Глава 49: Поверх всего

Тяжелые деревянные створки ворот поместья Семьи Такемикадзучи негромко скрипнули, пропуская внутрь трех уставших фигур. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо над Орарио в светло-алые тона. Позади остался долгий, выматывающий день на средних этажах Подземелья. Доспехи покрывал слой грязи, а на лицах читалась та самая приятная тяжесть, которая бывает только после успешного возвращения домой. Коренастый юноша, шедший первым, с облегчением сбросил тяжелый походный рюкзак у края веранды, разминая затекшие плечи. Шедшая следом за ним девушка с прямыми черными волосами, собранными в высокий хвост, тихо выдохнула, отстегивая от пояса ножны с длинным клинком. Замыкала троицу миниатюрная фигурка, робко поправляющая съехавшую набок сумку с зельями. Они собирались привычно поприветствовать своего бога, как вдруг… Девушка с катаной внезапно замерла. Её нос едва заметно дрогнул. Она приподняла голову, втягивая воздух, и её темные глаза стремительно расширились. Густой, невероятно насыщенный аромат плыл по внутреннему двору. Это был теплый, обволакивающий запах карамелизованного соевого соуса, сладковатого мирина, легких ноток овощей и чего-то такого потрясающе мясного, от чего желудки всех троих авантюристов мгновенно и предательски заурчали в один голос. Переглянувшись, они, словно завороженные, двинулись на запах, обогнув главную пристройку. На просторной, открытой кухне поместья кипела жизнь. Их бог, Такемикадзучи, с кружкой в руке громко смеялся, о чем-то увлеченно беседуя с незнакомой миниатюрной девушкой в белом платье, которая сидела на табурете и задорно болтала ногами. Чуть поодаль, у самого края кухонного стола, притаилась маленькая девочка-паллум, неотрывно следящая за происходящим у плиты. А у самой печи, уверенно орудуя длинными кулинарными палочками, стоял высокий темноволосый юноша. Он был в простом фартуке поверх рубашки. Его движения были скупыми, расчетливыми и поразительно плавными — он перехватывал тяжелый чугунный казан так легко, словно тот ничего не весил. Девушка с катаной сглотнула, не в силах оторвать взгляд от поднимающегося над плитой пара. А вот стоявшая позади нее миниатюрная подруга вздрогнула, удивленно приоткрыв рот. — А… Рейн-сан? — тихо, но отчетливо сорвалось с губ Чигусы. Шедший впереди коренастый парень резко затормозил. Он обернулся к своей застенчивой подруге детства, нахмурив брови. — Чигуса? Откуда ты его знаешь? — прогудел он, окидывая незнакомца у плиты настороженным взглядом. Рейн, услышав голоса, обернулся. Такемикадзучи тут же отставил кружку и радостно развел руками, шагая навстречу своему отряду. — А, вот и мои дети вернулись! Замечательно, вы как раз вовремя! — Бог боевых искусств широким жестом указал на гостей. — Знакомьтесь. Это Богиня Гестия, а у плиты хозяйничает капитан её Семьи и мой хороший друг — Рейн. Ну а с ним юная леди Лилирука. Рейн вытер руки о полотенце и вежливо, с легким уважением склонил голову. — Рад знакомству. Надеюсь, мое самоуправство на вашей кухне не доставило вам неудобств. Гестия спрыгнула с табурета и приветливо помахала им рукой. — Привет-привет! Таке так много о вас рассказывал! Авантюристы, быстро осознав, что перед ними Божество, тут же вытянулись по струнке. Черноволосая мечница сделала шаг вперед и отвесила безупречный, глубокий поклон. — Ямато Микото, — представилась она ровным, почтительным голосом. — Для нас огромная честь принимать вас в нашем доме, Гестия-сама. И вам спасибо за труды, Рейн-доно. Коренастый юноша поклонился следом, хотя в его движениях было чуть больше угловатости. — Кашима Ока. Рад знакомству, — басом произнес он. — И благодарим за хлопоты. — Не стоит, — Рейн тепло улыбнулся. — Переодевайтесь и усаживайтесь. Ужин будет готов с минуты на минуту. ** Просторная столовая в традиционном восточном стиле была освещена мягким светом бумажных фонарей. За большим низким столом, сидя на плотных татами, разместились все обитатели и гости поместья. Авантюристы успели смыть с себя грязь Подземелья и переодеться в легкие домашние юкаты. В самом центре стола, на специальной жаровне, покоился массивный чугунный котелок, накрытый тяжелой деревянной крышкой. Разговоры стихли. Все взгляды скрестились на центре стола. Рейн спокойно потянулся вперед и плавным движением приподнял крышку. Густое облако ароматного пара вырвалось на свободу, заполняя комнату. Когда белая пелена рассеялась, перед присутствующими предстало восточное блюдо во всем своем кулинарном великолепии. В темном, насыщенном сладковато-соленом бульоне медленно томились тончайшие ломтики говядины, уже поменявшие свой цвет на благородный коричневый. Рядом с мясом впитывали в себя соки белоснежные кубики тофу, прозрачная лапша ширатаки и изящно надрезанные крест-накрест шляпки грибов шиитаке. Крупно нарезанный зеленый лук добавлял блюду ярких, свежих красок. Бульон тихо побулькивал, лопаясь крошечными пузырьками на краях казана. Микото тихо сглотнула. Ока подался вперед, неверяще глядя на содержимое котелка, а глаза Такемикадзучи загорелись неподдельным восторгом. — Невероятно… Это же настоящее сукияки! — благоговейно прошептала Микото, прижимая ладони к щекам. — Я не ела его с тех самых пор, как мы покинули дом! — Но как? — Ока перевел ошеломленный взгляд на Рейна. — Ингредиенты для этого блюда, особенно правильный соевый соус и мирин, стоят в Орарио целое состояние, да и найти их та еще задача! Рейн, невозмутимо раскладывая палочки, мягко улыбнулся. — Орарио — поистине удивительный город, — философски заметил он. — Здесь пересекаются торговые пути со всего мира. Если проявить должное упорство и знать, в какие лавки заглядывать, можно найти практически что угодно, даже самые редкие специи с Дальнего Востока. — И всё же, чтобы так мастерски воссоздать рецепт… — Микото с уважением покачала головой. — Вы бывали в наших краях, Рейн-доно? Рейн на секунду задержал взгляд на кипящем бульоне. — Нет, к сожалению, не доводилось, — он плавно ушел от темы, отвечая полуправдой, чтобы не вдаваться в детали своей прошлой жизни. — Моя мама рассказывала мне множество историй о культуре и кухне Востока. Я лишь следовал её описаниям. Что ж. Надеюсь, вам придется по вкусу. По негласному правилу, первыми к трапезе приступили боги. Такемикадзучи и Гестия зачерпнули в свои пиалы немного бульона, переложили мясо и овощи. Окунув горячий ломтик говядины во взбитое сырое яйцо, Богиня отправила его в рот. Её глаза распахнулись так широко, что едва не стали круглыми. Такемикадзучи издал нечленораздельный звук, похожий на рык довольного льва. Не сговариваясь, оба божества мгновенно отбросили манеры и принялись сметать еду со скоростью изголодавшихся волков, невнятно мыча от удовольствия. Это послужило сигналом и для остальных. Микото, чья самурайская выдержка славилась на всё поместье, действовала с грацией и безжалостностью опытного воина. Её палочки мелькали над казаном с пугающей скоростью. Она ела смело, отправляя в рот кусок за куском, и, не успев опустошить первую пиалу, уже решительно придвинула её Рейну: «Рейн-доно, еще риса и сукияки, пожалуйста!» — её щеки были полны, а на лице сияло абсолютно детское счастье. Чигуса ела совершенно иначе. Её движения были крошечными, аккуратными. Она откусывала по чуть-чуть, пряча пылающее от удовольствия лицо за сероватой челкой, но то, с какой методичностью исчезала еда из её тарелки, ясно говорило о том, что оторваться она не в силах. В какой-то момент Рейн, заметив, что она не дотягивается до грибов, вежливо пододвинул к ней блюдо, заслужив тихое, смущенное: «С-спасибо…». Взгляд Оки на мгновение задержался на румянце подруги детства. Между бровей коренастого юноши пролегла едва заметная морщинка, а палочки в его руке на долю секунды замерли. Ока сам до конца не осознавал природу этого внезапного, царапающего чувства в груди. Он просто нахмурился, мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, и с пораженческим видом, полным сосредоточенной серьезности, набросился на ни в чем не повинный кусок говядины. Стряпня этого Рейна была чертовски хороша, и Оке оставалось лишь молча капитулировать перед этим фактом. Гестия тем временем уже вовсю уплетала третью порцию, активно жестикулируя и рассказывая Такемикадзучи о том, как Рейн умудряется совмещать походы в Подземелье с поддержанием порядка в их церкви. Постепенно темп трапезы замедлился. Насытившись, хозяева и гости откинулись назад, потягивая горячий зеленый чай. Атмосфера за столом стала расслабленной и по-домашнему теплой. Именно тогда внимание присутствующих естественным образом сместилось к единственному человеку, который всё это время старался быть максимально незаметным. Ока, Микото и Чигуса перевели взгляды на маленькую девочку-паллума. Лилирука, почувствовав на себе внимание чужой Семьи, инстинктивно вжала голову в плечи. Пальцы девочки побелели, сжав край одежды. Рейн, сидевший справа от неё, не стал вмешиваться словами. Он просто повернул голову, поймал её паникующий взгляд и едва заметно, медленно кивнул. В этом спокойном, лишенном капли сомнения жесте было всё. «Мы рядом». Это сработало лучше любой магии. Лили сделала глубокий, дрожащий вдох. Она расправила плечи, положила ладони на бедра и, опустившись в низкий, уважительный поклон, произнесла своим голосом: — М-меня зовут Лилирука Арде. Я помощник... — она запнулась на долю секунды, но тут же продолжила тверже. — На данный момент я состояю в Семье Сомы. Имя одиозного бога заставило авантюристов Такемикадзучи слегка напрячься, но никто из них не проронил ни слова, внимательно слушая. Гестия, всё еще дожевывая тофу, устремила на девочку ободряющий взгляд синих глаз. Лили выпрямилась. Она посмотрела прямо на Богиню домашнего очага, и в её взгляде вспыхнула робкая, но искренняя решимость. — Я познакомилась с Рейном-сама и госпожой Гестией совсем недавно... — Лили сглотнула, собирая в кулак всю свою смелость. — И пока я вам никто. Но... я приняла, точнее, мне помогли принять решение. Я собираюсь окончательно разорвать узы со своей нынешней фракцией. И когда я это сделаю... я хочу просить вас о милости принять меня в вашу семью, госпожа Гестия! Тишина, повисшая над столом, казалась осязаемой. Гестия выронила палочки. Они со стуком упали на деревянный поднос. Богиня сидела с приоткрытым ртом, не веря своим ушам. То, что эта напуганная, израненная девочка сама, добровольно просит стать частью её дома, было для нее лучшим подарком. Слезы, огромные и блестящие, мгновенно скопились в уголках глаз Богини. — Лили... — выдохнула Гестия, и её лицо озарилось такой пронзительной, всеобъемлющей радостью, что комнату словно залило светом. — Да! Да, конечно да! Мы будем невероятно счастливы принять тебя! Рейн, наблюдая за этой сценой, позволил себе легкую, довольную улыбку. Он сделал глоток чая, безмолвно одобряя её шаг. Такемикадзучи громогласно рассмеялся, с одобрением хлопнув ладонью по колену. — Прекрасные слова! Принять решение сменить Семью, чтобы найти свой истинный путь — для этого нужна недюжинная смелость, маленькая Арде! Я искренне восхищен! — Это действительно достойно огромного уважения, — серьезно кивнула Микото, проникаясь к девочке симпатией. — Найти тех, кому можешь доверять свою спину — самое важное в жизни авантюриста. Чигуса робко, но очень тепло улыбнулась, а Ока, отбросив свою непонятную угрюмость, одобрительно хмыкнул, признавая мужество этого маленького паллума. Слушая слова поддержки от людей, которых она видела впервые в жизни, и видя искренние слезы радости на глазах Гестии, Лили почувствовала, как по её щекам текут горячие, соленые капли. Она торопливо вытерла их рукавом, показывая лицо, полное радости и счастья. *** Ночная прохлада окончательно вытеснила дневной зной, окутав поместье Семьи Такемикадзучи спасительной тишиной. Суета, вызванная плотным ужином, улеглась. Авантюристы, чьи тела были измотаны не только долгим рейдом в Подземелье, но и сытной пищей, начали клевать носом еще за столом, так что застолье было решено свернуть. Рейн стоял в слабо освещенном коридоре, держась за край деревянной рамы. Сквозь щель в наполовину задвинутых бумажных седзи он наблюдал за темной комнатой. На расстеленном прямо на татами футоне, свернувшись в тугой клубок и натянув одеяло до самого подбородка, спала Лилирука. Девочка дышала спокойно и ровно. Юноша плавно, не издав ни единого скрипа, задвинул створку до конца. Развернувшись, он неспешно зашагал по энгаве — длинной деревянной веранде, огибающей внутренний двор. Старые доски, отполированные годами тренировок и босыми ногами обитателей, хранили приятное тепло. Вскоре впереди показался тусклый свет. На самом краю настила, свесив ноги к ухоженному каменному саду, сидели двое. Между Гестией и Такемикадзучи стоял низкий столик с кувшином подогретого саке. Рейн бесшумно приблизился и, скрестив ноги, опустился на деревянный пол напротив Бога боевых искусств, замыкая их небольшой круг. — Как бы она ни бахвалилась, — негромко, чтобы не нарушать ночную тишину, произнес юноша, — а спит без задних ног. Совсем как ребенок. Гестия, подперев щеку ладонью, согласно хмыкнула, с мягкой полуулыбкой глядя на луну. Такемикадзучи тихо, раскатисто рассмеялся, наливая себе очередную порцию напитка. — Это был поистине великолепный вечер, — произнес бог. Затем, отставив кувшин в сторону, Такемикадзучи сменил расслабленную позу. Он плавно перешел в традиционное положение сэйдза, сидя на пятках. Лицо Бога войны утратило привычную добродушную веселость, приобретя строгие, благородные черты. Не говоря ни слова, он положил широкие ладони на колени и глубоко, с искренним уважением поклонился Рейну. — Спасибо тебе, — голос Такемикадзучи звучал серьезно и торжественно. — Я давненько не видел своих детей такими... безмятежными. Жизнь в Орарио сурова, и каждый день они рискуют собой. Я безмерно рад, что сегодня, благодаря твоим трудам, они смогли вновь почувствовать забытую теплоту родного дома. Рейн не шелохнулся. Он спокойно опустил взгляд на свою пиалу, в которой прозрачная жидкость отражала бледный лунный свет. Старый мастер внутри него прекрасно понимал вес этого жеста. Божество склонило голову перед смертным. В этом мире подобное происходило крайне редко. Юноша протянул руку, взял пиалу за края и чуть приподнял её. — В таком случае, мы квиты, — ровно ответил Рейн, не отрывая взгляда от напитка. Такемикадзучи удивленно приподнял голову, вопросительно изогнув бровь. — Я нахожусь в точно такой же ситуации, — пояснил Рейн, скользнув взглядом по ухоженному саду, деревянным опорам веранды и бумажным окнам. — Оказаться в этом месте... для меня это сродни чувству возвращения домой. Он перевел спокойные, янтарные глаза на хозяина поместья и плавно протянул пиалу в его сторону. — Да и не подобает божеству склонять голову, — добавил юноша с легкой, почти незаметной усмешкой. В глазах Такемикадзучи мелькнуло искреннее удивление, которое спустя секунду сменилось глубоким, понимающим блеском. Бог вновь вернулся в расслабленную позу, скрестив ноги, и с удовольствием поднял свою чашу. — Вот оно как, — пророкотал он, и на его губах заиграла довольная улыбка. — Что ж. Отрадно видеть, что даже в столь далеких землях дух нашей родины силен как никогда. Рейн прикрыл глаза, принимая этот завуалированный комплимент. — Отличный тост, — коротко отозвался он. Керамика тихо звякнула. Они выпили саке, наслаждаясь терпким, согревающим послевкусием. — Знаете, а я ведь была крайне удивлена, — голос Гестии нарушил повисшую паузу. Богиня повернулась к Рейну, задумчиво накручивая на палец прядь своих черных волос. — Тем, что сказала Лили за столом. Ты знал о её планах проситься к нам? — Нет, — честно ответил Рейн, опуская пустую пиалу. — Для меня это стало таким же сюрпризом. Я планировал обсудить её переход позже, когда она немного успокоится. Но её упорство... впечатляет. — Это действительно похвально, — кивнул Такемикадзучи, перекрестив массивные руки на груди. — Однако, её смелость не уменьшает масштаба проблемы, стоящей за этим решением. Сложно представить себе Божество, которое вот так просто, по доброй воле отпустит одного из своих детей. Гестия заметно сникла. Радость от расширения Семьи столкнулась с суровой бюрократической и социальной реальностью Орарио. Она понимающе кивнула, тяжело вздохнув. — Разрыв уз Фалны требует обоюдного согласия, — пробормотала она. — Без крови божества, даровавшего её, снять печать невозможно. Рейн слегка наклонил голову вбок, принимая вводные данные. — В таком случае, есть ли возможность организовать личную встречу с этим богом? — поинтересовался он, глядя на собеседников. — Любой вопрос можно решить переговорами, если знать, что предложить взамен. Такемикадзучи и Гестия переглянулись. В их взглядах читалась виноватая безнадежность. — Боюсь, это исключено, Рейн, — покачала головой Гестия. — Сома практически не покидает своих покоев. Он не появляется на Собраниях Богов, игнорирует банкеты и другие божественные и общественные мероприятия. — Истинная правда, — подтвердил бог войны. — Даже там, на Небесах, он был известен как абсолютный затворник. Его интересует только свой напиток. Достучаться до него напрямую — задача из разряда невыполнимых. Рейн задумчиво потер подбородок. — Жаль, — констатировал он без особых эмоций. — Прямой диалог существенно сэкономил бы нам время. Он замолчал на несколько секунд, глядя на темнеющие вдали шпили городских башен. В голове старого мастера уже начали выстраиваться альтернативные, куда менее мирные векторы решения проблемы. — Насколько сильной военной мощью располагает Семья Сома? — вдруг спросил Рейн. Гестия вздрогнула, резко распахнув синие глаза. — Эй! Ты зачем такие вещи спрашиваешь?! — испуганно пискнула она, почувствовав, как атмосфера на веранде мгновенно потяжелела. А вот Такемикадзучи сразу понял, к чему клонит капитан её Семьи. Бог боевых искусств нахмурился, его взгляд стал цепким и оценивающим. Он посмотрел на Рейна чуть серьезнее. — Они крайне скрытны, — после недолгого раздумья ответил бог. — Предпочитают держаться в тени и редко афишируют свои успехи в Гильдии. Однако, по моим наблюдениям, вряд ли в их рядах есть кто-то сильнее третьего уровня. Точнее сказать не могу. Но... — Такемикадзучи сделал вескую паузу, понизив голос, — это крайне плохая идея, Рейн. — Лучше быть готовым ко всему, — невозмутимо парировал юноша, спокойно встречая предупреждающий взгляд бога. — Информированность еще никому не вредила. — Даже не думай о таком! Одиночный рейд против целой Фракции — это верное самоубийство! — Гестия вклинилась в разговор, решительно замахав руками. — Мы найдем нормальный, законный вариант! Наверняка можно договориться через капитана их Семьи или Гильдию! Рейн перевел взгляд с обеспокоенной Богини на Такемикадзучи. Мужчины обменялись короткими, многозначительными взглядами. Ветеран и бог войны прекрасно понимали: законные методы работают только с теми, кто соблюдает закон. А притон фанатиков вряд ли попадал под эту категорию. Тем не менее, Рейн не собирался лишний раз трепать нервы своей покровительнице. — Да будет так, — он мягко усмехнулся, покладисто кивнув Гестии. — Начнем с дипломатии. *** Напряжение спало. Спустя еще полчаса неспешных разговоров ни о чем, Гестия, то и дело клюющая носом, окончательно сдалась. Она тихо засопела, привалившись плечом к деревянной опоре веранды. — Пожалуй, нам тоже пора расходиться, — произнес Рейн, поднимаясь на ноги. Он подошел к спящей Богине. Плавно, не делая резких движений, юноша подвел одну руку под её колени, а вторую под спину, и без видимых усилий поднял миниатюрную девушку на руки. Такемикадзучи, наблюдая за этой сценой, тоже поднялся. — Тебе стоит быть осторожнее, парень, — серьезно проронил бог, глядя ему в глаза. — Твои мотивы мне понятны. Ты хочешь защитить своего нового товарища. Но то, с какой легкомысленностью ты говоришь о столкновении с целой Семьей... это может быть опасно. Самоуверенность часто губит талантливых воинов. Рейн, удерживая Гестию на руках, чуть повернул голову. На его лице не было и тени юношеской бравады. Только холодный, расчетливый покой. — Если бы это было не так, Такемикадзучи-сама, — уверенно, без капли сомнения произнес он, — я бы и не стал об этом заговаривать. Бог боевых искусств слегка опешил. Он привык читать ауры людей. Хвастовство, страх, отчаяние — всё это было видно как на ладони. Но от этого молодого парня исходила лишь абсолютная убежденность в собственных силах. Эта уверенность интриговала. Кровь старого воина в жилах бога азартно забурлила. После секундного раздумья на лице Такемикадзучи расплылась предвкушающая ухмылка. — Завтра на рассвете мы проводим утреннюю тренировку во внутреннем дворе, — произнес он, кивнув в сторону каменного сада. — Не желаешь присоединиться? Мне крайне интересно взглянуть на источник этой непоколебимой уверенности. Глаза Рейна едва заметно блеснули. Отказываться от возможности обменяться опытом с самим Богом войны было бы непростительной глупостью. — С удовольствием, — искренне согласился юноша. — Буду ждать с нетерпением. В этот самый момент Гестия, уютно устроившаяся на руках своего капитана, тихонько заскулила во сне. Она инстинктивно прижалась к нему еще сильнее, уткнувшись лицом в сгиб его шеи, и её весьма выдающиеся формы плотно вжались в грудную клетку Рейна. Юноша замер, стоически выдержав это испытание. Он тяжело вздохнул, устремив взгляд в потолок веранды. — Грешная Богиня, — обреченно пробормотал он. Такемикадзучи, чья серьезность моментально улетучилась, не выдержал и разразился хоть и сдерживаемым, но раскатистым, искренним смехом, провожая гостя в отведенную ему комнату.