Глава 43: Помощница

Двадцать тысяч валлис. Лилирука Арде крепко прижимала к груди увесистый кожаный мешочек, скрытый под складками её безразмерного, потрепанного плаща. Даже для группы авантюристов первого уровня, это была бы отличная экспедиция, тогда как для неё, слабого саппорта первого уровня, эта сумма казалась настоящим состоянием. Проводив взглядом широкую спину уходящего Рейна, девочка-паллум развернулась и зашагала в противоположную сторону от сверкающего центра Орарио. С каждым пройденным кварталом пейзаж неумолимо менялся. Белокаменные мостовые сменились грязным, выщербленным булыжником. Смех и музыка уступили место пьяной ругани и надрывному кашлю. Это была изнанка великого города — лабиринт сырых, пропахших нечистотами переулков, где обитал сброд, отвергнутый удачей. Вдоль подворотен жались тени: искалеченные авантюристы, лишенные конечностей, спившиеся бродяги и те, чей дух навсегда сломало Подземелье. Лили опустила голову, надвинув капюшон по самые глаза. Она старалась дышать через рот и ступать как можно тише, сливаясь с грязными стенами. Впереди показалось мрачное, обшарпанное здание, служившее резиденцией Семьи Сома. Никакого божественного величия здесь не было и в помине. Место больше походило на притон, пропитанный отчаянием и безумной, фанатичной жаждой легендарного божественного вина. У самого входа, перегородив узкий проход, околачивалась компания из четырех крепких мужчин. Лили бросила на них короткий взгляд из-под капюшона. Знакомые гербы на потрепанной броне подтвердили худшие опасения — .её «товарищи» по Семье. Их лица были одутловатыми, а в глазах читалась та самая лихорадочная пустота зависимых. Девочка вжала голову в плечи, попытавшись юркнуть в дверной проем, обогнув их по широкой дуге. Резкий удар по голени заставил мир перевернуться. Лили не удержала равновесия. Она с глухим вскриком рухнула на жесткие камни прямо перед порогом. Пальцы рефлекторно разжались, пытаясь смягчить падение, и кожаный мешочек выскользнул из-под плаща. Дзынь. Предательский, звонкий звук ударившихся друг о друга монет разрезал гул переулка. Смех выпивающих авантюристов мгновенно оборвался. Лили в панике сжалась в комок, отчаянно потянувшись к своему заработку. Но чей-то тяжелый, окованный железом сапог грубо наступил на её тонкое запястье, впечатав его в брусчатку. Девочка зашипела от боли. В ту же секунду чужая рука ухватила её за грубую ткань плаща в районе шеи и рывком вздернула в воздух. Капюшон слетел. Копна каштановых волос рассыпалась по плечам, обнажив перепуганное, искаженное болью лицо маленького паллума. Ткань на горле натянулась, перекрывая кислород. Лили захрипела, беспомощно болтая ногами в воздухе и пытаясь ослабить удушающую хватку. — Ого, вы только посмотрите, — хрипло протянул державший её амбал с кривым шрамом через всю щеку. — Наша мелкая крыса притащила в нору жирный кусок сыра. Он брезгливо разжал пальцы. Лили с кашлем рухнула обратно на камни, жадно глотая сырой воздух. Один из дружков амбала уже наклонился и подобрал вожделенный мешочек. Он подбросил его на ладони, прислушиваясь к приятной тяжести, и присвистнул. В его воспаленных глазах вспыхнул алчный огонь. — Да тут хватит на целую бочку! — радостно оскалился он. — Отлично поработала, мелочь. Опираясь на ободранные ладони, Лили попыталась приподняться. Физическая боль отступила на второй план, уступив место жгучему, разъедающему чувству унижения. Это были её деньги. Она заработала их, бегая по смертельным этажам с тем сумасшедшим парнем. Она подняла голову. В её огромных глазах, несмотря на страх, стояла чистая, кристальная ненависть. Она смотрела на них не как на семью, а как на паразитов. "Убогие авантюристы", — с презрением подумала Лили. Эта непримиримая ярость во взгляде слабой девчонки мгновенно стерла ухмылки с лиц пьяной компании. Им не нравилось, когда добыча смотрела на них так. Шрамолицый, которого остальные называли Зеносом, шагнул к ней. На его лице появилась издевательская, приторная маска сочувствия. Он присел на корточки и положил свою широкую, грязную ладонь ей на макушку. — Ну чего ты злишься, Лили? — процедил он, начав грубо, с силой похлопывать её по голове, заставляя девочку инстинктивно вжиматься в землю. — Мы ведь все одна Семья. Служим одному богу. А товарищи обязаны делиться друг с другом, верно? Чувство отвращения пересилило инстинкт самосохранения. Лили дернула головой, сбрасывая его мерзкую руку, и с презрением скривила губы. Взгляд Зеноса остекленел. Звонкая, тяжелая пощечина отбросила девочку в сторону. Удар взрослого мужчины, усиленный Фалной, был страшен. Лили отлетела на метр, больно ударившись плечом о стену здания. В ушах зазвенело. — Тц. Бесполезная, неблагодарная тварь, — сплюнул Зенос, брезгливо вытирая ладонь о штаны. — И так ты отвечаешь на нашу братскую заботу? Щека Лили горела огнем, стремительно наливаясь багровым отеком. Во рту появился солоноватый привкус крови от разбитой губы. Девочка оперлась дрожащими руками о землю, опустив лицо вниз. Она изо всех сил стиснула зубы, зажмурившись, чтобы не позволить слезам унижения пролиться на глазах у этих ублюдков. Только не перед ними. — Да забей ты на неё, Зенос, — бросил парень с мешком, теряя интерес к избиению. Он снова подкинул монеты в воздух. — Пошли лучше спустим этот куш. У меня уже горло пересохло! Троица согласно загоготала, предвкушая покупку новой порции выпивки. Зенос хмыкнул, собираясь развернуться и уйти. — Это... моё. Тонкий, надломленный голосок, прозвучавший из-за спины, заставил его остановиться. Зенос медленно повернулся. Лили всё так же сидела на земле, сжимая кулаки в дорожной пыли, но её плечи упрямо напряглись. Брови авантюриста сошлись на переносице. Раздражение вспыхнуло с новой силой. Он подошел вплотную, присел на корточки и, запустив пальцы в её каштановые волосы, грубо рванул голову девочки вверх. Лили тихо вскрикнула. Боль пронзила скальп. Её лицо — с опухшей щекой и тонкой струйкой крови в уголке губ — оказалось в нескольких сантиметрах от лица мучителя. В глазах девочки стояли слезы, но тот самый взгляд... Взгляд затравленного, но не сломленного зверька, который искренне не желал подчиняться, бесил Зеноса до дрожи. Он сжал волосы еще сильнее. Лили зашипела, вцепившись тонкими пальчиками в его запястье, тщетно пытаясь ослабить хватку. Мужчина лишь жестко притянул её к себе. Свободной рукой Зенос неуловимым движением выхватил из-за пояса охотничий нож. Лезвие сверкнуло в тусклом свете переулка и замерло ровно в миллиметре от правого глаза девочки. Время для Лили остановилось. Жгучая боль в волосах исчезла. Вся её показная дерзость, вся ненависть мгновенно испарились, сметенные волной парализующего, первобытного животного ужаса. Она смотрела на острие холодного металла, которое находилось так близко, что она чувствовала его запах. Малейшее движение — и она лишится глаза. Зрачки Лили расширились до предела. Она истошно задрожала, её дыхание превратилось в судорожные, тихие всхлипы. Пальцы, сжимавшие руку Зеноса, безвольно разжались. Получив ту самую реакцию, которую он добивался, мужчина криво, удовлетворенно ухмыльнулся. Он плавно убрал нож обратно в ножны. Приблизившись к её уху, он прошептал так, чтобы слышала только она: — Знай свое место, отребье. Зенос разжал пальцы и с силой отшвырнул её в сторону. Лили, словно сломанная кукла, влетела в кучу гниющего мусора у стены. Вернув себе веселое, расслабленное настроение, авантюрист выпрямился и зашагал к своим поджидающим друзьям. Под громкий, издевательский гогот компания скрылась в темноте улицы, унося с собой единственную надежду девочки на нормальную жизнь. Лили осталась лежать среди отбросов. Вонь гнили забивалась в нос, холод камня пробирал до костей. Она подтянула колени к груди, обхватив их дрожащими руками, и наконец позволила горьким, беззвучным слезам хлынуть из глаз. В этом темном переулке, вдали от сияющих легенд о героях, Орарио в очередной раз показал ей свое истинное, беспощадное лицо. *** Утренние лучи солнца заливали просторную площадь перед Вавилонской Башней, обещая ясный и теплый день. Рейн стоял у края мощеного круга, прикрыв глаза и с легким удовольствием подставляя лицо согревающему свету. Вокруг уже кипела привычная суета: торговцы раскладывали товар, авантюристы проверяли снаряжение, формируя отряды перед спуском. Юноша не спешил. Вчера вечером он четко обозначил Лео и Элис условия: если им удастся получить разрешение от своих товарищей, они встречаются здесь в назначенное время. В противном случае он просто отправится на средние этажи в компании своего нового саппорта. Оба варианта его вполне устраивали. Спустя несколько минут его расслабленные размышления прервал торопливый топот легких ног. Рейн приоткрыл глаза. Сквозь пеструю толпу к площади спешила маленькая фигурка, закутанная в безразмерный, выцветший плащ. Заметив уже ожидающего её нанимателя, Лилирука спохватилась. Она перешла на семенящий бег и, резко затормозив в паре шагов от юноши, низко поклонилась, едва не задевая камни полами плаща. — Ох, господин Рейн! Простите Лили! — зазвенел её привычный, искусственно завышенный голосок, переполненный приторным раскаянием. — Лили такая неуклюжая, заставила уважаемого авантюриста ждать! Какое непростительное поведение для помощника! Рейн, слегка опешив от этого театра одного актера, перевел взгляд на башенные часы. На его губах появилась легкая, слегка кривая усмешка. — Да нет, ты тут ни при чем, — спокойно произнес он. — До назначенного времени еще минут двадцать. Я просто пришел пораньше. Девочка замерла, но выпрямляться не спешила. Она машинально натянула объемный капюшон еще ниже, так, что ткань почти полностью скрыла её лицо, оставляя видимым лишь острый подбородок. — В-вот как? В таком случае... Лили готова к спуску прямо сейчас! — бодро рапортовала она, стараясь, чтобы её голос звучал так же жизнерадостно, как и последнюю встречу. Однако Рейн, привыкший читать язык тела лучше любой открытой книги, заметил неладное. Её плечи были напряжены сильнее обычного, а в попытке спрятать лицо под капюшоном читалась не просто привычка, а нервная, инстинктивная необходимость укрыться. — Спешить некуда, — юноша скрестил руки на груди. — Вчера я договорился с другой командой авантюристов. Возможно, сегодня мы пойдем в Подземелье расширенным составом. Маленькие ручки Лилируки судорожно скомкали грубую ткань плаща. Внутри у неё всё оборвалось. Команда авантюристов. Для неё эти слова всегда означали одно: издевательства, использование в качестве живого щита и риск быть брошенной на съедение монстрам ради чужого спасения. Если Рейн казался странным, но безопасным одиночкой, то целая группа не гарантировала хорошего спуска — Ты не против? — вдруг добавил Рейн. Этот простой вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Авантюрист... интересуется мнением саппорта? От неожиданности Лили резко вскинула голову, забыв о маскировке. Капюшон съехал назад. Утреннее солнце безжалостно осветило её лицо. Правая щека девочки была багровой от обширного, жуткого отека. Воздух между ними словно заледенел. Легкая усмешка Рейна исчезла в ту же долю секунды, уступив место предельной, пугающей серьезности. Его темные глаза сузились, сканируя увечья с профессиональной точностью человека, который прекрасно знает, как выглядят следы жестоких побоев. Поняв свою ошибку, Лили в панике опустила голову. Сердце забилось в горле. «Надо всё исправить...» — лихорадочно забилась мысль в её голове. Она судорожно попыталась сосредоточиться на формуле своей магии, чтобы сменить личину, натянуть на себя иллюзию другого лица и сбежать от этого пронизывающего взгляда. Но магия так и не сработала. Быстрое, бесцеремонное движение прервало её концентрацию. Рейн одним рывком откинул капюшон с её головы. Не говоря ни слова, он опустился перед ней на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне, и твердо взял её лицо в свои широкие ладони. Лили ошарашенно замерла. Её дыхание перехватило от возмутительного нарушения личных границ, но она даже не дернулась. Впервые оказавшись так близко, она сфокусировала взгляд на его лице и... оцепенела. В его глазах не было ни жалости, ни отвращения, к которым она привыкла. Там клубился чистый, ледяной, первобытный гнев. Суровое выражение лица старого воина, обнаружившего, что кто-то безнаказанно калечит слабых, было настолько тяжелым и подавляющим, что девочка физически не могла вымолвить ни слова. Ком застрял в горле. Осмотрев синяк, Рейн молча поднялся. Он мягко, но непреклонно взял её за тонкое запястье и повел в сторону свободных каменных скамей, стоящих в тени колоннады. — Г-господин Рейн! Подождите! С Лили всё в порядке! — наконец отмерла девочка, пытаясь упереться ногами в брусчатку. — Это просто случайность... — Сядь, — его голос был негромким, но в этом единственном слове крылся такой абсолютный, давящий авторитет, что колени Лилируки сами собой подогнулись, и она послушно опустилась на холодный камень. Юноша сел рядом. Скинув с плеча походную сумку, он достал оттуда небольшой флакон с качественным лечебным зельем, купленным накануне в лавке Миаха. Откупорив пробку, Рейн смочил голубоватой жидкостью чистый лоскут ткани. — Немного пощиплет, — предупредил он и осторожно приложил влажную ткань к разбитой губе. Лили слабо зашипела, но не отпрянула. Лечебная магия зелья сработала моментально. Жжение сменилось приятной прохладой. Девочка сидела, как парализованная мышь, чувствуя, как под чуткими движениями его пальцев боль уходит. Рассеченная плоть на губе стягивалась, багровая припухлость на щеке таяла, возвращая коже естественный, здоровый оттенок. Она не знала, как на это реагировать. За всю её жизнь в Семье Сомы к ней никто не прикасался иначе как для удара или грубого толчка. А этот парень, которому она никто, тратит на неё драгоценное зелье. Лили робко поднимала свои огромные каштановые глаза на его сосредоточенное лицо, но тут же стыдливо опускала их вниз, разглядывая носки своих ботинок. Щеки горели — уже не от удара, а от жгучего, совершенно незнакомого ей чувства неловкости и благодарности. Закончив процедуру, Рейн убрал флакон обратно в сумку. Они сидели рядом в полной тишине. Гул утренней площади казался далеким фоном. Лилирука, лишенная своего привычного защитного капюшона и фальшивой жизнерадостности, сидела с опущенной головой, нервно перебирая край плаща. Она не могла заставить себя надеть маску «лучшего саппорта». Рядом с ним это внезапно показалось бессмысленным. Рейн, чувствуя её оцепенение и понимая, что сейчас не время для допросов о том, кто её избил, решил вернуть её в реальность проверенным способом — рабочей рутиной. — Ну так что, — его голос снова стал ровным и спокойным, словно ничего не произошло. — Возвращаясь к нашему разговору. Ты не против, если сегодня мы будем спускаться не одни? Лили еще несколько секунд смотрела на свои руки. А затем, не поднимая головы, ответила тихо, но уже без наигранных, высоких интонаций. Своим настоящим голосом. — Да... Лили не против.