Глава 48: Соседи

«Какая же я дура! Дура, дура, дура!» Эта мысль набатом била в голове Гестии, заставляя её щеки пылать от невыносимого стыда. Она сидела на продавленном диване своей разрушенной церкви, изо всех сил стараясь сохранить на лице маску сурового божественного правосудия, но внутри неё бушевал настоящий ураган паники. Ну надо же было так отреагировать! Ворваться с криком про измену — это же просто катастрофа! А если Рейн теперь решит, что она одна из тех безумных, помешанных на контроле богинь любви? Вдруг он поставит её в один ряд с какой-нибудь Иштар, которой нужно знать каждый шаг своего последователя? Она надула губы, недовольно хмыкнув своим собственным мыслям. Её взгляд невольно метнулся к дивану напротив, где, сжавшись в крошечный комочек, сидела гостья. Девочка выглядела настолько перепуганной, что казалось, будто она вот-вот упадет в обморок прямо здесь. Мурашки, бегущие по плечам паллума, были заметны невооруженным глазом. В этот момент на столик перед трясущейся гостьей с тихим стуком опустилась чашка свежезаваренного чая. Рейн, чье лицо оставалось привычно невозмутимым, на мгновение задержал свой спокойный взгляд на девочке, безмолвно призывая её успокоиться. А в следующую секунду Гестия ойкнула. Пустой деревянный поднос несильно, но весьма поучительно опустился прямо на её макушку. Богиня возмущенно потерла ушибленное место, исподлобья глядя на своего капитана. И пока он спокойно рассаживался рядом, в её голове крутилась лишь одна возмущенная мысль: «Он ни словом не обмолвился, что этот его помощник — паллум! И притом такая миленькая, хорошенькая девушка, а вовсе не ребенок!» Укол вполне естественной, девичьей ревности кольнул сердце. Конечно, она будет ревновать, когда её единственный, драгоценный мужчина приводит домой кого-то столь очаровательного! Но этот эгоистичный порыв просуществовал недолго. Горькие, обжигающие слезы текли по щекам Гестии, оставляя влажные пятна на ткани её белого платья. Она уже не помнила, в какой момент перестала строить из себя строгую хозяйку и просто дала волю эмоциям. Она сидела всё на том же диване, крепко, обеими руками прижимая к своей груди миниатюрную фигурку Лилируки. Девочка густо краснела, пытаясь хоть немного отстраниться от столь удушающего проявления божественной любви, но хватка Гестии была непреклонной. «Бедняжка… Какая же бедняжка!» — мысленно причитала Богиня, гладя каштановые волосы паллума. Слова Рейна, сухо и по факту пересказавшего историю этого ребенка, всё еще звенели в ушах. Как вообще на долю одного живого существа могла выпасть такая череда предательств и боли? Использовать своих собственных детей как расходный материал, избивать их, ломать им психику ради глотка какого-то проклятого вина! От осознания того, через какой ад прошла Лили, Гестии становилось физически больно. И вместе с этой болью пришел жгучий, невыносимый стыд. Как она вообще могла думать о ревности? Как могла смотреть на этого сломанного ребенка как на соперницу? Богиня шмыгнула носом, зарываясь лицом в макушку Лили. Затем она перевела влажный взгляд на Рейна. Юноша сидел рядом, спокойно отпивая остывающий чай, и просто наблюдал за ними. Никаких упреков, никаких лишних слов. Он просто привел того, кому нужна была помощь, домой. К ней. Гестия замерла. В груди вдруг стало невыносимо тесно. Он привел потерянного ребенка… в их дом. Чтобы они вместе позаботились о ней. Лицо Богини мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом. Фантазия, не скованная рамками логики, уже начала рисовать в её голове совершенно смущающие картины, от которых сердце забилось где-то в районе горла. *** «Нет. Мне определенно не кажется». Утреннее солнце щедро заливало деревянный стол сквозь щели в заколоченных окнах. Гестия сидела на своем привычном месте, механически пережевывая завтрак, но её синие глаза безотрывно наблюдали за происходящим. Слева от нее сидел Рейн. Он методично пил свой травяной чай, излучая ту самую ауру абсолютной, незыблемой надежности, которая всегда заставляла её чувствовать себя в безопасности. А напротив, робко, но с явным аппетитом, уплетала яичницу Лилирука. Это была простая, обыденная сцена. Просто утренний прием пищи. Но для Гестии эта картина сложилась в один совершенно невыносимый для её девичьего сердца пазл. Надежный мужчина во главе стола. Миниатюрная, спасенная им девочка. Общая трапеза в их собственном доме. Она в очередной раз резко опустила голову вниз, чувствуя, как щеки снова пылают огнем. «Разве мы не похожи на женатую пару?!» — в панике завопил её внутренний голос. Они выглядели как самая настоящая, классическая семья! Строгий, но заботливый глава семейства, любящая мать и их приемный ребенок. От этой мысли у Богини домашнего очага едва не пошел пар из ушей. Она судорожно запила свой бекон водой, пытаясь охладить пыл, но образ уже намертво засел в её голове. *** Шумный, пестрый рынок Орарио гудел тысячами голосов. Гестия шагала по мощеной улице, рассеянно глядя на витрины. В её голове продолжался непрерывный, путаный монолог. «Стоп. Подождите-ка. Разве мы не пропустили несколько очень важных этапов? А как же свидания? Как же долгие прогулки под луной? Признания? Мы же перескочили сразу к семейному быту! Разве это не слишком быстро?!» Она искоса взглянула на Рейна, который остановился у витрины алкогольной лавки. «Хотя… ну, я, конечно, не против…» — смущенно поправила сама себя Богиня, заправляя прядь черных волос за ухо. — Богиня, — спокойный голос Рейна вырвал её из грез. Он стоял у прилавка, внимательно разглядывая пузатые бутылки с иероглифами. — Не подскажете, какие именно сорта предпочитает господин Такемикадзучи? Идти в гости с пустыми руками будет невежливо. — А? Э? Я не то чтобы знаю...! — торопливо отчеканила Гестия, надеясь, что её голос не дрогнул. — Угу... как насчет саке? — пробормотал Рейн, вертя бутылку со спиртным в руках не обращая внимание на поведение Гестии. Пока Рейн расплачивался с торговцем, Гестия перевела взгляд на Лили. Девочка бродила вдоль соседних стеллажей, её каштановые глаза то и дело расширялись при виде ценников. Она беззвучно шевелила губами, явно на автомате подсчитывая, сколько зелий или снаряжения можно было бы купить на эти деньги. Эта её прагматичность заставляла Гестию лишь мягко, по-матерински улыбаться. «Нет, нет, нет! Гестия, соберись! У него просто развита гиперопека!» Богиня решительно помотала головой, шагая по вымощенным белым камнем дорожкам городского парка. Она всеми силами убеждала себя в том, что всё это — просто совпадение. Рейн добр ко всем окружающим. Он просто ответственный ребенок, который привык заботится о других. Это не семейная прогулка, это просто… дружеский выходной! Ничего более! Она почти поверила в свои собственные уговоры, когда процессия внезапно остановилась. Рейн замер посреди аллеи. Гестия проследила за его взглядом и удивленно моргнула. Внимание её невозмутимого капитана привлек небольшой, ярко раскрашенный лоток у фонтана. Торговец ловко накладывал в вафельные рожки разноцветные шарики ледяного лакомства. На лице Рейна, обычно таком серьезном и непроницаемом, вдруг проступило совершенно непривычное выражение. Это было искреннее, неподдельное удовольствие, смешанное с легким удивлением. Он выглядел так, словно встретил старого, очень хорошего друга, которого не видел много лет. Решение было принято без слов. Спустя пять минут они сидели на прогретой солнцем деревянной скамейке в тени раскидистого дерева. Лили с благоговением, стараясь не испачкаться, ела свое фисташковое мороженое. Рейн сидел с краю, методично и с явным наслаждением уничтожая порцию ванильного пломбира. Атмосфера была настолько спокойной и расслабленной, что все логические доводы Гестии окончательно рассыпались. Она сидела между ними, слизывая сладкие капли со своего рожка, и чувствовала себя абсолютно, безоговорочно счастливой. В какой-то момент Рейн слегка сменил позу. Он откинулся на спинку скамьи, расслабляя плечи. Его рука скользнула по деревянной рейке и случайно — а может, и не совсем? — легла прямо поверх ладони Гестии, которая опиралась на сиденье. Кожа к коже. Тепло его большой, мозолистой ладони накрыло её тонкие пальцы. Он не убрал руку. Он просто продолжил смотреть на играющих у фонтана детей, поедая свое мороженое, словно этот жест был самой естественной вещью в мире. Дыхание Богини домашнего очага остановилось. Лицо вспыхнуло так, что, казалось, сейчас расплавит остатки мороженого в её руке. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это невероятное мгновение. «КЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!» — оглушительно счастливо, на весь свой внутренний божественный чертог, закричала Гестия. *** Оживленные, вымощенные светлым камнем улицы центральных кварталов постепенно остались позади. По мере того как их небольшая группа продвигалась вглубь Северо-Западного сектора, пейзаж неумолимо менялся, приобретая всё более знакомые, обшарпанные черты. Рейн вел своих спутниц уверенно, сверяясь с указаниями, которые получил накануне. Когда они наконец свернули в нужный переулок, юноша слегка замедлил шаг, с интересом разглядывая представшую перед ними картину. Поместье Семьи Такемикадзучи разительно отличалось от типичной архитектуры Орарио. Это был довольно обширный участок, обнесенный высоким деревянным забором. За ним возвышалось основное здание и прилегающая к нему просторная пристройка, своими изогнутыми черепичными крышами и раздвижными решетчатыми дверями до боли напоминавшие Рейну традиционные восточные додзё из его прошлого мира. Однако, несмотря на внушительные размеры, статус района давал о себе знать. Дерево на воротах местами потемнело и рассохлось от сырости, черепица на крыше кое-где была заменена более дешевыми аналогами, а бумажные панели в окнах явно переклеивались не один десяток раз. Было очевидно: владельцы поместья не купаются в золоте. Но в то же время каждый дюйм этого места дышал невероятной заботой и чистотой. Ни соринки на прилегающей территории, ни единого сорняка у каменной ограды. Дом содержали в порядке с истинно воинской дисциплиной. Подойдя к массивным деревянным створкам, Рейн уверенно, но без лишнего грохота постучал в ворота тяжелым железным кольцом. Ожидание продлилось недолго. За забором послышались быстрые, легкие шаги, затем заскрежетал отодвигаемый засов. Одна из створок плавно отворилась, и на пороге появился сам хозяин поместья. Такемикадзучи был одет в простое домашнее кимоно, а рукава были закатаны по самые локти. Увидев гостей, Бог боевых искусств на мгновение замер, удивленно приподняв брови, но уже в следующую секунду его лицо озарилось широкой, по-настоящему радушной улыбкой. — Ого! Какие гости! — раскатисто поприветствовал он, выходя им навстречу. — А я только закончил с уборкой во внутреннем дворе. — Добрый день, Такемикадзучи-сама, — Рейн вежливо склонил голову. — Привет, Таке! — звонко поздоровалась Гестия, выступая чуть вперед. — Надеюсь, мы не отвлекаем тебя от дел? — Для друзей у меня всегда найдется время, — Бог тепло улыбнулся Богине домашнего очага, а затем перевел внимательный взгляд на миниатюрную фигурку, прячущуюся за спиной Рейна. Юноша, заметив этот взгляд, сделал плавный шаг в сторону, открывая Лилируку, и положил широкую ладонь ей на макушку. — Позвольте представить. Это Лилирука Арде, — голос Рейна звучал ровно и твердо. — Она мой незаменимый помощник в Подземелье, и с сегодняшнего дня — друг нашей семьи. Лили, услышав, как именно он её представил, вздрогнула. Слово «друг» ударило по ней сильнее, чем любое оскорбление в прошлом. Девочка торопливо, низко поклонилась, пряча лицо под капюшоном, чтобы никто не увидел, как предательски заблестели её глаза. Гестия, стоявшая рядом, вдруг нервно поправила синюю ленточку на груди и отвернулась, усиленно делая вид, что разглядывает деревянную резьбу на заборе, хотя её щеки мгновенно приобрели пунцовый оттенок. Ей, как и Лили, было до одури тепло от того, с какой легкостью и уверенностью Рейн назвал ее семьей. Такемикадзучи, обладавший проницательностью старого воина, мгновенно уловил перемены. Его взгляд скользнул по Лили, затем переместился на Рейна. Бог боевых искусств медленно, понимающе ухмыльнулся. — Я смотрю, ты всё-таки смог побороть своих демонов, мой друг? — негромко, с особым подтекстом спросил Такемикадзучи. Рейн встретил его взгляд абсолютно прямо. В его янтарных глазах не было ни тени сомнений — только стальная, монолитная уверенность человека, принявшего окончательное решение. — Так и есть, — спокойно ответил юноша. — И я искренне благодарен вам за то наставление. Оно помогло расставить всё по своим местам. Такемикадзучи громко, раскатисто рассмеялся, махнув рукой. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, парень! Я просто старый бог, который любит поболтать на вечернем рынке. — Само собой, — уголки губ Рейна дрогнули в ответной, понимающей усмешке. Гестия и Лили переглянулись. Обе девушки абсолютно ничего не поняли из этого короткого обмена мужскими репликами, почувствовав себя зрителями на спектакле, где актеры говорят на неизвестном шифре. — Как я и обещал, — Рейн прервал затянувшуюся паузу, приподнимая объемистые бумажные пакеты, которые до этого держал в левой руке. Воздух наполнился характерным, мелодичным звоном стекла. — Мы пришли в гости не с пустыми руками. Глаза Такемикадзучи при виде бутылок мгновенно загорелись тем самым, особым блеском, который присущ всем ценителям хорошего алкоголя. — О-о-о! — протянул он, довольно потирая руки. — Ну, раз так, то стоять на пороге — это настоящее преступление! Проходите, проходите скорее! Мой дом — ваш дом! Он гостеприимно распахнул обе створки ворот, пропуская процессию внутрь. Внутренний двор оказался просторным и выложенным ровными, плоскими камнями. С одной стороны располагались деревянные тренировочные манекены и стойки с тренировочным оружием, с другой — аккуратный, явно ухоженный руками детей небольшой сад. — Здесь очень уютно, Таке, — искренне похвалила Гестия, осматривая деревянные веранды. — Спасибо! Мы с ребятами стараемся поддерживать дом в порядке, — с гордостью кивнул Бог, ведя их по дощатому настилу в сторону основного зала. — К сожалению, сейчас я совершенно один. Весь мой отряд с раннего утра отправился в Подземелье. Такемикадзучи остановился у раздвижных дверей и, прищурившись, посмотрел на солнце, которое уже миновало свой зенит и начало медленно крениться к западу. — Но, судя по времени, они должны уже в скором времени вернуться , — добавил он. — Обычно они не задерживаются, если не случилось ничего экстраординарного. Услышав это, Рейн остановился и с явным удовольствием кивнул. — Это даже к лучшему. В таком случае, я могу сразу приступить к готовке, чтобы всё было горячим прямо к их возвращению. Такемикадзучи удивленно моргнул. — Готовке? Друг мой, вы же гости, не стоит так утруждаться… — Никакого труда. Кулинария отлично помогает упорядочить мысли, — невозмутимо парировал Рейн, направляясь в сторону просторной, открытой кухни, которую приметил еще со двора. Поставив пакеты на чисто выскобленный деревянный стол, юноша начал методично извлекать покупки. Сначала на свет появились свежие овощи, связки ароматной зелени и плотные, упругие грибы. Затем Рейн аккуратно выставил несколько увесистых баночек с темно-красными соусами и целую россыпь мелких, но невероятно жгучих на вид специй. И, наконец, финальным аккордом на разделочную доску опустился колоссальный, идеально ровный кусок мраморного мяса, покрытый тончайшей сеткой жировых прослоек. Такемикадзучи, подошедший поближе из вежливости, вдруг замер. Его взгляд прикипел к набору баночек со специями и специфическим кореньям, которые Рейн начал ловко шинковать тяжелым кухонным ножом. Бог боевых искусств, обычно не ведающий страха перед лицом самых жутких монстров, театрально вздрогнул. Его кадык нервно дернулся, когда он сглотнул подступившую слюну. Он прекрасно знал, какие ингредиенты использовал парень, и примерно догадывался, какое именно блюдо сейчас будет рождаться на его кухне.