Часть 22

      Прошла зима, наступила долгожданная весна, до приезда Сигюн домой оставалось меньше двух месяцев. Локи немного успокоился и снова контролировал свои эмоции. Больше всплесков злости у него не было. После разговора с Сиф, увидел, что можно жить рядом с предметом своих воздыханий, смирившись с тем, что вам не дано быть вместе. Душа болела, сердце ныло, рыжие волосы и звонкий смех не выходили у него из головы, заставляя мучиться длинными ночами, но он решил закопать поглубже все свои чувства. Племянница приедет, а принц ни намёком, ни взглядом не должен себя выдать. Хотя как это сделать, он не представлял. Пока её не было, легко притворяться, что интересуешься ею не больше остальных, но когда девушка вернётся, сможет ли трикстер, бог лжи и обмана, самый искусный лжец делать вид, что нет той любви, что сжигает его дотла?       Локи ужасно соскучился, он до умопомрачения хотел видеть Сигюн, хотел обнять, ощутить бархат нежной кожи её ладони. Дышать с ней одним воздухом, слышать её лёгкую поступь по мраморному полу дворца, видеть, как она улыбается, играя с Холем. Прикоснуться губами к макушке, стереть со щеки слезу, знать, что она в порядке. Но при всём при этом не проронить ни слова о метаниях своей души. Да, это мучительно для них обоих, зато она будет дома.       Принц знал, что их связь не односторонняя, Сигюн при желании тоже могла почувствовать его или осознанно дать о себе знать. Но Локи был одним из самых сильных псиоников, умевших защищать свой разум от проникновения. А от Сигюн отгородился сразу, как она уехала. В Ванахейме, движимая любопытством и жаждой знаний, девушка вполне могла изучить эту тему и начать искать ментальную связь с дядей. Вообще, такая связь давала огромные преимущества. Те, кто были магически связаны, не только чувствали друг друга, но и могли общаться в мыслях на расстоянии, а ещё — приходить в осознанные сны. Это требовало безоговорочного доверия и месяцы тренировок.       Когда-то давно серебряный принц мечтал установить с возлюбленной такую связь, но шли годы, десятилетия, века, а он так и не нашёл ту, которой доверил бы бывать в своём подсознании. Сигюн единственная, кого бы он впустил в свои мысли, но видимо не суждено. Судьба сыграла с ним жестокую шутку, позволив влюбиться в дочь брата. Но хуже всего было знать, что эти чувства взаимны.       Сигюн большую часть времени находилась одна или в компании Холя. Она предпочитала подолгу засиживаться в библиотеке и однажды, действительно, нашла фолиант про ментальную связь. Его принцесса выучила наизусть, зачитав до дыр. И первым делом попыталась связаться с Локи, но в ответ — тишина. Даже не так. Глухая стена. Будто специально выстроенная. Ведь используя новые знания, девушка могла чувствовать настроение находящихся рядом.       Никто в Ванахейме не обладал такой магией, как асы. Тут больше распространено целительство. Сигюн была изначально сильнее, поэтому без труда могла считывать ауру большинства жителей. Но ей хотелось чего-то большего. Тогда принцесса не придумала ничего лучше, чем укрепить связь с Холем.       Этот лисёнок стал гораздо умнее Лиски, но и намного злее её. Мало того, что Холь практически не подпускал никого к хозяйке, но ещё пару раз рычал на богиню любви, а однажды утром, ещё не проснувшись, укусил Сигюн за палец, когда она пыталась подвинуть его на кровати. Девушка отругала его, но лис лишь наклонил голову и тявкнул, похоже не собираясь признавать свою ошибку. И дочь Тора решила залезть в голову к хитрому зверю.       Получилось это у неё не сразу. Но через несколько недель упорного труда и кучи скормленных куриных голов, у неё наконец вышло. Сигюн добилась того, что Холь стал слышать её мысли, если она к нему обращалась. Лис выполнял такие команды даже охотнее, а ещё научился распознавать настроение хозяйки. И чем больше времени они проводили вдвоём, тем лучше и острее он её чувствовал. Когда она плакала, Холь скулил и сидел у ног, положив морду на колени. А когда радовалась — тявкал и подпрыгивал, суетясь рядом с ней.       В середине весны пришло время возвращаться домой. Лис почувствовал что-то новое. Какое-то странное волнение. Вроде это страх, но опасности рядом не было. А вроде и радость, но тут же грусть. Лисёнок не мог понять, что творилось с Сигюн, но на всякий случай, не отходил от неё, скулил и всячески помогал собирать вещи. Холь не помнил того времени, когда жил не с принцессой. Он видел суету вокруг и боялся, что его хозяйка уедет куда-то, оставив его одного. Но принцесса никогда в жизни бы не поступила так. Она заранее позаботилась о еде для питомца в дорогу и даже о его месте напротив неё в карете.       Прощаясь с Ванахеймом, они оба не понимали, что их ждёт впереди. Лисёнок всю дорогу лежал, поджав уши, а Сигюн думала про Локи. Про то, как ей смотреть ему в глаза, как общаться, как ходить на занятия. А может быть она поймет, что влюблённость прошла? Увидит его и, улыбнувшись, не почувствует ничего? Нет. Это невозможно. Пока сердце стучит так сильно только от одной мысли о нём, её любовь будет только расти. А сердце — неровно биться, обливаясь кровью.       Лисёнок долго смотрел на хозяйку. На то, как она места себе не находила. Особенно это было видно по рукам. Пальцы её то накручивали платок, то теребили складки платья. Девушка постоянно вздыхала и подолгу смотрела в одну точку, в потом резко зажмуривалась или трясла головой. Холь чувствовал теперь её очень хорошо. И слышал некоторые её слова. «Локи, Локи, Локи», повторяла она как заведённая. И он пытался понять, что это за Локи такой, почему девушка этого боится, но очень ждет. Лис поскуливал, пытаясь привлечь внимание Сигюн, но она настолько была поглощена переживаниями, что не слышала его.       Яркий свет ослепил лисёнка на мгновение. Он зарычал и спрыгнул на пол кареты.       — Все нормально, глупенький, — принцесса погладила его по голове, — это радужный мост. Мы дома.       Холь сел в ноги и поджал переднюю лапу. Он всегда так делал, когда боялся, был неуверен или не понимал, что происходит. В эти моменты обычно хозяйка брала его лапу и успокаивала. Но тут, Сигюн в оцепенении сидела и смотрела в окно. Карета остановилась, открылась дверь и в неё заглянула какая-то женщина. Холь повернул голову, рассматривая её. Было в ней что-то знакомое. На всякий случай он зарычал.       — Бабушка! — воскликнула принцесса, — я дома!       — Мы ждали вас, — и тогда лис вспомнил её по голосу. Он прижал уши и заскулил, требуя к себе внимания, — Холь, как ты вырос, — ну наконец-то, лис радостно тявкнул и поднялся.       — Сигюн! — а этот голос лис не слышал ни разу, да и запах такой учуял впервые. Он рыкнул, когда в карету заглянул огромный мужчина.       — Холь, это папа, успокойся! — зверь тут же замолчал. От девушки он почувствовал радость и что-то хорошее.       Громовержец помог дочери спуститься на землю и крепко её обнял. Потом обняла её Фригг и Сиф. Лис видел, как к хозяйке подходят всё новые и новые люди, как трогают и обнимают её, и чувствовал смятение. Угрозы они не несли, но пахли не так, как те, к которым он привык. Эти люди были другими. И к ним явно девушка испытывала нежные чувства.       — Здравствуй, прелесть, — раздалось сбоку. Холь чувствовал, как на секунду девушка замерла.       — Локи, — лис внимательно посмотрел на этого самого «Локи» и принюхался. Его запах показался знакомым.       Мужчина заключил в объятия Сигюн, а зверь медленно подошёл ближе. Он сел совсем рядом и поднял голову, повел носом, а когда на его голову легла тяжёлая, но ласковая ладонь, прищурился от удовольствия, совершенно не понимая, что разделяет с Сигюн одну любовь на двоих к этому «Локи». Самое интересное, что мужчина его не разочаровал, тотчас же сунув ему в нос угощение.       — Так вот как надо подлизываться ко всем, — пробасил Тор, пока лис ел вкусняшки, — с первых секунд даёшь взятки?       — Просто завожу друзей, Тор, — ответил Локи под общий смех. Зря только Холь боялся нового места, похоже оно намного лучше, чем старое.       Дома, как назвала это место хозяйка, было всё по-другому, ну кроме того, что спал он всё также в её комнате. Тут лису никто не запрещал гулять одному, никто не шарахался по углам и не кричал при встрече с ним, но самое главное — чуть ли не все подряд жители дворца давали ему угощение. Лис по запаху нашёл кухню на следующий день, не без интереса обнюхал монстра-кровать, и повадился каждое утро, ещё до рассвета, таскаться туда, чтобы вместе с кроватью получить свою долю отходов. Люди зачем-то выкидывали самое вкусное — потроха, чем Холь и пользовался. В этом новом месте он чувствовал себя счастливым. Единственное, что его беспокоило — хозяйка, которая скрывала ото всех столько разных чувств. Но он-то знал. Холь часто скулил, когда она плакала очередной ночью. Тогда зверь ложился рядом и позволял обнимать себя всю ночь. Всё изменилось одним летним вечером, когда он пришёл в библиотеку после прогулки. Девушка и тут предпочитала скрываться от людей среди книг. Лис это не одобрял. На улице было тепло, солнце светило ярко, птицы пели в кронах деревьев, листва шелестела на ветру, а хозяйка предпочитала находится в душном помещении и дышать пылью от старых книг.