Часть 2

Глава 2: Вкус запретного плода Возвращение к столу было похоже на выход на сцену после страстного дуэта. Блум и Скай шли рядом, их плечи постоянно соприкасались, а пальцы то и дело сплетались в мимолетные, красноречивые зацепы. Воздух вокруг них был густым, заряженным, будто после грозы. Их встретили понимающими ухмылками. Стелла и Брендон, казалось, уже успели заключить пари, выпить на брудершафт и обсудить всех гостей паба. — Ну что, чемпионы, определили сильнейшего? — подмигнул Брендон, подливая Скаю свежего пива. Скай только покачал головой, краешком глаза поймав взгляд Блум. —Ничья. Пришлось признать, что соперник достойный. — О, он просто великодушно уступил, чтобы не огорчить меня, — парировала Блум, её нога под столом нечаянно-нарочно коснулась его ноги. Он не отодвинулся. Стелла что-то оживлённо рассказывала Брендону про какую-то сумасшедшую вечеринку на яхте, жестикулируя изумрудным коктейлем. Брендон смотрел на неё, как заворожённый, и вторил её смеху своим громким, раскатистым. Их лёгкий, почти братский флирт был приятным фоном для тяжёлого, плотного тока, который тек между Блум и Скаем. Они говорили обо всём и ни о чём. О музыке, о книгах, о глупых случаях из детства. Но каждый их взгляд, каждое случайное прикосновение к бокалу, когда пальцы почти встречались, каждое движение ноги под столом — всё это было продолжением их игры. Диалог вёлся на двух уровнях: вербальном — для всех, и тактильном, полном намёков, — только для них двоих. К полуночи пиво сменилось виски, а затем и кофе. Брендон, уже изрядно захмелевший, с трудом поднялся. —Леди, джентльмены, мой лимит на умные речи исчерпан. Стелла, ты волшебница, я провожу тебя до такси. Стелла кивнула, собирая свою сумочку. Она обняла Блум, прошептав ей на ухо: «Ты в порядке? Он тот?» Блум лишь кивнула,сжимая её руку в ответ. «Абсолютно. Не жди». Скай расплатился, его движения были чёткими и точными, несмотря на выпитое. Казалось, алкоголь лишь обострил его концентрацию, собрав всё его внимание на девушке рядом. Они вышли на прохладную ночную улицу. Воздух был свежим и влажным после душного паба. Брендон, поддерживая под руку слегка пошатывающуюся Стеллу, направился к ожидавшемуся у тротуара чёрному автомобилю. — До завтра, братан, — бросил Брендон Скаю, многозначительно подняв бровь. —Не звони, — сухо парировал Скай, но в углах его глаз играли весёлые морщинки. Такси со Стеллой и Брендоном тронулось, оставив их вдвоём в оранжевом свете фонарей. Повисла пауза. Гулкая, полная ожидания. —Я живу недалеко, — сказал Скай, его голос прозвучал особенно низко в ночной тишине. Это не был вопрос. И не было предложения. Это была констатация факта, финальная точка в игре, которую они вели весь вечер. Блум просто кивнула. Она чувствовала, как дрожь предвкушения бежит по её спине. Он не предложил проводить её. Он просто начал идти, и она пошла рядом, их тени сливались в одну длинную полосу на асфальте. Он открыл пассажирскую дверь своего внедорожника — чёрного, большого, чистого, пахнущего кожей и его одеколоном — лёгким древесно-кожным ароматом. Она залезла внутрь, и мир снова сузился до пространства салона. Двигатель завёлся с тихим урчанием. Скай вырулил на пустынную ночную улицу. В салоне было тихо, лишь тихо шипел обогрев стекла. Его правая рука лежала на рычаге коробки передач. Блум смотрела на его чёткий профиль, подсвеченный панелью приборов. На его сосредоточенное лицо. На его губы. Её терпение лопнуло. Она не хотела ждать. Она положила свою руку ему на бедро. Он вздрогнул, но не посмотрел на неё. Тогда она двинулась выше, к его животу, чувствуя твёрдые мышцы под тонкой тканью свитера. — Блум… — его голос прозвучал предупреждающе, но она проигнорировала его. Она наклонилась, перегнулась через центральный подлокотник и прижалась губами к его шее, чуть ниже линии челюсти. Он резко выдохнул. Её губы были горячими, влажными. Она чувствовала вкус его кожи, солоноватый, смешанный с парфюмом. Она провела кончиком языка по его пульсу, который бешено стучал. — Я не могу ждать, — прошептала она ему в ухо, кусая мочку.

Машина дёрнулась, он резко перестроился на обочину и затормозил. Ремень безопасности врезался ей в грудь. Он повернулся к ней, его глаза в темноте горели синим огнём. Он схватил её за затылок и притянул к себе в поцелуе. Это был не тот нерешительный поцелуй, что бывает в начале. Это был голодный, жадный, отчаянный поцелуй. Поцелуй-захват. Его язык вторгся в её рот, его зубы стукались о её зубы. Он пах виски и мужчиной. Она отвечала ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, сминая дорогую ткань его свитера. Он оторвался, тяжело дыша. —Чёрт возьми, Блум. Я чуть не врезался. Она просто смотрела на него с вызовом,её губы были влажными и распухшими от его поцелуя. —Тогда вези быстрее. Оставшийся путь он провёл, сжав руль так, что кости его пальцев побелели. Она не прикасалась к нему, но её взгляд был осязаем. Он чувствовал его на своей коже, как физическое прикосновение. Его квартира оказалась в стильном лофте. Минимализм, бетонные стены, потолок высотой в пять метров, панорамные окна, за которыми горел ночный город. Всё было стерильно чисто, функционально и… бездушно. Как будто здесь никто не жил. Это была не квартира, а концепция. И в этом перфекционизме и холодности она вдруг увидела его самого — того самого сдержанного парня из паба, который скрывал бурю внутри. Он бросил ключи на бетонную консоль и повернулся к ней. Они стояли посреди огромной гостиной, как два дуэлянта. Больше не было нужды в словах. Он шагнул к ней. Она — к нему. Они столкнулись в середине комнаты, и его руки впились в её бёдра, поднимая её. Она обвила его ногами вокруг талии, чувствуя всю его силу, всю напряжённость его тела. Он нёс её, не отрываясь от её губ, через гостиную, толкнул ногой дверь в спальню. Комната была такой же — огромная кровать с простым белым бельём, ни одной лишней детали. Он опустил её на край, и его руки нашли молнию на её платье. Шипение расходящейся молнии было самым громким звуком в комнате. Он стянул с неё платье, и оно упало на пол бесформенным алым облаком. Его дыхание перехватило. Он смотрел на неё, на её бледную кожу, подсвеченную неоновым светом города, на огненные волосы, рассыпавшиеся по белому льну простыни. — Боже, ты прекрасна, — выдохнул он, и в его голосе не было пафоса, только чистое, неподдельное изумление. Она потянула его к себе, помогая ему снять свитер, торопясь расстегнуть его ремень, чувствуя под пальцами твёрдый, горячий живот. Его тело было именно таким, каким она себе его представляла — сильным, рельефным, атлетичным, без грамма лишнего жира. Он покрыл её своим телом, и его вес, его тепло, его запах захлестнули её с головой. Его губы спустились с её губ на шею, на ключицы, на грудь. Каждое его прикосновение было одновременно нежным и требовательным, будто он хотел исследовать и запомнить каждую клеточку её кожи. Она отвечала ему с той же страстью, впиваясь ногтями в его спину, слыша его сдавленные стоны. Она откинула голову, глядя в потолок, теряя ощущение времени и пространства. Существовал только он. Его руки. Его губы. Его тело, движущееся в ней с первобытным, неукротимым ритмом. Это не была просто страсть. Это было падение. Столкновение. Взрыв. Две сильные, независимые вселенные, столкнувшиеся и создавшие новую звезду, которая горела ослепительно ярко и жарко в холодной, стерильной комнате с видом на спящий город. Он говорил ей что-то на ухо, хриплое, сбивчивое, слова, которые теряли смысл, но обретали его в интонации — восхищение, одержимость, благодарность. А когда всё закончилось, когда они рухнули на простыни, запыхавшиеся, покрытые испариной, он не отпустил её. Он притянул её к себе, обвил руками, и она прижалась щекой к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму. Его пальцы бессознательно перебирали её волосы. Они не говорили. Слова были бы лишними. Они просто лежали в тишине, слушая дыхание друг друга, глядя, как за окном гаснут огни города, уступая место первым лучам рассвета. И Блум знала — игра была окончена. Началось что-то другое. Нечто настоящее. И пугающее. И прекрасное.