Часть 7

Глава 7: Объяснение Машинально, с дрожащими руками, под ослепляющим светом фар и тягостным молчанием бывших друзей, они кое-как привели себя в порядок. Одежда казалась чужой, надетой криво, пропитанной стыдом и адреналином. Блум не смотрела ни на кого, её щёки пылали. Скай, наоборот, выпрямился, и его лицо, сначала искажённое яростью от прерывания, стало каменным, собранным. Он вышел из машины первым, застегивая ширинку джинсов. —Садитесь в свою машину, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что даже разгневанный Брендон на секунду замялся. — Едем ко мне. Всё. Сейчас. Обсудим, раз уж вам так не терпится лезть не в своё дело. — Твоё дело стало нашим, когда ты начал врать нам в лицо! — парировала Стелла, но её голос дрожал от обиды, а не от злости. Без дальнейших слов они разъехались. Пятнадцать минут пути до лофта Ская были самыми молчаливыми и долгими в их жизни. Войдя в квартиру, Брендон, скинув куртку, первым заметил детали. То, чего раньше он не видел или не хотел видеть. Небольшая женская серьга-кольцо на полке у зеркала в прихожей. Пара лакированных туфель, аккуратно стоявшая в стороне от его мужской обуви. Лёгкий, едва уловимый сладковатый аромат среди его привычного древесно-кожного запаха. — Боже правый, — прошептал он, обводя взглядом стерильное пространство. — Да вы тут… вы тут почти живёте. Сколько уже? Скай не ответил. Он прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку текилы и четыре стопки, с грохотом расставил их на бетонной столешнице острова. —Садитесь, — бросил он, наливая золотистую жидкость. — Раз уж начали этот цирк, давайте досмотрим до конца. Все молча взяли по стопке. Воздух был густым, как смола. Первой не выдержала Стелла. Она не пила, а поставила стопку с резким стуком. —Объяснитесь. Сейчас же. Я чувствую себя последней дурой! Я её лучшая подруга! Я два месяца утешала её, говорила, что ты, Скай, просто холодный мудак, который её не оценил! А вы… вы… — её голос сорвался, и она сглотнула слёзы. Блум потянулась к ней рукой, но Стелла дёрнулась назад, как от огня. —Не трогай меня! Говори! — Мы… мы не планировали, — тихо начала Блум, глядя на свои руки. — Всё началось в тот самый первый вечер. А наутро… я испугалась. Я всегда убегаю. От всего хорошего. Мне стало так страшно от того, что я чувствую, что я просто сбежала. А потом… потом мне его стало так не хватать, что я вернулась в бар через неделю. — А почему скрывались? — вклинился Брендон, его взгляд метал молнии в Ская. — Мы что, не достаточно хороши для ваших великих тайн? Мы что, стали бы осуждать? Скай наконец поднял на него глаза. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. —Потому что это было наше. Только наше. Не ваше общее развлечение, не тема для обсуждений за коктейлем. Мы не хотели чужих взглядов, советов, ожиданий. Мы хотели разобраться в этом сами, без того, чтобы отчитываться перед вами после каждого свидания. — Вы назвали бы это свиданием? — язвительно бросила Стелла. — Вы вели себя как подростки, которые боятся, что их поймают за руку! — Для нас это было больше, чем свидания, Стелл, — тихо сказала Блум. — Поверь мне. И да, мы вели себя как идиоты. Я знаю. Но это потому, что это… это было важно. Слишком важно, чтобы делить с кем-то ещё, пока мы сами не поняли, что это. Брендон с силой опустошил свою стопку и с грохотом поставил её. —А эта сегодняшняя клоунада? В машине? В промзоне? Это что, тоже часть вашего «важного» и «особенного»? Скай вздохнул и провёл рукой по лицу. Впервые за вечер в его позе появилась усталость. —Это была ошибка. Наша общая. Нас занесло. Мы скрывались два месяца, и сегодня это просто… взорвалось. Мы не хотели, чтобы вы увидели именно это. Поверь. — Мы не хотели вас ранить, — добавила Блум, и в её голосе наконец послышались слёзы. Она смотрела на Стеллу, умоляя понять. — Мы просто… мы так боялись, что всё разрушится, если вынести это на свет. Как будто это хрустальное, и его можно сломать одним неловким словом.

Стелла молча смотрела на неё, и гнев в её глазах понемногу начал сменяться на что-то другое — на обиду, смешанную с пониманием. Она знала Блум. Зна‌ла её страхи, её привычку саботировать собственное счастье. — Вы оба — идиоты, — выдохнула она наконец, и её плечи опустились. — Полные, круглые идиоты. Ты, — она ткнула пальцем в Блум, — потому что думаешь, что должна всё контролировать. И ты, — палец переметнулся на Ская, — потому что поддержал эту дурацкую игру. Брендон мрачно хмыкнул. —Я просто чувствую себя последним лузером. Мой лучший друг два месяца играл со мной в шпионов. Скай посмотрел на него, и в его взгляде впервые за вечер появилась что-то похожее на вину. —Прости, Брен. Я не хотел тебя обманывать. Я просто… хотел защитить то, что у нас есть. Получилось криво. Он снова налил всем по стопке. На этот раз Стелла взяла свою. Повисло молчание, но теперь оно было уже не таким враждебным. — Так что… вы серьёзно? — спросил Брендон, наливая уже третью. — Или это просто такой… хреновый секс на стороне? Скай и Блум переглянулись. И в этом взгляде было столько нежности, боли, понимания и общей тайны, что даже Брендон всё понял без слов. — Это серьёзно, — тихо, но чётко сказал Скай. Его рука под столом нашла руку Блум и сжала её так крепко, что кости заболели. — Я люблю её. И, кажется, она любит меня. И нам очень жаль, что мы причинили вам боль. Мы просто очень боялись. Стелла закрыла глаза, а потом с силой выпила текилу. По её щеке скатилась слеза. —Чёрт возьми, — прошептала она. — Вы могли просто сказать. Я бы так за вас радовалась. Блум наконец заплакала по-настоящему, тихо и бесшумно. Стелла посмотрела на неё, встала, обошла барный остров и обняла её. — Ладно, ладно, дурочка, — прошептала она, гладя её по волосам. — Хватит реветь. Я всё равно тебя люблю, даже если ты идиотка. Брендон посмотрел на Ская, на его руку, сжимающую руку Блум, на его лицо, на котором читались облегчение и усталость. —Ну что ж, — проворчал он, но уже без злости. — Раз уж так всё серьёзно… Когда свадьба? И почему я не шафер? Скай рассмеялся, коротко и с облегчением. Напряжение начало спадать. Их тайна перестала быть тайной. Она оказалась на свету, и её не раздавили. Её приняли. Пусть и не сразу. Пусть и с болью. Но приняли. И впервые за два месяца Блум и Скай смогли вздохнуть полной грудью. Они были вместе. И теперь их было не двое против всех. Их было четверо. Снова.