13. О Подарках и Благодарности (PG-13)

Осень 2018

посчитай это добрым знаком: мне всё равно.

как ты там. что ты там.

что в тебе. что тебя волнует.

я простой человек, я не подобрал тех нот,

под которые ты когда-нибудь затанцуешь.

я был искренне смелым, наивнейшим дураком

(никогда не подпитывай чувства свои мечтами).

я хотел называть любовью тот снежный ком,

что пытался слепить,

но он таял.

В итоге я решила остаться в школе на последние два года, хотя результаты проходных экзаменов у меня были куда лучше, чем у многих из тех, кто решил уйти или поступить в коллеж (вроде Вуда Мэнсона, Уолтера Данкли, Ракель Браун и Алисии Сноу). Следующие два года учёбы должны были стать для меня решающими, ну а пока я хотела просто отдохнуть. Я слышала, что Илай тоже остаётся в старших классах, чтобы впоследствии поступить в хороший университет. Его родители настояли на этом, хотя я прекрасно знала, что он совсем не горел желанием продолжать учёбу.

всё вернулось назад: я свободен и одинок,

не волнует совсем, что сейчас с тобой происходит,

что читаешь, что смотришь, что в мыслях твоих живёт.

«одиночество — яд, а любовь — лучший антидот».

Мои же буквально рвали меня на части. Мать настаивала, чтобы я со своими «гениальными», по её мнению, мозгами после школы поступала в медицинский — там, мол, я добьюсь больших высот. Отец хотел, чтобы я пошла по его стопам в экономическую сферу: там всегда можно найти работу. Бабушка же предлагала выбрать педагогическое направление — с репетиторством у меня ведь всё так отлично получалось! А мне не хотелось идти ни в один университет просто ради галочки, чтобы через пару лет передумать, кардинально сменить профессию и осознать, что я впустую потратила раннюю молодость. Я решила не торопиться и действовать по ситуации. Этим летом впервые съездила в Вашингтон к маме, и мы вместе доехали до Бостона на день открытых дверей в одном из лучших университетов Америки. Поступить туда мне явно не грозило — особенно когда я увидела проходные баллы на полную стипендию. Мама, кажется, не понимала реального положения дел, возлагала на меня слишком много надежд и упорно твердила, что я смогу поступить — нужно лишь больше заниматься. Но нельзя сказать, что мне там вообще понравилось: чужой город, слишком много незнакомцев... Впрочем, я просто наслаждалась нашим небольшим путешествием, стараясь не думать о будущем, чтобы не расстраиваться заранее. Больше всего мне запомнилась короткая и спонтанная поездка на Канарские острова! Мы пробыли там всего пару дней, но я осталась в таком восторге, что сразу захотела там жить. На островах даже имелся собственный университет изящных искусств! Вот только помимо основных предметов мне нужно было начинать учить испанский уже сейчас — без него претендовать на грант или стипендию было просто невозможно. После этого мы съездили на неделю в Берлин, где я осознала, что мой немецкий всё ещё оставляет желать лучшего, ведь раньше у меня никогда не было реальной языковой практики. Там тоже оказалось очень красиво, и я вновь задумалась о переезде куда-то за пределы своей страны. Мне хотелось изучить весь мир! Но лето всё же подошло к концу. Мы вернулись в Штаты, и я четко осознала, что просто мечтаю вырваться из душного Детройта куда-нибудь подальше, одна, где меня никто не знает. И это желание оказалось таким сильным, что я даже удивилась самой себе! Я никому не собиралась говорить о том, что задумала на самом деле. Да, после окончания школы я намеревалась отправиться в свободное плавание, хотя и понимала, что за следующие два года всё ещё может кардинально поменяться. В школу, кстати, я вернулась с подарками для подруг... и для ещё одного очень важного для меня человека.

нет, любовь — тоже яд,

и в конце будет только хуже.

Мне не хочется слышать твой голос, стук сердца, смех.

Уходи и не бойся, ведь я не стреляю в спины.

Мне теперь наплевать на тебя, на себя, на всех.

Наконец-то хоть что-то с тобою у нас взаимно.

Подложить сюрприз мистеру Кейну оказалось несложно. Он теперь преподавал биологию у моего брата, который только в этом году перешёл в старшую школу. Более того, он даже стал его классным руководителем! О, как же я завидовала Ивонну! Я не скрывала от брата, что мне симпатичен его учитель. Тот кривился, но всё равно выслушивал моё нытьё. С момента отъезда матери мы стали ещё ближе друг к другу, оказывая поддержку даже в самых банальных домашних делах. Конечно, Ивонн не был так увлечён учёбой, как я в своё время, а ещё у него всё было в порядке с друзьями, но учителя всё равно хвалили мелкого при мне за старания и результаты выше среднего. Мне ничего не стоило попросить брата незаметно оставить небольшую коробочку девятого сентября на столе у Кейна. Позже с его слов я узнала, что биолог поначалу и не увидел подарка — пол-урока простоял у доски, рисуя анатомические схемы и объясняя новую тему. А когда подошёл к столу, недоумённо уставился на подарочную коробку и спросил у класса: — Чьё это? Все были удивлены вопросом и лишь пожимали плечами. Кроме Ивонна и его лучшего друга-соучастника, никто и не видел, как зеленоватая коробочка с большим белым бантом оказалась там. Ивонн, не отрывая глаз, наблюдал, как учитель распаковал подарок — чтобы потом передать мне его реакцию во всех подробностях. Сначала брови Кейна взлетели вверх. Потом он нахмурился, заметив записку, лежавшую поверх презента. Дабы не быть рассекреченной своим почерком (который с моими фирменными завитушками мог оказаться слишком узнаваемым), я распечатала текст на принтере: «Мистер Кейн. С днём рождения! Я уже давно наблюдаю за вами и понимаю, что этот день вы точно не празднуете, раз проводите его на работе. Может, этот подарок покажется вам слишком простым, но ничего лучше я не придумала — а ваши личные увлечения мне неизвестны. Этот бесконечный календарь послужит вам многие годы, если вы, конечно, не выбросите его вместе с коробкой. Если захотите так поступить, лучше отдайте кому-то из ваших коллег. Было бы жаль выбрасывать вещь, которая приехала сюда в моём чемодане издалека. Желаю вам всего наилучшего! Надеюсь, вы счастливы. Ваш Аноним» Ивонн сказал, что на лице Кейна отразилась целая гамма эмоций, не поддающихся описанию. Прямо во время урока он достал этот календарь и поставил себе на стол. Я нашла его на Тенерифе, в одной из сувенирных лавочек, где мне любезно предложили выгравировать на деревянной панели надпись по желанию: «С любовью, Лучшему учителю» С тех самых пор деревянный календарь не покидал стола преподавателя. Я была уверена, что он попытается вычислить анонимного дарителя, как только поймёт, что ученики из его класса тут ни при чём. Поэтому, впервые оказавшись в кабинете биологии после появления там этой вещи, я лишь изобразила вежливое любопытство, как делали все остальные. Я была уверена, что меня не вычислят, но каждый день — то в коридорах школы, то в столовой — мне казалось, будто за мной кто-то пристально наблюдает. И приходилось изо всех сил делать вид, что я этого не замечаю. Помимо Кейна, меня занимали и другие мысли.

Забудь всё, что тебе рассказал, и я и я тоже забуду Пока он тебя не бросит, пока тебя где-то носит Пока тебя я ещё не любил, меня и никто не спросит Но этой ебаной осенью я тебя за всё лето простил

Илай всё-таки сменил гнев на милость, когда я подошла к нему с подарками после своего небольшого путешествия по миру. Ни к чему не обязывающие безделушки в виде брелока для ключей и магнита явно подняли ему настроение, а после уроков он, остановив меня в пустом коридоре, предложил забыть все обиды и просто остаться друзьями. Мысленно я лишь усмехнулась: «Но это же ты на меня обижался, а не я!» — но согласилась пойти на мировую. Всё-таки с этим парнем у меня были по большей части только хорошие воспоминания. Возвращение нашего дуэта заметили все. Но с первой парты я так и не пересела — мне там даже понравилось, особенно на уроках Кейна! Можно было невзначай посмотреть, что лежит на столе у преподавателя и что нас ждёт на этом уроке: проверочная работа, новая тема из учебника или самостоятельный разбор текста. Софи постоянно подшучивала надо мной, говоря, что я просто закинула Илая во френдзону. С одной стороны, мне было жаль парня и сложившиеся между нами обстоятельства, но с другой — я ничего не могла с собой поделать. И искренне надеялась, что он всё же сумел справиться с этими чувствами ко мне.

***

Приближался День учителя. Обычно эта дата превращала привычные школьные будни в праздник и полную чехарду на уроках. Старшеклассники выбирали преподавателей, которых они заменяли весь учебный день или хотя бы несколько уроков. Тем, кто не особо отличался успеваемостью, предлагали проводить занятия у младших классов, брать более лёгкие предметы. Также среди всех старшеклассников выбирали одного ученика, который на день заменял и директора. Это была чистая формальность — мадам Ротшильд всё равно присутствовала на рабочем месте, но должность считалась самой почётной, а на грудь вешался бейджик, которым можно было хвастаться перед друзьями. Хотя, насколько я знала, такого «счастливчика» всё равно нагружали простой бумажной работой: сортировкой документов и решением несложных организационных вопросов. В этом году на должность директора выбрали Алекса Колдуэлла. Я даже не удивилась: самый ответственный и при этом самый общительный парень в нашей параллели, любимчик многих преподавателей. Меня же учителя словно хотели разорвать на части: за неделю сразу несколько преподавателей предложили мне провести их уроки — начиная от миссис Арабеску (уроки рисования) и заканчивая моей классной руководительницей. Миссис Якобсон преподавала у нас английский и мировую литературу, и все в классе знали, что я лучшая по этим предметам. Конечно, это было немного смешно — ведь английский я никогда толком не зубрила. Внутри меня словно жил маленький божок, подсказывавший верное написание и ответы на все вопросы. Поначалу я делала всё интуитивно, но вскоре начала запоминать реальные правила и отточила грамматику до идеала. Я всё ещё помнила слова Кейна, сказанные им в мой первый год в старшей школе. Что если попробовать вести его предметы? Увы, я не успела. Дарси, которая была довольно хороша в биологии (уж точно лучше меня), а также Дэлиш и ещё пара человек из параллели уже претендовали на замену. Я понимала, что шансов нет: Кейн выберет кого-то с лучшей успеваемостью. И это точно буду не я. Кроме того, в этом году мне выпал жребий стать старостой класса. Наша предыдущая староста Ракель Браун, успешно занимавшая эту должность уже несколько лет, в прошлом году решила закончить со школьными буднями и ушла в спортивный колледж. Мы остались без главы класса, и остальные почти единогласно выбрали меня. Я до сих пор не понимала, чем обязана такой чести — раньше одноклассники меня не особо-то и жаловали. А ни одна из близняшек, всегда кичившихся своей популярностью и успеваемостью, отчего-то не захотела брать на себя эту ношу. Так что в этом году у меня прибавилось обязанностей! И вот сейчас мне нужно было пробежаться по всем учителям, чтобы занести им списки студентов нашей параллели, желающих заменять их уроки — а преподаватели уже сами выберут «счастливчиков». Поход в кабинет Кейна я оттягивала до последнего. Перед тем как подняться на третий этаж, я всё-таки вычеркнула своё имя. Может, пойти заменять уроки рисования у Арабеску? На этот предмет, насколько я знаю, пока никто не претендовал. Я сделала глубокий вдох и постучала в кабинет биолога, который оставался в школе даже после окончания всех занятий. Некоторые учителя могли задерживаться на работе до шести или даже восьми вечера, заканчивая проверки тетрадей. Я приоткрыла дверь и сделала неуверенный шаг. — Синклер? — Добрый день, сэр, — вежливо поздоровалась. Сегодня у нас не было с ним уроков, и я видела мужчину в коридорах лишь мельком. — Я принесла списки тех, кто хочет вести ваши предметы. — О, давай посмотрим! Не думал, что желающие вообще будут. Слышал, остальные учителя уже определились, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Эм-м, да... Простите, я уже обошла всех, а к вам как-то не было времени забежать раньше, — я уткнулась взглядом в пол и протянула ему сложенный вдвое тетрадный лист. Там было целых пять имён и одно зачёркнутое. Мне не хотелось признаваться, что я просто избегала Кейна, оттягивая этот неловкий для меня разговор до последнего. — Хм-м... — он изучал список, постукивая карандашом по столу. Я малодушно подумала, что могу оставить лист у учителя до завтра и потом узнать его решение, но биолог остановил меня: — Подожди, не убегай, я сейчас определюсь. Он, не отрывая глаз от листа, жестом попросил меня задержаться. Я подавила тяжёлый вздох. Не заметить мою зачёркнутую фамилию он просто не мог. Надо было замазать её посильнее! — А почему ты себя вычеркнула? — поднял на меня взгляд. Но в его серебристых глазах плясали смешинки. — Нашла предмет поинтереснее? — Эм-м, нет, я... М-м-м, я пока не уверена, что буду кого-то заменять в этом году. Везде уже занято... А к вам в этот раз большая очередь выстроилась, — смущённо пожала я плечами, чувствуя себя глупо из-за этих оправданий. — Думаю, там полно кандидатов получше меня. Нервный смешок выдал меня с головой. Кейн пристально посмотрел на меня и ничего не ответил. Вернув внимание к списку, он задумчиво потёр подбородок, взял ручку и... Вновь написал мою фамилию. И обвёл её в кружок. — Что-o..? — невольно вырвалось у меня. Биолог молча протянул мне готовый список. Я не взяла лист, уставившись на него с немым вопросом. Он вздохнул, не собираясь ничего объяснять, положил листок на стол и вернулся к ноутбуку, за которым работал до моего появления. — Почему вы выбрали меня? Я... Я же вычеркнула своё имя! Мне кажется, Дэлиш или Золтан справятся с вашим предметом куда лучше. Им ведь нужна биология для поступления! — Видимо, нужна не настолько сильно, как тебе. Они даже не явились сюда, чтобы поговорить со мной о замене... Да и должен же я как-то отблагодарить тебя за подарок. Он любовно поправил свой вечный деревянный календарь, который и без того стоял на столе идеально ровно. Я хотела сделать вид, будто не понимаю, о чём он, но эмоции вырвались наружу раньше, чем я успела совладать с собой. Блядь!.. Он догадался! Но как?! Холодок пробежал по позвоночнику до самых пят. Наверное, стоило сбежать прямо сейчас, но я привыкла смотреть трудностям в лицо. Да и куда я денусь? Рано или поздно всё равно придётся встретиться с Кейном на следующем уроке. Наверняка шок и непонимание отразились на моём лице, потому что во взгляде учителя мелькнуло сомнение в своих выводах. Пальцы, сжимавшие лямку рюкзака, задрожали, и я чуть не выронила сумку. Ещё более неловкую ситуацию в жизни трудно было представить. — Не представляю, откуда ты узнала про этот день... Наверное, кто-то из учителей проболтался? — я опустила глаза на свои туфли, не в силах выдержать изучающий взгляд, и лишь молча покачала головой. — И как же тогда? Я решила промолчать, не выдавая себя. Язык словно прилип к нёбу. — Никто из учеников ещё никогда не дарил мне подарков, — задумчиво произнёс брюнет. А мне нестерпимо захотелось его обнять. Чёрт, о чём я вообще думаю?! Он же сейчас начнёт читать мне нотации о субординации! — Это, безусловно, приятно... — я затаила дыхание. Чёрт. Ему понравилось! Реально понравилось. Иначе этот календарь полетел бы в мусорное ведро ещё в начале сентября. Да, это было очевидно и так, раз он поставил мой подарок на самое видное место, но услышать подтверждение из его уст было невероятно лестно. — ...но я попрошу тебя больше так не делать, идёт? Я бросила на него растерянный взгляд. Почему? — Не люблю чувствовать себя обязанным, — в его усмешке скользнуло что-то личное. Я поняла, что и у Кейна есть свои скелеты в шкафу. Решив, что у меня ещё есть шанс выйти сухой из воды, я предприняла последнюю попытку: — Этот календарь... С чего вы вообще взяли, что это была я? Там нет ни подписи, ничего. Я впервые увидела его в вашем кабинете, как и все остальные... — Синклер, — он подпёр голову рукой и посмотрел на меня снизу вверх, слегка приподняв уголки губ. Ох... От этих его улыбочек у меня каждый раз подгибались колени! — Я не первый год работаю в школе. И все ваши мысли написаны у вас на лбу, как бы вы ни пытались их скрыть. Поэтому прошу тебя: больше так не делай, — закончил с нажимом. Наигpанная лёгкость моментально испарилась из его голоса. Я поджала губы. Стало обидно, что мои старания не оценили, да ещё и обвиняют в чём-то! — ...Хотя надо отдать тебе должное, я догадался не сразу, — угол его губ дёрнулся, словно он пытался сдержать улыбку. — Тебя было нелегко вычислить. — Знаете, когда людям дарят подарки, нормальные люди ничего не ждут взамен! Пусть я и не в курсе, кто его подарил, но идея и правда отличная, — потеряв терпение, я решила поставить точку и протянула руку за списком. Кейн хмыкнул. — Ладно, пусть будет по-твоему, — неожиданно легко согласился. В чём же подвох? Он передал мне список, но едва я коснулась листа, как он поднял его выше. Не так быстро, девочка! — Но сначала скажи мне: ты действительно хочешь заменять мои уроки, или это было просто... кратким приступом безрассудства? — мужчина запнулся на секунду, подбирая слово. Слова, сказанные им, имели двойной смысл. Мы оба это понимали. Он определённо хотел подловить меня, заставить во всём признаться. И чтобы потом со спокойной совестью растоптать мои глупые чувства? Ну уж нет! Я больше не попадусь на эти провокации! Я уже привыкла наблюдать издалека. — Это было моё осознанное решение, — я закатила глаза, хоть это и могло показаться проявлением неуважения к преподавателю. Но в этот момент мне казалось, что мы вышли далеко за рамки наших обычных ролей. — А потом я подумала, что лучше уступить место кому-то более... подходящему. — В прошлый раз, когда ты проводила урок, мне показалось, что ты легко справилась. — Это же начальная школа, — я пожала плечами, отвергая похвалу. — Любой старшеклассник справился бы. — Но это было почти два года назад, ты и сама тогда только перешла в старшую школу. Слышал, в прошлом году миссис Якобсон была в восторге от твоей замены. Говорила, у тебя талант к преподаванию. — В английском нет ничего сложного, — я поджала губы, хотя внутри всё ликовало. Кейн в курсе даже таких подробностей моей жизни! — Думаю, многие с тобой не согласятся. Но я считаю, что мои предметы даже проще языков и литературы. В науке об окружающей среде есть чёткие правила и не бывает исключений. — Хорошо. Ладно, — я не знала, что ответить, и этот разговор окончательно выбил меня из колеи. — Чего вы от меня хотите? — Я? — он искренне удивился моему вопросу. Я снова протянула руку за списком, мечтая наконец уйти. — Всего лишь хочу, чтобы ты не вычёркивала своё имя, едва выйдешь за порог кабинета. Не стоит стыдиться того, что я раскрыл твой маленький секрет. Я гулко сглотнула. Хотелось расплакаться от досады, но я сдержалась. Мне не показалось: Кейн действительно играл со мной. Обводил вокруг пальца, как наивную девчонку. Было чертовски неприятно. — Я и не собиралась. Вычёркивать, — уточнила. Конечно же, я лгала, но мужчина не оставил мне пространства для манёвров. — Я уже понял, что ты умеешь отлично врать, Синклер. Но оттачивай свои таланты на ком-то другом, — он недовольно нахмурился и наконец отдал мне этот чёртов лист. Понимая, что убрать себя из списка уже не получится, я смирилась с тем, что самовольно подписалась на сладкую мучительную пытку. — До понедельника, мистер Кейн. — Тебе не о чем переживать. Я напишу подробный план — там даже первачок справится, — его фраза нагнала меня уже у самых дверей. Да уж, сравнить мои знания с уровнем первоклассника... Это он так решил отомстить за подарок? Теперь мне ждать таких подколок каждый раз, когда мы будем оставаться наедине? Я бросила на него обиженный взгляд: — Хорошо, сэр, — и быстро вышла из кабинета.

***

День учителя начался для меня чуть позже обычного. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, а под утро забылась тревожным сном. К счастью, я додумалась завести будильник, чтобы не проспать этот важный день. Обычно он мне не требовался: по давней привычке я просыпалась в пять-шесть утра, чтобы закончить домашние дела до начала учёбы. В этот раз я подскочила под трели телефона совершенно невыспавшейся. На завтрак времени, конечно, не хватило, и я решила пропустить его вовсе, занятая выбором одежды. Несмотря на то что ещё с вечера подготовила любимую блузку с небольшим вырезом и строгую юбку-карандаш, утром это показалось мне самым идиотским выбором. В итоге я остановилась на чёрной юбке в складку и простой белой рубашке, поверх которой надела оверсайз-джемпер кофейного цвета, а завершила образ нарочно неряшливо завязанным чёрным галстуком. Поверх капроновых колготок надела согревающие белые гетры — на улице уже наступили первые ноябрьские морозы. Из обуви я выбрала классические оксфорды на небольшой платформе. Укладывать волосы не стала: заплела две тонкие косички у висков, связала их вместе и перекинула назад на распущенную копну. Декоративной косметикой в этом году я стала пользоваться немного чаще, но она всё ещё отнимала приличное количество времени, которого у меня сейчас не было. Так что ограничилась коричневой тушью, BB-кремом и блеском для губ. Ну вот, я готова! Поверх всего этого великолепия я накинула утеплённый плащ, захватила сумку с учебниками и буквально выбежала из дома, проигнорировав попытки бабушки впихнуть в меня хотя бы пару сэндвичей. Лишь забежала по пути в ларёк, где продавали совершенно невкусные бургеры и горячие напитки на вынос, и взяла любимый чёрный кофе с сиропом амаретто. Никто бы не подумал, что я могу любить чёрный кофе, но весь секрет заключался в том, что мне нравился только растворимый! Зерновой мне не подходил — слишком горький и крепкий. Софи называла то, что я пью, ослиной мочой, а я лишь смеялась и в ответ дразнила подругу, обозвав её латте молочным коктейлем. Несмотря на то что я пришла почти за час до начала занятий, в школе уже было довольно людно — в основном старшеклассники помогали с украшениями или готовились к своим первым урокам. Учителя обычно советовали новоиспечённым «преподавателям» приходить хотя бы за полчаса, чтобы успеть повторить материал перед своим первым занятием. Но те, кто заменял предметы далеко не в первый раз, могли позволить себе прийти и за пятнадцать минут до звонка. Выбери я английский или рисование — так бы и сделала. Но с биологией была совсем другая история! Я волновалась, и это наверняка было заметно невооружённым глазом. В расписании Кейна сегодня значилось целых семь уроков — его график почти всегда был забит под завязку. Вот уж не повезло! Некоторые мои одноклассники сегодня, наоборот, уходили домой раньше обычного. А я никогда не искала лёгких путей! Карла, конечно, немного расстроилась, что Кейн выбрал меня, а не её, но потом, узнав про семь уроков, изменила своё мнение и пожелала мне удачи, а сама вызвалась вести химию — свой любимый предмет. Софи предпочла в этом году отсидеться за партой: у тех немногих, кому не досталась роль учителя, сегодня было всего пять предметов. Лафа! Я судорожно повторяла план занятий, который накануне передал мне Кейн, направляясь в сторону его кабинета, и молилась лишь о том, чтобы дожить до конца этого дня. В его расписании сегодня были не только младшие классы, но и несколько старших, в том числе и мои одноклассники. Я заметила, что дверь аудитории приоткрыта. Биолог уже был на месте — я даже не удивилась. Ещё в младших классах я однажды перепутала время: пришла на час раньше и застала его в вестибюле школы уже в семь утра! Сейчас я приблизилась к двери и замерла, почему-то не решаясь даже постучать, не то что зайти внутрь. — Входи уже, Синклер. Я слышу, как ты там топчешься, — послышался голос из класса. Я тут же толкнула дверь, не понимая, как меня так быстро рассекретили. Видимо, вопрос отразился на моём лице. — Кто бы ещё стал приходить в школу так рано, да ещё и на нелюбимый урок? — Ваши предметы далеки от моих нелюбимых, — отрезала я, бросая сумку на первую парту. — И вам доброе утро, мистер Кейн. — Правда, что ли? Ну и какие тогда? Не замечал, чтобы у тебя были проблемы с учёбой... Хм-м, математика? — Тыкаете пальцем в небо? У меня «A+» по алгебре и тригонометрии. — Тригонометрия? Какой кошмар, я уже и не помню, что это такое, — он пошутил и как-то устало потёр лицо рукой. Будто пытаясь проснуться. Я поняла, что Кейн тоже плохо спал сегодня. Он всегда был таким с утра или только сегодня? — История и правоведение — вот мои нелюбимые предметы, — призналась я. Учитель удивлённо приподнял брови. — Не вижу смысла штудировать биографии тех, кто давно умер. А право... Оно хоть и пригодится в жизни, но зубодробительные формулировки законов просто не укладываются у меня в голове. — Значит, у Мисс Идеальность тоже есть недостатки, — пробормотал мужчина, но я услышала, так как стояла буквально в двух шагах от его стола. — У всех есть недостатки и свои тараканы в голове. Никто не идеален, — флегматично пожала плечами. — Твоя тетрадь говорила мне об обратном. Он сидел за столом, проверяя чьи-то домашние работы. Когда Кейн закрыл тетрадь, на глаза мне попалась до боли знакомая обложка с дерзкой и глупой надписью: «Nobody’s perfect but me» Я прикрыла руками лицо, мечтая провалиться куда-нибудь от стыда. Чёрт, и о чём я только думала, выбирая такую тетрадь для его предмета?! — Это... Это же просто надпись! — сложила руки на груди в защитном жесте. — Она вовсе не означает, что я придерживаюсь этого... принципа. — Иначе ты бы её не выбрала, — да он просто издевался надо мной! — Я купила кучу тетрадей с разными обложками, когда только перешла в старшую школу. Сейчас моё мировоззрение немного изменилось. — Ладно. У тебя есть вопросы по плану урока? — вся насмешливость моментально слетела с него, когда Кейн сменил тему. Это позволило мне сосредоточиться на деле и избавиться от желания побиться головой о стену от нелепости происходящего. — Да, есть несколько... — я достала методичку, написанную им от руки, и указала на пару неясных моментов. Оставшееся до звонка время Кейн потратил на объяснение всех нюансов предстоящих тем занятий. Первыми кабинет заполнили младшеклассники. Это были уже не первоклашки, но и их программу я давно прошла, поэтому легко отвечала на возникающие вопросы, листала слайды презентации, ставила хорошие оценки за ответы с места, а в конце собрала тетради на проверку. Биолог всё это время сидел на свободной последней парте, занимаясь какой-то документацией, но периодически поглядывал на меня, хоть и не вмешивался. Я, естественно, расположилась за его личным столом. Это было хоть и не в новинку, но всё равно необычно и, прямо скажем, неловко. — Ты неплохо справилась для начинающего учителя, — похвалил он меня, когда первые дети покинули аудиторию. Мужчина подошёл к доске, стирая мои записи, и начал писать тему для следующего класса. Я подскочила на ноги, желая забрать у него мел и сделать всё самой — ведь сегодня это была моя работа! Не подумав, я подошла слишком близко и вытянула руку, случайно коснувшись его пальцев: — Я могу сделать всё сама! Вам сегодня нужно только смотреть и отдыхать. Брюнет повернул голову ко мне, и я застыла, загипнотизированная его глазами. Из-за платформы моих оксфордов мы оказались почти одного роста. Мои пальцы всё ещё касались его руки. Кейн повернулся, собираясь что-то сказать, и тоже замер. Я смотрела на его гладко выбритый подбородок, тонкие губы, нечёткие скулы и прямой нос, боясь поднять взгляд выше... Грохот в коридоре и чей-то смех прямо за дверью моментально вернули нас в реальность. Он резким движением сбросил мою руку, дописывая предложение и одновременно отодвигаясь в сторону. — Этот день точно отдых, Синклер, а одна лишь морока для всех учителей. И ты, я вижу, сегодня не выспалась. Лучше повтори план урока, чтобы не теряться: сейчас придут твои одноклассники, а тема там не самая простая, — его голос прозвучал немного хрипло и резко. Я поняла, что нарушила личные границы учителя, едва не переступив ту запретную черту, за которую мне и нестерпимо хотелось, и было ужасно боязно зайти. Я тут же увеличила дистанцию и молча кивнула, соглашаясь. Он был прав. Сейчас сюда завалится мой класс, а то, что я буду им объяснять, — новый материал и для меня тоже. Я вернулась в кресло и достала свой учебник по географии. В голове было кристально пусто, а глаза невидяще скользили по страницам. Блядь, ну и зачем я вообще к нему подошла?! Я даже не заметила, когда Кейн закончил с доской и вернулся на своё место в конце класса. До звонка мы провели несколько бесконечно долгих минут в давящей тишине. А потом я выдохнула, впустила одноклассников и начала занятие.

***

От того неловкого момента я отходила ещё пару часов точно. После собственного класса у меня было два урока у младших, а потом пришли выпускники, для которых Кейн приготовил интерактив и быструю проверку всех изученных тем за прошлые годы. Наверняка это было сделано для того, чтобы не нагружать меня материалом, который нам с одноклассниками ещё только предстояло пройти в через два года. Но всё равно после них я чувствовала себя как выжатый лимон. От утреннего кофе в животе уже давно ничего не осталось. Я даже подумала признать поражение и попросить Кейна провести оставшиеся занятия за меня, а самой сбежать в столовую... но тут на столе рядом с моей рукой возникла кружка с горячим чаем и два пирожка в бумажном пакете. — Поешь, а то в голодный обморок свалишься, — только и сказал он, снова покидая кабинет. Меня так сильно удивил этот жест доброты, что я не успела ни возмутиться, ни задать вертевшийся на языке вопрос. Биолога не было на месте всю перемену и до самого начала следующего урока. Чай был зелёный. Как я и любила. Что оказалось довольно удивительным — я ведь не раз видела, что он сам пьёт исключительно чёрный чай или кофе. Значит, запомнил, что я обычно беру в столовой, или просто угадал? Ну-ну. А пирожки, кстати, оказались с капустой, рисом и яйцом. На удивление, это сочетание мне понравилось, и я даже пожалела, что раньше никогда не решалась попробовать такую начинку. Когда после седьмого последний ученик урока покинул кабинет, я с тяжёлым вздохом опустила голову на скрещенные на столе руки. Учитель по-прежнему шуршал бумагами, проверяя стопки тестов, которые я провела за сегодняшний день. — Кстати, спасибо за обед, сэр, — я подняла голову и уставилась на мужчину, но добилась только невразумительного «угу» в ответ. — Сколько я вам должна? Вот теперь он поднял на меня взгляд. На его лице застыло такое выражение, словно я только что сморозила величайшую глупость. — Ну, вы же не украли эти пирожки и чай, — усмехнулась на свою же шутку. — Можно сказать и так, — теперь пришла моя очередь удивляться. — Чай для учителей всегда бесплатный в неограниченном количестве, а два пирожка входят в обед, который школа предоставляет сотрудникам. — О. Так он отдала мне два пирожка из собственного обеда?! Чёрт, теперь уже я чувствую себя обязанной... Неприятно. — Всё, что мне нужно от тебя, Синклер... — я снова подняла голову, которую успела опустить на стол. — Чтобы ты сейчас же пошла домой и выспалась. Или ты решила устроить себе завтра выходной? Ехидный вопрос заставил меня фыркнуть, но мужчина был прав: надо было встать, дойти до дома и завалиться в мягкую постель. — К тому же не рассчитывай, что сможешь филонить завтра на географии только потому, что сегодня заменяла меня на уроках. Вот чёрт, я совсем забыла! Завтра у нас снова занятия с ним. И мне нужно подготовить доклад, который Кейн задал индивидуально каждому в конце прошлой недели. — Мгм, — я согласно промычала и вновь уронила голову на руки. Вставать и куда-то идти не было ни малейшего желания. Я так устала за сегодня. Веки закрывались сами собой. Сейчас, ещё только пару мину...

***

Я помнила, что прикрыла глаза буквально на мгновение, а открыла, уже осознавая, что всё-таки провалилась в сон. И в такой неудобной позе! Всё тело затекло, но мне было, на удивление, совсем не холодно, хотя воздух в кабинете казался прохладным. Тут я осознала, что плечи что-то покрывает, не давая замёрзнуть. За окном уже сгущались сумерки. Охренеть, и сколько я так проспала? Сонно хлопаю глазами, чуть приподняв голову. Кейн сидит и работает, заполняя какие-то ведомости, только уже не за последней партой, а за первой — там, где обычно сидела я. Наверное, услышав мои копошения, он поднял взгляд. Мы встретились глазами — его серые, уставшие, с моими сонными зелёными. Выпрямившись в кресле, я поняла, что была накрыта его пиджаком. В голову закралась крамольная мысль украсть этот предмет гардероба, чтобы всегда чувствовать любимый чуть горьковатый парфюм, который безумно подходил мужчинам вроде него. — Проснулась. А теперь собирайся и живо домой, — его голос теперь был ещё более уставшим, а оттого казался почти злым. Я послушно встала, аккуратно повесив чужой пиджак на спинку кресла. В голове крутились сотни мыслей. Что сказать? «Мне жаль, что я уснула?» «Простите, что заняла ваш стол?» «Извините, что влюбилась в вас?» Блядь. Всё не то! И насчёт последнего... Мне точно было не жаль, вот только я уверена: Кейн уже всё давно про меня понял и думал совсем иначе. Я нашарила телефон в сумке. И как я могла проспать за столом целых три часа? Почему биолог не разбудил меня? Зато сейчас я чувствовала себя хотя бы способной дойти до дома. На экране высветилось с десяток пропущенных звонков от бабушки, почему-то один от Илая и куча сообщений в Снэпчате от подруг, которая интересовалась, выжила ли я после сегодняшнего дня. Едва ли... Я решила, что молча уходить будет уж совсем невежливо, и попрощалась с мистером Кейном, хотя почему-то говорить с ним сейчас совсем не хотелось. — Надеюсь, тебя кто-то встретит? — я удивилась его вопросу, заставшего меня уже на пороге кабинета. Начало седьмого вечера — это вовсе не так поздно, чтобы ходить с сопровождением. Для меня даже девять — ещё рано. Родившись и выросши в не самом спокойном городе вроде Детройта, отвыкаешь бояться незнакомцев на улице. Я перебрала в голове множество вариантов ответов, прежде чем сказать: — Думаю, я в состоянии дойти до дома одна. До завтра, сэр. Он, очевидно, хотел что-то возразить, но я быстро покинула класс, не дожидаясь ответа.