Часть 3

Глава 3: Бегство и раскаяние Утро пробилось сквозь панорамные окна, залив холодным серым светом стерильное пространство спальни. Первые лучи упали на лицо Ская, и он проснулся с ощущением глубокого, непривычного покоя. Его рука инстинктивно потянулась к другой стороне кровати, чтобы притянуть к себе тёплое, сонное тело Блум. Встретила пустота и остывшая простыня. Он открыл глаза. Рядом никого не было. В комнате царил идеальный порядок. Его одежда аккуратно висела на стуле. Ни намёка на алое платье, ни следов её туфель. Тишина была оглушительной. Он сел на кровати, ощущая странную тяжесть в груди. Может, она на кухне? — мелькнула наивная надежда. Он вышел в гостиную. Пусто. В ванной. Пусто. На кухонной столешнице не было ни записочки, ни нарисованного смайлика. Только идеальная чистота, квартира, которая вдруг стала казаться ему враждебной. Он стоял посреди своего безупречного лофта и чувствовал себя полным идиотом. Что он сделал не так? Слишком напорист? Недостаточно внимателен? Может, она пожалела о случившемся? Он мысленно перебирал каждую минуту вечера, каждое своё слово, каждое прикосновение. Он не находил ответа. Только вкус её губ на своих и ледяное пятно на простыне с её стороны. Чувство было странным и неприятным — будто его обокрали. Украли не вещь, а ощущение. Ощущение связи, которое было таким ярким и реальным всего несколько часов назад. --- Блум мчалась по утренним улицам на такси, прижав лоб к холодному стеклу. В груди колотилось что-то тяжёлое и колючее, похожее на панику. Просто секс, просто секс, просто секс,— твердила она себе мантру. Не усложняй. Ты так всегда делаешь. Но это было неправдой. Не всегда. Обычно она чувствовала лёгкость, удовлетворение и даже лёгкую брезгливость наутро. Сейчас же она чувствовала только навязчивую потребность обернуться, посмотреть на тот самый лофт в стеклах и бетоне, который уже казался ей не холодным, а… безопасным. Его запах — кожи, древесины и чего-то своего, мужского — всё ещё был на её коже, и она не хотела его смывать. Она боялась. Боялась этой силы, с которой он на неё подействовал. Боялась того, как легко она сдала все свои укрепления. Она была охотником, а не добычей. А в его объятиях она на мгновение позволила себе быть и той, и другой. Это было опасно. Значит, нужно бежать. Быстрее. Но за неделю побег не удался. Он преследовал её. Его образ всплывал в памяти в самый неподходящий момент: во время совещания, когда она смотрела на графики, его лицо вдруг проступало поверх столбцов цифр. Его низкий голос слышался в шуме метро. Его руки помнила её кожа, когда по вечерам она принимала душ, пытаясь смыть напряжение дня. Ей стало его не хватать. Невыносимо, навязчиво, глупо не хватать. Она ловила себя на том, что ищет в толпе светлые волосы и широкие плечи. Что вздрагивает от звонка телефона. Он не звонил. И это заставляло чувствовать себя ещё более потерянной. --- Ровно через неделю, в пятницу, она почти на автомате направилась в «Загребушник». Сердце бешено колотилось. Он не придёт. Он точно не придёт. И хорошо. Он пришёл. Она увидела его сразу, как только вошла. Он сидел за тем же столом у стены, пил виски и смотрел в стену. Не в телефон, не по сторонам. В стену. Его поза была закрытой, плечи напряжены. Он казался другим. Более взрослым. Более… ранимым. Его взгляд скользнул по ней, когда она пробиралась к барной стойке. Он не оживился, не улыбнулся. Его голубые глаза лишь на мгновение встретились с её изумрудными, и в них не было ни намёка на игру, только спокойная, холодная усталость и немой вопрос, который обжёг её сильнее любого упрёка. Блум замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она сделала глубокий вдох, взяла у бармена бокал вина дрожащей рукой и решительным шагом направилась к его столу. Бежать было уже поздно. — Место свободно? — её голос прозвучал чуть хрипло. Он медленно поднял на неё глаза, отпил из своего бокала. —Это же не твой стиль, Блум. Подходить и спрашивать разрешения. Твой стиль — брать и уходить, никого не предупреждая.

Она сглотнула, села напротив него без приглашения. —Скай… Послушай… —Что? — он отставил бокал, и его взгляд стал пристальным, изучающим. — Что я сделал не так? Я должен был знать. Я пытался понять. Просто скажи. В его голосе не было злости. Была усталая искренность. И от этого ей стало в тысячу раз хуже. — Ты… ничего не сделал не так, — она смотрела на свои руки, обхватившие бокал. — Всё было… слишком правильно. Слишком хорошо. Я испугалась. Он рассмеялся коротко и безрадостно. —Вот это поворот. Обычно пугаются, когда плохо. А ты… — Он покачал головой. — Я неделю ломал голову. Думал, может, я показался тебе скучным? Навязчивым? — Нет! — она резко подняла на него глаза, и в них наконец вспыхнуло что-то настоящее, не защитное. — Вот именно что нет! Ты был… идеальным. И утро было идеальным. И это было страшно. Потому что я не знаю, что делать с идеальным. Я не умею. Я умею ломать, убегать, не давать себе шанса. А ты… ты просто смотрел на меня так, будто… — Она замолчала, снова опустив глаза. — Будто ты единственная женщина на земле, — тихо закончил он. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Он помолчал, наблюдая, как она мучается. —И что? — спросил он наконец. Его голос смягчился. — Ты пришла сюда сегодня, чтобы сказать мне, что я слишком хорош для тебя, и чтобы окончательно меня бросить? Она подняла на него взгляд, и он увидел в её глазах не уверенную охотницу, а потерянную, напуганную девушку. —Я пришла сюда, потому что не могла больше терпеть. Мне тебя не хватало. Каждый день. Это глупо, я знаю. Но это так. Он откинулся на спинку стула, и по его лицу пробежала тень облегчения. —И что теперь? — спросил он просто. Она потянулась через стол и осторожно, будто боясь спугнуть, коснулась его руки, лежавшей рядом с бокалом. —Теперь… теперь, наверное, я должна извиниться. И… попросить дать мне ещё один шанс. Если он ещё есть. Скай перевернул ладонь и сжал её пальцы. Его прикосновение было тёплым и твёрдым. Таким же, как тогда. —Шанс есть, — сказал он. — Но предупреждаю, я не собираюсь становиться хуже, чтобы тебе было менее страшно. Придётся тебе мужаться. На её губах дрогнула первая за неделю настоящая, невымученная улыбка. —Я постараюсь.