Глава 45: Переживания

Я не понимаю. Эта мысль пульсировала в висках, глухая и навязчивая, как далёкий гул Подземелья. Она билась о стенки черепа, пока Лилирука Арде механически перебирала короткими ногами, стараясь не отставать от широкого шага идущих впереди авантюристов. Свет фосфоресцирующих мхов ложился на каменные своды мертвенно-бледными полосами, выхватывая из полумрака их спины — такие разные, но одинаково чуждые всему её опыту. Разве не все авантюристы — это жадные до денег животные? Её пальцы крепче сжали лямки огромного рюкзака. Она помнила их лица. Перекошенные от алчности, покрытые испариной похмелья, с безумными, пустыми глазами, в которых не осталось ничего, кроме жажды очередного глотка. Они не были воинами. Они были стервятниками, готовыми перегрызть друг другу глотки за горсть валлис. И она, Лили, была частью этого мира. Она научилась прятаться, обманывать, воровать. Она была готова даже убить, если бы это потребовалось для выживания. Потому что иначе — смерть. Или что-то похуже. Разве статус Семьи не показывает то, насколько развращены все авантюристы? Вот они, прямо перед ней. Семья Локи. Элита. Сильнейшая фракция Орарио, чьё имя заставляет дрожать даже монстров на глубоких этажах. От них следовало ожидать худшего. Высокомерия, презрения, жестокости. Они должны были смотреть на неё, одномоментную помощницу из вшивой Семьи Сомы, как на грязь под ногами. Именно так всё и должно было быть. Разве Подземелье — это не ужасное, опасное место, унесшее жизни сотен, а то и тысяч? Место, в которое спускаются из жажды наживы, переступая страх смерти в надежде заработать и вернуться живым? Позади раздался влажный, утробный хруст, мгновенно перекрытый коротким, свистящим звоном металла. Лили вздрогнула, обернувшись. Из стены коридора, разбрызгивая слизь, вывалился гоблин — он даже не успел полностью сформироваться. Тёмный клинок Рейна рассёк его наискось, превратив в облачко пепла раньше, чем тварь коснулась пола. Он сделал это даже не глядя, на ходу, продолжая что-то спокойно обсуждать с Кайлом о построении в узких проходах. Словно отмахнулся от назойливой мухи. Тогда почему?.. Её взгляд скользнул по лицам группы, с которой она сегодня спустилась. Вот Лео, что-то увлечённо рассказывает Беллу, размахивая копьём. Пять минут назад он, заметив, что Лили запнулась о выступ в камне, тут же подставил локоть, даже не прерывая своей пламенной речи. Вот Элис, идущая в арьергарде. Когда стая кобольдов попыталась зайти с тыла, она, прежде чем открыть огонь, коротко и чётко предупредила: «Лили, пригнись!» — не как прислуге, а как члену отряда, которого необходимо прикрыть. Вот Кайл, чей тяжёлый щит с глухим звоном принимал удары, и он, не оборачиваясь, спрашивал: «Там всё в порядке? Никто не ранен?». Это «никто» включало и её. И даже Кэрол... Ледяная, пугающая Кэрол. Когда Лили, споткнувшись в очередной раз, едва не упала, та, не произнеся ни слова, просто возникла рядом и стальной хваткой удержала её за плечо. А затем так же молча исчезла, оставив после себя лишь холодок и сбившееся дыхание. С каких пор я нахожусь в компании авантюристов и не испытываю страха или опасения? Она не боялась. Весь этот спуск — она не боялась ни на секунду. Не за свою жизнь, не за то, что эти люди бросят её в тёмном коридоре, что её долю украдут, что над ней посмеются. Этого не происходило. Это было неправильно. Это ломало все выстроенные ею за годы барьеры. Почему они так смотрят на меня? Почему они настолько сильно заботятся друг о друге и обо мне? Почему в каждом из их взглядов я не чувствую того привычного отвращения, что испытывала бесчисленное количество раз? Неужели только я была такого мнения? Неужели только со мной так обходились? Неужели вся моя ненависть напрасна, и только моя собственная «Семья» так относится ко мне? Как же это нечестно. Её кулачки сжались так, что ногти впились в ладони. В горле встал ком. Это было невыносимо. Их доброта, их забота, их обычное, человеческое отношение — оно жгло сильнее любого удара. Оно заставляло её чувствовать себя не просто слабой, а... обманутой. Обманутой теми, кто должен был быть её семьёй, но стал палачами. И обманутой этими чужаками, которые вели себя так, словно она имеет ценность. Она перевела взгляд на него. На того, из-за кого она и пребывала в этих мучительных противоречиях. Рейн шёл в авангарде, чуть впереди, его фигура в простом, добротном доспехе казалась монолитной скалой в дрожащем свете магических фонарей. Он был сильнее любого авантюриста того же уровня, что она видела. Это было что-то за гранью обычного «таланта». В его движениях не было ни капли лишнего, пугающая экономичность, превращающая каждый бой в отточенный танец. Он был устрашающе любого монстра, что встречался на их пути. Когда он, без капли страха, шагнул навстречу разъярённому монстру, прорвавшемуся из бокового туннеля, её сердце пропустило удар. А он просто пригнулся, пропуская когтистую лапу над головой, и одним точным, невероятно быстрым движением отсёк монстру голову. Будучи единственным членом своей бедной, никому не известной Семьи, он гордо стоял с поднятой головой, и даже авантюристы из лучших фракций смотрели на него с уважением. А кто-то — и с обожанием. Лили видела, как горят глаза Лео, когда Рейн объяснял ему тонкости работы с древковым оружием. Видела, с каким интересом, почти благоговением, смотрит на него Белл. И даже я... Она осадила саму себя, чувствуя, как предательски горят щёки под капюшоном. Та, кто уже хотела смириться с таким ходом вещей, кто решила, что этот мир — просто грязная, отвратительная яма... я не могу взглянуть ему в глаза. Чем глубже мы спускались, тем больше он находился рядом. Не навязчиво, не показно. Он просто всегда оказывался между ней и потенциальной угрозой. Оберегая. И каждый раз спрашивал — тихо, одними уголками губ: «Не устала? Может, привал?». И каждый раз его рука, протянутая в трудном месте, была как молчаливое обещание: «Ты не упадёшь». Прошу, хватит. Я не заслуживаю вашего внимания. Он стал словно само солнце, что привлекало и грело своим теплом окружающих. Даже люди, что знакомы с ним недавно — та же Элис, Кайл, — неосознанно тянулись к нему, спрашивали совета, пытались увлечь его внимание. Но он всё время оборачивался. И смотрел на меня. Как будто обнимая своей заботой на протяжении всего пути. Прошу, хватит. Я не заслуживаю вашего взгляда. Самый страшный удар был нанесён в конце, когда они, грязные и уставшие, делили добычу в зале Гильдии. Лили приготовилась к привычному. Она заранее просчитала, сколько сможет незаметно утащить, сколько придётся отдать со смирённым поклоном. Она лишь хотела взять минимум. Ей было тяжело даже просить больше у этих людей. А он сам позаботился о её доле. Он просто отсыпал ей столько же, сколько и остальным, даже не спросив. Я ожидала увидеть хоть грамм недовольства в их глазах. Хоть тень жадности. Но они — все до единого — без каких-либо возражений согласились. И Лео широко улыбнулся, сказав: «Отличная работа, Лили! Без тебя мы бы точно не управились». А Элис, серьёзная Элис, кивнула и добавила: «Хороший спуск. Спасибо». Нечестно! Нечестно!! Нечестно!!! Я не заслуживаю такой доброты по отношению к себе. А потом... они ушли. Команда Белла попрощалась, растворившись в вечерней толпе. Остались только двое. И когда он, с этой своей тёплой, понимающей улыбкой, повернулся к ней и сказал: «До завтра, Лили. Отдохни хорошенько», — как будто надеясь на следующую встречу... Нет. Это не так. Может, это я жажду следующей встречи с ним. Прошу вас, не смотрите на меня так, прошу... Я — обманщица. Я воровала у тех, кто нанимал меня раньше. Я была готова даже убить. Я выживала, как крыса, пресмыкаясь и кусая в ответ. Я и есть тот самый мусор, о котором вы мне говорили. Я не имею права стоять рядом с вами, дышать с вами одним воздухом, получать вашу теплоту. Так почему же... Лилирука Арде стояла на опустевшей вечерней площади, прижимая к груди увесистый мешочек с честно заработанными монетами. Вокруг зажигались магические фонари, и их тёплый, янтарный свет дробился в слёзах, застилавших её огромные каштановые глаза. Она смотрела вслед высокой, широкоплечей фигуре, исчезающей в переулке, и впервые за долгое, очень долгое время не могла понять, что делать дальше. Её старый мир рушился, рассыпаясь в пыль под тихий шелест ветра. Прошу вас... не давайте мне надежды. Потому что если она окажется ложью... я этого уже не переживу. *** Рейн стоял у прилавка зеленщика, задумчиво перебирая крепкие, наливные яблоки. Шум вечернего рынка Орарио обтекал его стороной. Мысли юноши всё ещё витали в лабиринтах Подземелья и темных переулках Северо-Западного сектора. Контраст между искренней, почти семейной заботой отряда Белла и сломанным, затравленным взглядом Лилируки не давал ему покоя. — О, неужели это мой друг Рейн? Знакомый, раскатистый голос вырвал его из раздумий. Юноша обернулся и тепло улыбнулся. Прямо за его спиной стоял Такемикадзучи. Бог боевых искусств, как всегда, лучился простой и открытой энергией. Одетый в свою привычную скромную одежду, он совершенно не походил на высокомерных небожителей, обитающих в Вавилоне. Чуть позади него, стараясь казаться как можно незаметнее, пряталась миниатюрная девушка. Её лицо скрывала густая челка серовато-сиреневых волос, а тонкими пальцами она нервно сжимала плотный бумажный пакет с продуктами, точно такой же, какой собирал сейчас сам Рейн. — Добрый вечер, господин Такемикадзучи, — почтительно, но без излишнего официоза поприветствовал его Рейн. — Тоже выбрались за покупками к ужину? — Ха-ха, именно так! — бог радостно хлопнул его по плечу. — Решили пополнить запасы, пока цены к вечеру немного упали. А заодно и прогуляться. Позволь представить тебе моего ребенка — это Чигуса. Услышав свое имя, девушка вздрогнула и еще сильнее вжала голову в плечи. Рейн передал торговцу несколько монет, забрал свой пакет и сделал плавный, неагрессивный шаг в её сторону. Он знал, как легко спугнуть такую натуру. — Приятно познакомиться, Чигуса, — мягко произнес он, слегка склонив голову. — Меня зовут Рейн. Твой Бог невероятно помог мне в свое время, так что я буду искренне рад, если мы сможем подружиться. Девушка замерла, словно пойманный в ловушку кролик. Под внимательными, но добрыми взглядами своего божества и этого высокого, уверенного в себе парня, она густо покраснела. — О-очень приятно... — выдавила она тонким, дрожащим голосом и неуклюже, но очень старательно поклонилась, едва не выронив свои покупки. Рейн и Такемикадзучи синхронно издали тихий смешок. — У вас невероятно очаровательный последователь, господин Такемикадзучи, — с искренней теплотой отметил Рейн, глядя на смущенную девушку. — А то! — Бог рассмеялся уже в полный голос, с гордостью выпятив грудь. — Я безмерно горжусь каждым своим ребенком! Они у меня самые лучшие! Бедная Чигуса, казалось, сейчас просто загорится от смущения. Она отчаянно замахала свободной рукой, пытаясь остановить этот поток похвалы, и спрятала пылающее лицо за челкой, стараясь вообще не смотреть на Рейна. Тот лишь с умиротворенной улыбкой наблюдал за этой сценой. — Наверное, именно такой и должна быть хорошая Семья, — негромко констатировал старый мастер. Смех Такемикадзучи плавно сошел на нет. Бог боевых искусств обладал не только крепкими кулаками, но и проницательностью воина. Он внимательно посмотрел на лицо юноши. — Друг мой Рейн, — его тон стал чуть серьезнее. — Мне кажется, или что-то тяжкое терзает твои мысли? Рейн коротко вздохнул и кивнул в сторону главной улицы, предлагая продолжить путь вместе. *** Они шли бок о бок, неспешно лавируя в вечерней толпе, пока Чигуса тихой тенью следовала за ними, стараясь не мешать разговору старших. — Значит, Гестия наконец-то обрела свою Семью, — Такемикадзучи снова добродушно усмехнулся, возвращаясь к более светлым темам. — Это прекрасные новости. Я рад за нее. Рейн, глядя прямо перед собой, лишь слегка скосил глаза на идущего рядом бога. — Кому-кому, а вам, господин Такемикадзучи, странно этому удивляться. Бог удивленно вскинул бровь, изображая на лице в высшей степени достоверное непонимание. — О чем это ты? — О том, что бедность и отсутствие роскоши никогда не были преградой для того, чтобы собрать вокруг себя верных людей, — чуть усмехнулся Рейн. — Уверен, вы понимаете, о чем я. Такемикадзучи тихо, с уважением хмыкнул, принимая этот комплимент своей собственной Семье. — Так что же гложет тебя? — вернулся он к изначальному вопросу. — Не так давно я начал пользоваться услугами помощника в Подземелье, — начал Рейн, чеканя слова. — Девочка старательная, умная. Всё бы ничего... но вот её Семья вызывает у меня серьезные опасения. — Увы, — Такемикадзучи сокрушенно покачал головой. — Множество богов живут исключительно себе на уме. Как и их методы воспитания своих детей. Порой они бывают... эксцентричными. О чьей Семье речь? — Сома. Привычно улыбчивое лицо бога дало трещину. Улыбка мгновенно стала натянутой, а в глазах мелькнула тень брезгливости. — Ох... — выдохнул Такемикадзучи. — Тут дело обстоит куда сложнее, чем просто «эксцентричность». — Божественное вино? — коротко добавил Рейн. — Именно, — кивнул бог, понизив голос. — Лично я с Сомой не знаком, мы вращаемся в слишком разных кругах. Но слухи в Орарио говорят сами за себя. И эти слухи... крайне неприятны. В этот момент Чигуса, которая всё это время молча шла позади, вдруг сделала неуверенный шаг вперед, поравнявшись с Рейном. Она всё еще смущалась, но чувство долга пересилило её робость. — Господин Рейн... — тихо, но настойчиво произнесла она, заставив юношу остановиться и посмотреть на нее. — Я тоже видела и слышала много... страшных вещей о тех, кто носит герб Сомы. Пожалуйста, будьте осторожны. Может быть... вам лучше поискать другого компаньона? Ради вашей же безопасности. Рейн смотрел на эту скромную, дрожащую от собственной смелости девушку, которая искренне переживала за малознакомого человека. В его груди разлилось приятное тепло. Он мягко улыбнулся, запустил руку в свой бумажный пакет и вытащил оттуда самое крупное, красное яблоко. — Какой же из меня мужчина и авантюрист, Чигуса, если я не могу помочь одной маленькой, запутавшейся девочке? — произнес он с твердой, спокойной уверенностью и вложил яблоко поверх покупок в её пакет. — Но я искренне благодарен тебе за заботу. Спасибо. Чигуса посмотрела на фрукт, затем на Рейна, и её лицо снова приобрело цвет спелого помидора. Она торопливо отступила за спину своего бога, прячась как за каменной стеной. Вскоре они дошли до широкого перекрестка, где их пути расходились. Такемикадзучи, гордо улыбаясь реакции своей подопечной, переложил пакет в другую руку. — Рейн, двери нашей Семьи всегда открыты. Передавай привет Гестии и обязательно заходите к нам в гости как-нибудь на ужин. Места хватит всем! Юноша остановился и вежливо, с глубоким уважением поклонился богу войны. — Обязательно зайдем, Такемикадзучи-сама. Еще раз спасибо вам за всё. Получив нужный ответ, бог попрощался, махнул рукой и вместе с семенящей следом Чигусой начал растворяться в потоке вечернего города. Рейн молча проводил их взглядом. Эта короткая встреча окончательно прояснила его мысли. Улыбнувшись своим мыслям, он поправил пакет в руке и неспешным, уверенным шагом направился домой.