябрьском морозе не прошла бесследно. К счастью, никто из домашних не заметил, что на вешалке в прихожей не хватало моей куртки. Горло саднило так сильно, что я могла издавать только сиплый шёпот, а тело ломило, словно по мне проехался грузовик. Я просто не смогла заставить себя подняться с постели и осталась лежать, дожидаясь, пока мама заглянет ко мне сама. Обычно я уходила в школу очень рано, когда она еще спала, но сегодня всё было иначе. Мама вошла в комнату уже полностью собранная, готовая уехать на работу. Она обожала своё детище — собственный небольшой магазинчик, который в последнее время только процветал, — и проводила там почти всё время, порой забывая уделять внимание нам с Ивонном. Но я не обижалась, давным-давно к этому привыкнув. — Хелен? Доченька, ты чего ещё в кровати? Плохо себя чувствуешь? — её голос прозвучал искренне обеспокоенно. — Да, мам... — вышло совсем сипло. — Кажется... кхм! Горло болит ужасно, кха-кха... — каждое слово давалось с трудом. Мама подошла, присела на край постели и приложила прохладную ладонь к моему лбу. — Да ты вся горишь! Температура пока небольшая, но в школу так идти нельзя, — как бывшая медсестра, она мгновенно оценила моё состояние, покачав головой. — Да, мам... Мне правда плохо, кх-кха... Я действительно чувствовала себя скверно, но где-то в глубине души радовалась этой болезни: она давала мне легальный предлог остаться дома и отсрочить возвращение в школу, которая после вчерашнего стала для меня адским наказанием. — Я вижу... Попрошу бабушку заварить тебе чай с имбирём и лимоном. Голова не болит? — Немного... — соврала я, хотя виски разрывало. — Сейчас принесу тебе жаропонижающее, а потом поспишь — и станет легче. Я вяло кивнула и повернулась на бок, ожидая, что мама сейчас уйдёт. Но неожиданно матрас мягко прогнулся под весом чужого тела. — Мам, т-ты чего?.. — дрожащим от слабости голосом прошептала я, когда она опустилась рядом и тепло обняла меня со спины. — А что, мне уже нельзя полежать со своей дочкой? Только не говори, что ты слишком взрослая. Для меня ты всегда будешь моей маленькой малышкой, — тихо и ласково ответила она. На глаза мгновенно навернулись слёзы. Я уткнулась лицом в её мягкий свитер, чтобы она не заметила моей слабости. Но причиной этих слёз была вовсе не болезненная ломота, а её нежность и поддержка — то, чего мне так сильно не хватало в последнее время. — Р-разве тебе не нужно в магазин?.. — спросила я, когда убедилась, что голос больше не дрожит. — Магазин подождёт. Сегодня никаких срочных поставок. Ничего не случится, если я открою его на пару часов позже. После этих слов мама тихо поглаживала меня по волосам, и вскоре мы обе погрузились в сухой, целебный сон — и проспали так почти до самого обеда.

***

Спустя пару дней. Температура спала быстро — благодаря чудодейственному бабушкиному отвару из дикой бузины. И вот уже целый день я успешно имитировала, что мне всё ещё ужасно плохо. Но вечером, вернувшись с работы, мама снова зашла ко мне в комнату. Я даже не сомневалась, о чём она сейчас заведёт разговор. — Как ты себя чувствуешь, Хелен? Тебе уже лучше? Выглядишь куда бодрее, чем утром. — Не очень... Мам, можно я ещё пару дней дома посижу? — ответила я, уткнувшись в подушку и не поворачиваясь к ней. Врать матери прямо в лицо было слишком тяжело. — Не хочешь идти в школу? — Не особо, — я старалась отвечать кратко и максимально отстранённо, чтобы она не заподозрила подвоха. Но материнское чутьё провести было не так-то просто. — Хелен, у тебя точно всё в порядке? — в её голосе зазвенели тревожные нотки. — Да, всё отлично! — огрызнулась я. Хотя резкость была адресована вовсе не ей, а Мэнсону и всей этой идиотской ситуации в целом. — Что-то не похоже... Это из-за того мальчика? Как его там... Винс, кажется? — тихо спросила она. — Вуд, — нахмурилась я и выпалила это машинально, вообще не подумав. А затем в шоке уставилась на мать. Сердце ухнуло куда-то в район желудка. — Откуда ты... — Два дня назад мне звонила твоя классная учительница, миссис Финчли. Всё мне рассказала. Правда, я до последнего ждала, что ты сама со мной поделишься. Хелен, почему ты молчала, что тебя обижают в школе? — А разве ты могла что-то сделать?! — с горечью вырвалось у меня. — Конечно! Я бы поговорила с мамой Вуда, и он бы сразу прекратил это. На этих словах из меня вылетел горький, истеричный смешок. Я, как никто другой, понимала: это не сработает. Травля бы не прекратилась — просто стала бы тонкой, изощрённой и не такой очевидной для взрослых. В тот вечер у нас с мамой состоялся первый по-настоящему откровенный разговор за долгие годы. Она призналась, что в детстве её тоже дразнили в школе, устраивали обидные розыгрыши и даже прятали её вещи. Так продолжалось до тех пор, пока она не созналась во всём своему отцу — моему дедушке. Тот пришёл в школу и своей тяжёлой, отцовской рукой быстро расставил всех задир по местам. Конечно, моя мама не собиралась ни с кем драться, а мой папа, скорее всего, даже был не в курсе происходящего. Но эта история натолкнула меня на одну крайне занимательную мысль. Жалость к себе мгновенно вытеснилась холодной, жгучей злостью, которая с каждой секундой всё сильнее затапливала разум. Я всей душой захотела отомстить Мэнсону. В итоге мы с мамой пришли к компромиссу: до конца недели я остаюсь дома и делаю уроки дистанционно. За это время мама встретится с матерью Вуда, с директрисой Ротшильд и с миссис Финчли — чтобы последние наконец начали нормально выполнять свою работу и следить за тем, что устроил их подопечный.

***

«Лучший способ узнать,

можете ли вы доверять кому-то, —

это довериться ему».

Вчера мне написала моя одноклассница, с которой мы раньше особо не общались — София Гилберт. Вполне неплохая девчонка, училась отлично, а кое-где, может, даже лучше меня, но крутилась в компании тех самых девиц, которые вечно надо мной подшучивали. Почему-то она решила в деталях выложить мне всё, что творилось в школе с тех пор, как мою переписку с Вудом расклеили по всем коридорам. Учителя опомнились не сразу, но потом разгорелся жуткий скандал. А ещё Софи упомянула, что миссис Финчли попросила её передать мне все конспекты за пропущенные дни. Гилберт общалась со мной так легко, будто мы были давними подругами. Поначалу меня это сильно напрягало, но с учётом того, что брать домашку мне больше было неоткуда, пришлось переступить через гордость. Софи пообещала зайти ко мне сразу после уроков. Агапия Чио возвращалась из магазина, когда застала у дверей квартиры незнакомую девочку. Подруга внучки? Раньше она её здесь не видела. С тех пор как Уэйны, жившие этажом выше, развелись, Хелен больше никого не водила домой. Агапия вообще сомневалась, есть ли у внучки друзья: после развода родителей девочка совсем замкнулась в себе. — Мисс, вы кого-то ждёте? — поинтересовалась пожилая женщина. — А? Простите! Я ищу Хелен. Хелен Синклер. Мне казалось, она живёт здесь, — блондинка обернулась. Она оказалась вежливой и умела правильно разговаривать со старшими. Агапия нахмурилась: лицо девочки казалось ей смутно знакомым. — Да, всё верно... Хелен — моя внучка. Только она не предупреждала, что к ней придут гости. Вы, должно быть, учитесь вместе? Как вас зовут? — Я Софи Гилберт, мадам, — назойливая старушка начинала слегка напрягать Софию. Почему нельзя просто пустить в квартиру? К чему этот допрос? — Гилберт?.. Ваша бабушка, случайно, не Аделия Гилберт? — Д-да... — девочка удивлённо моргнула. — Это же просто замечательно! Она моя давняя подруга. Мы так давно не общались, надо будет обязательно позвонить ей на днях... — мадам Чио уже бубнила себе под нос, отпирая замок ключом. Она шагнуть внутрь и жестом позвала гостью за собой. Я услышала, как в прихожей хлопнула дверь. Мама? Слишком рано. Брат сейчас на тренировке и вернётся только к обеду. Выглянув в коридор, я обнаружила бабушку и... свою одноклассницу. Вот уж сюрприз. — С-софи? Привет, ба, — поздоровалась я. — Хелли, дорогуша, почему ты не говорила, что твоя подруга — мисс Гилберт? — А, ну... Я... Мы как бы не... — Это же чудесно! Её бабушка — моя хорошая знакомая. Пойду прямо сейчас позвоню ей! А вы проходите, София, не стесняйтесь... Вы уроки делать собирались? Можете устроиться в гостиной, я не буду вам мешать, — бабушка засуетилась, а я лишь тихо вздохнула. — Не, Ба, мы у меня в комнате позанимаемся. Идём, Софи, — я позвала одноклассницу, которая всё ещё пребывала в лёгком замешательстве. — В общем... проходи. Я сейчас быстренько перепишу задания... — я старалась проявлять гостеприимство, хотя между нами висела неловкость от подобной встречи. Или, может, напряжена была только я? — Ого, какая у тебя красивая комната! У меня тоже голубые стены в детской, представляешь? — Софи, кажется, была искренне рада прийти. — Кстати, я даже не знала, что мы живем совсем рядом. — Правда? А ты на какой улице живёшь? — я присела на постель и жестом предложила гостье устроиться рядом. — В соседнем доме, на Пайнкрест-авеню. — Ничего себе! Никогда тебя там не замечала. Ты, наверное, на автобусе до школы добираешься? — Ага... Пешком лень топать, далековато, — Софи фыркнула. Тема иссякла, и на пару секунд повисла тишина. — Кстати... ты как вообще? — тихо спросила блондинка. — Ну... — я пожала плечами. Нужны ли тут какие-то слова? — Вуду теперь две недели придется оставаться после уроков. В наказание. А ещё ему знатно от директрисы влетело! Слышала бы ты, как она орала на нас всех в кабинете! — Гилберт, кажется, вся эта драма скорее веселила. Ну ещё бы, не её ведь выставили посмешищем перед всей школой. — Но ты не бери в голову! Почти весь класс на твоей стороне, и я тоже, кстати! — подбодрила она меня. — Я считаю, этому придурку давно пора было настучать по шапке. Он ведь и меня раньше задирал... После этой немного неловкой вводной мы наконец уселись за тетради. Софи предложила сделать домашку на всю неделю вперед и доходчиво объяснила мне все пропущенные из-за болезни темы. Между делом она задала вопрос, который, видимо, жёг её изнутри еще с того самого дня: — А тебе что, правда Макгинли нравится? Я замерла с карандашом в руке, оглушённая такой беспардонной прямотой. И абсолютно не готовая откровенничать. — Ну... Я... — Прости, это не моё дело, конечно. Но если скажешь — я никому не расскажу, честно! Я могила, — она произнесла это настолько серьёзно, что мне на секунду захотелось поверить... но я не могла. Не после недавнего предательства. Я лишь разочарованно качнула головой. — Разве ты не читала нашу с Мэнсоном переписку? Я не шутила, — слёзы сами собой наворачивались на глазах, и я судорожно смахнула их тыльной стороной ладони. — Ну, это круто, наверное... Влюбиться в кого-то. Мне вот вообще никто не нравится. У нас в классе одни идиоты, — пожала плечами Софи. Но мои слёзы было уже не остановить. Теперь любое упоминание о том позоре накрывало меня с головой. — А как же Колдуэлл? Вы же за одной партой сидите... — попытка отвлечься провалилась: заговорив об Алексе, я снова вспомнила про Макгинли. Глупые, неконтролируемые эмоции! — Алекс? Да брось, он же просто друг!.. Хелен, прости, что я спросила об этом, — она заметила, как я вытираю щёки. — Пожалуйста, не плачь из-за этого придурка, ладно? — Софи, кажется, искренне пожалела о своём любопытстве. — Да я... Я не из-за Мэнсона плачу, — прошептала я. — Макс теперь, наверное, меня ненавидит... — и снова всхлипнула, не сдержав эмоций. — Эй, перестань! Всё совсем не так! — её рука тепло коснулась моего плеча. — Он, конечно, был в глубоком шоке. Даже с Мэнсоном чуть не сцепился! Эта новость оказалась для меня полной неожиданностью. Подрался? С чего бы это?.. — Да ка-кая теперь разница... Он на меня больше даже не взглянет. И из-за Мэнсона у меня теперь вообще друзей не осталось, — у меня больше не было сил держать всю боль в себе. — А как же я? — Ч-что «ты»? — я удивлённо подняла заплаканные глаза. Гилберт сидела совсем близко, и во взгляде её не было ни капли фальши. — Ну, разве мы не можем дружить? С тобой интересно, ты умная... И не ноешь, как Изабель, — она сморщила носик, вспомнив младшую близняшку. — Ну... Только если ты правда этого хочешь, — пожала я плечами, всё ещё сомневаясь, что из этого что-то выйдет. — Клянусь на мизинчиках! — Ха-ха, ну это уже серьёзно, — детская клятва и протянутый палец заставили меня впервые за эти дни улыбнуться. Я зацепилась своим мизинцем за её. — Дружба? — Дружба, — со всей серьёзность кивнула блондинка. — Навсегда? — Навсегда, — тихо повторила я, ещё не подозревая, что с этого дня в моей жизни наконец начинается белая полоса. Хотя бы на пару лет. Мы просидели за уроками до самого вечера, а потом Софи ушла. Но с того дня мы действительно стали неразлучны — и сохранили эту дружбу даже тогда, когда вместе перешли в старшую школу.

«Даже в самой худшей судьбе

есть возможности для

счастливых перемен».

Я предпочла бы вообще не думать о том, что случится, когда на следующей неделе мне придётся вернуться в школу. Но мыслями я то и дело возвращалась к этому... Из коридора донёсся шум — домой вернулся брат. Вскоре послышался голос бабушкиных расспросов, а затем дверь в мою спальню тихо приоткрылась. Я ничего не рассказывала Иву о произошедшем, а он никогда не лез мне в душу, но, думаю, всё равно был в курсе скандала на всю школу. — Эй, систр... — он неуверенно прошёл в комнату и присел на край кровати. — Чего тебе? — я безучастно листала видео с котиками в интернете. Настроения общаться с кем-либо совсем не было. — Ты как? В порядке? — А что со мной должно быть не в порядке? — я нахмурилась и отложила телефон. Ложь. Со мной всё было не в порядке, но мне хотелось понять, зачем мелкий вообще ко мне пришёл. — Ну, ты уже неделю дома сидишь... — У меня была температура. И вообще... Ты же сам видел, что произошло в школе? — полувопросительно. — Да, — тихо признался Ивонн и отвёл взгляд в сторону. — Я просто не хочу туда возвращаться, — я крепко поджала губы, сдерживая подступающий поток слёз. — Знаешь... В школе сейчас устроили масштабные проверки. Как раз из-за этого случая. Проверяют, нет ли в других классах жертв буллинга. — Пфф, правда, что ли? — горькая, грустная ухмылка исказила моё лицо. Было совсем не до смеха. — Почему-то когда проблема была очевидна с самого начала, всем было абсолютно наплевать. Почему... — голос предательски дрогнул и сорвался. — Почему обязательно нужно было довести всё до этого, чтобы они наконец обратили внимание?! Я изо всех сил пыталась сдержаться, но из груди всё же вырвался жалобный всхлип. — Хель! Ну ты чего, только не плачь! — мой младший брат, мелкий, который раньше раздражал одним своим присутствием, сейчас искренне засуетился, пытаясь меня утешить. Вдруг на меня накатила такая огромная волна нежности и благодарности к нему, что я просто потянулась вперёд и крепко его обняла. — Т-ты чего, сис?.. — опешил он от неожиданности. — Всё нормально, Ив, — ответила я уже гораздо спокойнее. И почувствовала, как его худые ещё детские ручки осторожно и немного неуклюже приобняли меня в ответ. — А... Ну, ладно. Ты только не рыдай на мне, хорошо? А то свитер промокнет. — Не буду, — тихо усмехнулась я, уткнувшись ему в плечо. Слёз уже и правда не было.

***

Кстати, когда на следующей неделе я наконец вернулась к занятиям, в классе царилось подозрительное затишье. Вуд больше ко мне не подходил и даже не смотрел в мою сторону. Как и его противная компания. В целом все вели себя так, словно ничего и не было, но вплоть до конца учебного года меня не покидало ощущение пристальных взглядов, как только я отворачивалась, будто одноклассники всё ещё перешёптываются за моей спиной и обмусоливают мою тайную влюблённость... И хотя мама уверяла, что Мэнсон обязательно подойдёт ко мне и попросит прощения, этого так и не произошло. У меня появилась ещё одна отличная причина искренне его ненавидеть. Эта злость тлела во мне углем, но я пока не позволяла ей разгореться в пожар, чтобы не потерять контроль. Внутри созрел чёткий, хладнокровный план. Я хотела подставить Мэнсона. Унизить его на глазах у всей школы — точно так же, как он поступил со мной. Оставалось лишь придумать, как именно это провернуть. И выждать подходящий момент. Кто бы мог подумать, что ждать мне придётся совсем недолго...