Часть 5

Они вышли из переулка, и город встретил их тишиной. Музыка дяди Грега стихла где-то далеко, фонари светили ровным жёлтым светом, и только редкие прохожие спешили по своим делам, бросая на Энджел короткие тёплые взгляды. Соник шёл рядом, не торопясь. Его ноги сами замедлили шаг — непривычное, почти забытое чувство. В груди ещё гулял остаточный смех после той сцены с ведром, но постепенно он уступал место другим мыслям. Он покосился на Энджел. Она шла, чуть покачиваясь, засунув руки в карманы лёгкой кофты, и иногда поднимала лицо к небу, где едва проступали первые звёзды. Браслет на её щиколотке мерно мигал — красный, как и её глаза. Соник вдруг вспомнил, сколько времени могло быть. Он резко остановился, полез в карман за телефоном — и выдохнул с облегчением, увидев, что ещё только без пятнадцати одиннадцать. — Фух, — сказал он. — Успели. Энджел обернулась, приподняв бровь: — Успели? — Ну, — Соник почесал затылок, — Альберт сказал, что гулять можно до одиннадцати. Ещё пятнадцать минут. Если бы задержались... — Он нервно усмехнулся. — Он бы позвонил. А потом, наверное, устроил бы мне допрос с пристрастием. «Почему подозреваемая гуляла позже положенного? Что вы делали? Почему не вернулись вовремя?» Энджел моргнула. А потом тихо рассмеялась — тем самым лёгким, почти беззвучным смехом. — Соник, — сказала она мягко, — никто тебя допрашивать не будет. — Откуда ты знаешь? — он нахмурился. — Я здесь чужой. Приехал следить за главной подозреваемой. А в первый же вечер устроил... — он махнул рукой в сторону парка, — это всё. — Ты устроил? — Энджел склонила голову набок. — Это я устроила. И если кто и должен бояться допроса — так это я. Но, — она пожала плечами с той же лёгкостью, — Альберт не станет. Он знает, что я выхожу иногда. И он знает, что одиннадцать — это не железная граница. — Не железная? — Ну, — она чуть улыбнулась, — если бы я задержалась до двенадцати, он бы набрал и спросил, всё ли в порядке. Но допрашивать... — она покачала головой. — Он давно понял, что браслет не сделает меня затворницей. А ругаться на меня — всё равно что на дождь. Бесполезно. Соник посмотрел на неё с сомнением. В его городе всё было иначе. Одно неверное движение — и уже спрашивают, почему, зачем, на каком основании. Но здесь, похоже, жили по другим правилам. — Ладно, — сказал он, не до конца успокоившись. — Поверю на слово. Они пошли дальше. Миновали сквер, потом свернули на улицу, где росли старые липы. Энджел шла чуть впереди, и свет фонарей падал на её иголки, заставляя чёрную шерсть отливать тёмно-вишнёвым. Соник смотрел на неё. На этот отблеск. На алые глаза, которые на секунду блеснули, когда она обернулась проверить, идёт ли он за ней. И вдруг его кольнуло. Шэдоу. Те же цвета. Та же гамма. Чёрный с красным. Даже оттенок — тот самый, от которого у него иногда мороз по коже. Но в Энджел не было ни грамма той ледяной злобы. Совсем другой человек. И всё же... — Слушай, — сказал он, не удержавшись. Она снова обернулась, уже чуть ожидающе. — У тебя случайно нет братьев? Или, может быть, сестёр? Энджел замерла на мгновение. Её лицо не изменилось — осталось таким же мягким — но в глазах на секунду промелькнуло что-то похожее на удивление. — Нет, — ответила она, и в её голосе не было ни тени сомнения. — Я всю жизнь одна. Насколько помню — всегда одна. И никто никогда не приходил и не говорил: «Привет, я твой брат». Так что... — она чуть улыбнулась, — уверена, что братьев и сестёр у меня нет. — А родителей? — спросил Соник, но тут же пожалел: вопрос прозвучал слишком резко. Энджел не обиделась. Она отвела взгляд на фонари, на их тёплые круги на асфальте. — Не помню, — тихо сказала она. — Слишком рано... — она не договорила. — Поэтому — да. Никого. Они прошли ещё несколько шагов в тишине. Соник молчал, но в голове у него крутилось одно и то же. Слишком похоже. Слишком. Чёрный. Красный. Алые глаза. Точно как у Шэдоу. Такое не бывает просто так. — Энджел, — спросил он, стараясь говорить как можно более нейтрально, — а ты... знакома с Шэдоу? Она повернулась к нему, и на её лице появилось выражение живого, неподдельного интереса. Брови слегка приподнялись, глаза стали чуть внимательнее. — С кем? — переспросила она. — С Шэдоу? — Она произнесла имя незнакомо, будто пробуя его на вкус. — Нет. А кто это? Соник вгляделся в её лицо. Ни тени лжи. Ни заминки. Чистое любопытство. — Ты серьёзно? — не поверил он. — Никогда не слышала о чёрном еже с красными полосами? — Никогда, — твёрдо ответила Энджел. — У нас в городе таких нет. И новости я иногда смотрю, но... — она пожала плечами, — может, пропустила. Расскажи. Соник вздохнул. Он всё ещё не был уверен до конца, но врать она, похоже, не умела. По крайней мере, так выглядело. — Ладно, — сказал он, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ней. — Шэдоу — это... ну, как бы сказать. Тёмный ёж. Серьёзный. Очень сильный. Мы с ним сначала не очень ладили, потом — по-всякому бывало. Он — проект секретной лаборатории, искусственно созданный. Но внешне — чёрная шерсть, красные полосы на иголках, алые глаза. Как у тебя. Почти один в один. Энджел слушала внимательно, не перебивая. Когда он закончил, она задумчиво кивнула. — И ты подумал, что я могу быть с ним связана, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Ну... — Соник смутился. — Цвета совпадают. И глаза. Такое редко встречается. — Редко, — согласилась Энджел. — Но не невозможно. — Она улыбнулась краешком губ. — Знаешь, иногда в природе бывают одинаковые узоры на разных животных. Это называется... ну, не помню точное слово. Совпадение. Случайность. — Слишком точное совпадение, — буркнул Соник. Энджел остановилась. Повернулась к нему лицом, и он вдруг заметил, что они уже стоят у подъезда её дома. Она смотрела на него спокойно, без тени обиды или раздражения. — Может быть, — сказала она. — Но я действительно не знаю никакого Шэдоу. И никогда не встречала никого, кто был бы на меня похож. Если хочешь, — она чуть склонила голову, — можешь спросить у Альберта. Он знает всё моё досье. С рождения и до сегодняшнего дня. Там не будет ни тёмных ежей, ни секретных лабораторий. Только я. Одна. Соник молчал. Он смотрел в её алые глаза — такие же, как у Шэдоу, но при этом совершенно другие. В них не было холода. Только усталая теплота и, может быть, какая-то скрытая грусть. Может, и правда совпадение? — подумал он. — Но почему тогда именно с Шэдоу? Из всех возможных цветов — чёрный и красный? — Ты мне не веришь, — тихо сказала Энджел. — Нет, — быстро ответил Соник. — То есть... — Он вздохнул. — Не знаю. Это просто... удивительное совпадение. Такое, от которого у меня мурашки. Энджел понимающе кивнула. Ни тени обиды. — Тогда можем спросить у Альберта завтра, — предложила она. — А пока... — она указала на дверь, — пойдём? Чай ещё не остыл, наверное. Соник посмотрел на её руку, на браслет, на её спокойное лицо. И он понял, что, кажется, она действительно не врёт. Ни про братьев, ни про Шэдоу. Просто совпадение. Или нет? Но если не врёт... — пронеслось у него в голове, — то как такое могло получиться? Два ежа с одинаковой окраской, и они даже не родственники? Надо будет проверить. Вслух он сказал другое: — Чай — это отличная идея. Он открыл дверь, пропуская её вперёд, и на мгновение их взгляды встретились. Её — спокойные, с лёгкой улыбкой. Его — всё ещё полные сомнений, но уже не таких острых. Они поднялись на пятый этаж в тишине. Соник думал о Шэдоу, о лаборатории, о том, что если Энджел действительно не имеет к нему никакого отношения... то почему мир такое подбросил? Случайность? Или я просто ищу то, чего нет? В квартире пахло травами и выпечкой. Энджел прошла на кухню, через минуту вернулась с двумя кружками — чай действительно ещё был тёплым. — Ты долго думал, — заметила она, садясь в своё кресло. — О чём? Соник взял кружку, сделал глоток. Мёд, мята, что-то ещё. — О совпадениях, — честно ответил он. — О том, что иногда они слишком... точные. Энджел отпила чай, не торопясь. — А ты не думал, — спросила она, глядя на него поверх кружки, — что это может быть не просто совпадение, но и не родство? Может, в мире есть больше ежей с такой окраской, чем ты думаешь? Просто ты не всех встретил. Соник задумался. Такой простой ответ. И в нём была своя правда. — Может быть, — наконец сказал он. — Но Шэдоу... он особенный. Я таких больше не встречал. До тебя. — Ну вот, — Энджел улыбнулась той самой яркой, почти детской улыбкой. — Теперь встретил. И я — это не он. Так что, — она поставила кружку на столик, — расслабься. И допей чай, а то остынет совсем. Соник фыркнул, но подчинился. Он всё ещё думал о Шэдоу. О странной близости цветов. О том, как Энджел смотрела на него, когда он задавал вопросы. Не врёт, — решил он наконец. — Но проверить всё равно стоит. А вслух сказал только: — Ладно. Но если завтра выяснится, что у тебя есть брат-близнец, который гоняет Хаос Контроль, я не удивлюсь. Энджел рассмеялась — чисто, звонко. — Обещаю, — сказала она, — если у меня появится брат, ты узнаешь первым. И этот смех снова успокоил Соника больше, чем любые слова.