Часть 6

Глава 6: Немая игра Два месяца тайны. Два месяца пылающих взглядов под столом, украдкой переплетённых пальцев, когда друзья отворачивались, и безумных, страстных ночей, ради которых они жили всю неделю. Их связь только окрепла, превратившись в нечто большее, чем просто страсть, но необходимость скрываться лишь разжигала огонь. Вечер в бильярдной стал новой формой пытки. Стелла, сияя, предложила: —Скай, ты же мастер! Научи Блум, а то мы с Брендоном обыграем вас в пух и прах! Блум хотелось возразить,но было уже поздно. Скай подошёл сзади, его тело почти не касалось её, но его тепло, его запах окутал её как облако. — Вот, возьми кий вот так, — его голос прозвучал у неё прямо над ухом, низкий и спокойный, но только она чувствовала лёгкую дрожь в его руках, когда он поправлял её хватку. Его пальцы скользнули по её, и искра побежала по всему её телу. — Теперь немного наклонись... Он приобнял её, чтобы показать правильный наклон, и его грудь на мгновение прижалась к её спине. Его дыхание стало горячим у неё на шее. Она почувствовала, как по её спине бегут мурашки, а в животе всё сжимается от желания. Она едва могла дышать, не то что думать о бильярде. — Сосредоточься на шаре, — прошептал он, и его губы почти коснулись её мочки уха. Это было пыткой. Блаженной, сладкой, невыносимой пыткой. Она сделала неудачный удар, шар пролетел мимо. Брендон засмеялся. Стелла что-то сказала. Но Блум уже ничего не слышала. Кровь гудела у неё в ушах. Она чувствовала на себе его взгляд, тяжёлый, полный такого немого голода, что у неё подкосились ноги. — Мне нужно в туалет, — выдохнула она, едва слышно, и, не глядя ни на кого, почти побежала к выходу. В туалете она прислонилась к холодной кафельной стене, пытаясь отдышаться. Руки у неё дрожали. Она достала телефон. Пальцы сами вывели сообщение: «Жду у туалета. Сейчас же. Не могу больше». Через минуту, показавшуюся вечностью, дверь распахнулась. Вошёл он. Его лицо было напряжённым, глаза горели синим огнём. Он одним движением защёлкнул замок и толкнул её в дальнюю кабинку. Его руки впились в её бёдра, прижимая к двери. Он не говорил ни слова. Он просто набросился на её губы с такой яростью, с такой необузданной страстью, что у неё перехватило дыхание. Это был не поцелуй, а нападение. Поглощение. Его язык был у неё во рту, его зубы больно кусали её губу. Он прижимал её к себе так сильно, что ей было больно, и это было прекрасно. Она отвечала ему с той же дикостью, впиваясь ногтями в его спину, в его волосы, слыша, как он хрипло стонет. — Пошли отсюда, — вырвалась она наконец, едва способная говорить. — Прямо сейчас. Куда угодно. Только чтобы ты был внутри меня. Сейчас же. Он оторвался, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он просто кивнул, его глаза были почти чёрными от желания. Их уход был ещё более стремительным, чем обычно. Блум, вся раскрасневшаяся, с распухшими губами, что они пытались выдать за аллергию, пробормотала что-то о внезапной мигрени. Скай, бледный и собранный, лишь кинул: «Отвезу её». Они не смотрели друзьям в глаза. Едва двери машины захлопнулись, он набросился на неё снова, прямо на парковке, но она остановила его дрожащей рукой. —Нет. Не здесь. Туда. Наше место. Он рванул с места, и машина помчалась по ночным улицам. На этот раз он не прикасался к ней. Он просто вёл, стиснув зубы, с бешено бьющейся жилой на шее. Она сидела, сжав руки между колен, вся горящая, готовая вот-вот взорваться. И снова та же грунтовая дорога в промзоне, те же кусты, скрывающие их от мира. Он заглушил двигатель, и в наступившей тишине было слышно только их тяжёлое, частое дыхание. — Заднее сиденье. Сейчас, — его голос звучал как скрежет. Он выскочил из машины, распахнул заднюю дверь и буквально затолкал её внутрь. Пространство было тесным, но им было всё равно. Она помогала ему, сдирая с себя джинсы, он стаскивал с неё трусы. Одежда больно застревала, они рвали её в своём ослепляющем нетерпении.

Он оказался сверху, его вес придавил её к кожаному сиденью. Он вошёл в неё одним резким, точным движением, заставив её вскрикнуть от внезапности и облегчения. На этот раз не было прелюдий, не было нежности. Была только яростная, животная потребность. Он двигался сильно, глубоко, почти жестоко. Каждый толчок отзывался глухим стуком её тела о дверцу машины. Она обнимала его ногами, притягивая к себе ещё ближе, ещё глубже, отвечая ему каждым движением бёдер. Её ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы. Он стонал, прижимаясь лбом к её виску, его дыхание обжигало её кожу. Она была на грани, чувствуя, как знакомое напряжение нарастает внизу живота. Она уже почти кричала, когда… Резкий, ослепляющий свет фар ударил в заднее стекло машины, залив салон белым яростным сиянием. Раздался оглушительный, настойчивый гудок. Они замерли в самой гуще, в самой кульминации. Скай застыл над ней, его тело напряглось. Блум в ужасе вглядывалась в ослепительный свет, сердце у неё бешено колотилось, теперь уже от страха. Дверь со стороны водителя с грохотом распахнулась. На фоне света чётко вырисовывались две фигуры. — Ну что, ребята, — раздался ледяной, полный невероятной обиды голос Стеллы. — Мигрень, говорите? Срочные дела? Рядом с ней стоял Брендон. Его обычно весёлое лицо было искажено гримасой гнева и… предательства. — Скай, — прорычал он, и его голос дрожал от ярости. — Ты, блять, что это вообще такое? Два месяца водишь нас за нос? Два месяца мы, идиоты, переживаем, что у вас там не сложилось, а вы... вы... Он не договорил, лишь с силой пнул колесо машины. Свет фар выхватывал их позор: скомканную одежду, заплетённые тела, лица, застывшие в маске ужаса, стыда и невыносимого, прерванного желания. Их тайный мир, их страстное убежище, было грубо, жестоко и публично уничтожено.