Часть 4

Глава 4: Тайное счастье Они сидели за своим столом, и мир вокруг снова потерял чёткость. Шум паба, смех, музыка — всё это превратилось в глухой гул, фон для тихого диалога их глаз. Блум больше не отводила взгляд. Она смотрела на Ская, и каждый её вздох, каждое движение руки казалось признанием. Он отвечал ей тем же — его нога плотно прижалась к её под столом, его большой палец медленно водил по её костяшкам, и это простое прикосновение заставляло её сердце биться в бешеном ритме. Их уединение нарушил взрывной смех. К их столу, переплетясь руками, подкатили Стелла и Брендон, сияющие и явно уже изрядно повеселившиеся. — Ну наконец-то! — возликовала Стелла, плюхаясь на свободный стул рядом с Блум. — Мы уже пол-«Загребушки» оббегали в поисках вас! Думали, вы опять куда-то сбежали для выяснения отношений в дартс! Брендон с комичной серьезностью опустил руку Скаю на плечо. —Брат, ты как? Выглядишь… посвежевшим. А то в прошлую неделю ходил, как привидение, всех пугал своим мрачным видом. Скай лишь усмехнулся, обменявшись с Блум быстрым понимающим взглядом. Они были в своем коконе, в своей тайне, и веселая беспечность их друзей лишь подчеркивала глубину и серьезность того, что происходило между ними. Они пили, смеялись, Стелла с Брендоном наперебой рассказывали какие-то нелепые истории. Но для Блум и Ская это было лишь ожиданием. Предвкушением. Каждое их случайное прикосновение под столом, каждый украдкой брошенный взгляд был обещанием того, что ждет их потом. Дорога до дома Ская в этот раз была совершенно иной. Он не ждал. Не давал ей делать первый шаг. Едва двери машины закрылись, едва двигатель заурчал, он повернулся к ней, его рука скользнула ей за шею, и он притянул её к себе в долгом, медленном, исследующем поцелуе. В нём не было той отчаянной ярости, что была в прошлый раз. Была уверенность. Требовательная, нежная уверенность человека, который знает, что его хотят, и не намерен больше этого скрывать. Он вёл машину одной рукой. Другую он положил ей на колено, и его большой палец медленно водил по внутренней стороне её бедра, заставляя её зажмуриваться от наслаждения и предвкушения. Он не останавливался на красном свете, чтобы наброситься на неё. Он просто смотрел на неё своим прищуренным, горящим взглядом, и этого было достаточно, чтобы у неё перехватывало дыхание. Он парковался не у подъезда, а в полутора кварталах, в тёмном переулке. Выключил двигатель, и в наступившей тишине было слышно только их дыхание. —Я не могу дотерпеть до дома, — хрипло прошептал он, и его губы снова нашли её. На этот раз поцелуй был жадным, влажным, полным нетерпения. Его руки скользили под её блузкой, касаясь горячей кожи, слыша, как она стонет ему в рот. Он целовал её шею, оставляя влажные, горячие следы, которые тут же холодели на ночном воздухе. Она впивалась пальцами в его волосы, прижималась к нему, чувствуя каждую мышцу его тела, каждое движение. — Скай… — простонала она, уже теряя связь с реальностью. —Иди сюда, — он буквально перетащил её через центральный подлокотник на свое место, на колени. Пространство было тесным, неудобным, но это только придавало остроты. Они были зажаты в салоне, скрытые от всего мира тёмными стеклами, и существовали только они двое, их руки, их губы, их торопливое, сбивчивое дыхание. Он с трудом оторвался, его лоб был влажным. —Всё. Остановка. Иначе я не смогу за себя ручаться. Он снова посадил её на место,его руки дрожали, когда он заводил машину. Путь до лифта и до двери его лофта они проделали, не отрываясь друг от друга. Он прижимал её к стене лифта, целуя так, будто хотел поглотить. Она расстёгивала его рубашку, касалась его горячей груди, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. В квартире он не нёс её до кровати. Он остановил её прямо у двери, прижал к ней спиной к холодному бетону стены и снова принялся целовать, медленно, смакуя каждый момент. Его руки снимали с неё одежду с болезненной медлительностью, обнажая кожу дюйм за дюймом, чтобы тут же покрыть её поцелуями.

На этот раз не было спешки. Не было яростного стремления к финалу. Было долгое, осознанное, взаимное исследование. Он знал её тело теперь, знал, что заставляет её вздрагивать, а что — издавать тихие, сдавленные стоны. Он пользовался этим знанием как оружием, доводя её до грани безумия, а затем отступая, чтобы начать сначала. Он целовал внутреннюю сторону её запястья, чувствуя её пульс. Он спускался губами по линии ребер, заставляя её извиваться. Он говорил ей шёпотом, какая она красивая, желанная, и каждое его слово было ещё одним прикосновением, ещё более интимным, чем предыдущее. Когда они наконец слились, это было не яростное столкновение, а медленное, глубокое, почти болезненное по своей интенсивности единение. Они смотрели друг другу в глаза, и Блум видела в его взгляде не просто страсть, а что-то большее. Признание. Принятие. Понимание всех её страхов и обещание их развеять. Он держал её за руки, пальцы сплетённые с её пальцами, прижимая их к простыне по обе стороны от её головы. Их дыхание смешалось в единый ритм. Каждое движение было общим, каждое мгновение — продлением того самого поцелуя в машине, того самого взгляда в баре. Это было не просто занятие любовью. Это было запечатывание договора. Обещание. Позже, когда они лежали в потёртых объятиях, приходя в себя, Скай потянулся к тумбочке и взял свой телефон. Он разблокировал его и протянул ей. —Вбей сюда свой номер, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая, счастливая усталость. — А то боюсь, опять сбежишь на утро. Он засмеялся,и в его смехе не было ни капли упрёка, только тёплая, облегчённая нежность. Блум улыбнулась, чувствуя, как по её щекам сами собой катятся слезы. Она взяла телефон и стала вводить цифры. Это был не номер. Это был ключ. От всех её крепостей и убежищ, которые он так упорно штурмовал и которые, в конце концов, ей самой захотелось для него открыть. Она положила телефон на тумбочку и прижалась к нему, зарывая своё лицо в его шею. Он обнял её, притянул так близко, как только мог, как будто хотел вобрать её в себя, чтобы больше никогда не отпускать. Его дыхание стало ровным и глубоким. Засыпая, он прижал её к себе так крепко, так по-хозяйски и в то же время так бережно, как будто она и вправду была самым дорогим сокровищем, что у него когда-либо было. И Блум, слушая стук его сердца под щекой, наконец-то перестала бояться. Она просто закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом чувстве. В нём.