4.

      — Ладно, девчонки, мы справимся! — Бобби буквально подлетает к охотницам, пока те, разминаясь, готовятся к автограф-сессии. — Да, сейчас все помешались на этих Saja Boys, но мы быстро вернём всё на круги своя! HUNTR/X, HUNTR/X, HUNTR/X! — его глаза вспыхивают, словно гирлянда, а руки выписывают в воздухе энергичные жесты, — Дженна, умоляю, возьми это безумие под контроль! Готов повысить тебе зарплату до неприличия, должность новую придумаю, только скажи какую! — Бобби поворачивается ко мне, с мольбой в глазах, как у побитого щенка, сложив руки в просящем жесте. Этот человек — ходячий заряд энергии, фонтан оптимизма. Как ему отказать?       — Бобби, выдохни, — улыбаюсь я, кладя руку ему на грудь, — И ромашковый чай завари, а я помогу, — он расцветает в благодарной улыбке, будто ему подарили целую фабрику шоколада, — Ну что, мои звезды, готовы творить историю?       — ДА! — мощный, синхронный вопль вырывается из их глоток.       — Можно начинать! — реву я, приложив руку ко рту, словно у меня рация. Молю, пусть мои связки выдержат.       Двери распахиваются, и в зал врывается торнадо из орущих, визжащих, плачущих и просто опасно перевозбужденных фанатов. Кажется, их неделю держали в кофейной яме! Это вам не концерт, это битва за выживание в толпе обожателей. Тут ты не просто дышишь одним воздухом с кумирами, тут ты борешься за место под солнцем, пытаясь не потерять сознание и, может быть, урвать локон волос на память. Если повезёт, конечно. И если охрана не поймает.       Руми, с ангельским терпением и улыбкой, будто сошедшей с рекламного плаката зубной пасты, щелкает ручкой, пытаясь заставить ее писать.       — Кому посвятить автограф? — вежливо мучает она первых в очереди.       Первыми к столу просачиваются… барабанная дробь… ребята в спальных мешках.       Серьезно?!       И кто-то еще смеет критиковать мои наряды!       — Нашим любимым фанатам! — до боли знакомый голос выдергивает меня из размышлений о моде. Но прежде чем я успеваю вспомнить, где его слышала, мешки с «фанатов» слетают, являя миру смазливые, демонические мордашки.       В глазах — самодовольство и искреннее наслаждение реакцией HUNTR/X. Девчонки от злости ломают ручки, как хворост на костре. Взгляд — чистый концентрат ненависти, от них чуть ли пар не идет. Сидят, напряженные, как гитарные струны перед концертом. Инстинкты вопят о грядущем апокалипсисе. А демонам только это и надо! Улыбаются шире, сверкая демоническим прищуром — специально разжигают огонь. И конечно же, понимают, что им сейчас ничего не будет, но первый раунд этой странной битвы они явно выиграли.       — Ха-ха! Да вы что, реально ВСЮ НОЧЬ проторчали в этих мешках на улице?! — выдыхаю я, от внезапно пронзающего меня осознания. Пришлось облокотиться о стол рядом с Мирой, чтобы не рухнуть под тяжестью этого цирка.       А потом, повернувшись к HUNTR/X, говорю уже им, но так, чтобы эти горе-палаточники тоже услышали.       — Ой, девочки, да это же ваши са-а-амые преданные фанаты! — и не удерживаюсь от нахального подмигивания, щедро подливая бензином в и без того полыхающий костер.       Демонов, кажется, позабавила моя реакция, явно выбивающаяся из их коварного плана. Они почти синхронно ухмыляются, чуть приподнимая уголки губ, и смотрят на меня с этаким «ну-ну, посмотрим, что ты дальше выкинешь».

***

      Поначалу всё шло на диво складно, словно по тончайшему льду, который вот-вот треснет.       HUNTR/X, конечно, скривились, как будто им скормили лимон целиком вместе с кожурой. На их лицах бушевал целый симфонический оркестр недовольства, от фальшивой флейты легкой досады до громогласного тромбона неприкрытой злости. Но искры хотя бы не летели, словно от плохого контакта в розетке, и в открытое противостояние никто не вступал. А это уже можно было считать прогрессом — тихим и робким, но прогрессом.       Впрочем, долго ли музыка играла?       Скоро всё покатилось под откос, как рояль с лестницы.       Впрочем, когда у нас бывает иначе?       Девушки вошли в такой безумный азарт, забыв обо всём на свете, словно у них разом выключился здравый смысл и все прочие фильтры приличия. Они пустились во фривольное общение с демонами. Пусть я и знаю, что в их словах скрыт яд, обманчивый и сладкий, как запретный плод, со стороны это выглядело до неприличия интимно. До боли двусмысленно, как шутка, которую никто не понял.       Как, скажите на милость, объяснить картину, когда Джину чуть ли не лежит на Руми, а у той щеки пылают? Он что-то нагло ей нашептывает, а в его глазах пляшут пыл и воодушевление, как черти в аду на дискотеке. Или Зои, вдруг воспылавшая желанием увидеть лицо демона, скрытое за прядями волос, словно за завесой тайны, которую она во что бы то ни стало должна разгадать. А Мира? Она просто тонет в близости этих парней, явно незнакомых с понятием «личное пространство». Даже её злое выражение лица не спасает ситуацию от шальных мыслей, которые роятся в голове, как пчелы в улье.       Что, черт возьми, здесь происходит?!       И вот, когда, наконец, объявляют пятиминутный перерыв между раздачей автографов, я моментально подлетаю к их столу.       — Эй, девочки! — шиплю я тихо, но злобно, — Вы что тут творите? — обвожу жестом этот театр абсурда, этот хаос, который вот-вот поглотит нас всех. Все замирают, как будто я нажала на кнопку «стоп», в тех позах, в которых я их и застала, — Если вы не хотите, чтобы с вами и… этими… появились тонны фанфиков и прочей ереси, от которой даже у демонов кровь в жилах похолодеет, прекратите шептаться! Со стороны это выглядит о-о-очень двусмысленно, — тяну я, кладя широко расставленные руки на стол, словно пытаясь удержать его от взрыва. Надеюсь, они поймут, какой урон это может нанести их репутации, какой пожар может разгореться из маленькой искры. Нет, с точки зрения пиара и компании это будет отличный ход, как удар серпом по рейтингам, людям такое нравится, сплетни и скандалы — их любимое лакомство, но, с другой стороны, ни Зои, ни Мира, ни Руми не будут в восторге от того, что их «поженили» с этими… исчадиями ада. Хотя, судя по предательским розовым щекам Руми, и довольной, приторной улыбке Зои, которая светится, словно новогодняя ёлка, они, кажется, не особо против. — Короче, завязывайте, — и, дождавшись, когда девочки более-менее прилично усядутся подальше от своих нежеланных гостей на пару сантиметров, словно отодвигаясь от края пропасти, я собираюсь уходить.       Не успеваю я сделать и два шага от этого незавершенного апокалипсиса, как на меня, словно торнадо, налетает счастливый Бобби, из глаз которого чуть ли не вытекают слезы радости, смешанные с энтузиазмом.       Он сует мне в лицо телефон, словно это последний шанс человечества, а не орудие саморазрушения.       — Ты только посмотри! Фанатам это нравится! — на экране — адский коктейль: наспех нарисованные арты с Зои и Мистери, где они изображены в позах, больше подходящих для дешевой эротики, чем для дружеского общения, фотографии вредной Миры, окружённой этими розоволосыми кошмарами, словно она попала в плен к Барби-зомби, и крупный план наклонившегося Джину к Руми, в глазах которой не просто звёздочки, а целая галактика.       Я хватаю телефон, и мои глаза округляются то ли от ужаса, то ли от неверия в происходящее, словно я увидела единорога, танцующего фламенко. Ладно, девочки, сами виноваты, сами напросились на эту бурю в стакане.       С громкой, наглой усмешкой поворачиваюсь к их столу.       Оказывается, пока вся эта сценка проходила с Бобби, словно в плохой комедии, которую никто не просил, все на меня смотрели с полным любопытства взглядом, как будто я держу в руках бомбу с тикающим таймером. И даже не понятно, в глазах девушек его было больше или в глазах демонов — у тех читалось явное предвкушение хаоса.       Одно было понятно наверняка: на их лицах сплошной вопрос и желание узнать, что же там такое на телефоне. Кто же я такая, чтобы скрывать это «чудо»? Не буду же я лишать их возможности лицезреть плоды собственного безумия.       Получайте, распишитесь, как говорится.       — Девчули, можете продолжать шептаться, хуже уже не будет, разве что они начнут писать фанфики от первого лица, — проговариваю я загадочным тоном, как будто комментирую неумолимый ход истории, продолжая смотреть в телефон и качать головой, словно злая и разочарованная мама, увидевшая оценки ребёнка по математике.       И хотя предательская улыбка всё равно пробивается, как сорняк сквозь асфальт, девочек это, кажется, ничуть не утешает.       Я нарочно медленно поворачиваю телефон в их сторону, демонстрируя пикантные «произведения искусства» с их участием — выставка достижений народного фандома, мать его.       — Да ладно, Я — С НИМИ?! — голос у Миры срывается в истерический визг, готовый вот-вот треснуть, как ёлочная игрушка от децибелов на рок-концерте. Она выхватывает телефон и начинает яростно листать, как будто ищет там доказательства своей адекватности.       — А почему там нет тебя и Бейби? — вдруг интересуется у меня качок, с лицом, выражающим искреннее недоумение, словно он пытается решить сложнейшую математическую задачу. На его лице застывает гадкая ухмылка от уха до уха — явно гордится своей остроумностью.       — Потому что ни я, ни он не ведем себя вызывающе, — ухмыльнувшись, произношу я, забирая телефон у Миры от греха подальше — того и гляди, разобьёт экран в приступе фан-агрессии. — Нас не интересно шипперить, и если бы вы не давали повода, то и вас бы не стали, — киваю я в знак подтверждения очевидного и уже собираюсь уходить, поскольку время перерыва подходит к концу, и пока градус абсурда не достиг критической отметки, но слова, прозвучавшие следом, заставляют меня буквально впечататься в пол, словно я попала в зону гравитационной аномалии.       — А что, может, исправим это недоразумение, а, Мармеладка? — наглая ухмылка мятноволосого демона обжигает меня словно ледяное пламя. Он, склонив голову слегка на бок и подперев её рукой, как будто позирует для обложки журнала «Демон-плейбой», выжидающе смотрит на меня. Вся его поза кричит о полной расслабленности и самоуверенности. Клянусь, я видела, что даже микробы и пыль перестали танцевать свой хаотичный танец и замерли, ожидая развязки: то ли поцелуй, то ли пощёчина, то ли взрыв вселенского масштаба.       Лидер демонов выпучил глаза и склонился чуть вперед, словно боялся пропустить самое интересное шоу. У Зои, сидящей рядом, глаза вылезли из орбит, и она переводит взгляд с меня на демона, как будто наблюдает за теннисным матчем, словно завороженная.       — Угу, — еле выдавливаю я из себя, глядя на весь этот хаос, — Боже упаси и от греха подальше, — а затем, не давая никому шанса развить эту опасную игру, быстро ретируюсь, словно спасаюсь от надвигающейся бури.       Щёки предательски начинают гореть, как будто меня облили кипятком, но, к счастью, этого уже никто не увидит — ни девочки, ни, тем более, боже упаси, парни.       И особенно этот мятноволосый самовлюбленный демон!       Бр-р-р.       От одной мысли о нем меня передёргивает, как от удара током.

***

      Дальнейшая автограф-сессия проходит гладко, как по маслу — только вот масло это прогорклое. Ни единого отклонения от запланированного маршрута — но почему-то это только усиливает ощущение нереальности происходящего.       Несмотря на этот хэппи-энд, я чувствую себя… странно. Будто меня вывернули наизнанку и забыли зашить обратно. Очень двояко. Настолько двояко, что хочется забиться в угол, обнять коленки и начать биться головой о стену, в надежде вытрясти этот диссонанс.       После я часто ловила на себе взгляд Бейби.       И это был не привычный самодовольный взгляд нарцисса, не агрессивный взгляд хищника, и даже не просто ненавистный взгляд человека, которого терпеть не могут.       Это был иной взгляд.       Изучающий, словно он пытается прочитать мои мысли. Пространственный, как будто он видит во мне что-то, чего не видят другие. И немного… немного дикий, как будто за этой маской холодного аристократа скрывается нечто первобытное.