Часть 25

      Как долго длится человеческся печаль? Сутки? Неделю? Месяц? Холь понятия не имел, но вот уже почти целый месяц лета, он чувствовал и переживал в себе всё то, что ощущала его хозяйка — тоску, любовь, обиду, боль. В её мире будто напрочь выключили всякую радость. Это было даже хуже того, что она чувствовала в Ванахейме. Холь всё чаще уходил гулять по саду один, не в силах справиться с таким шквалом негативных, разрушающих эмоций. Там он немного отвлекался от драмы человеческих отношений и весело ловил бабочек на поляне.       Сигюн практически полностью перестала есть, она осунулась и похудела, даже её рыжие волосы стали тусклее. Ни Тор, ни Фригг понятия не имели в чём дело, а Сиф не могла ничего сделать, хоть и знала причину такого поведения. Локи же метался и разрывался между любовью, нежностью и жалостью к племяннице и чувством долга, чести и совести перед родственниками. За общими обедами и ужинами он обычно надевал маску полного безразличия ко всему происходящему. В глубине души он надеялся, что Сигюн удостоверится, что он её любит не так сильно, и перестанет страдать, но время шло, а становилось только хуже. Принцесса всё больше уведала и становилась безучастной ко всему. Учебу она забросила совсем, на тренировки к Сиф ходила крайне редко, в прогулках и разговорах с придворными дамами не участвовала, никому не рассказывала о своей боли, закрывшись практически полностью ото всех. Тор списывал такое поведение на подростковый бунт, царица Фригг чувствовала за этим отрешением сильнейший эмоциональный упадок, но сколько бы ни пыталась поговорить, натыкалась лишь на глухую стену. Что-что, а оборону Сигюн держать умела.       На исходе второго месяца лета Локи не выдержал. Под покровом ночи принц явился в комнату к дочери Тора и тихо подошёл к её кровати. Рыжие волосы девушки разметались по подушке, пока сама она спала, как казалось, безмятежным сном. Трикстер сглотнул и опустился на колени рядом с кроватью. В этот момент из-под одеяла вылезла рыжая морда Холя. Он зарычал спросонья, но когда Локи протянул ему руку, радостно заскулил.       — Тише, — прошептал принц, — разбудишь хозяйку, — он положил ладонь на голову питомца и прикрыл глаза, считавшая все эмоции племянницы. Лис, в отличие от неё не умел закрываться. Локи предполагал, что чувствовала Сигюн, но ужаснулся, когда ощутил всё, — Боги, — прошептал, открывая глаза полные слёз, — как ты с этим справляешься, девочка моя? — лис извернулся и лизнул ладонь, а Локи опустил голову на покрывало, пытаясь переварить бурю эмоций, — прости, прости меня.       Сигюн проснулась от шепота и резко повернула голову в сторону говорившего. Испуг длился не дольше секунды, прежде чем она осознала, что перед ней сидит дядя. Сердце зашлось в безумном ритме, в горле пересохло, дыхание стало рваным и частым.       — Локи? — позвала Сигюн и протянула руку к его черным волосам, боясь, что это всего лишь игра её воображения. Коснуться не успела.       Принц поднял голову и грустно улыбнулся. Холь же тявкнул, полностью выбираясь из-под одеяла и спрыгивая на пол.       — Прости, если напугал, — надрывно произнёс принц, — я просто больше не могу видеть, как ты себя изводишь, — он осмелел и протянул руку, обхватывая её ладонь и нежно поглаживая кожу большим пальцем, — Сигюн ты не должна так страдать. Милая, прости, что заставил тебя чувствовать всё это, — Локи медленно поднял её ладонь и поднёс к своим губам, — я не могу смотреть на то, как ты превращаешься в тень себя, — вдохнул воздух и осторожно прикоснулся губами к костяшкам её пальцев, зажмуриваясь на мгновение, — к Суртуру все условности и мораль, если в твоих глазах нет света. К чёрту мою репутацию, когда я не могу сделать тебя счастливой. Я уже готов сжечь пол мира за одну только твою улыбку. И плевать мне на то, что скажут другие. Плевать, если меня изгонят, я заберу тебя с собой, — Холь, почувствовал перемену в их настроении, радостно тявкнул и заскулил, складывая передние лапы на кровать.       Сигюн не могла поверить ни ушам своим, ни глазам, она открыла рот и смотрела на Локи глазами полными надежды и слёз. В голове ещё не прояснилось ото сна, а тело от услышанного на время будто парализовало. Прошло несколько долгих минут, прежде чем, принцесса вновь обрела дар речи.       — Локи, — прошептала она, сквозь грустную улыбку, — ты это сейчас серьёзно? — Сигюн смотрела на то, как он нежно целовал её пальчики и потихоньку её измученная душа оживала.       — Да, милая, — решительно ответил трикстер и, поднявшись с колен, присел на край девичьей кровати, Холь убрал лапы и обошёл трикстера с другой стороны, внимательно слушая, — я думал много дней и ночей о том, что ты сказала тогда в кабинете. Я не готов обманывать семью, но я готов взять на себя ответственность за нашу любовь. Пусть меня проклянут, но только меня.       — Нет, Локи! — Сигюн поднялась и подалась вперёд, сжимая своей ладонью его пальцы, — Я сама, я поговорю с бабушкой, она очень настаивала на разговоре и сказала, что сделает всё, что угодно, лишь бы я снова улыбалась.       — Нет, Сигюн, — принц шевельнул пальцами свободной руки и облачил девушку в халат поверх тонкой, прозрачной ночной рубашки, — Я не буду прятаться за тобой. Я сам поговорю с матерью, завтра же после обеда, когда она пойдет на прогулку.       — Можно я пойду с тобой?       — Нет, — Локи отрицательно покачал головой, — нельзя. Я должен это сделать сам. От ответа матушки будет зависеть многое. Если хотя бы она будет на нашей стороне, всё будет намного проще, — трикстер замолчал, сжимая тонкую ручку племянницы. Он опустил голову, посмотрел на радостного лиса и усмехнулся, — измучился, бедняга? Чувствуешь всё, что и твоя хозяйка, верно? — Холь на этот вопрос только наклонил голову, что-то недовольно прорычал и ушел в угол комнаты, ложась на свою лежанку.       — Откуда ты знаешь? — тихо спросила принцесса, следя за питомцем глазами.       — Я давно это понял, ещё когда ты пыталась прочитать мои эмоции, — Локи поднял голову и ласково посмотрел на неё, — тогда я заметил, что Холь ведёт себя уж слишком по человечески. Я горжусь тобой, самой освоить такую магию — это показатель не только силы, но и упорства, — он замолчал и снова поднёс к своим губам её ладонь, оставляя на ней нежный поцелуй, — завтра я поговорю с твоей бабушкой, а сейчас — ложись спать, — опустил руку на одеяло, ослабляя хватку.       — Нет, Локи, подожди, — Сигюн сжала его пальцы сильнее, — не уходи, побудь со мной, пожалуйста.       Локи колебался несколько секунд, борясь с желанием снова просто раствориться, но уже не для того, чтобы убежать от неё, а для того, чтобы подготовиться к разговору с матерью. Зравый смысл подсказывал ему уйти, но тело не слушалось, а голос влюбленного мужчины заглушал все доводы разума.       — Ладно, ложись, я побуду с тобой.       Сигюн опустилась на подушку, поворачиваясь к Локи. Она не отпускала его руку и робко улыбнулась, будто боясь спугнуть этот момент. Сердце принца затрепетало, когда он увидел эту слабую улыбку.       — Спи, я обещаю, что не уйду, пока ты не уснешь, — тихо сказал.       — Локи?       — Мм?       — Поцелуй меня.       Трикстер поднял её ладонь и несколько раз поцеловал.       — Не так, а по-настоящему.       Он сглотнул, и его взгляд опустился на её губы. Эта простая, казалось бы, просьба выбила всю почву у него из-под ног. Локи замер, не в силах оторваться от её лица. Внутри всё сжалось и напряглось от страха. Да, он боялся этого поцелуя. Безумно хотел, но боялся. Не потому что не смог бы остановиться на этом, а потому что это была бы та самая последняя черта, через которую он не знал, как переступить, не казня себя.              — Пожалуйста, — прошептала Сигюн, видя его смятение. Она приоткрыла рот и судорожно вздохнула. И Локи решился.       Он высвободил свою руку и, медленно подняв её, провёл тыльной стороной ладони по девичьей щеке, осторожно очерчивая скулу, останавливаясь большим пальцем около её губ. Аккуратно, еле дотрагиваясь нижней губы, он провёл по её контуру и подался вперёд. Дыхание сбилось, сердце стучало в висках. Он видел, что Сигюн тянется к нему, и его самообладание дало трещину. Локи моментально сократил расстояние и прикоснулся своими губами к её, нежно целуя.