Глава 46: Глубже

Одиннадцатый этаж встречал путников совершенно иным, потусторонним пейзажем. Мрачные пещерные своды верхних уровней сменились иллюзией бесконечного, открытого пространства. Под ногами хрустела пепельно-белая, фосфоресцирующая земля, из которой то тут, то там торчали голые, скрученные стволы мертвых деревьев. Но главной особенностью этой зоны была дымка. Густой, молочно-белый туман стелился по земле, делая видимость дальше пятнадцати метров практически нулевой. Это место не зря считалось кладбищем для новичков, рискнувших сунуться на средние этажи без должной подготовки. Рейн шел размеренным, мягким шагом, его чувства были обострены до предела. Внезапно пелена тумана справа едва заметно колыхнулась. Лезвие темного меча с сухим щелчком наполовину вышло из ножен. Короткий, звенящий блок — и невидимый в дымке снаряд со скрежетом отлетел назад. Перед Рейном приземлился монстр. Ослепительно-белый мех, налитые кровью рубиновые глаза и длинный, острый, как стилет, рог на лбу. Аль-мираж. Знаменитый рогатый кролик средних этажей, чья скорость была прямо пропорциональна его милому внешнему виду. Потерпев неудачу, монстр не собирался отступать. Его задние лапы мощно оттолкнулись от белой земли, и пушистый комок смерти рванул вперед. В последний момент кролик сжался пружиной и прыгнул, целясь рогом точно в сердце человека. Но Рейн уже прочитал траекторию. Короткий, выверенный шаг в сторону убрал его с линии атаки. Прежде чем монстр успел пролететь мимо, рука юноши змеей метнулась вперед. Жесткий захват — и аль-мираж повис в воздухе, беспомощно дергая лапами, крепко зажатый за длинные уши. Юноша поднес брыкающуюся тварь поближе к лицу, с легкой иронией разглядывая её. Вчера за привалом их компания от души посмеялась над тем, как сильно Белл походит на этого конкретного монстра. «Белые волосы, красные глаза… Сходство и правда есть, — философски отметил про себя Рейн, глядя, как кролик яростно щелкает зубами, пытаясь достать его пальцы. — Но у моего друга определенно нет такого маниакального желания проткнуть мне грудь. Так что Белл всё-таки милее». — Господин Рейн, — раздался из-за спины тихий, напряженный голос Лилируки. — Прошу вас, будьте серьезнее. Юноша скосил глаза. Девочка-паллум стояла в нескольких шагах позади, настороженно оглядываясь. — Вчера вы были в компании большой группы, и там можно было найти время подурачиться, — продолжила Лили, в её голосе не было и следа былой фальшивой робости, только холодный прагматизм выживания. — Но сегодня нас только двое. Туман скрывает запахи и звуки. Пожалуйста, не подпускайте их так близко. Рейн мысленно вздохнул, признавая её правоту. Возразить было нечего — она говорила абсолютно правильные вещи, а терять бдительность в Подземелье из-за ностальгических мыслей было непростительной глупостью. — Справедливо, — коротко отозвался он. Его пальцы разжались. Аль-мираж шлепнулся на бледную землю и мгновенно сгруппировался, собираясь отпрыгнуть в туман. Но стальной окованный ботинок Рейна опустился быстрее, с влажным хрустом впечатав рогатую голову в брусчатку. Тело кролика дернулось и рассыпалось серым пеплом. Этот хруст послужил спусковым крючком. Туман в десяти метрах от них внезапно взвился вихрем. Земля вспучилась, ломаясь крупными пластами, и из неё с утробным, свинячьим визгом вырвались три массивные фигуры. Орки. Громадные, более трех метров в высоту человекоподобные туши, покрытые грубой щетиной и буграми литых мышц, преградили им путь. — Назад, — бросил Рейн, полностью извлекая меч. Лили не нужно было повторять дважды. Она мгновенно отскочила за широкий ствол мертвого дерева, сливаясь с ландшафтом. До Рейна донесся тихий металлический щелчок — девочка инстинктивно взвела миниатюрный арбалет, закрепленный на запястье. С её нанимателем это оружие вряд ли бы ей пригодилось, но въевшаяся до костей паранойя диктовала свои правила. Самый крупный из орков, заметив Рейна, издал боевой рев. Сделав шаг к ближайшему мертвому дереву, монстр обхватил ствол своими ручищами и с ужасающей силой вырвал его из земли вместе с корнями. Древесина Подземелья тут же адаптировалась под хозяина, превратившись в грубую, но смертоносную дубину. Двое его сородичей, вооруженные лишь собственными кулаками, тяжело зашагали следом. Рейн спокойно встал в стойку, чуть опустив центр тяжести. Вожак приблизился первым. Перехватив ствол двумя руками, орк с ревом обрушил его вниз, намереваясь расплющить наглого человека в лепешку. Рейн не стал блокировать эту массу. Он сделал скользящий полушаг назад. Гигантская дубина с оглушительным грохотом врезалась в белую землю ровно в том месте, где секунду назад стоял юноша, подняв комья земли. Не давая орку времени на то, чтобы восстановить равновесие или поднять оружие, Рейн рванул вперед. Его сапог тяжело опустился на лежащее бревно, второй шаг пришелся уже на толстое предплечье монстра. Игнорируя законы гравитации, старый мастер взлетел по руке свиноподобного гиганта. Оказавшись на уровне его уродливой морды, Рейн совершил идеальный горизонтальный взмах. Голова орка, ровно срезанная по линии челюсти, слетела с плеч. Не дожидаясь, пока безголовая туша начнет заваливаться и рассыпаться пеплом, Рейн оттолкнулся от её груди ботинком, в полете меняя траекторию, и приземлился прямо перед вторым монстром. Орк, придя в себя от смерти вожака, с размаху выбросил вперед пудовый кулак. Рейн плавно ушел вниз, пропуская сокрушительный удар над макушкой, и, оказавшись сбоку от твари, коротким, хлестким ударом меча подрезал толстое коленное сухожилие. Свиночеловек взвыл и рухнул на одно колено. Рейн, используя инерцию своего собственного движения, крутанулся на месте и с разворота всадил клинок прямо в висок монстра, умерщвляя его на месте. Оставался последний. Третий орк, чьего скудного интеллекта хватило, чтобы оценить скорость расправы над сородичами, в панике развернулся. Завизжав, он бросился наутек, пытаясь скрыться в спасительном тумане. «Не уйдешь», — холодно подумал Рейн. Он перехватил рукоять меча на манер метательного копья. В ту же секунду его воля зацепилась за стихию. Пространство вокруг лезвия исказилось. Потоки ветра закрутились вокруг темной стали, уплотняясь и набирая обороты, превращая меч в подобие ревущего невидимого бура. Бросок. Клинок сорвался с руки, разрывая туман со звуком реактивного снаряда. Меч вонзился точно в широкую спину убегающего орка. Вращающийся вокруг лезвия ветер высвободил свою кинетическую энергию, буквально просверлив в туше монстра сквозную дыру размером с арбуз. Орк рухнул замертво, мгновенно осыпаясь прахом. Рейн не сдвинулся с места. Он просто раскрыл ладонь, и новый, легкий порыв послушного ветра подхватил выпавший из облака пепла меч, мягко вернув его в руку хозяина. Сухой щелчок — и лезвие скрылось в ножнах. Бой занял меньше десяти секунд. — Лили? — ровно позвал юноша, давая понять, что зона зачищена. Миниатюрная фигурка вынырнула из-за дерева и, не проронив ни слова, направилась собирать магические кристаллы. Рейн привалился плечом к мертвому стволу, задумчиво наблюдая за тем, как его саппорт методично, с холодным профессионализмом потрошит кучки пепла. То, что Лили перестала ломать комедию и больше не изображала жизнерадостную дурочку, его несомненно радовало. Но её нынешнее состояние… напрягало. Она действовала как сломанный механизм. Лили явно находилась на распутье, потерянная и растерянная, не понимая, как ей вести себя с человеком, который не укладывается в её картину жестокого мира. Рейн терпеливо ждал, что после их вчерашнего разговора она сама попросит о помощи. Но, судя по всему, инициативы от запуганного до полусмерти ребенка он не дождется. Мысли юноши вернулись к Семье Сома. Утром, перед спуском, он успел заскочить к Миаху под предлогом покупки зелий, и осторожно расспросил его, а еще раньше — Гестию. Увы, ни один из богов не знал ничего конкретного. Все сходились в одном: Сома был одержим исключительно варкой своего божественного вина, а на то, что творится внутри его фракции, ему было абсолютно плевать. «Божественное пойло, сводящее смертных с ума… — в голове Рейна промелькнула мрачная, полушутливая мысль. — С моим-то иммунитетом к стрессу, даже интересно, какой у него вкус». Он тут же отогнал эту мысль, возвращаясь к реальности. Девочка с полным мешком трофеев молча шла обратно к нему, опустив голову. Её покорность и безэмоциональность начали серьезно действовать ему на нервы. Ладно, будь это смирение, но ее рабская покорность... «А-а-а, достало», — раздраженно выдохнул про себя старый мастер, отлепляясь от ствола дерева. Хватит играть в ожидание. Если она не может сделать первый шаг, чтобы спасти себя, значит, этот шаг сделает он. *** Огромная туша Детеныша Дракона — махины высотой более четырех метров — с глухим, содрогнувшим землю грохотом завалилась на бок. Из многочисленных рубленых ран на её чешуйчатом теле вырвались потоки света, и в следующее мгновение чудовище двенадцатого этажа взорвалось облаком густого пепла. На оплавленном камне остался лежать лишь невероятно крупный, переливающийся магический кристалл. Рейн плавно стряхнул кровь с клинка и со звонким щелчком вогнал его в ножны. Он выдохнул, разминая плечи, и с легкой, довольной улыбкой обернулся к своему саппорту. — Ну что, — усмехнулся юноша, — теперь я официально могу приписывать себе титул убийцы драконов? Лилирука даже не моргнула. Она перевела абсолютно пустой, стеклянный взгляд на место, где только что возвышался босс средних этажей, подошла к кристаллу и всё с тем же потерянным выражением лица механически убрала его в рюкзак. Ни тени улыбки, ни капли страха. Лишь пугающая, роботизированная покорность. Улыбка Рейна медленно угасла. Весь его боевой азарт улетучился, разбившись о глухую стену её отстраненности. Старый мастер понял, что его попытка разрядить обстановку с треском провалилась. Оставлять её в таком состоянии в месте, где любая ошибка смертельна, было нельзя. — На сегодня заканчиваем, — ровно произнес он. Лилирука вздрогнула. На её безжизненном лице впервые за день промелькнуло искреннее удивление. Обычно они фармили до позднего вечера, выжимая из выносливости максимум, а сейчас солнце едва перевалило за полдень. Но спорить она не стала. Коротко кивнув, девочка проверила крепления рюкзака, и они молча двинулись в сторону поверхности. Шумная площадь перед Вавилонской Башней встретила их привычной суетой. Обменяв добычу в Гильдии, они остановились у края мощеного круга. По давно устоявшейся привычке, Лили протянула руки, ожидая, что наниматель сейчас отсчитает её долю, после чего она сможет скрыться в темных переулках. Однако Рейн не спешил развязывать увесистый кошель. Он посмотрел на неё сверху вниз и спокойно произнес: — Моя Богиня выразила огромное желание лично познакомиться с той, с кем я ежедневно рискую жизнью в Подземелье. Так что сегодня ты идешь со мной. Лили замерла. В её расширившихся глазах плеснулась настоящая паника. Маска покорности дала трещину. Встреча с чужим Божеством? Богиня этого парня наверняка мгновенно раскусит её, поймет, что перед ней воровка и лгунья из презираемой Семьи Сомы! — Л-Лили не может! — заикаясь, выпалила она, инстинктивно делая шаг назад. — Лили очень благодарна за предложение, но у Лили срочные дела в своей Семье, и… Рейн сделал абсолютно статичное, непроницаемое лицо. — Вот как? — его тон заледенел. — В таком случае, я не заплачу тебе ни единого валиса. И он демонстративно, медленно убрал мешочек с монетами обратно за пазуху. У Лили отвисла челюсть. — А?! — вырвалось у неё совершенно не подобающее «идеальному саппорту» восклицание. Рейн чуть наклонил голову и передразнил её с абсолютно серьезным лицом: — А?!? — Г-господин Рейн! Вы не можете так поступить! Это же… — она задохнулась от возмущения, тщетно пытаясь подобрать слова. — Просто Рейн, — резко перебил он, делая шаг к ней. Его темные глаза впились в её лицо непреклонным, тяжелым взглядом. Под давлением этой ауры девочка сглотнула. — Р-Рейн-сама… — выдавила она компромиссный вариант, пытаясь лихорадочно сообразить новую отговорку. Ей было до одури страшно. Она не хотела сближаться с ним еще больше, не хотела, чтобы он узнал всю глубину её грязи. Но Рейн не дал ей шанса сбежать. Вся его напускная строгость испарилась, уступив место искренней усталости. — Лили, — он произнес её имя тихо, но так, что оно перекрыло гул площади. — Мы ежедневно проводим бок о бок долгие часы. Рискуем жизнями в глубинах Лабиринта, прикрывая спины друг друга. Неужели я не заслужил от тебя хотя бы каплю доверия? «Дело совершенно не в этом!» — отчаянно взвыла про себя Лилирука. Дело было в том, что она считала себя недостойной этого доверия! Но глядя в его янтарные глаза, в которых не было ни капли насмешки или презрения, она поняла, что проиграла. Опустив плечи, девочка обреченно протянула дрожащие руки. Рейн мягко вложил в них её честно заработанную долю. Убрав деньги, Лили молча поплелась следом за ним. Они шли по улицам Орарио в абсолютной тишине. В голове Лилируки бушевал ураган. Она совершенно не понимала, что от неё требуется и как себя вести. Заработанных с Рейном денег с лихвой хватало, чтобы перестать воровать и оплачивать поборы Семьи Сомы, но она прекрасно знала, что Зенос и ему подобные просто так от неё не отстанут. А теперь еще и это знакомство… Что Рейн подумает о ней, когда его Богиня задаст неудобные вопросы и вся её подноготная вскроется? Что если он с отвращением оттолкнет её? Она смотрела на его широкую спину. Этот человек был аномалией. Лили твердо убедилась в этом. Она не могла даже представить, что творится у него в голове, и уж тем более — каким должно быть Божество, способное удержать и направить такого монстра в человечьем обличье. Она ожидала увидеть роскошный особняк, усадьбу с колоннами или хотя бы богатую казарму. Но когда они наконец остановились в заброшенной части Северо-Западного сектора, реальность безжалостно сломала её ожидания в очередной раз. Лилирука стояла перед покосившейся калиткой, ведущей к руинам старой часовни. Провалившаяся крыша, поросшие мхом каменные стены, выбитые витражи. Это место было мертвым. Девочка-паллум тупо смотрела вперед, не в силах подобрать ни единого слова. Рейн, остановившись рядом, окинул взглядом свой «дом» и тихо усмехнулся. — Наверное, я выглядел примерно так же, когда впервые узнал, что здесь кто-то живет, — произнес он, заметив её шок. — Но знаешь, внутри всё не так уж и плохо. Лили медленно перевела на него недоверчивый, странный взгляд. Глаза юноши дрогнули, он кашлянул и отвел взор в сторону. — Ну да, снаружи выглядит так себе, признаю. Он со скрипом отворил деревянную калитку и оставил её открытой, приглашая гостью войти. Сомнения разрывали Лили на части, но, сжав кулаки, она всё же шагнула на заросшую сорняками территорию. Оставив её в главном зале, Рейн спустился в подвал. Убедившись, что Гестия еще не вернулась с подработки, он поднялся обратно. Лилирука сидела на одной из уцелевших, но сильно потрескавшихся скамеек. Она смотрела прямо перед собой — на обезглавленную статую неизвестного божества, — а может, и просто в пустоту. Рейн не раздумывая подошел и опустился на деревянную скамью рядом с ней. Девочка тут же опустила взгляд на свои колени. Её пальцы нервно переплетались, не находя себе места. Тишина в разрушенной церкви давила на уши. — Думаю заняться здесь ремонтом, — неожиданно заговорил Рейн, глядя на обвалившийся алтарь. — Простор для работы огромный. Можно восстановить стены, заказать новые витражи. Или вообще снести эти руины к чертовой матери и построить нормальный, просторный дом. Как думаешь, это будет считаться богохульством? Участок-то немаленький, если всё грамотно распланировать, получится отличное поместье… — Зачем? Её тихий, надломленный голос заставил его замолчать. Рейн приподнял бровь и повернулся к ней. — Ну как зачем? Для удобства, — пожал плечами он. — Не всю же жизнь нам ютиться в развалинах и спать в подвале. Лили подняла голову. В её огромных каштановых глазах стояла абсолютная, пугающая серьезность. Рейн встретил этот взгляд. Старик внутри него понял: время полумер прошло. Он перестал притворяться, отбросил легкомысленный тон и, глядя ей прямо в глаза, произнес то, что собирался: — Я не хочу, чтобы ты возвращалась в свою семью. Эти слова ударили Лили под дых. Она физически задохнулась, словно из легких выбили весь воздух. Внутренние стены, которые она так тщательно возводила, начали покрываться сеткой трещин. Она попыталась ответить спокойно, но голос предательски дрогнул, срываясь на эмоции: — В этом нет… никакого смысла. Таких, как я, в Орарио — сотни. Целое множество. — Возможно, — Рейн медленно покачал головой. — Но я вижу здесь только тебя. — У вас будут из-за меня огромные проблемы! — в отчаянии бросила она. — Жизнь вообще состоит из проблем и хороших моментов в равной степени, Лили. Я как нибудь разберусь. — Вы же знаете, кто моя Семья! Вы знаете о Соме! — её голос начал повышаться, переходя в истерику. — Да. Знаю. — Тогда почему?! — закричала Лили, и в этом крике выплеснулась вся боль, всё непонимание и страх ребенка, который не мог поверить, что кому-то нужен. Рейн не отшатнулся. Он смотрел на её искаженное отчаянием лицо с непоколебимым, железобетонным спокойствием. — Потому что я сам так хочу. Этот ответ разрушил всё. Лили смотрела на него широко распахнутыми глазами, из которых, наконец, хлынули горячие, неконтролируемые слезы. — Вы просто… просто дурак! — всхлипнула она, растирая слезы грязными ладошками. — Вы ненормальный! Рейн усмехнулся. Он расслабленно откинулся на спинку скрипящей скамьи, заложил руки за голову и посмотрел на обвалившийся потолок. — Может и так, — легко согласился он. — Но знаешь, по моему скромному опыту, уж лучше быть дураком и поступать по совести, чем быть умным и всю жизнь жрать себя сожалениями. Он опустил голову, посмотрел на её заплаканное лицо и, широко улыбнувшись, заговорщицки подмигнул. — Смекаешь? Лили шмыгнула носом, готовая разрыдаться еще сильнее, но уже от какого-то немыслимого, теплого облегчения, как вдруг… Скрип-бум! Тяжелые дубовые двери часовни с грохотом распахнулись. На пороге появилась миниатюрная фигурка в белом платье. Гестия, тяжело дыша после подъема по холму, шагнула внутрь и замерла, как вкопанная. Богиня домашнего очага перевела взгляд на разрушенные скамьи. Картина маслом: её единственный, драгоценный последователь вальяжно сидит на скамье, а рядом с ним — какая-то миловидная девчонка, вся в слезах, смотрит на него так, словно он только что достал ей звезду с неба. Пакет с вечерними закусками в руках Гестии угрожающе зашуршал. Её лицо начало стремительно наливаться пунцовым цветом. Она подняла дрожащий палец, указывая прямо на Рейна. — И… и… и-и-и… — заикаясь, начала Богиня, набирая в легкие побольше воздуха. Рейн, чувствуя, как атмосфера драматичного спасения летит в тартарары, устало приподнял бровь. — И-и? — философски повторил он. — РЕЙН!!! ТЫ ИЗМЕННИК!!! — на всю округу взревела Гестия, чьи глаза увлажнились от праведного божественного гнева. «Ох, святые небеса, — мысленно простонал он, закрывая лицо ладонью. — Как же с вами всеми иногда бывает тяжело…»