Глава 41: Семена

Мир перед глазами вращался, словно сорвавшееся с петель мельничное колесо. В ушах стоял пронзительный, непрекращающийся звон, а к горлу подступал тошнотворный ком. Магическое истощение — или «Иссушение разума», как это называли местные — оказалось не просто метафорой. Казалось, кто-то выскреб черепную коробку изнутри ржавой ложкой. — Рейн! Рейн! Только не умирай! Пожалуйста, смотри на меня! Его нещадно трясли. Юноша с трудом сфокусировал мутный взгляд. Прямо над ним, заслоняя небо, нависало перепачканное лицо Гестии. Из её огромных синих глаз крупными каплями катились слезы, оставляя чистые дорожки на грязных щеках. Богиня паниковала так, словно у него уже остановилось сердце. Рейн заставил себя сделать медленный, неглубокий вдох, пытаясь унять головокружение, и слабо перехватил её трясущиеся запястья. — Я… не умираю, Богиня, — его голос прозвучал глухо и хрипло. Он выдавил из себя слабую, ободряющую улыбку, изо всех сил стараясь скрыть ту агонию, что рвала его нервную систему на части. — Я не ранен. Просто… вычерпал ментальный резерв до самого дна. Гестия замерла, вглядываясь в его бледное лицо. Убедившись, что на нем действительно нет смертельных ран, она издала громкий, сдавленный всхлип и всем телом рухнула ему на грудь. Её маленькие кулачки принялись слабо, без всякой силы колотить его по плечам. — Дурак! Какой же ты дурак! — плакала она, утыкаясь носом в его рубашку. — Зачем ты бросился туда один?! Ты же мог погибнуть! Больше никогда… слышишь? Никогда так меня не пугай! — Виноват, — тихо отозвался Рейн. Сил на долгие оправдания не было. Он высвободил одну руку и начал медленно, успокаивающе поглаживать её по вздрагивающей спине, пока всхлипы Богини не превратились в тихое, прерывистое дыхание. Спускаться с разрушенной крыши пришлось медленно. Гестия, наплевав на разницу в габаритах, поднырнула под его руку, всем своим крошечным весом стараясь стать для него надежной опорой. И, к удивлению Рейна, её божественная физиология действительно позволяла ей поддерживать его довольно уверенно. Оказавшись на твердой брусчатке переулка, юноша привалился к уцелевшей стене, переводя дух. Краем глаза он наблюдал за тем, как с крыши один за другим спрыгивают члены Семьи Локи. Его внимание сразу же привлекла Принцесса Меча. Айз Валленштайн выглядела странно. Отмахнувшись от суетящейся вокруг неё Локи, которая пыталась стереть пыль с ее груди(буду думать именно так), мечница безотрывно смотрела прямо на Рейна. В её обычно пустом, кукольном взгляде читалась явная озадаченность и какая-то робкая неуверенность. Слегка отодвинув в сторону возмущенную Тиону, Айз медленно, словно боясь спугнуть, направилась к нему. Пока она приближалась, Рейн позволил себе впервые рассмотреть её не как авантюристку, а как девушку. Золото её волос струилось по плечам, ловя свет уличных фонарей. Идеальные, словно выточенные из первосортного фарфора черты лица, изящная шея, хрупкие на вид плечи. Ей было совершенно нечего делать на поле боя. И тем не менее, она была там. «Поразительная красота, — объективно, без лишней похоти отметил про себя старый мастер. — Красота клинка, выкованного смертоносным и безупречным». Мысли юноши плавно перетекли от её внешности к недавнему бою. То, что он видел на крыше, заставило его фундаментально переоценить законы этого мира. В своей прошлой жизни он смотрел фильмы о супергероях — людях, плюющих на гравитацию и физику. Здесь это было реальностью. Ускорение Айз, её прыжки, сила, с которой она разрезала бронированные стебли... Тем временем Айз остановилась в метре от него. Золотые глаза пристально изучали его измученное лицо. Она приоткрыла губы, собираясь с мыслями. — Вы… — начала она, но голос дрогнул, и Принцесса Меча замолчала, явно не зная, как сформулировать тот шквал вопросов, что крутился у неё в голове. Её сбивал с толку этот ветер. Ветер, который чувствовался так же, как её собственный. Видя её замешательство, Рейн решил взять инициативу в свои руки, игнорируя тошноту. Он чуть отстранился от стены и, поддерживаемый Гестией, обозначил короткий, уважительный поклон. — Благодарю за спасение, — произнес он с легкой, искренней улыбкой, подняв на неё глаза. — Хотя, если подумать, вы выручаете меня уже во второй раз. Айз вздрогнула. Узнавание вспыхнуло в её глазах. — Нет… Не стоит, — она поспешно покачала головой и, к огромному удивлению наблюдавшей за ними Локи, тоже склонилась в глубоком, извиняющемся поклоне. — Это вина моей Семьи. Мы упустили тех монстров на верхние этажи. Из-за нас вы тогда чуть не погибли. Простите. Рейн моргнул. Он ожидал увидеть холодную надменность элиты, но перед ним стояла искренняя, обремененная чувством долга девушка. Эта прямолинейность вызывала уважение. Юноша тихо рассмеялся, выпрямляясь, и протянул ей руку. — Рейн. Семья Гестии. И я обязательно верну вам этот долг, госпожа Айз. Принцесса Меча посмотрела на протянутую ладонь, затем на его лицо. Робко, словно совершая нечто непривычное, она вложила свои тонкие пальцы в его руку. И в этот момент на её фарфоровом лице расцвела крошечная, но невероятно теплая и живая улыбка. — Буду ждать, — тихо ответила она. Вокруг них повисла странная, звенящая атмосфера взаимного уважения и невысказанного интереса. Гестия, всё еще державшая Рейна под руку, и подошедшая Локи стояли рядом. По всем законам жанра они должны были вмешаться, разнять их, начать сыпать оскорблениями. Но обе Богини почему-то молчали, словно завороженные этим странным резонансом между их детьми. Но время поджимало. Желудок Рейна сделал предательский кульбит, а перед глазами поплыли черные пятна. — Прошу меня извинить. Нам пора, — резко, почти скомкано попрощался он. Аккуратно, но настойчиво высвободив свою руку из хватки Гестии, Рейн развернулся и быстрым шагом направился в темноту переулка, бросив на ходу: — Богиня, подождите меня здесь минуту! Завернув за угол и убедившись, что его никто не видит, Рейн тяжело оперся о стену. Организм, изнасилованный магическим истощением и физической перегрузкой, взял свое. Юношу жестоко вырвало на камни. Он сплюнул горькую желчь, вытирая рот тыльной стороной ладони. Старик в его душе отказывался демонстрировать подобную слабость перед малознакомыми людьми и уж тем более перед своей впечатлительной Богиней. Гордость ветерана — вещь упрямая. Спустя полчаса они медленно брели по освещенным улицам Орарио. Фестиваль постепенно восстанавливал свой ритм после паники. Рейн методично потягивал через соломинку холодный, приторно-сладкий фруктовый сок, купленный у уличного торговца. Глюкоза понемногу возвращала мозгу способность ясно мыслить, ослабляя пульсирующую мигрень. Гестия, идущая рядом, то и дело бросала на него тревожные, изучающие взгляды. — Рейн… может, ну его, этот праздник? Пойдем домой, ты едва на ногах стоишь, — в очередной раз предложила она, сжимая его рукав. — Всё в норме, Богиня. Сахар делает свое дело, мне уже гораздо лучше, — заверил он её, слегка улыбнувшись. Услышав это, Гестия с облегчением выдохнула, но её страх мгновенно трансформировался в гнев. — Этот идиот Ганеша! — взорвалась она, размахивая свободным кулачком. — Кто вообще додумался притащить в город такую дрянь?! Перехвалили свои клетки, кретины в масках! Рейн промолчал, задумчиво гоняя сок по трубочке. С обезьяной всё было понятно — типичный обитатель средних этажей. Но вот тот бронированный цветок-людоед не давал ему покоя. Тварь обладала чудовищной прочностью, силой и явно не подходила под категорию «зверюшек для развлечения толпы». Неужели Семья Ганеши действительно привезла нечто настолько опасное, что даже Принцессе Меча пришлось попотеть? Что-то здесь не сходилось. Отогнав эти мысли как не имеющие пока ответов, Рейн повернул голову — Богиня, а что вы думаете о Принцессе Меча? Гестия споткнулась на ровном месте. Её синие глаза округлились, а спина неестественно выпрямилась. В её сознании мгновенно сработала сигнализация, а перед глазами пронеслась та самая улыбочка, которую Айз подарила её мальчику. — А?! Ч-что я думаю?! — пискнула она, резко разворачиваясь к нему. В её голосе зазвенели нотки паники и отчаянной ревности. — А что такое?! Неужели эта Валлен-как-её-там так сильно тебя заинтересовала?! Рейн, будучи не особо сведущим к подобным романтическим подтекстам, воспринял вопрос буквально. — Немного, — честно ответил он, вспоминая показанное ранее представление. Гестия побледнела. Её хвостики уныло обвисли, а плечи поникли. «Я так и знала… Увели! Прямо из-под носа!» — трагично взвыл её внутренний голос. — Было крайне познавательно понаблюдать за реальным боем высокоуровневого авантюриста, — спокойно продолжил юноша, делая очередной глоток сока. — Я получил много полезной информации для размышлений. Гестия замерла. Процессор в её божественной голове со скрипом перезагрузился. — А… Так ты про бой… — протянула она, чувствуя, как с души падает огромный, тяжеленный камень. Краска стыда залила её щеки. — Н-не бери в голову! Я просто… да! Она нервно рассмеялась, отводя взгляд, а затем виновато опустила голову. — Прости, Рейн. Я плохая Богиня. Я ведь почти ничего о ней не знаю, кроме слухов. Я даже не могу помочь тебе ценным советом или информацией, — она сжала край своего платья. — От меня совсем нет пользы… Рейн остановился. Он оторвался от напитка, посмотрел на поникшую макушку и, недолго думая, поднял свободную руку. Щелк! Два пальца несильно, но ощутимо прилетели Гестии точно в лоб. — Ай! За что?! — возмутилась она, потирая ушибленное место. — За то, что накручиваете себя на пустом месте, — укоризненно произнес Рейн. — Никакая секретная информация мне и не нужна. Я уже увидел всё, что хотел. Они возобновили шаг. Рейн смотрел перед собой, его голос стал серьезным, лишенным иронии. — Хоть её и называют гением и Принцессой Меча, честно говоря, я не был особо впечатлен её техникой. В её движениях масса открытых зон, излишне широкие замахи, потери баланса. С точки зрения чистого фехтования — она не новичок но уж точно не "богиня меча". Гестия непонимающе захлопала глазами. — Но… она же разорвала тех монстров на куски? — Именно, — кивнул Рейн. — Меня восхитила не её техника, а сила её Уровня и контроль магии. Техники и стили боя, которые я изучал, предназначены для того, чтобы компенсировать слабости человеческого тела. Они учат использовать техники против тех, кто сильнее, бить в уязвимые точки, потому что у нас нет природных когтей и брони. Он сжал свободную руку в кулак, чувствуя, как под кожей пульсирует энергия Фалны. — Но высокоуровневые авантюристы — это не люди. Их тела — оружие массового поражения. Им не нужны сложные приемы, потому что грубая сила, умноженная на скорость и магию, ломает любую защиту. То, что я увидел сегодня, заставило меня пересмотреть свои взгляды. Мне нужно перестать мыслить категориями обычного человека и научиться использовать Фалну не как дополнение к моим навыкам, а как их основу. Гестия слушала эту лекцию, окончательно потерявшись в терминах. Она выглядела настолько очаровательно озадаченной, что Рейн не выдержал и тихо рассмеялся. Он выбросил пустой стакан в урну, подошел ближе и мягко, но уверенно взял свою Богиню под руку. — Если проще: сегодня я понял, как мне стать по-настоящему сильным, — тепло улыбнулся он. Гестия, почувствовав его крепкую руку, мгновенно забыла обо всех сложностях боевых искусств. Она радостно закивала, прижимаясь к его плечу. Вскоре они вышли на оживленную улицу. Из большого, ярко освещенного двухэтажного здания доносился шум веселья, звон кружек и аппетитный запах жареного мяса. Над входом висела вывеска в виде вилки и ножа, перекрещенных на фоне тарелки. Рейн остановился перед дверями «Хозяйки Плодородия». — Наш фестиваль вышел немного скомканным, — произнес он, поворачиваясь к Гестии. — Но было бы бесконечно грустно заканчивать этот день на такой ноте. Не окажете ли вы мне честь пригласить вас на ужин, Богиня? Синие глаза Гестии засияли ярче любых магических фонарей Орарио. — С огромным удовольствием! — счастливо выдохнула она. И, не разнимая рук, они шагнули в теплый, шумный зал таверны. *** В полумраке роскошной, устланной бархатом спальни раздался тихий, дрожащий стон. Тяжелый, прерывистый вздох сорвался с влажных, искусанных губ. Женщина с длинными, струящимися серебристыми волосами томно извивалась на шелковых простынях. Её кожа, обычно бледная и безупречная, сейчас пошла густыми, горячими пятнами румянца. Тонкие пальцы с идеальным маникюром судорожно скользили по собственной шее, спускались к ключицам, сминали тонкую ткань полупрозрачного пеньюара, отчаянно ища хоть какого-то физического выхода той буре, что бушевала внутри. Она не могла отвести взгляд. Прямо перед ней, паря в воздухе, светилось широкое зеркало магического экрана. Поверхность стекла показывала разрушенную черепичную крышу, улицы и высокую фигуру черноволосого юноши. Но Богиня смотрела не на него самого, если можно так выразится. Её божественные, проклятые глаза видели гораздо глубже. Она смотрела в саму суть. В его душу. — Ах… — очередной сладострастный выдох сорвался с её губ, когда она прижалась бедром к прохладному шелку подушек. — Какой… какой же ты… Его душа сияла. Это был не просто свет — это был ослепительный, ревущий первобытный костер. Древнее, обжигающее пламя, не знающее преград, закаленное болью и несгибаемой волей. Каждый раз, когда он напрягал свои силы там, на экране, это пламя вспыхивало ярче, словно облизывая её собственные обнаженные нервы. Ей казалось, что этот жар проникает прямо в её спальню, обжигает кожу, заставляет низ живота сладко и мучительно ныть от нестерпимой жажды. Изначально её план на этот вечер был совершенно иным. Это должна была быть просто маленькая, жестокая шалость. Проверка на прочность. Она всего лишь хотела выпустить зверей на улицы, чтобы загнать в угол другого. Того очаровательного, суетливого мальчишку с красными глазами. Это был бы идеальный подарок для другой части её самой. Но эти назойливые мухи из Семьи Локи всё испортили. Влезли, перебили её игрушки, нарушили такой красивый сценарий. Кто же знал, что эта досадная оплошность приведет к такому восхитительному зрелищу? Женщина прикрыла глаза, откидывая голову назад. В памяти всплыл тот самый день, когда она впервые увидела их вдвоем. Двое детей, чьи души выделялись в серой массе Орарио, словно два бриллианта в куче грязи. Один был кристально чистым. Белоснежным, невинным свечением, которое хотелось запятнать, присвоить, спрятать в золотую клетку. Впервые за вечность она почувствовала нечто странное — противоречие внутри собственного естества. Её "земная" тень, бесповоротно пала жертвой этой белой чистоты. Но сама Богиня… Истинное воплощение красоты и желания… её взгляд всегда возвращался ко второму. К этому молчаливому, суровому парню с душой, пылающей вечным, неукротимым огнем. Она жаждала их обоих, но фаворитизм был очевиден. Чистота вызывала умиление. Пламя вызывало первобытную, неутолимую похоть. На экране развернулась битва. Богиня резко открыла глаза, жадно впиваясь взглядом в стекло. Появление этого отвратительного растения-мутанта не входило в её планы. Как и вмешательство Принцессы Меча. Но то, что произошло дальше… Когда черноволосый юноша, находясь на грани истощения, сознательно слил свою волю с магией мечницы… Его душа вспыхнула так ярко, что Богиня вскрикнула. — Да! — она выгнула спину дугой, впиваясь ногтями в собственные бедра. Её дыхание стало рваным, грудь тяжело вздымалась. По телу пробежала крупная дрожь экстаза. — Еще… сияй для меня еще ярче! Она видела, как его пламя обняло чужой ветер, как оно подчинило его, не сломав. Эта мощь, этот абсолютный контроль над своей и чужой сутью. — Восхитительно… — прошептала она, облизывая пересохшие губы. Её серебряные глаза, в которых сейчас кружились безумные, хищные водовороты, не отрывались от осевшего на крышу юноши. Она подняла дрожащую руку и нежно, кончиками пальцев погладила холодную поверхность магического экрана, прямо там, где отображалось его измученное лицо. В её груди расцветала любовь — больная, всепоглощающая, разрушительная. Та самая любовь, из-за которой начинались войны и гибли царства. — Скоро, — её голос сорвался на влажный, хриплый шепот, полный темного обещания. Пальцы сильнее сжали шелковую простыню. — Расти, мой милый огонек. Становись сильнее. А когда ты разгоришься так, что осветишь весь этот жалкий мир… я приду. И заберу тебя себе. Она тихо, безумно рассмеялась в пустоту роскошной спальни, продолжая ласкать себя под мерцающий свет чужой, обжигающей душу силы.