8. Сладкая месть (R)

Eins, zwei, drei, vier, fünf, sechs, sieben, acht, neun, aus!

Alle warten auf das Licht

Fürchtet euch, fürchtet euch nicht

Die Sonne scheint mir aus den Augen

Sie wird heut Nacht nicht untergeh'n

Und die Welt zählt laut bis zehn

(Eins) Hier kommt die Sonne

(Zwei) Hier kommt die Sonne

(Drei) Sie ist der hellste Stern von allen

(Vier) Hier kommt die Sonne

Сентябрь 2016 Я всегда была жаворонком, поэтому обычно просыпалась, когда все домашние ещё сладко спали. Но этим утром меня разбудило раздражающее шебуршание в комнате. Это была Мюсля. Кажется, я ошибалась: раньше моей кошки в этом доме не вставал никто. Самое забавное, что стоит мне окончательно проснуться, как эта пушистая нахалка с чистой совестью укладывается на моей постели, чтобы сладко заснуть. Ну и ладно, всё равно я уже не усну. Встать на полчаса раньше или позже — для меня разница небольшая. Быстренько умывшись и почистив зубы, я собралась на пробежку. С этого лета я твердо решила бегать по утрам. У меня никогда не водилось лишнего веса, но казалось, что если похудеть ещё совсем чуть-чуть, и вот тогда фигура станет идеальной. Увы, цифра на весах почти не менялась, зато я заметила, что стала куда сильнее и выносливее. Я обожала эти утренние кроссы — пока город ещё спит и на улицах нет ни души. Только я, тишина и любимая музыка в наушниках. Возвращаясь домой, я быстро завтракала и собиралась на учёбу. Так как мы с Софи жили в соседних домах, с того самого дня, как она впервые пришла ко мне в гости, мы стали ходить в школу вместе. Незаметно к нашему тандему прилипла и Алисия. За полтора года мы позабыли все старые обиды (или же сделали вид, что их нет) и просто наслаждались временем вместе. Моя рыжеволосая подруга жила в противоположной стороне города, поэтому с ней мы встречались уже перед самыми занятиями. Перейдя в старшие классы, многие мои одноклассники вернулись после каникул совершенно другими. Кто-то вымахал вверх, кто-то раздался в плечах, кто-то сильно загорел, похудел или, наоборот, поправился. Но мы изменились не только снаружи, но и внутри — это бросалось в глаза без всяких очков. И я не была исключением. Начиная с этого лета, я принялась активно экспериментировать с внешностью — вслед за некоторыми девчонками из класса. Я полностью перекрасилась в блонд и осталась в абсолютном восторге от результата! Правда, с началом учебного года времени на подработки уже не осталось. А я так привыкла к тому, что в кармане всегда водятся наличные деньги! Теперь устроиться на смену выходило только по выходным — и то в магазинчике у мамы... Что ж, пробежка окончена! Осталось разбудить Гилберт, пока мы снова не опоздали на физику, и мне не пришлось краснеть за неё перед мисс Кёльнер.

***

Месть подобна призраку: она завладевает каждым,

кого касается. И её жажда не утихнет,

пока последний враг не падёт.

В то утро я даже не подозревала, что готовит для меня этот непростой день. Мы с девчонками уже подходили к кабинету биологии, когда неожиданно заметили с Ивонна и с его одноклассником. — Ой, Хелен, а это не твой брат, случайно? — Алис ткнула пальцем в сторону парочки младшеклассников. — Ага, он самый, — кивнула я. — Мы можем подождать тебя у кабинета, Хель, — Софи, как обычно, всё решила за меня. — А может, лучше заскочим в столовку? У нас ещё целых десять минут, а там вроде как раз свежие пирожки с мясом испечь должны... — мечтательно протянула рыжая. — Ахах, Алис, ты как всегда! — я не сдержала улыбку. Моя подруга была готова поесть всегда и в любое время. Девчонки ушли, а я подошла к мелкому. — А ты чего тут забыл, Ивончик? Разве твой класс не на третьем этаже? — Мы теперь в двести втором учимся, с этого года перевели, — буркнул он слегка недовольно, когда я взъерошила его аккуратную причёску. — Эй, ну я же просил! Не трогай волосы, я только расчесался! — Ой, да ладно тебе, мелкий, прости, — я чмокнула его прямо в макушку. Ничего не могла с собой поделать: брат всегда оставался для меня самым дорогим человеком на свете. — Эм... Ив, там, кажется, уже все в кабинет заходят... — тихо подал голос его приятель, но мы его толком не услышали. Я подхватила брата, оторвав от пола, крепко обняла и закружила в воздухе. — Ахах, дурная, отпусти! Уронишь же! — мелкий громко хохотал и, вопреки своим словам, совершенно не сопротивлялся. — Ладно, живи, — я аккуратно поставила его на ноги и только теперь должным образом обратила внимание на второго мальчика. — Хель, это Кайден, мой лучший друг. — Очень рада знакомству, Кайден, — я улыбнулась абсолютно искренне. Раньше Ивонн никогда не знакомил меня со своими школьными друзьями, да я и уверена-то не была, что они у него вообще водились. — Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, — предельно вежливо отозвался блондин. — Со мной можно на «ты», — я подмигнула ему. Было заметно, как робкий парень смутился. Чтобы не вгонять его в краску ещё больше и самой не опоздать на занятия, я решила поскорее попрощаться. — Ладно, ребят, бегите в класс, мне тоже пора. До звонка оставались считаные минуты. Я направилась к кабинету, надеясь, что девчонки уже ждут меня там. Меньше всего на свете мне хотелось опоздать на любимый предмет и выдумывать глупые оправдания перед учителем. Но едва моя нога ступила на лестничный пролёт, как сверху донеслись знакомые голоса — тех самых людей, встретить которых мне хотелось меньше всего. Вот чёрт! Только этого не хватало... С той дурацкий истории в младшей школе прошло уже полтора года. Всё это время я изо всех сил избегала Вуда, обходя его десятой дорогой. Рядом почти всегда крутились подруги, и так я чувствовала себя в относительной безопасности. Но Мэнсон, судя по всему, урока так и не усвоил. Слегка подкачавшись и вымахав за лето, он набрался ещё больше наглости и, я прямо кожей чувствовала, готовил для меня какую-то новую западню. С самого учебного дня он не спускал с меня пристального взгляда, заставляя постоянно быть настороже. Естественно, на лестнице он оказался не один, а со своей неизменной свитой. «Шрамоголовый» Миккельсен и тупица Данкли. Первый работал в их компашке мозговым центром и связующим звеном с остальным классом — Чак умудрялся поддерживать неплохие отношения почти со всеми. Второй же служил исключительно в качестве слепой грубой силы, когда Вуду требовалось кого-то запугать или размять кулаки. Я быстро оценила обстановку: времени развернуться и подняться по другой лестнице уже не оставалось. Оставалось только одно — гордо проскользнуть мимо. — О, какие люди! И без охраны, — ухмыльнулся Чак Миккельсен, первым заметивший меня. — Дайте пройти, — у меня не было ни малейшего желания оставаться в их компании. Ни на секунду. Не после того, что выкинул этот придурок полтора года назад. — Ты чего такая борзая, Синклер? Не выспалась, что ли? — кривая ухмылка Вуда не предвещала мне ничего хорошего. — А где же твоё «пожалуйста»? Они моментально окружили меня в кольцо, заставив прижаться спиной к массивной колонне. Внутри всё тоже сжалось в тугой узел. Как назло, по лестнице сейчас не поднимался ни один учитель, который мог бы разогнать эту компанию. — Не твоё собачье дело, выспалась я или нет, — я старалась выдерживать холодный и уверенный тон. Мэнсон был как хищник: стоило ему почуять хоть каплю страха, и он тут же использовал бы это против меня. — Не моё, говоришь? А мне вот кажется, очень даже моё! Ты, идиотка, доставила мне столько проблем в младшей школе, что одним простым извинением теперь точно не отделаешься!

Месть сладка, и всё же...

Это стрела, которая часто поражает того,

кто её выпустил.

По его глазам было видно, как он жаждет мести за то, что я тогда рассказала всё матери, а он получил по заслугам. Его терзало невыносимое желание втоптать меня в грязь и унизить перед всеми. Но мой бывший друг не был законченным кретином — теперь он собирался действовать куда тоньше. И мне было страшно даже представить, какой паршивый план созрел в его кудрявой голове. Но больше всего меня выбесило то, как он нагло обвинил во всем меня! Я, что, должна была молча глотать унижение, пока мою личную переписку смаковала вся школа?! Ну уж нет! За прошедшее время я слишком многое переосмыслила и больше не собиралась идти на поводу у таких подонков. — Я?! ПОШЁЛ ТЫ К ЧЁРТОВОЙ БАБУШКЕ, Мэнсон! — я со всего размаху влепила ему звонкую пощёчину. Он даже среагировать толком не успел, как и его дружки. — Охо-хо! — Шрамоголовый наблюдался за нами с таким видом, будто купил билет в первом ряду циркового представления. — Кажется, у нашей Очкастой прорезались зубки? «Очкастая». Я уже полтора года носила контактные линзы, но эти идиоты никогда не забудут мою дебильную кличку. Что бы я ни делала со своей внешностью, как бы ни менялась. — Ты совсем страх потеряла, Синклер?! — пришёл в себя Вуд и прижал меня спиной к стене, как только оправился от шока. Несмотря на волну паники, которая накрывала с головой, я заставила себя смотреть на него без тени страха. Я точно знала: с такими, как Мэнсон, можно разговаривать только на одном языке — языке силы.

Took to me, shook me, feeling me

Singing from heartache from the pain

Taking my message from the veins

Speaking my lesson from the brain

Seeing the beauty through the...

Pain!

Till it broke open and it rained down

You rained down, like...

Pain!

— Нет, это ты в край охренел, Мэнсон! — процедила я. Придурок смотрел с мерзким чувством превосходства, и от этого меня буквально выворачивало. — Пфф. Ты всё ещё ничего не поняла, дурочка? Безумно хотелось врезать ему ещё раз — так, чтобы навсегда стереть с лица эту наглую ухмылку. Ссадина на его губе подсказывала, что подобная мысль пришла в голову не мне одной. Но Вуд наклонился так близко, что пространства для манёвра практически не осталось. Нас разделяли считаные сантиметры, и я на миг с ужасом подумала, что он опять сделает то же, что и полтора года назад. От одной мысли о поцелуе с ним по коже прошла волна тошнотворного отвращения. — В тот раз тебе удалось... — его фразу перебил оглушительный звонок, оповестивший о начале урока. И никто даже не шелохнулся. Троица вовсе не спешила на занятия, а вот я — очень даже. Мало того, что из-за этого идиота придётся краснеть и извиняться за опоздание, так у нас ещё и биология! Биологию вёл отличный преподаватель — Седрик Кейн. Сам предмет меня не особо привлекал и вряд ли пригодился бы в будущем, а вот учитель... Уж полгода я не могла выкинуть безумные мысли из головы. Я буквально заглядывала ему в рот, изо всех сил старалась идеально выполнять все задания и получала свои заслуженные «А» и «В+». Но прекрасно понимала одно: вероятнее я залезу на крышу школы и закукарекаю на весь город, чем то, о чём я тайно мечтаю, станет реальностью. Обычные глупые подростковые фантазии, не более. Так мне тогда казалось... — Мэнсон, у нас вообще-то урок! — я попыталась вразумить его и вывернуться из неприятной хватки, но одноклассник лишь крепче сжал пальцы на моём горле. — М-мэн-сон... У нас б-биол-логия... — выдавила я, чувствуя, как гад перекрывает доступ к воздуху. Невольно забила по нему кулаками, но без видимого результата. Из-за этого урода я опаздывала на урок к мистеру Кейну, а тот совсем не принадлежал к категории учителей, любящих выслушивать слёзные оправдания. Влетит всем, и мне в первую очередь. — Да ладно тебе, Вуд, заканчивай с ней и пошли. От Кейна ещё огребём... — впервые в жизни я была рада занудству Миккельсена: он говорил правельные вещи. Но его приятель уже окончательно потерял здравый рассудок. — Да плевал я на вашу биологию, и Кейн пусть поцелует мою задницу! — зло выдохнул Мэнсон мне прямо в лицо и показал неприличный жест стоявшим за спиной парням. — Валите, если боитесь этого старпёра. Я ещё здесь не закончил. Тем не менее двое его дружков остались на месте, несмотря на очевидные, грозившие им всем неприятности из-за прогула. — Не люблю повторять, но хочу, чтобы до тебя, наконец, допёрло: я тебе этого так просто не спущу, Синклер! — я не совсем понимала, о чём именно он, но догадывалась. — Тогда ты посмела настучать Финчли, и теперь, обещаю, ты на своей шкуре почувствуешь, каково это — терпеть постоянные нотации. Мать до сих пор мне припоминает тот год... Я превращу твою жизнь в ад, и на этот раз мне ничего не будет! Он буквально задыхался от злобы. Я не могла понять, почему он так долго вынашивал эту месть. Или его прорвало просто потому, что мы впервые остались наедине и без лишних свидетелей? — Если ты, конечно, снова не побежишь жаловаться, как последняя дрянь. Ты ведь только и умеешь, что ныть да подтирать сопли своей рыжей подружке, — и тут его ладонь неожиданно опустилась мне на грудь, нагло и уверенно сжав её. Я могла бы пропустить мимо ушей оскорбления в свой адрес и адрес Алисии, но этого стерпеть уже не могла. Это был перебор! Не знаю, что сработало — адреналин или состояние аффекта, — но когда на кону стояло моё достоинство, тормоза сорвало окончательно. Я со всей дури зарядила ему ногой точно в пах. Вуд согнулся в три погибели, пошатываясь от накатившей нетерпимой боли. Миккельсен едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под горячую руку. — РУКИ УБРАЛ, УРОД! — рявкнула я с такой яростью, что сама себя не узнала. Я была готова прибить его прямо здесь. Когда Мэнсон скрючился пополам, я вцепилась пальцами в его растрёпанные кудри — и вот это уже было абсолютно осознанным решением, — я с размаху ударила его коленом прямо в лицо, вложив в этот замах всю накопившуюся злость. Пострадавший нос парня громко хрустнул, но никакой жалости по этому поводу не ощутила. — Чао, ничтожество! Хотелось высказать всё, что наболело за эти полтора года, но мозг был занят нейтрализацией угрозы. Потеряв равновесие после удара, Вуд беспомощно завалился назад. Его дружки даже пикнуть не успели, как кудрявый с грохотом полетел вниз по ступеням, скатившись на целый пролёт. Краем глаза я заметила подошедшего ближе Миккельсена, который с ужасом в глазах наблюдал за поражением друга, и вспомнила, что и Данкли должен быть где-то рядом. Сил, чтобы дать отпор ещё и с двум здоровым парням, у меня бы точно не хватило, но я искренне надеялась, что у них осталась хоть капля мозгов не вступать в драку с девчонкой.

Сегодня меня обвинили во многом.

Думаю, пришла пора хоть что-то из этих обвинений

на самом деле воплотить в жизнь.

Надеюсь, не сдох. Хоть помучается! — такие мысли всплыли у меня тогда в голове. Вполне справедливо для такого гада, как Мэнсон, но всё же слишком жестоко для моего обычно миролюбивого образа жизни. Я никогда не желала однокласснику смерти, хоть и всегда мечтала, чтобы он провалился в тартарары. Не буквально, разумеется. Конечно, оба его дружка поначалу впали в ступор, боясь даже спуститься вниз, чтобы проверить его самочувствие. Они просто замерли столбами у края пролёта, совершенно позабыв про меня. Воспользовавшись их оцепенением, я проскользнула мимо ошарашенных одноклассников и понеслась к кабинету биологии, чтобы там, подключив всё имеющееся у меня актёрское мастерство, с ходу ворваться в класс с криком о помощи.

***

Урок был уже в самом разгаре: мистер Кейн объяснял новую тему, не обращая внимания на отсутствующих. Пропущенная лекция — только их проблемы. Но в классе ещё оставались те, кого искренне волновало моя пропажа. Софи Гилберт была в их числе. — ...и я не понимаю, почему её до сих пор нет. Алекс, а что, если с ней что-то случилось? — блондинка шёпотом поделилась своими опасениями с соседом по парте. За годы, проведённые рядом, они так сдружились, что теперь их вполне можно было назвать лучшими друзьями. — Ну, вряд ли. Ты же сама говорила, что она встретила брата в коридоре, — так же едва слышно отозвался Колдуэлл. Конечно, он ни разу не замечал за Синклер привычки прогуливать уроки, особенно предметы Кейна, но люди меняются. Он всё ещё помнил их с Хелен летнюю встречу на скамейке. Тогда она выглядела так, словно на её плечи свалились все беды мира. Кто знает, может, теперь она решила последовать примеру Вуда и просто забила на учёбу? — Да, но у неё не было никаких причин пропускать био! — Софи яростно зашептала, с каждой минутой распаляясь всё сильнее. — Эта сумасшедшая проболталась мне, что обожает, как Кейн преподаёт материал. Она бы ни за что не прогуляла его урок! Но Алекс не успел ответит подруге — их прервало громкое покашливание со стороны учительского стола. — Третья парта, вы так хорошо знаете новую тему, что решили меня не слушать? — учитель уже несколько минут наблюдал за их беседой, а шепот с их стороны становился всё громче. — Простите, мы как раз обсуждали тему урока! — не моргнув глазом, соврала Гилберт. — Я так и подумал, — конечно, Кейн ни на секунду не поверил, хотя допытываться не стал — объяснить новый материал было важнее. Но не успел он продолжить лекцию, как дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге возникла та, кого он уже отметил как отсутствующую. Видимо, я ворвалась не в самый подходящий момент. Или моё появление просто стало полнейшим сюрпризом, когда я влетела без стука. Все присутствующие уставились на меня. — Мэнсон упал с лестницы! Там мальчишки подрались! — биолог уже собирался отчитать меня за опоздание, но до него мгновенно дошёл смысл сказанного. Придуманная на ходу ложь звучала максимально правдоподобно. — Читаем шестой параграф и письменно отвечаем на вопросы в конце. Синклер, за мной, — Кейн среагировал мгновенно. Раздав указания классу, он первым вышел в пустой коридор. Пока мы шли, я кратко изложила ему суть происшествия, разумеется, строго придерживаясь своей легенды. Я бы ни за что на свете не призналась, что самолично спустила одноклассника с лестницы за то, что этот урод распускал руки. — На какой он лестнице? — У туалетов. На втором этаже, — я не понимала, зачем он уточняет, если мы и так шли в ту сторону, но у мистера Кейна явно имелся свой план. — Иди за медсестрой, — он зашагал быстрее, так что мне пришлось практически бежать следом. — Но, подождите, сэр... — такой расклад меня не устраивал. Я вспомнила про двух придурков, которые всё ещё околачивались там, и уж они-то точно выложили бы всю правду без прикрас. — Живо за медсестрой! — рявкнул биолог, и мне пришлось подчиниться. В таком состоянии с Кейном лучше не спорить. Оставалось только надеяться, что моя ложь окажется убедительнее их версии на произошедшее. Кто вообще поверит в нелепую сказку о том, что скромница-Синклер в одиночку побила Мэнсона? Уверена, в их версии я буду ещё и той, кто первый начал драку. Я рванула по запасной лестнице к медпункту. Школьная медсестра, едва услышав о ЧП, тут же вызвала скорую, и мы вместе отправились к месту происшествия. Я осторожно приблизилась к пролёту. Вуд лежал на полу без сознания в странной, противоестественной позе, точно сломанная кукла. Медсестра уже вовсю хлопотала над ним, что-то причитая под нос и раскладывая медикаменты из саквояжа. Краем глаза я засекла, что Кейн яростно отчитывает Миккельсена и Данкли. Судя по озлобленным физиономиям последних, они вовсю пытались свалить всю вину на меня, тыкая пальцами в мою сторону, как только я показалась из-за поворота. Ноги моментально стали ватными. Я не могла заставить себя сделать ещё шаг, чтобы разглядеть лицо человека, которого сама же отправила вниз по лестнице. Я... убила его? В голове зашумело. На миг показалось, что я сейчас просто шлёпнусь в обморок. Прямо тут, но остатки самоконтроля удерживали меня на ногах. Стало жутко от собственной кровожадности. Я хотела, чтобы Вуд умер прямо здесь, на холодном полу, но одновременно молилась всем богам, чтобы он выжил и страдал, испытав всё то унижение, через которое заставил пройти меня ранее. А с другой стороны — никто не заслуживал такой глупой и нелепой смерти в столь юном возрасте. — О-он жив? — с трудом выдавила я, обращаясь к медсестре дрожащим голосом.

Затишье перед бурей — это шанс, но

куда важнее тишина,

наступающая после нее.

— Мальчик дышит. Скорая уже едет, — сухо ответила женщина, и у меня внутри хоть немного отлегло. Осмысливая содеянное, я перевела взгляд на биолога и обнаружила, что он пристально наблюдает за мной. Я тут же уткнулась взглядом в пол, мысленно влепив себе пощёчину: Ну что за идиотка, так глупо выдать себя! Оставалось надеяться, что он ни о чём не догадался, хотя чутьё подсказывало: такой человек, как Кейн, видит нас всех насквозь. Дружков Мэнсона он отправил обратно в кабинет с приказом повторять материал, но даже дураку было ясно — урок биологии сегодня уже не состоятся в том объёме, в каком планировался. — Тебя это тоже касается, Синклер, — сурово произнёс он. Я всё ещё гипнотизировала пол, не в силах разобраться с собственными чувствами и мыслями. Видимо, пока я летала в облаках, биолог каким-то образом уже успел связаться с директором и нашим классным руководителем. Из коридора донеслись приближающиеся взволнованные голоса. Кажется, мне следовало испариться отсюда как можно скорее, но было уже слишком поздно. К нам подошли директриса, её заместитель и наша новая классная руководительница. Первая явно была не в духе. Мадам Ротшильд терпеть не могла, когда в школе происходило что-то, требующее её личного вмешательства. Прибывшие учителa начали наперебой расспрашивать коллегу о произошедшем, но мистер Кейн спокойно заметил, что сам при инциденте не присутствовал и знает всё только с моих слов. Взрослые одновременно уставились на меня. Я украдкой бросила взгляд на мужчину — он внимательно изучал моё лицо. Засосало под ложечкой. Есть ли шанс выбраться из этого дерьма сухой и невредимой? Маловероятно... Оставалось надеяться лишь на чудо, собственное обаяние и репутацию примерной ученицы. Никто из взрослых и подумать не мог, что я способна на такое. И я в том числе. Мне пришлось на ходу сочинять историю: будто я бежала по лестнице, опаздывая на занятие, и краем глаза заметила, как Мэнсон о чём-то спорит со своими дружками. Я осознала беду уже тогда, когда Вуд потерял равновесие и полетел вниз на два пролёта. Во время рассказа я с опаской посматривала на одноклассника, который всё ещё лежал без движения, пока медсестра пыталась оказать ему первую помощь. Учителя начали оживленно обсуждать инцидент и даже спорить между собой о возможных причинах, пока миссис Якобсон не вспомнила обо мне и не велела идти в класс, аргументируя тем, что здесь мне больше делать нечего. Я была с ней полностью согласна.

***

Ещё на подходе к кабинету биологии я услышала негромкий гул. Наверняка двое придурков уже выложили произошедшее остальным, но едва за дверью зазвучали мои шаги, в классе воцарилась гробовая тишина. Подумали, что возвращается Кейн? Я остановилась перед дверью на секунду, собираясь с мыслями, сделала глубокий вдох и толкнула деревянную створку. Ну конечно же — все тут уткнулись в учебники и тетради, изображая бурную мозговую деятельность. — Что, уже штанишки намочили? Десяток пар глаз уставились на меня. Когда до них дошло, что я не биолог, гул разговоров возобновился с новой силой. — А ты, оказывается, та ещё змея, Синклер, — процедил Миккельсен, трезво оценивая обстановку. Чак понимал: его друг сам затеял эту травлю и получил по заслугам. И что бы они теперь ни сказали, словам девчонки с хорошей репутацией поверят в первую очередь. Он всегда был достаточно сообразительным, чтобы пакостить, но не попадаться. — Училась у лучших, — отрезала я. Я больше не собиралась прятаться и глотать обиды. Что-то во мне сломалось после произошедшего с Мэнсоном. Сарказм лился из меня ядовитым фонтаном, и я не собиралась его сдерживать. — Смотри, чтобы язык не почернел от вранья, — ядовито заметил азиат. — Чернее, чем у тебя, всё равно не станет, — последнее слово всё равно осталось за мной. Я уже собиралась пройти к своему месту, когда Данкли резко вскочил из-за парты, преграждая мне путь. — Ах ты ж, крашеная сучка! Что ты наплела про нас Кейну?! — к моему несчастью, моя парта находилась аккурат напротив его. А терпеть наезды от этого пустоголового болвана я была не намерена. — То, что давным-давно следовало рассказать. — Ты нас подставила! — его негодованию не было предела. Впрочем, вести диалог с Данкли — всё равно что разговаривать с комнатным растением... И у растения IQ был бы повыше. — Да неужели? Эх, Данкли-Донат, надо было и тебя вслед за Мэнсоном с лестницы скинуть. Но у тебя были такие испуганные глазки... — я скорчила жалобную мордашку. Наблюдавшие за нами одноклассники замерли: кто в шоке от того, на что, оказывается, способна тихоня-Синклер, кто в предвкушении развязки. — ...и я просто побоялась, что ты наложишь в штаны. Не хотелось нагружать миссис Тинкер лишней работой — она и так нас всех всей душой ненавидит, — я упомянула школьную уборщицу, которая действительно была нетерпима к беспорядку, устраиваемому шебутными подростками. Раз. Два. Три. Я мысленно отсчитывала секунды, ожидая, пока до непроходимого тупицы дойдёт весь смысл сказанного. В его глазах медленно разгорался гнев, а я уже придумывала пути отступления. — Ты! Ты.. Синклер! — он буквально кипел, но не мог соскрести остатки мозгов, чтобы выдать нормальное оскорбление. — Как же до тебя тяжело доходит, Агли Дак, — притворно тяжело вздохнула, продолжая провоцировать парня, прекрасно понимая, что рою себе могилу. Но его перекошенное рожа того стоила! — Грязная сучка!! Надо было затолкать тебя в мужской туалет и дать Мэнсону трахнуть тебя! Всё, на что хватило Данкли, — это мерзкие, пошлые выкрики. Но прямо сейчас я кожей почувствовала: эта угроза могла быть совершенно реальной, будь у меня тогда чуть поменьше смелости. Я стояла перед ним, сложив руки на груди, а он возвышался надо мной, двухметровый шкаф. Повернуться к нему спиной означало подставиться под горячую руку, поэтому я просто замерла на месте, ожидая его действий. Ударит меня прямо при всех? И ведь одноклассники даже не почешутся — никто в здравом уме не стал бы вставать у этого болвана на пути. Но тут в коридоре раздались спасительные шаги. Тяжелые, чёткие, размеренные. Это мог быть только мистер Кейн, а значит, нужно срочно занять своё место, чтобы избежать дальнейших неприятностей. Остальные тоже мигом сообразили. Уолтер всё ещё стоял и тяжело дышал от кипевшей ярости, когда я наконец плюхнулась на своё место, успела вытащить из сумки тетрадь, даже открыть открыть учебник и изобразить тяжёлую умственную работу. Кейн вошёл в класс и первым делом наткнулся взглядом на стоящего между рядов подростка. — Чего стоим, Данкли? Горишь желанием пойти отвечать к доске? Что ж, похвально, иди. Строение кожи. Описать устно и изобразить примерную схему, — преподаватель остановился у своего стола, ожидая действий. По его непроницаемому лицу сложно было понять, чем закончился инцидент, но я временно отодвинула лишние мысли на задворки — сейчас главное пережить этот урок. Уолтер на его слова лишь молча хлопал глазами и ерошил пшеничные волосы пятернёй, не понимая, что от него требуют. За что мне нравился Кейн, так это за то, что в отличие от большинства учителей он никогда не разводил политесов. Задания давал чётко и по делу. Хотела бы я, чтобы все преподы в школе были такими. Софи, правда, однажды услышав моё мнение, заявила, что я свихнулась. В классе никто особо не любил биологию и географию — в основном как раз из-за строгости учителя. — Не готов, как обычно? Я не удивлён. Если на следующем занятии будешь так же молчать, поставлю «F» за неделю. — И во что ты в этот раз влипла, Синклер? — тихо прошептал мой сосед по парте, Макс Макгинли. Да-да, он самый, вам не показалось! После того случая в младшей школе мы практически не общались. Он полгода игнорировал моё существование, а я старалась не мозолить ему глаза. Было стыдно и неловко. Но именно это чувство помогло мне быстро снять розовые очки и разглядеть истинную натуру Макгинли. Первая детская влюблённость испарилась, оставив лишь лёгкий привкус разочарования. А всё потому, что Макса девушки не интересовали в принципе. Совсем. Так по секрету передала мне Софи. Но в старших классах по нелепому стечению обстоятельств нас снова усадили за одну парту, и с этим пришлось смириться. Со временем мы даже научились нормально контактировать — но исключительно как одноклассники. Большего мне от него и не требовалось. — Ни во что я не влипала! Ты и сам всё знаешь, зачем спрашивать? — ответила я так же едва слышно и поспешила спрятаться за спиной сидевшей впереди одноклассницы, надеясь не попасться на глаза учителю, который уже высматривал себе новую жертву. Я вспомнила, что выходила к доске довольно давно, ограничиваясь письменными тестами. Устными опросами Кейн либо наказывал, либо давал последний шанс улучшить оценку. Что-то подсказывало: сегодня я привлекла к себе слишком много ненужного внимания. — Пфф, да просто интересно, как ты умудрилась спустить Мэнсона с лестницы, — Макс не унимался. — В нашей дурацкой школе станет совсем тухло, если этот придурок отбросит коньки... Последнее я едва расслышала, полностью уйдя в повторение материала. Мне было не до его дурацких шуточек. Но как бы я ни пыталась скрыться, взгляд биолога остановился именно на нашей парте. Видимо, наши перешёптывания он всё-таки заметил. — Синклер. Давно не отвечала. К доске. Кто бы сомневался! Я мельком перевела взгляд на схему скелета, которую успела повторить, а вот про строение кожи уже толком ничего не помнила. Мы прошли эту тему на прошлой неделе, и я не думала, что он к ней однажды вернётся. Ладно, рисунок я ещё набросаю по памяти, а вот все термины... — Тот же вопрос. Я быстренько изобразила на доске примерную схему и расписала основные названия, параллельно дорисовывая детали. За что я ещё любила этот предмет, так это за необходимость рисовать! Чётко и схематично. Кейн не требовал от нас мастерства Да Винчи, но твердил, что анатомические базы обязан знать каждый. Я была уверена, что ответила нормально, хотя и, вероятно, упустила пару мелочей, но учитель критично осмотрел мой рисунок: — Кое-чего не хватает... — я перевела взгляд на набросок, не понимая, где ошиблась. — Через что выделяется пот? — задал он наводящий вопрос, и меня мгновенно осенило. — Чёрт! Блин... Извините, забыла, — тут же поправилась и быстро добавила деталь. — Потовые железы. — Хорошо. «A-», садись. Ты сегодня прямо в ударе, Синклер, — усмехнулся биолог. Я на секунду встретилась с ним взглядом, испугавшись очевидного подтекста в его словах. И одновременно мне захотелось нервно расхохотаться от абсурда происходящего. Меня то бросало в холодный пот, то в жар, а он тут шуточки шутит...

Red glass on my lightbulb

Dark light on my culture,

Sapphire on my white gold,

Burst out of my chest and hide out in the vents.

My blood beats so alive,

Might bite right through your lens.

Но учитель уже потерял ко мне интерес, скользя взглядом по списку учеников. Я надеялась, что оставшихся пятнадцати минут урока мне хватит, чтобы перевести дух и подготовиться к следующему удару — чутьё подсказывало, что проблемы только начинаются. — Легко отделалась, — шепнул Макс, едва я опустилась на стул. Да уж. Слишком легко.

It's midnight in my mind's eye,

drowning out the daylight.

Godspeed to my enemies

Who've been askin' for that call sign

You know the behaviour,

canines of the saviour

Glory to the legion,

trauma for the neighbours.

Я окончательно убедилась, что это было лишь затишьем перед бурей, когда вместе со звонком на перемену мистер Кейн попросил меня задержаться в кабинете, не впуская внутрь уже толпившихся у дверей младшеклассников. Все одноклассники с шумом высыпали в коридор, а я осталась в опустевшем классе наедине с учителем, чей взгляд не сулил мне ничего хорошего. Я медленно убрала книги и карандаши в сумку — на следующий урок точно придётся бежать в спешке. — Итак, Синклер... — биолог явно намекал, что пора выкладывать карты на стол. Я услышала, как за спиной с мягким щелчком закрылась тяжелая дверь, полностью отсекая шум. В классе воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь его неспешными шагами. Я одновременно ужасно боялась и до дрожи хотела взглянуть на него. Интересно, сколько Кейну лет? Слегка тронутые сединой на висках темные волосы и едва заметные, если не присматриваться, мимические морщинки у глаз не давали точного ответа. Тридцать пять? Чуть больше? Я давно признала, что совсем не умею распознавать возраст людей. — Простите, что вы сказали? — поняла, что разглядываю мужчину, пропуская мимо ушей его слова. — Говори уже, Синклер, и хватит уже юлить. Что там произошло на лестнице? Несчастный случай? — Н-нет, сэр, вы же слышали... Я видела, как они... — я не могла понять, для чего он снова меня расспрашивает. Разве я недостаточно подробно изложила всю ситуацию? Или он сразу раскусил мою ложь? — Перестань, — Кейн взмахом руки прервал мои жалкие потуги. — Неужели ты думаешь, что я поверю в эту чушь? Кроме тебя и Мэнсона, все остальные выглядели вполне нормально. Не похоже, чтобы они дрались. Рассказывай.

Ложь, повторенная тысячу раз,

становится правдой.

— ... — Или мне придётся пойти к директору и изложить свою версию случившегося, — добавил учитель, и ледяной холодок пробежал по моей спине. Какую ещё версию? Где я подошла и сама толкнула Вуда? Бред! Все в школе знают — я не какая-то там мстительница. Я осознала, что, задумавшись, просто гипнотизирую графитовый штрих, оставленный кем-то на столешнице, когда услышала скрип стула по паркету. Я уткнулась лбом в скрещенные руки, не решаясь произнести ни слова. Рассказать правду означало вбить последний гвоздь в крышку гроба, в котором погребут мою репутацию. Промолчать — оказаться виноватой во всём. Ну и хрен с ним! Хуже ведь уже не будет?.. Но едва я подняла голову, чтобы выложить реальную историю, как остановилась в ступоре: Кейн успел пересесть за соседнюю парту, прямо напротив меня. Слишком близко. Я открыла было рот, но не смогла выдавить ни слова. С чего вообще мне стоит начать? Биолог заговорил первым: — Послушай, Синклер. Вот что я тебе скажу. Думаю, ты и так всё понимаешь, но, на всякий случай, это должно остаться строго между нами. Идёт? — я заторможенно кивнула, пока не понимая, к чему он ведёт. — Хорошо... Мэнсон — гнилое яблоко. Как и Данкли, как и некоторые другие. Они лежат в общей корзине, паразитируют и заражают здоровые плоды, понимаешь? — я кивнула, на этот раз осмысленно. Всё было очевидно, и я не удивилась, что Кейн мыслит именно такими критериями. — Так вот, корзина — это ваш класс... — Я понимаю аллегории, мистер Кейн, — невольно перебила его и тут же заслужила строгий недовольный взгляд. Ну, не считает же он меня совсем недалёкой? — Хорошо. Школа несёт эту корзину и должна донести её до конца, не растеряв по пути ни одного яблока, иначе это ударит по её репутации. Ваша задача — помочь нам. Дойти до финиша, оставшись теми, кто вы есть. Если уж в корзине оказались гнилые яблоки, вы не должны гнить с ними за компанию. Те, кто слаб и легко поддаётся влиянию, всё равно станут испорченными — неважно, здесь или дальше по жизни. — Я поняла вашу философию, мистер Кейн, — вздохнула я, прекрасно осознавая, к чему он клонит. Но меня тошнило от позиции школы. Она продолжала держать эти гнилые яблоки, позволяя им отравлять остальных, пускать гниль и червей в чужие сердцевины! Будь я абсолютно равнодушна к Кейну и чуточку посмелее, я бы высказала ему всё в лицо. Но сейчас оставалось только молча дослушать, что он скажет. — Это не философия, а просто совет, — мужчина коротко усмехнулся моей реплике, но в следующую секунду его взгляд снова стал предельно серьёзен: — Не позволяй гнилым плодам отравлять тебя. Я подпёрла подбородок рукой и отвернулась к окну, избегая его взгляда. Седрик Кейн справедливо считался одним из самых авторитетных учителей в школе. Он лучше многих понимал психологию подростков и умел направить их неуёмную энергию в нужное русло — даром что вёл не самый популярный предмет. — Я помню, что произошло полтора года назад, и мне ясно, что тобой руководило... Мои пальцы мгновенно сжались в кулаки, а напускная расслабленность исчезла без следа. Конечно, он помнит! Все помнят, а некоторые до сих пор за спиной посмеиваются над моим позором. В глазах закипели злые слёзы. А в памяти до боли отчётливо предстала подзабытая картина: удивление и полное бездействие учителей, пока меня, Алисию и других изгоев класса унижали и прессовали из дня в день... И теперь, когда я попыталась защитить себя, перестать быть безропотной грушей для битья, они — эти взрослые, которые обязаны были заступиться, — решили спустить на меня всех собак?! — ...так что я понимаю, почему тебе захотелось отомстить, — продолжал биолог, но я уже не слушала, накрутив себя до предела. — Вы помните?! Наверное, вы ещё отлично помните и все предыдущие годы, когда Мэнсон с самого начала превращал мою жизнь в настоящий ад?! Когда я была вынуждена бегать между этажами и прятаться в женском туалете или на дальних лестницах, чтобы он со своей идиотской свитой меня не доставал! — последние слова были адресованы Кейну: именно он не раз сгонял меня с тихого, уютного местечка возле кабинета астрономии, где не разрешалось находиться учащимся младших классов. — Послушай, Синклер... — он накрыл мою ладонь своей в попытке успокоить. В любой другой ситуации этот жест растрогал бы меня, превратил в податливое желе... Но только не сегодня! Сейчас я напоминала фитиль готовой взорваться пороховой бочки, доверху набитой унижениями, яростью и паршивыми воспоминаниями. А его слова, это прикосновение стали искрой. — Нет, это вы послушайте, Кейн! — я намеренно отбросила уважительное «мистер», демонстрируя, что мне плевать на его возраст и статус. Я отдёрнула руку, эмоционально жестикулируя: — Где были вы, чёртовы взрослые, когда нужно было действовать, а не толкать красивые, пафосные речи?! Почему остальные должны терпеть эти «гнилые яблоки»?! — я изобразила пальцами кавычки. — Они воняют и мешают нормальным людям жить! Почему нужно обязательно ждать крайности, когда кто-то пострадает, прежде чем вы, те самые ответственные взрослые, соизволите сделать хоть что-то реальное нужное?! Преподаватель молча смотрел на меня, не пытаясь перебить. Он просто ждал, пока вспышка гнева иссякнет, чтобы вернуть разговор в рамки приличий. Но я не собиралась давать ему этот шанс! Моё терпение лопнуло от слишком долгих ожиданий. — Почему нужно обязательно кем-то пожертвовать, чтобы с вас слетели эти долбаные розовые очки?! Или мамочка Мэнсона слишком хорошо лижет чью-то задницу, чтобы её драгоценный сыночек мог спокойно лапать чужие?! — я уже почти кричала, не разбирая и абсолютно не соображая, с кем и кому это говорю. Я не услышала звонка, известившего о начале следующего урока. Не услышала тихого голоса разума, умолявшего меня заткнуться, извиниться и забрать эти острые, резкие, но правдивые слова обратно. Было слишком поздно. Кажется, до мужчины только сейчас начал доходить настоящий подтекст произошедшего на лестнице. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же осекся и неуверенно спросил: — Мэнсон... Он... домогался тебя? От шока биолог даже забыл про свой привычно-официальный тон. А я больше не могла держать лицо. Произошедшее этим утра и преследовавший ещё с лета тайный страх добили меня окончательно. Подбородок задрожал, и слёзы крупными каплями покатились по щекам. Я отвернулась, пытаясь ладонями скрыть следы позора на лице. Его жалости или совсем неуместного сочувствия я бы сейчас не вынесла. И без того было тошно. Но тут скрипнул отодвигаемый стул — Кейн поднялся на ноги, и через мгновение до меня донёсся знакомый терпкий аромат его парфюма. Брюнет подошёл ближе и почти невесомо коснулся моего плеча.

So go ahead and

wrap your arms around me,

Arms around me,

arms around me, yeah.

— Синклер... Тебе нужно рассказать мне, как всё было на самом деле. Что бы ты там ни думала, никому из нас не всё равно, когда происходит такое, — он продолжал говорить правильные вещи: что Мэнсона привлекут по всей строгости, что его ждут общественные работы или даже исправительная колония... Но я больше не верила пустой болтовне взрослых. Я бросила все силы на то, чтобы остановить эту дурацкую истерику, вытереть глаза и вновь предстать холодной, саркастичной, злой сукой, которая родилась во мне во время стычки с Мэнсоном. Я знала обно: когда меня пытаются утешать, становится только хуже — я начинаю чувствовать себя самой проблемной обузой на свете. Мне безумно хотелось сбежать, исчезнуть, но ноги точно вросли в паркет. — Всё хорошо, Синклер. Всё закончилось. Это больше не повторится, я обещаю, — мистер Кейн тихим голосом пытался меня успокоить, а затем сделал то, чего я никак от него не ожидала...

люди не ведают, что говорят

для этого мне и нужна броня

твоя прочная бронь

отзеркалит мой взгляд

люди не ведают, что творят

я с младенчества закрываюсь холстами

от меня — только взгляд за листами

мир, наполненный чудесами

что уничтожаем мы сами

я с недавнего нарастила свой лёд

и никто меня под ним не найдёт

остро смотрят сосульки вперёд

но ты не касаешься меня рукой

твои слова топят мою бронь

ты коснулся меня взглядом

другого для меня и не надо

Не знаю, что в тот миг двигало нами обоими, но я, покачнувшись, очутилась прямо в его объятиях! Кейн приобнял меня за плечи и, осторожно поглаживая по растрепавшимся волосам, молча ждал, пока я приду в себя. И это добило меня окончательно! Я разрыдалась в голос, уткнувшись носом в его хлопковую рубашку. Я оплакивала не только утреннюю стычку с Вудом, но и весь тот противный, липкий страх, с которым жила внутри с прошлого лета. Когда поток слёз иссяк, я с ужасом заметила расплывающееся огромное мокрое пятно на светлой рубашке биолога. Чёрт! Чувствуя себя невероятно глупо и прескверно, я застыла, не зная, как извиниться за этот эмоциональный срыв. В голове пронеслась мысль, мгновенно сменившая мой настрой. Проследит он, ага, конечно! Держи карман шире! Злость вновь начала подниматься из глубины, пока я не ощутила его ладонь, деликатно поглаживающую меня по спине. И как я сразу не почувствовала этого? — Ну всё, Синклер, отпускай меня. Слышишь? Я принесу тебе салфетки, — тихо попросил мужчина, пытаясь осторожно отстраниться. Я и сама не заметила, как мёртвой хваткой вцепилась в ткань его рубашки. Да уж, сегодняшний день просто рекордсмен по странностям!

Иногда присутствие другого человека,

даже безмолвное,

помогает справиться с отчаянием.

Он спокойно сделал шаг назад, будто сейчас не произошло абсолютно ничего из ряда вон выходящего. Подумаешь, ученица рыдала у него на груди посреди пустого класса! И это во время его же урока у других учеников, которых он, к слову, так и не запустил в кабинет. За дверью царила мёртвая тишина, а между нами повисла неловкая пауза. Или неловкой она казалась только мне? Я стыдливо боялась поднять глаза на учителя и разглядывала что угодно, лишь бы не пересекаться с ним взглядом. Хорошо, что я, в отличие от большинства одноклассниц, почти не красилась косметикой. Иначе сейчас щеголяла бы с подтёками туши, и никакой платок не помог бы это исправить. Я опустилась обратно на стул, когда Кейн произнёс: — Итак, а теперь ты всё мне расскажешь. Но давай на этот раз без вранья. Если твои действия были самозащитой, Мэнсона ждут очень большие проблемы. — А если нет? — видимо, утренние события окончательно отключили моё чувство самосохранения. Иначе я не могла объяснить, зачем ляпнула это. Я уже трижды успела проклясть свой длинный язык. Вот дура! Сама же себя и потопишь, Синклер! — Тогда всё будет зависеть от тебя, — его невозмутимости оставалось только позавидовать. — А если я специально толкнула его, что вы сделаете? — я машинально вычерчивала пальцем странные узоры на деревянной парте. Зачем я вообще это несу? Ох, мне точно конец! — Синклер, послушай, — ему, видимо, надоело тянуть резину, и он навис надо мной, упершись ладонями в столешницу. Я осеклась и застыла, таращась на его руки в опасной близи от своих. Опять. — Я уже понял, что твоей вины в этом нет... Или почти нет. Рассказывай. И хватит тянуть кота за... кхм! Конечно, я понимала, что в травмах Вуда есть и моя доля вины. Раскрыв правду, я отдавала Кейну все карты в руки — и вот тогда выкрутиться уже точно не получится. Но малюсенькая часть меня всё ещё наивно надеялась на спасение. Тяжёлый вздох, как перед прыжком в холодную воду, — и я выкладываю ему всё, как было. Я рассказала, как Вуд и его дружки обступили меня у лестницы, и даже о том, как от души врезала ему коленом по голове, после чего мой обидчик покатился вниз. — Хм... Что ж, последнее вовсе было необязательно... Жаль, в том пролёте нет камер наблюдения, — я мельком бросила взгляд на посерьёзневшего мужчину. Он уже не смотрел на меня, а задумчиво буравил взглядом противоположную стену, потирая гладкий подбородок. Только после его слов я осознала, как мне повезло. На той лестнице действительно не было камер — из-за расположенного рядом туалета там запрещалось ставить любые средства наблюдения. Я затаила дыхание, готовая принять любую меру наказания, которую Кейн сочтёт нужной. Всё-таки я покалечила ученика! Но вместо этого он отошёл к учительскому столу и начал перелистывать свой ежедневник с планом уроков. — Какой у тебя сейчас урок? — его внезапный вопрос ещё больше сбил с толку. — Ф-физкультура, — я пока не понимала, какое это имеет отношение к делу. Праздное любопытство? Или он решил сразу отвести меня к директору? — Хм, отлично. Ривс точно согласится тебя отпустить. ЧТО? — Сейчас у меня третьеклассники... Помнишь ещё тему фотосинтеза? — биолог по-доброму усмехнулся. Я застыла на стуле с абсолютным непониманием на лице и растерянно хлопала глазами. Какой, к чёрту, фотосинтез? О чём он вообще?! — Вроде да... — я промолчала о том, что помню тему весьма смутно. В младших классах я сильно отставала из-за плохого зрения, но теперь носила качественные линзы и прекрасно видела даже с задних парт. — Замечательно. Но тебе даже объяснять ничего не придётся. Подойди сюда, — он подозвал меня жестом, и я приблизилась к доске, где Кейн уже переносил рисунки из учебника и выписывал термины. — Когда они перепишут всё с доски, нарисуешь им строение растительной клетки и задашь вопросы со страницы семьдесят восемь. Пусть читают параграф и отвечают письменно. Сколько успеют, — учитель излагал план урока, а я судорожно пыталась запомнить всё сказанное, старательно не отвлекаясь на самого Кейна. Получалось паршиво. — Справишься? — он обернулся. — Д-да, сэр, — у меня хватило ума согласиться, хотя мысли витали где-то очень далеко. Ладно, даже если я что-то пропустила, смогу подсмотреть в учебнике. Не настолько же я глупая, чтобы не разобраться в программе третьего года? — Не переживай так, я знаю, что для тебя это слишком просто, — он одарил меня своей фирменной усмешкой, которую за сегодняшний день я видела уже слишком часто, и открыл дверь класса. Из коридора на нас уставились десятки глаз удивлённых детей, терпеливо ожидающих учителя у кабинета. — Что застыли? Быстро по местам, достаём учебники и тетради. В класс хлынул поток детей, удивлённо глазевших то на меня, то на биолога. Он дождался, пока все рассядутся и в кабинете установится идеальная тишина. — Всем внимание. Сегодня у вас письменная работа по пройденной теме, — на лицах детей неожиданно отразилось облегчение. — Обещанная контрольная никуда не денется, даю вам время подготовиться к ней на следующей неделе... — а, теперь понятно, чему они так обрадовались. — Это мисс Синклер, сегодня она проведёт у вас занятие. Слушаться её так же, как меня, все вопросы по теме задавать тоже ей. На следующем уроке я проверю ваши тетради, — раздал указания Кейн и, прежде чем я успела хоть как-то возразить, исчез из кабинета. И как это, чёрт возьми, понимать?! Он взял — и просто спихнул на меня всю свою работу! Я неловко улыбнулась детям, которые смотрели уже не так испуганно, а скорее с любопытством. Ну еще бы, их личный ночной кошмар ликвидировался до следующего занятия! Я поздоровалась с классом, и на меня тут же посыпались вопросы, как из рога изобилия. Сверяясь с записями в записях биолога, я провела свой первый в жизни урок. Занятие прошло довольно интересно, но, к моему сожалению, слишком быстро. Дети задавали вопросы, правда, чаще не по теме урока, а по всякой ерунде: «А как писать вопросы — в строчку или в столбик?», «Нумеровать цифрами или буквами?», «Нужно ли переписывать вопрос полностью?», «Можно ответить только на первую часть?», «А точку в конце ставить обязательно?» — и тому подобное. Вот чёрт... Сдержать смех оказалось очень трудно! Неужели и мы были такими же глупыми и смешными? Чтобы не травмировать детей, которым предстоял ещё долгий путь до выпуска, я терпеливо отвечала на все, даже самые нелепые расспросы. Какая разница, как оформлять вопросы? Главное — ответить на них! По порядку, чтобы не запутать учителя, хотя Кейн и так всё это знает наизусть... За остаток урока дети выдохлись и молча дописывали последние задания. У меня самой от непривычки уже гудели ноги. Я задумчиво покосилась на кресло хозяина кабинета. Если я сейчас заменяю учителя, значит, могу сесть на его месте? Не стоять же мне весь урок! А если Кейн будет недоволен? Хотя он не выглядел особо возмущённым, когда я ему всё рассказала... Ладно, когда он вернётся, я просто освобожу место! Я села в его кресло и чуть не зажмурилась от удовольствия. Вот же блин! Какое оно удобное всё-таки удобное... А мы сидим на идиотских деревянных стульях, от которых к концу дня задница становится квадратной. После звонка мне оставалось только собрать тетради. Стоя у первой парты у самой двери, я терпеливо ждала, пока девочка со смешными хвостиками допишет последний ответ. Она выводила буквы очень медленно, зато невероятно красиво, и потому осталась одной из последних — остальные уже собирали портфели и покидали школьный класс. Позади меня кто-то остановился. По терпкому аромату парфюма и мгновенно установившейся тишине в аудитории я безошибочно узнала Кейна.

Streetlight, pick a fight with a stranger,

I've been saving up my anger,

Stacking up like pennies in my pocket,

Whistle like a runaway train, and I lost it,

— Чего ты там выводишь, Миллардс? Мне не нужны твои завитушки. Только правильные ответы, — он как всегда в своём репертуаре! — Ой! М-м-мист-тер К-кейн... — девочка испугалась возникшего будто из ниоткуда биолога и начала заикаться, чего я за ней во время урока не замечала. — Б-б-быстрее, Миллардс. У мисс Синклер есть дела поважнее, чем наблюдать за твоим правописанием, — передразнил он её, протягивая руку к тетради. Девчушка занервничала еще сильнее, её аккуратный почерк резко превратился в рваный, мелкий и почти неразборчивый. Она едва соображала, что пишет, и я решила прийти ей на помощь: — Мистер Кейн, вот, возьмите тетради. Все остальные уже сдали работы, — я натянула улыбку, ведь в кабинете всё ещё оставалось несколько задержавшихся учеников.

Good girls die young,

don't you know they got 'em,

All lined up with names on their coffins?

Mary-Beth died with stars in her eyes,

I've been runnin' from her ghost all my life, oh.

Кейн сразу понял, чего я добиваюсь. Он, дёрнув уголком губ, забрал у меня тяжёлую стопку, чтобы отнести её к шкафу в глубине класса. Пока он шёл, я успела шепнуть девочке правильный ответ. Она его и так знала, просто слишком сильно перепугалась. — Не переживай так, мистер Кейн не кусается. На самом деле он хороший учитель, не нужно его бояться. — Вы это говорите, потому что он вас заставил так думать? — едва слышно прошептала мисс Миллардс с ужасом в глазах. Мне снова захотелось расхохотаться во весь голос, и я с трудом сдержалась. Ограничилась лишь усталым вздохом и закатила глаза. Этих детей не переубедишь, пока они сами не подрастут. К счастью, к моменту возвращения биолога девчонка успела вписать правильный ответ. Кейн забрал её тетрадь и бросил на стол. Из чистой вредности он наверняка проверит её работу с особой тщательностью. Напуганная Миллардс за считанные секунды сгребла вещи в рюкзак и растворилась в шумящей толпе за дверью. Когда класс опустел, Кейн прикрыл дверь, остановившись неподалёку. Я замерла у его стола, не зная, чего ещё ждать. — Вижу, ты отлично вжилась в роль, — я уже успела пожалеть о своей импровизации с подсказкой, но мужчина добавил: — Хорошо получается, Синклер. Может, в следующем году на День Самоуправления выберешь мои предметы? — он сложил руки на груди и тёпло усмехнулся.

Ooh-ooh, ah, I hear them crying, crying..

Good girls, good girls!

Broken pieces under the rug,

A thesis of all I've loved.

Reeling in the aftermath,

I wish that you could take it back.

Burnin' in my lungs again

The taste of your carcinogen.

Every breath, a feelin'

I'm gettin' good at hеalin'

Внутри меня расползлось странное чувство, которому я не могла подобрать названия. Всё происходящее пока что плохо укладывалось в голове... Только я собралась спросить, что всё это значит и почему он отпросил меня с урока, как он сам всё объяснил. Мистер Кейн был в учительской, чтобы разузнать, как обстоят дела с Мэнсоном. Директриса и её заместитель всё ещё сомневались в версии со случайным падением и активно искали крайнего. Кто бы сомневался! Затем он добавил, что вызвал в школу офицера по делам несовершеннолетних. Я впилась ногтями в ладони. Ну вот и всё. Ты доигралась, Синклер. — Он возьмёт у тебя показания в моём присутствии. Потом — у Мэнсона, как только он придёт в себя. Я вкратце обрисовал ему обстановку. Офицер Барлоу откроет дело на Мэнсона и, вероятно, на Миккельсена и Данкли тоже — за соучастие. — Что?.. — в голове крутилась сотня вопросов, но я ужасно боялась услышать ответы. — Теперь забирай свои вещи и идём в столовую, — учитель мельком глянул на наручные часы, — до приезда Барлоу ещё есть время, а ты выглядишь так, будто вообще не ешь, — это прозвучало немного ворчливо и вновь заставило меня покраснеть. Какая ему вообще разница, ем я или нет?!

Don't waste your timе on me,

I followed your liturgy

I'm takin' back my offering,

The blood I bleed, my eulogy.

You buried me, and now I'm singin'

Мы действительно отправились в школьный кафетерий уже под конец перемены. У Кейна больше не было уроков, да и у меня физкультура оказалась последней на сегодня. В это время в столовой было немноголюдно, а к звонку на следующее занятие она и вовсе опустела — редкие старшеклассники расходились по кабинетам. Я в раздумьях застыла у линии раздачи, пока учитель заказывал себе обед. — Мистер Кейн! Думала, вы сегодня уже не зайдёте, — радостно поприветствовала его женщина на раздаче. — Не хотите грибной суп-пюре? Только привезли горячим. И запечённая грудка с овощами ещё осталась... — она с улыбкой предлагала ему варианты. Я витала в своих мыслях, и мне было совсем не до еды, но, услышав про грибной суп, я остановила свой выбор именно на нём. А ещё взяла зелёный чай. У Кейна на подносе оказалась та самая горячая порция с овощами, ванильный маффин и крепкий чёрный кофе. Мы заняли стол в углу, за которым обычно обедали только сотрудники школы. Поскольку нам предстояло вместе идти к офицеру Барлоу, я не видела смысла садиться отдельно. К счастью, мистер Кейн ничего против не имел, да и других учителей в кафетерии тогда не было. Мы ели в напряжённом молчании. Я старалась не смотреть на сидящего напротив мужчину, лишь лениво ковырялась ложкой в тарелке. Суп был вкусным, но аппетит ко мне так и не пришёл. И всё же горячая еда придала немного сил и помогла скрученному от нервов желудку успокоиться. Я допила чай и заметила, что Кейн тоже закончил. Мы, не сговариваясь, встали из-за стола, отнесли подносы к окну сбора грязной посуды и вышли в коридор. По пути мне хотелось о многом его спросить, но я молчала. Когда мы поднялись на четвёртый этаж и прошли в самый конец коридора, к кабинету школьного психолога, я застыла как вкопанная, не в силах сделать шаг дальше. Учитель со вздохом повернулся ко мне. — Подождите, мы же не... — в тот момент мне стало по-настоящему страшно. Я и так была вымотана, и разговора с психологом точно не выдержала бы. — Тебе нечего бояться, Синклер. Обычно беседы с полицией проходят в этом кабинете, в присутствии детского психолога, — поспешил объяснить он, а затем добавил: — Но консультация врача тебе тоже лишней не... — Мне не нужен психолог! — с детским упрямством перебила я. Мне действительно он был противопоказан. Я боялась открывать этот ящик Пандоры, спрятанный в глубине души. — Тебя никто не спрашивает, это необходимая процедура в данном... — мужчина был непреклонен. — Нет! Только беседа с офицером, — я пресекла его попытки надавить на меня авторитетом и поставила свои условия: — И мои родители не должны об этом знать. — Но школа обязана будет уведомить их! — Так не уведомляйте! — я начала терять контроль над эмоциями. Мне хотелось кричать и плакать, и я не понимала, что со мной происходит. Знала, что перехожу все мыслимые и немыслимые границы и вновь повышаю голос на Кейна, но его, кажется, волновало совсем другое. — Послушай, Синклер, — биолог сжал переносицу, будто у него разболелась голова. — На самом деле разговор с офицером должен проходить в присутствии твоих опекунов, но я пошёл на уступки, чтобы ускорить разбирательство... И из-за того, что ты мне всё рассказала. Школа всё равно уведомит твоих родителей об инциденте и разговоре с полицейским. — Умоляю! — меня накрыло отчаянием. Если придётся объясняться ещё и перед матерью или — не дай бог! — перед отцом, я просто не выдержу. — Пожалуйста, вы можете... просто не говорить им? Сказать офицеру и директору, что родители уже в курсе? Прошу... — я обхватила себя за плечи, взывая к учителю пойти против правил. Кейн нахмурился, на его лице читалась усталость. Он наверняка не понимал, почему я так этого боюсь, ведь, по большей части, моей вины в произошедшем не было. Но он многого не знал — как не знал и моих родителей. А посвящать кого-либо в семейные тайны я не собиралась. — Ладно, — он сдался, вздохнув. — Делай как знаешь.

Если говорить неправду достаточно

долго, достаточно громко и

достаточно часто,

люди начнут верить.

Мужчина подошёл к двери и приглашающим жестом распахнул её. Я вошла в кабинет, где раньше никогда не бывала. Сюда проникали яркие лучи солнца, и помещение выглядело слишком уютным для строгой школы. Стол психолога стоял в углу, рядом располагались два мягких кресла, которые заняли мистер Кейн и доктор Хартингс. У окна находился небольшой диван, а стены были уставлены стеллажами с книгами. На диване меня уже ждал офицер Барлоу — офицер школьной полиции. Он раскладывал бумаги из папки и что-то записывал. Увидев меня, он поднялся, поздоровался и предложил сесть рядом. Дальше всё прошло как в тумане. Я опустилась на диван. Кейн и доктор Хартингс о чём-то тихо переговаривались в стороне, не вмешиваясь, но присутствуя при опросе. Офицер Барлоу задавал мне наводящие вопросы, я отвечала кратко и строго по делу. Пару раз я бросала взгляд на учителя. Он умолчал о том, что именно я рассказала ему в классе. Оказалось, по его версии для полиции я лишь один раз ударила Вуда в пах в целях самообороны, а после он сам оступился и покатился вниз, так как стоял слишком близко к краю. Травму головы, перелом руки и ушибы он получил исключительно при падении. Я нахмурилась и снова посмотрела на Кейна. Он ободряюще мне кивнул. В конце я подписала протокол, подтверждая правдивость показаний, после чего Барлоу попросил меня подождать в коридоре. Стоя за дверью, я изнервничалась окончательно. Мне ещё никогда не приходилось врать полиции! Не врать, а недоговаривать! Да и вообще, это всё Кейн начал! — пискляво поддакнул внутренний голос. По тону разговора я поняла, что биолог знаком с Барлоу лично, причём довольно давно. — Спасибо, что так быстро приехал, Джером, — мистер Кейн на прощание пожал руку офицеру. Тот сдержанно улыбнулся. — Не за что, Седрик, это моя работа. Всего доброго, мисс Синклер, — полицейский, кивнув нам обоим, быстро зашагал по коридору. — Можешь идти домой, Синклер, — устало сказал учитель, повернувшись ко мне. Но я считала, что наш разговор ещё не окончен. — Вы не сказали офицеру Барлоу о том, что я толкнула... Мпфм! Он мгновенно сократил дистанцию, накрыл мой рот ладонью и сурово посмотрел на меня из-под бровей. Я испуганно впилась взглядом в серебристую радужку с тёмными вкраплениями, впервые видя его лицо, его глаза настолько близко. Кейн обернулся, проверяя, мог ли полицейский услышать мои слова. Но в коридоре, к счастью, уже никого не было. Словно опомнившись, он отдёрнул руку и сделал несколько шагов назад. Неловкость, повисшую между нами, можно было резать ножом. — Извини, Синклер... Но тебе пора начать думать о том, где ты и что говоришь, — брюнет выглядел так, будто поддался сиюминутному порыву, а теперь глубоко сожалел о своей несдержанности. — В-всё в порядке, м-мистер Кейн. Это... это мне нужно извиняться, я совсем забыла про офицера, — тихо, стараясь унять колотящееся сердце и дрожь в голосе, произнесла я. — Спасибо вам большое за помощь, — я с трудом сдержала необдуманный порыв обнять его и ограничилась лишь благодарностью. — За такое не благодарят, Синклер, — отрезал учитель и, не прощаясь, направился в сторону лестниц. Его чёткие шаги гулко разносились по пустому коридору. Я прислонилась к прохладной стене, пытаясь прийти в себя и ощущая, как всё тело до сих пор дрожит от его внезапного прикосновения. Дождавшись, пока этаж окончательно опустеет, я решила последовать его совету и наконец отправиться домой. Этот день выжал меня досуха.

***

Третий зaкoн Чизxoлмa. Если хотите,

чтобы ваш поступок понравился большинству,

то хорошенько выбирайте, кому

вы хотите сделать гадость.

За пару дней новость о произошедшем разлетелась по всей школе со скоростью лесного пожара. На меня обратили слишком много внимания — именно того внимания, которого я изо всех сил пыталась избежать. Когда Мэнсон на следующий день пришёл в себя в больнице с лёгким сотрясением и парой переломов, его навестил офицер Барлоу. Мои показания полностью подтвердились, он не стал ничего отрицать. А на следующий день после уроков миссис Якобсон попросила меня задержаться для приватного разговора, когда весь класс уже покинул аудиторию. Я недоумевала, что ей от меня нужно. — Мисс Синклер... Я хотела бы перед вами извиниться. Мне очень жаль, что я не замечала раньше, как мистер Мэнсон вёл себя по отношению к вам, — произнесла она тихо, и её лицо выражало искреннее сожаление. Я видела, что новой учительнице действительно не всё равно. Но мы совсем недавно перешли в старшую школу, и она просто не успела разобраться, какие отношения сложились между учениками. Но в тот момент голос разума заглушила глубокая обида — но не на Якобсон, а на тех взрослых, которые наблюдали за нами годами и пальцем не пошевелили для разрешения проблем. Поэтому я сорвалась и нагрубила ей: — Вам жаль? Ох, вот только это ничего уже не изменит! Всё произошло, и мне с этим теперь жить всю оставшуюся жизнь! — я поморщилась, не скрывая откровенного презрения. — Какой смысл в ваших словах? Очередная дань вежливости? — Мисс Синклер... — она горестно вздохнула. — Что ж, вы правы, словами уже ничего не исправить. Но мистер Мэнсон больше не подойдёт к вам ближе чем на два метра. Ему грозит суровое наказание, а в случае нарушения — немедленное исключение из школы. Все лимиты предупреждений он уже исчерпал. Теперь он находится на учёте в ювенальной полиции. Я позвала вас еще и для того, чтобы сообщить: следующие три недели вы будете посещать доктора Хартингс, — без колебаний закончила учительница. — Психолога?! Это ещё зачем? — я закусила губу, совершенно не готовая к такому повороту. К мозгоправу я идти точно не собиралась. — Ничего страшного там нет, вы просто поговорите наедине. Школа должна убедиться, что с вами всё в порядке — в вашем случае это обязательная процедура. Доктор Хартингс будет ждать вас у себя после занятий. Три дня в неделю, запомните, — я не хотела соглашаться на эти сеансы, но, увы, выбора мне не предоставили. Когда правда вскрылась, офицер Барлоу провёл беседу и с дружками Вуда. Им строжайше запретили приближаться ко мне. Выглядели они подавленными и теперь обходили меня десятой дорогой. Софи и Алис ещё в тот день потребовали от меня отчёта в Снэпчате: куда я пропала после того злополучного урока биологии? Я выложила им всё и предупредила, что администрация школы знает немного иную версию событий. Правда, опустила одну важную деталь: довольно значимую роль Кейна во всей этой истории и наш с ним разговор в его кабинете наедине. Почему-то мне казалось, что произошедшее должно остаться строго между нами. Остальные одноклассники теперь постоянно поглядывали на меня: кто-то открыто выражал поддержку, кто-то восхищался смелостью, а кто-то держался настороже. — Круто ты его уделала. Слышал, Мэнсон ещё месяц в больнице проваляется, — заметил как-то Макгинли, который всегда был в курсе всех школьных сплетен. Месяц? Отлично. Мне нужен был перерыв перед тем, как я снова увижу его рожу. Пока мой обидчик отсутствовал, мне даже начало казаться, что у нас вполне нормальный класс и приятные ребята. Неожиданно некоторые из них стали проявлять ко мне небывалое дружелюбие. Это было приятно, хотя поначалу слегка настораживало... Сейчас шла перемена перед уроком литературы. Софи прогнала Макса, чтобы усесться рядом со мной, но тут подошёл Алекс. Он решил обсудить предстоящий Хэллоуинский бал, который должен был состояться уже через месяц. Нам только недавно объявили о нем, и теперь вся школа жила предвкушением конца октября. Колдуэлл, Софи, Алисия и ещё несколько ребят из старших классов помогали с декорaциями и подготовкой аудиториума к мероприятию. Софи была не в восторге от перспективы торчать в школе во внеурочное время, но её подкупили бонусами к оценкам. — Соф, сегодня нужно остаться после уроков. Будем таскать коробки с украшениями из подвала... — Чего? А я вам зачем? Позови Макгинли, ему всё равно делать нечего, — она всеми силами пыталась откосить от работы. — Да подожди ты, я не договорил. Потом эти украшения нужно развесить. А мы с Максом точно сделаем всё наперекосяк, и потом придётся переделывать. Так что пойдём с нами, а? — Эй, Софи, может, забежим в кафетерий? — вмешалась Алисия. Я видела, как Алис передергивает каждый раз, когда Гилберт общается с Алексом. Хотя рыжая подруга так и не призналась мне, я давно сама поняла: она сохнет по Колдуэллу. И ревнует его к каждому столбу, хотя сам Алекс даже не догадывается о её чувствах. — Может, тебе лучше в спортзал сходить, а не в кафетерий, рыжуля? — влезла в разговор Дарси Кэррингтон — наша школьная язва, которая не упускала случая подколоть кого-то, хотя сама терпеть не могла шуток в свой адрес. — Алис, не слушай её. Давай сходим вдвоём, Софи сейчас явно не до нас, — попыталась я отвлечь подругу, но та была совсем без настроения. — Я вообще-то просила Софи сходить со мной... Ладно, сходим на следующей перемене.

***

Мы шли с Гилберт по коридору и обсуждали предстоящую хэллоуинскую вечеринку, к подготовке которой собирались припахать и меня... — Кстати, Якобсон тебе не говорила? Нам нужна будет помощь в рисовании этих долбаных осенних листьев для декораций. Я не хотела тебя подставлять, но сама понимаешь: среди нас больше некому этим заняться. — Блин, Софи... У меня из свободных дней одна только суббота, — я вздохнула. Если придётся ещё и после уроков тут торчать, то я точно загнусь. Учёба в старших классах и так выжимала все соки! Тут неожиданно сзади подбежал Макгинли, беспечно закинув руки нам на плечи. Я-то думала, все парни уже давно свалили в спортзал. — Хэй, девчонки! — Чёрт, Макс, нафига так пугать?! — подруга от неожиданности вскрикнула. В отличие от меня, сдерживать эмоции и стесняться в выражениях она никогда не любила. — Не хотите присоединиться к нашей команде? С нами уже Алекс и Ракель, — он даже не обратил внимания на её возмущение. — С вами мы точно разгромим этих придурков из параллельного класса! Да, в последнее время парни всё чаще звали меня сыграть с ними в футбол или просто побросать мяч. Меня охотно брали в команду и больше не делали вид, будто я невидимка. — Ну конечно, я с вами! — согласилась я без раздумий. — Не-е, вы же знаете, в спорте я полный ноль. Я вообще планировала сегодня отсидеться на скамейке. — Ха-ха, ну как знаешь, Софи. Главного игрока я уже заполучил, — довольный Макгинли ухмыльнулся и помчался вниз по лестнице к спортивному залу. Если бы я только знала, что для признания нужно было всего лишь спустить Вуда с лестницы и выйти сухой из воды, да ещё и прослыть героиней, а не жертвой... Я бы сделала это намного раньше!

***

Меня обязали ходить к психологу целый месяц, и, по слухам, Мэнсона ждало то же самое. Вот только я не видела в этих сеансах ни малейшего смысла. Трижды в неделю я исправно приходила к доктору Хартингс, пила её вкусный чай и почти всё время молчала. Мне абсолютно не о чем было с ней говорить. Вся ситуация и так лежала на поверхности, а обмусоливать случившееся заново я не хотела. Как не хотела и того, чтобы абсолютно посторонний человек копался в моих проблемах или лез ко мне в душу. — ...Что вы об этом думаете, Хелен? — спрашивала она, каждый раз рассказывая мне якобы «выдуманные» истории с похожими случаями из её практики. И что я должна была отвечать? Без понятия. Поэтому я чаще всего пропускала её слова мимо ушей, из вежливости просто кивая. Когда доктору Хартингс в очередной раз не удавалось вытянуть из меня ни слова, а отведённое время подходило к концу, она с недовольным вздохом отпускала меня. На второй неделе я махнула рукой и просто перестала приходить на встречи. К счастью, мне ничего не сказали по этому поводу. Так я поняла, что от меня наконец-то отстали.