Часть 5

Глава 5: На грани разоблачения Их жизнь превратилась в двойную игру. Встречи в «Загребушнике» вчетвером стали привычными, но для Блум и Ская они были изощрённой пыткой и одновременно сладким адреналином. Они сидели за одним столом, смеялись шуткам Брендона, поддерживали беседу, но под столом их ноги были переплетены. Пальцы Ская лежали на колене Блум, и его большой палец медленно, почти гипнотически, водил по её коже, вызывая мурашки. Она могла говорить о погоде, а в это время его рука опускалась ей на бедро, и её голос немного срывался, заставляя Стеллу с любопытством на неё посмотреть. Они научились общаться взглядами. Взгляд Ская мог сказать: «Я хочу тебя прямо сейчас». А её ответный, полный вызова: «Попробуй дождаться». Они передавали друг другу бокалы, и их пальцы намеренно задерживались при этом на секунду дольше необходимого. Это было мучительно и восхитительно. Однажды Брендон, подвыпив, обнял Ская за плечи и отвёл в сторону, к стойке за очередной порцией виски. —Ну что, братан, объясни мне наконец, — начал он, понизив голос. — Та девчонка… Блум. Огненная такая. Вы в тот вечер, после нашего ухода, вроде бы всё выяснили? А потом ты неделю ходил мрачнее тучи. А сейчас вы снова общаетесь, и между вами искры аж щёлкают, но ты… не делаешь шаг. В чём дело? Она не того? Или я что-то упустил? Скай сделал глоток виски, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он ненавидел врать другу, но их тайна с Блум была слишком хрупкой и ценной, чтобы делиться ею. —Всё сложно, Брен, — уклончиво ответил он, глядя на золотистую жидкость в бокале. — Она… не из лёгких. Нужен особый подход. Не всё, что горит, можно потрогать руками. Иногда можно только смотреть и сгорать самому. Брендон фыркнул. —Философствуешь. Может, она просто дура? Тогда брось это дело. Нечего себя ломать. — Нет, — слишком резко ответил Скай, и тут же взял себя в руки. — Она не дура. Она… особенная. И я разберусь. Сам. Брендон пожал плечами, поняв, что выпытать больше не удастся. —Как знаешь. Но если что, я рядом. Поможем со Стеллой её в чувства привести. Он хлопнул Ская по плечу и вернулся к девушкам. Скай видел, как Блум смотрит на него с безмолвным вопросом. Он едва заметно улыбнулся ей и покачал головой: «Всё в порядке». Её взгляд смягчился, наполнился благодарностью. Но терпение лопнуло именно в тот вечер. Напряжение достигло пика. Их украдкой ласки под столом, их пылающие взгляды, шепоток, когда они якобы вместе пошли в туалет и на секунду затерялись в тёмном коридоре у выхода, где он прижал её к стене и впился губами в её шею, — всё это привело к точке кипения. Он схватил её за руку. —Поехали. Сейчас же. Она не сопротивлялась.Она кивнула, глаза её горели. Они наспех попрощались, сославшись на усталость и ранний подъём. Стелла и Брендон, увлечённые друг другом, лишь махнули руками. Дорога до её дома (сегодня она позволила себя везти к себе) была сплошным испытанием на прочность. Он вёл машину, стиснув руль. Дождь, начавший накрапывать, размазывал огни фонарей в призрачные полосы по лобовому стеклу. В салоне пахло его парфюмом, её духами и электрическим зарядом их желания. Её рука легла ему на бедро. Сначала просто ладонью. Потом её пальцы начали медленно двигаться, сжимать мышцу, приближаться к внутренней стороне… Он резко свернул на пустынную просёлочную дорогу,ведущую в промзону, и затормозил на обочине, за густыми зарослями кустов. Дождь забарабанил по крыше, окончательно скрыв их от всего мира. Повисла гнетущая, густая тишина, нарушаемая только частым дыханием и шумом дождя. — Я не доеду, — его голос прозвучал хрипло, почти животным рыком. Он повернулся к ней, и в его глазах бушевала буря. Он не ждал ответа. Его руки схватили её за талию и перетащили через подлокотник к себе на колени. Она вскрикнула от неожиданности и восторга, оказавшись к нему лицом, упираясь коленями в кресло по бокам от его бёдер. Пространство было тесным, неудобным, но это только подливало масла в огонь. Они были заперты в маленьком, тёплом, тёмном мире, за стёклами которого лил дождь.

— Скай… — прошептала она, но он уже притянул её к себе, поглотив её губы своим поцелуем. Это был не поцелуй, а заявление. Заявление прав. Прав на неё. На её стоны, на её тело, на её желание. Его руки под её юбкой, грубо стягивающие с неё колготки. Её пальцы, лихорадочно расстёгивающие его ремень, ширинку. Их дыхание, спёртое, горячее, запотевшее стёкла. Он не был нежен. Он был стремителен, голоден, почти яростен. Она отвечала ему той же монетой, кусая его губу, впиваясь ногтями в спину, слыша, как он стонет от боли и наслаждения. Он вошёл в неё резко, заполнив собой всё пространство, вытеснив все мысли. Она закинула голову назад, упёршись ею в потолок салона, и издала сдавленный, дикий звук, который был тут же проглочен его ртом. Движения были резкими, порывистыми, ограниченными теснотой. Каждый толчок отзывался глухим стуком в корпусе машины. Они не могли развернуться, не могли лечь, не могли ничего, кроме как яростно двигаться навстречу друг другу в этом крошечном пространстве, под аккомпанемент дождя. Он смотрел на неё, его лицо было искажено гримасой страсти, его глаза, голубые и прозрачные, теперь потемнели до цвета грозового неба. Он держал её за бедра, контролируя её движения, помогая ей, задавая бешеный, неистовый ритм. Она не могла думать ни о чём, кроме него. О его руках. О его губах. О его теле внутри неё. Она чувствовала, как нарастает знакомое, сладкое, неумолимое давление внизу живота. Она зажмурилась, пытаясь продлить это, но он был безжалостен. — Смотри на меня, — прохрипел он, и его голос звучал приказом. — Я хочу видеть твои глаза. Она открыла глаза и утонула в его взгляде. И в этот момент её накрыло. Волна оргазма прокатилась по ней с такой силой, что она закричала, впиваясь пальцами в его плечи. Её тело затряслось, и она обвисла на нём. Её крик стал для него спусковым крючком. Он с силой вжал её в себя, его собственное тело напряглось в последнем, мощном толчке, и он издал низкий, сдавленный стон, уткнувшись лицом в её шею. Они замерли. В салоне пахло сексом, потом и дождём. Их сердца колотились в унисон, бешено отстукивая ритм на его груди и её груди. Дождь за окном начал стихать, превращаясь в мелкую дробь. Он не отпускал её, держа так же крепко, прижимая к себе. Его дыхание постепенно выравнивалось. Она лежала на нём, вся обмякшая, слушая, как бьётся его сердце. Он первый нарушил тишину, его губы коснулись её мокрой от пота кожи у виска. —Извини, — прошептал он. — Я не сдержался. Она слабо улыбнулась, не открывая глаз. —Я тоже. Он медленно,нехотя отпустил её, помогая ей вернуться на пассажирское сиденье. Они молча привели себя в порядок в темноте, их движения были медленными, усталыми, полными странной нежности после бури. Он завёл машину и повернул назад, на основную дорогу. Через несколько минут он одной рукой взял её руку и поднёс к своим губам, коснувшись её костяшек долгим, почти благоговейным поцелуем. Они ехали молча. Слова были не нужны. Они только что перешли ещё одну невидимую черту, и оба знали, что пути назад нет. Их тайна стала ещё больше, ещё слаще и ещё опаснее.