Глава 44: На чистоту

Они сидели молча. Гул утренней площади плыл мимо них, не задевая — далёкие крики торговцев, звон упряжи, скрип телег, нагруженных товаром для первых этажей. Всё это существовало где-то снаружи, за невидимым куполом тишины, который опустился на них двоих после того, как зелье сделало своё дело. Рейн откинулся на жёсткую спинку каменной скамьи. Солнце приятно грело лицо, а лёгкий ветерок, гуляющий между колоннами площади, приносил запах свежего хлеба из ближайшей пекарни. Можно было бы встать и уже идти. Время поджимало. Но он не двигался, чувствуя рядом с собой сжавшуюся в комок фигурку. Он скосил взгляд вправо, стараясь сделать это максимально незаметно. Лилирука сидела, опустив голову и спрятав ладони в складках своего бесформенного плаща. Капюшон всё ещё лежал на плечах, открывая её лицо — теперь уже чистое, без следов побоев. Зелье Миаха сработало безупречно: разбитая губа затянулась, багровый отёк сошёл, уступив место естественному, чуть бледноватому оттенку кожи. Обычное, миловидное личико ребёнка, каких сотни бегают по улицам Орарио. Но цепкий взгляд Рейна выхватывал детали, выдававшие её истинную природу. Миниатюрное телосложение, чуть заострённые уши, пропорции тела — всё это безошибочно указывало на расу. Паллум. Вот оно что. Он отвёл взгляд так же бесшумно, как и бросил. Мысли текли размеренно, окрашенные лёгкой, горьковатой иронией. В прошлой жизни он читал о таких, как она. Маленький народ, веками живший в тени более крупных и агрессивных рас. История паллумов в этом мире была написана кровью, угнетением и выживанием на самом дне. Быть паллумом в Орарио — всё равно что носить невидимое клеймо. Сначала человек с душой старика, теперь девочка-паллум с душой загнанного зверька. Неплохая компания. Он перевёл взгляд на Башню. Исполинская белая игла Вавилона пронзала небеса, теряясь в яркой синеве. Там, в её недрах, ждал очередной спуск, монстры, добыча — привычная, понятная рутина. Но сейчас, в это короткое мгновение покоя, его больше занимала маленькая фигурка, сидящая рядом. Хааа... Тихий, почти беззвучный выдох сорвался с его губ. — Знаешь, — произнёс он вслух, не поворачивая головы и продолжая смотреть на Башню, — я хотел бы услышать твою историю. Лили дёрнулась. Её плечи напряглись, а пальцы, до этого безвольно лежавшие на коленях, судорожно вцепились в ткань плаща. Она медленно подняла голову, и в её огромных каштановых глазах мелькнуло непонимание, смешанное с привычной, отточенной до совершенства защитной реакцией. — Господин Рейн... — её голос звучал всё ещё тихо, но в нём прорезались стальные нотки, знакомые ему по их первому знакомству. — Если это из-за того, что вы увидели... Лили не нуждается в жалости. «Жалости». Она произнесла это слово с особой, выверенной горечью — так, словно пробовала его на вкус тысячи раз и каждый раз находила отвратительным. Рейн прервал её прежде, чем она успела выстроить очередную стену. — Это не она, — спокойно произнёс он. Лили замерла на полуслове, приоткрыв рот. Он откинулся назад, упираясь ладонями в холодный камень скамьи, и запрокинул голову к небу, подставляя лицо солнечным лучам. В этом жесте не было ни напряжения, ни скрытого подтекста — только усталое, почти ленивое спокойствие человека, который видел достаточно, чтобы не дёргаться по пустякам. — Мне просто кажется, что разговор куда лучше, чем молчание, — продолжил он, закрывая глаза. — Не находишь? Тишина. Долгая, вязкая. Ветер трепал край её плаща, солнце играло бликами на белом камне мостовой. Рейн не подгонял. Он ждал. Лили смотрела на него. На его лицо, залитое мягким утренним светом, на расслабленные плечи, на уголки губ, в которых не пряталось ни насмешки, ни скрытого умысла. Он действительно просто... сидел. И ему действительно было всё равно, ответит она или нет. Её маленькие кулачки сжали мантию так сильно, что побелели костяшки. — Что именно... — её голос дрогнул. Она сглотнула и начала заново: — Что именно господин Рейн хочет узнать? Он приоткрыл глаза. Сквозь ресницы небо казалось размытым, акварельным. — Всё, что ты захочешь рассказать. *** Время шло. Она начала говорить не сразу. Слова выходили рваными, осторожными, словно каждый слог был хрупкой льдинкой, которую боязно уронить. Она не жаловалась. Просто перечисляла факты — сухо, почти отстранённо. Она была ребёнком паллумов. Семья была бедной, но дружной — до тех пор, пока нужда не привела их в ряды Семьи Сомы. Родители умерли быстро. Их тела не выдержали долгов, бесконечной работы в Подземелье и того мутного, одурманивающего вина, которое их бог раздавал как высшую награду. Лили осталась одна. Слабая. Бесполезная. Дальше — хуже. Побои. Унижения. Члены Семьи, готовые перегрызть друг другу глотки за глоток божественного напитка. Её использовали как носильщика, как приманку, как пустое место. Единственным проблеском света стала пожилая пара, рискнувшая приютить беглянку. Но «товарищи» Лили быстро напомнили ей, что у таких, как она, не может быть ничего светлого. После того как этих стариков избили, девочка перестала верить в доброту. Когда её рассказ подошёл к концу, между ними вновь повисла тишина. Но на этот раз она была иной — тяжёлой, насыщенной недосказанностью. Лили сидела, опустив голову, и нервно теребила край плаща, словно жалея о сказанном. Воздух казался густым и колючим. Каждая секунда молчания ощущалась как шаг над пропастью. Наконец, не выдержав, она заговорила первой: — Я... я жалкая, да? Она смотрела на него — прямо, почти с вызовом, но в глубине её зрачков плескалось что-то совсем иное. Тоскливое, затравленное, ожидающее неизбежного. Губы девочки дрогнули, и она, не дождавшись ответа, продолжила, уже срываясь на полутона, на горький, привычный самообличающий речитатив: — В моей Семье никому нет до меня дела. Совсем. Я для них — пустое место, расходный материал. А те, кто когда-то... те единственные, кто попытался мне помочь... они пострадали из-за меня! Понимаете? Это я притащила за собой хвост! Это из-за меня их... Она осеклась, зажмурившись и стиснув зубы. Воспоминания о боли и вине нахлынули с новой силой, мешая дышать. Она говорила это так, словно перечисляла пункты из давно выученного списка. Словно это было что-то само собой разумеющееся — как восход солнца, как холод Подземелья, как жадность авантюристов. Рейн молчал. Она нахмурилась. Её брови сошлись к переносице, а кулачки сжались ещё сильнее. Почему он молчит? Почему не соглашается? Почему не спорит? Она ждала хоть какой-то реакции — привычного раздражения, снисходительной насмешки, дежурного «не говори глупостей». Но он просто сидел и смотрел в пустоту, словно её слова были дымом, который развеется сам собой. И именно это молчание заставило её замереть, когда он наконец заговорил. — Ты уже совсем взрослая. Голос Рейна прозвучал настолько неожиданно и мягко, что Лили осадила себя на полуслове, хватая ртом воздух. Она медленно, неверяще подняла голову. Он сидел, слегка повернувшись к ней, и на его губах играла лёгкая, печальная улыбка. В уголках глаз залегли тени. — Ч-что?.. — только и смогла выдавить она, сбитая с толку этим странным, совершенно не вяжущимся с ситуацией ответом. — Ты несёшь на себе то, что сломало бы многих вдвое старше тебя, — произнёс он. — Это не жалко. Это... Договорить он не успел. — Господин Рейн!! Они оба, как по команде, повернули головы. Со стороны центральной аллеи к ним приближалась группа молодых авантюристов. Впереди, энергично размахивая рукой, бежал красноволосый парень Лео. Чуть позади шагали ещё четверо. Рейн медленно поднялся со скамьи. Он поправил перевязь с мечом, одёрнул край куртки и, обернувшись к Лилируке, протянул ей раскрытую ладонь. Жест был простым, лишённым всякого пафоса. Девочка-паллум посмотрела на его руку, и в её глазах что-то неуловимо изменилось. Всего на долю секунды. Затем она независимо хмыкнула и, демонстративно проигнорировав предложенную помощь, легко спрыгнула со скамьи сама. Плащ взметнулся за её спиной, а подбородок гордо вздёрнулся вверх. — Ну вот, — уголок губ Рейна дёрнулся вверх. — Хотя и не совсем. Лили нахмурилась, бросив на него короткий вопросительный взгляд, но он уже развернулся и зашагал навстречу приближающейся группе. Она поспешила следом, привычным движением накидывая на голову капюшон. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, Рейн смог наконец разглядеть всю команду. И первым, на ком остановился его взгляд, был вовсе не радостный Лео. Белл Кранел стоял в центре группы. Он изменился — Рейн отметил это сразу, цепким взглядом старого воина. Плечи стали чуть шире, осанка увереннее, а в рубиновых глазах, устремлённых прямо на него, горел знакомый огонёк. Но было в этом взгляде и что-то новое. Что-то, заставившее Рейна внутренне улыбнуться. Рядом с Беллом, уже в нормальном снаряжении, стояла Кэрол. Её тёмные, бездонные глаза смотрели прямо на Рейна, не мигая, как у змеи, оценивающей потенциальную угрозу. «Ага», — мелькнула мысль. — «Похоже, у моего друга всё тоже не так уж плохо». — Господин Рейн! — Лео, запыхавшийся после пробежки, остановился перед ними и широко улыбнулся. — Мы пришли в полном составе! Как и договаривались! Позвольте представить... Он обернулся к своей команде и уже собирался начать перечисление, но осёкся. Взгляд копьеносца заметался между Рейном и Беллом, которые замерли друг напротив друга. Их глаза встретились, и воздух между ними будто уплотнился. — Э-э... — Лео растерянно моргнул. — Так, давайте по порядку. Это Кайл, наш щитоносец, это Элис, вы её уже знаете, а это... — Давненько не виделись, — голос Рейна перебил его, но в этом не было грубости. Он смотрел на Белла, и в его тоне звучала та самая, знакомая им обоим теплота. Белл выдержал паузу. Расправил плечи. А затем ответил — с вызовом, за которым искрилась неприкрытая радость: — Действительно. Напряжение между ними нарастало. Лео нервно сглотнул. Элис нахмурилась, не понимая, что происходит. Даже Кэрол чуть сместила вес на другую ногу, готовая вмешаться. А затем они одновременно сорвались с места. — Бе-е-елл!! — Ре-е-ейн!! Два голоса слились в один, когда они с размаху впечатались друг в друга, сжимая в медвежьих объятиях. Рейн хлопнул Белла по спине с такой силой, что тот охнул, но тут же рассмеялся — звонко, искренне, по-мальчишески. — Эм... — Элис часто заморгала, переводя взгляд с одного на другого. — Вы знакомы? Рейн наконец разжал объятия и, всё ещё улыбаясь — широко, по-настоящему, — повернулся к остальным членам команды Белла. Он подошёл к коренастому парню с тяжёлым щитом за спиной и крепко пожал его руку. — Рейн, Семья Гестии, — представился он. — Приятно познакомиться, Кайл. — Взаимно, — кивнул тот, отвечая на рукопожатие. Его хватка была твёрдой, но без вызова — рукопожатие воина, а не позёра. — Лео рассказал, что вы для них сделали. Спасибо. — Не стоит. Рейн шагнул дальше. Лео и Элис приветствовали его короткими кивками, на лицах обоих читалось искреннее уважение. Остановившись напротив Кэрол, он позволил себе лёгкую, понимающую усмешку. — Смотрю, вы сегодня не в образе горничной. Девушка встретила его взгляд с привычной ледяной невозмутимостью. Её голос прозвучал ровно, без единой эмоциональной ноты: — В Подземелье это было бы затруднительно. — И то верно, — хмыкнул Рейн и, развернувшись, указал рукой на маленькую фигурку в капюшоне, замершую чуть позади. — Позвольте представить вам моего помощника. Лилирука Арде. Она мой помощник и будет сопровождать нас сегодня. Белл, проследив за его жестом, нахмурился, а затем его лицо озарилось узнаванием. — О! Это же та самая девочка, что тогда, у Башни... Лилирука шагнула вперёд и согнулась в глубоком, почти механическом поклоне. Голос её зазвенел привычным, приторно-вежливым тоном: — Для Лили большая честь сопровождать господ авантюристов из великой Семьи Локи. Я буду стараться изо всех сил и не подведу вас. Рейн скосил на неё глаза. Нижний край капюшона скрывал лицо, но он видел, как напряжены её плечи. Всё та же маска. Всё та же стена. Он шагнул к ней и, не говоря ни слова, аккуратно стянул капюшон с её головы. Лили вздрогнула, вскинув на него изумлённый взгляд. — Она немного стеснительная девочка, — пояснил Рейн, обращаясь к группе, — но как компаньон — выше всяких похвал. — Господин Рейн!! — в голосе Лили зазвенело возмущение пополам со смущением. Она попыталась выхватить край капюшона из его пальцев, но он уже поднял руки на уровень груди в шутливом жесте капитуляции. На его лице сияла совершенно дурашливая, мальчишеская улыбка. — Молчу-молчу. Лео первым не выдержал и расхохотался. — Если господин Рейн так говорит, значит, это правда! — он шагнул к Лилируке и, к её искреннему изумлению, протянул ей руку. — Рад работать с тобой, Лилирука. Уверен, вместе мы справимся. Лили замерла на мгновение, уставившись на протянутую ладонь. Затем её взгляд скользнул к лицу копьеносца — и не нашёл там ни капли фальши. Только добродушие и искренний интерес. — Я... — она запнулась, но быстро взяла себя в руки и вложила свою крошечную ладошку в его. — Лили тоже рада. — Добро пожаловать в команду, — кивнула Элис. — Всегда приятно видеть новое лицо, — поддержал Кайл. Даже Кэрол, чьё лицо оставалось непроницаемым, слегка склонила голову в знак приветствия. Лили переводила взгляд с одного на другого, и привычный, заученный сценарий «униженного помощника» трещал по швам прямо у неё в голове. Эти люди... они не смотрели на неё как на пустое место. Не цедили слова сквозь зубы. Не... — Ну что, — голос Рейна вырвал её из размышлений. — Выдвигаемся? Команда Белла закивала и, ведомая Лео, первой направилась к вратам Башни. Рейн и Лили двинулись следом, держась чуть позади. — Они... из Семьи Локи? — тихо спросила Лили, глядя на спины уходящих вперёд авантюристов. — Как ни странно, — небрежно отозвался Рейн. — Та самая элита. Сильнейшая фракция Орарио. Лили ничего не ответила, но он заметил, как её пальцы нервно теребят край мантии. Этот разрыв между её ожиданиями и реальностью был слишком велик, чтобы переварить его за пару минут. Все авантюристы, с которыми она работала раньше, либо презирали её, либо использовали. А эти... — Мир невероятно большой, Лили, — произнёс Рейн, не сбавляя шага. Его голос звучал ровно, почти задумчиво. — Не стоит мерить всех одной меркой. И уж тем более — ставить их в один ряд с тем мусором, что встречался тебе раньше. Лили вздрогнула. Её шаг замедлился. — И если захочешь... — Рейн чуть обернулся, и солнечный свет блеснул в его янтарных глазах. — Я покажу тебе всю его широту. Лили споткнулась. Её шаг сбился, и она на мгновение замерла посреди мостовой, глядя в широкую спину Рейна. Он просто продолжал идти — неспешно, уверенно, словно ничего особенного не сказал. Нагнав группу, Лили уже привычным движением поправила капюшон, хотя на этот раз — лишь для того, чтобы спрятать предательский румянец на щеках.