Mendacem memorem esse oportet

             Едва двери закрылись, отделяя мир Джульетты на «до» и «после», она рухнула на холодный каменный пол, тяжело дыша. Её ладонь легла между грудей, стараясь утихомирить шумное дыхание и колотящееся сердце, что едва ли не выскакивало из грудной клетки, стремясь её разорвать. Погоня была позади, но осознание произошедшего догнало её лишь сейчас. Тело пробило дрожь – то ли от горя и страха, то ли от холода, царившего в мрачном, сыром замке.       Джулия сделала глубокий вдох и плавно выпустила воздух из своих лёгких, стараясь унять бурю переживаний внутри себя как можно быстрее, ощущая на себе пристальный ледяной взгляд двух золотых глаз, от которого ей хотелось съёжиться и прикрыться, ощущая себя ярким вульгарным бельмом на фоне мрачного замка Дракулы.       — Итак, Джульетта, — не пытаясь скрыть презрения к оборванке, что прибилась к его дому, начал Алукард, — что тебя принесло в мой замок?       Беглянка озадаченно выгнула брови домиком, не совсем понимая суть вопроса своего спасителя.       — Эм… — она обернулась на дверь, пытаясь понять, а мог ли дампир не заметить её преследователей, чьи возгласы были слышны до сих пор. — Инквизиция, по всей видимости, — неуверенно пробормотала она, видя, как Алукард недовольно закатывает глаза и хмурится, прикрывая лицо ладонью.       — Нет, — вздохнул он, — я имею в виду буквально: на чём ты добралась?       — Оу, — Джульетта смущённо отвела взгляд, почувствовав неловкость от недопонимания. — Я добиралась верхом, милорд.       Алукард вновь окинул свою гостью презрительным взглядом, вопросительно выгнув бровь.       — Проститутка, что ездит верхом? — его голос был полон скепсиса, от которого Джульетта поёжилась, чувствуя оплошность. — Любопытно.       Прикусив губу за свою болтливость, она поклонилась, стараясь удержаться на саднящей ноге.       — Это не сложнее, чем седлать мужчину, милорд, — выпалила она первое оправдание, пришедшее ей на ум, от которого глаза Алукарда округлились.       Чуть помедлив, он скривился, брезгливо отворачиваясь от Джульетты, будто реагируя на грязь из-под ногтей, что вдруг научилась говорить.       — Избавь от подробностей, — фыркнул он, отворачиваясь от гостьи, медленно, шаткой походкой поднимаясь по лестнице, устланной кроваво-красным ковром.       Джульетта растерянно посмотрела вслед удаляющейся фигуре мужчины, не зная, следует ли ей пойти за ним, или же он не желает возиться с незваной гостьей, предоставляя её самой себе. Едва его широкая спина скрылась из её поля зрения, она подняла подол верхнего платья и надорвала подъюбник. Она вытянула раненую голень перед собой, плотно перетягивая её хлопчатой тканью. Надёжности в этой повязке не было никакой, но расхаживать в доме Дракулы с кровоточащей ногой показалось ей достаточно глупым, да и оставлять за собой кровавый след не хотелось.       Адриан, спустя пролёт заметив отсутствие Джульетты у себя за спиной, тяжело вздохнул.       — Так и будешь сидеть на полу? — окликнул он её. — Если ты решила протереть пол своим платьем, то вынужден разочаровать тебя — оно слишком грязное, — закатил он глаза.       Джульетта вздрогнула от его вопроса, озадаченно окинула взглядом пыльные углы замка, в которых то там, то тут валялся какой-то мусор и пустые бутылки от вина, и перевела взгляд на свой потрёпанный лесом наряд. Он, хоть и не блистал, как прежде, всё ещё казался куда приличнее мрачного затхлого замка. Комментировать, однако, чистоплотность сына Дракулы Джульетта не стала.       — Прошу простить меня, — с трудом она поднялась на ноги и торопливо засеменила настолько, насколько это было возможно, прихрамывая на раненую ногу. Но мысленно Джули радовалась боли — это означало, что ранение не такое глубокое, чтобы задеть нервы.       Адриан наблюдал за тем, как Джульетта хватается за каменные поручни вдоль ступеней, подтягивая себя всем телом. Каждый раз, когда она ступала на правую ногу, её зубы сжимались от боли, а глаза жмурились. На её лбу выступил холодный пот от того, что она пыталась перетерпеть боль. Когда она наконец догнала его, Алукард отвёл взгляд и покривился от странного, разъедающего изнутри чувства отвращения, но совсем не к ней. Прежний он протянул бы девушке в такой ситуации руку помощи не думая, но нынешний…       Алукард отвернулся от Джульетты не колеблясь и свернул в длинный коридор второго этажа.       — Я выделю тебе комнату до завтрашнего вечера, — пояснил он, размеренно шагая по коридору, чуть притормаживая, чтоб незваная гостья не потеряла его из виду. — И подготовлю ванну. Помойся, от тебя смердит, — сморщил нос он, бросив взгляд на едва плетущуюся за ним Джульетту.       Девушка мгновенно ощутила, как та кровь, что ещё не покинула её тело, прилила к лицу и ушам. Она вся вспыхнула от стыда.       — Извините, — хлопая ресницами, потупив взгляд, пролепетала Джульетта, не зная, что ещё тут можно сказать, хотя её лицо почти мгновенно исказилось в гримасе недоумения.       За что она извиняется? Он, так-то, и сам не благоухал. От хозяина замка шёл стойкий шлейф перегара и затхлости, будто перед ней был какой-то постоянный посетитель местного паба. Но комментировать этот флёр Джульетта не стала по той же причине, по которой молчала о плачевном состоянии замка. И всё же смущённо куртизанка тут же принюхалась к себе. От дорогих масел, которыми она увлажняла свою кожу и придавала ей приятный аромат, не осталось и следа. От неё действительно несло потом, кровью и сырой грязью – отвратительная смесь запахов. И всё равно слово «смердишь» звучало до обидного унизительно, будто Алукард говорил о свинье в загоне.       У неё хотя бы было оправдание – она спасала свою жизнь бегством. А он? В голову куртизанки даже закралась мысль о том, что перед ней, возможно, не Алукард, о котором слагали легенды, а какой-то пьющий самозванец, забравшийся в заброшенный замок Дракулы.       Адриан остановился у одной из деревянных дверей и отворил её. В нос тут же ударил стойкий запах пыли и сырости, стоявший во всём замке, но в каждой комнате имевший свой уникальный состав. В этой пахло сильно прелой древесиной и лежалыми простынями.       Джульетта покривилась, украдкой выглядывая из-за спины Алукарда, но возмущаться не стала – всё было лучше холодного осеннего леса, по которому рыщут невежественные инквизиторы, желающие предать её праведному огню.       — Можешь расположиться здесь, — развёл он одной рукой, демонстрируя просторную комнату, предназначенную когда-то для гостей замка.       Джульетта нерешительно переступила порог, осматривая мрачное помещение, освещённое лишь слабым светом луны, едва пробивавшимся через плотные шторы. По центру стояла широкая кровать, по обеим сторонам которой стояли небольшие тумбочки, на которых стояли подсвечники с недогоревшими свечами. Напротив красовался захламлённый камин, поросший паутиной.       — Благодарю Вас, — поклонилась она, осторожно обходя Алукарда, нерешительно остановившись у кровати, но не решаясь присесть в его присутствии, хотя раненая нога ужасно ныла.       Она ещё раз окинула взглядом помещение, ища в нём хоть какие-то признаки прошлой жизни, но подмечая лишь нынешнюю в виде бегающих пауков и тараканов.       — Я подготовлю котёл и ванну, чтоб ты помылась, — сухо сказал он, проигнорировав слова благодарности. — До тех пор постарайся тут ничего не измазать своей кровью, — он бросил многозначительный взгляд на раны на боку Джульетты, что всё ещё сочились кровью.       Девушка тут же смущённо прикрыла их ладонью.       — Да, конечно, — пробормотала она, прижимая руку к боку, осторожно садясь на край кровати от усталости. О каком котле шла речь, Джульетта не совсем поняла, но уточнять не стала. Алукард кивнул и направился к выходу из комнаты.       — Милорд, — окликнула она его нерешительно, — прошу простить мою наглость, но не найдётся ли у вас дров для камина и каких-нибудь лекарственных трав? Возможно, Tinctura Arnicae, Pulvis Millefolii или Infusum Calendulae.       Алукард скептически вскинул бровь, окинув Джульетту взглядом, полным недоверия, едва услышав то, как чётко, без запинок и не коверкая слов, она перечислила знакомые его уху препараты.       — И давно проститутки обучены латыни? — поинтересовался он, обернувшись к Джульетте, которая мгновенно замешкалась, сильнее сжимая алую ткань в своих холодных ладонях.       — Я слышала эти названия в борделе от местного лекаря, — пробормотала она неуверенно. — Мы тщательно следим за своим здоровьем, чтобы обезопасить своих клиентов от нежелательных последствий.       — Вот оно как, — изобразил понимающий кивок Адриан, чувствуя, как недоверие к гостье растёт в геометрической прогрессии. — Не знал, что проститутки вынуждены часто лечить раны, подобно рыцарям, — прищурился он, сверкая подозрением в своих золотых глазах.       — Фетиши господ бывают специфичны, — дерзко выпалила Джульетта, прищурившись в ответ. — У каждого своё поле боя.       Адриан недоверчиво фыркнул, покривившись, и решил никак не комментировать этот выпад гостьи.       — Я посмотрю в своих запасах дрова и лекарства, — чуть раздражённо сказал он, закрывая за собой дверь, наконец оставляя Джульетту одну.       Алукард побрёл по пустынным коридорам, неохотно спускаясь в кладовую, где хранился запас дров для запуска котельной. Пускай сейчас на улице и стояла мерзкая, сырая прохлада, Цепеш-младший не спешил заботиться о разогреве гипокауста, любезно спроектированного и построенного его отцом, по большей части за ненадобностью, ведь сам он почти не мёрз. Когда же дни выходили слишком сырыми или ветреными — он согревался хмелем.       Последних людей, вошедших в его дом, он насадил на кол за предательство и более не планировал никого сюда впускать. Сколько прошло с того времени — сложно сказать, но раны на груди всё ещё саднили каждый раз, когда он видел разлагающиеся трупы Суми и Така на кольях у входа в дом. Боль он глушил в вине. Адриан уже успел позабыть, когда человеческая нога ступала на территорию замка — время тянулось, утопало в хмеле и одиночестве, так что сложно было понять, прошла пара месяцев или пара десятилетий. В конце концов, когда ты бессмертен, всё одно.       Набрав дров в корзину, Алукард неохотно побрёл к печи, по пути замечая следы сырости в замке. Везде стоял мерзкий пыльный аромат, от которого было тяжело вздохнуть, и лишь сейчас Цепеш сильно пожалел о том, что не позаботился об отоплении заранее: чёртова плесень одолевала замок куда быстрее, чем можно было подумать. То тут, то там она пускала свой цвет, разрастаясь, стремясь поглотить замок.       «Может, и к лучшему, что она заявилась, — рассуждал Алукард, спускаясь в подвал, где располагались цистерны с водой, — так бы и сам порос плесенью».       Воды в цистернах, на его удачу, было предостаточно, а сложные механизмы, запускавшие насосы по медным трубам, что расходились подобно артериям по всему замку, не пострадали при битве. Алукард взялся за слегка заржавевший рычаг и потянул его на себя со всей вампирской силой: тот поддался с глухим скрипом, запуская вращение огромных шестерёнок, что начали качать воду по трубам. Раздалось глухое пыхтение насоса, и всё вокруг заскрипело и загрохотало.       Джульетта, разглядывавшая в слабом свете луны оборванный гобелен на стене, вздрогнула от странного гула, отшатнувшись от полотна, будто испугавшись, что сам замок протестовал против её вмешательства. Она, подобно крысе, тайком забравшейся во дворец Дракулы, забилась в угол, схватившись за свою кожаную сумку, и решила дождаться хозяина, не наживая себе лишних проблем. Её покрасневшие от холода ладони скользнули по плечам в утешающем жесте, сжимая массирующими движениями кожу в попытке разогреть застывшую от ужаса кровь и утихомирить мурашки, бегавшие по коже при каждом странном скрипе. Она подняла свои глаза, пытаясь найти источник звука, но странный скрип, скрежет и механический шум ударялся эхом от пустых стен и разносился по замку, пугая и без того встревоженную Джульетту.       Адриан тем временем наблюдал за тем, как застоявшиеся шестерёнки с трудом вращались, явно нуждаясь в смазке, насосы шумно скрипели от ржавчины, что быстро покрыла их, а вода громко булькала, проходя через забитые фильтры.       — Теперь понятно, почему у отца этим занимались големы, — вздохнул он, махнув рукой на дальнейшую работу.       Он и так слишком много потрудился ради гостьи, которая покинет этот дом уже завтра. Набирая воду в ванну, Алукард замер, увидев своё отражение, на секунду не поверив, что это он. Кожаный плащ был весь затёртый, со скатавшейся в складках грязью. Тело под ним выглядело не сильно лучше. Волосы слипшиеся, сальные на корнях и взъерошенные, секущиеся у концов, а лицо помятое и заплывшее. Под глазами следы усталости.       — Какой кошмар, — он провёл руками по щетине на лице, и пальцы оставили на бледной коже грязные следы. — Я похож на Бельмонта.       На секунду он взглянул на свои руки. В витиеватый узор на пальцах забилась грязь, особенно на сгибах. Он едва потянулся к воде, желая привести себя хоть немного в порядок, чтобы не пугать гостью, но осёкся. Чего стараться ради уличной девки, которая завтра уйдёт? Он обязательно приведёт себя в порядок, но как-нибудь потом. Не ради неё, а чтоб не быть похожим на Тревора. Вот уж кто не был для него примером для подражания.       Чуть набрав обороты, система водоснабжения постепенно расходилась, и шум в замке стал менее звучным, отчего Джульетта смогла чуть расслабиться и с лёгкой опаской вышла из мрачного угла, сжимая ремень сумки. Её взгляд упал на едва сверкающие подсвечники, покрытые пылью, и она тут же распахнула свою сумку в поисках огнива.       Джульетта во мраке рылась в сумке дрожащими от холода и усталости пальцами, ощупывая каждый предмет. Среди монет, помятой косметички, запасных чулок и маленького кинжала, который она всегда носила «на всякий случай», нашлось огниво. Ударив кремнем о кремень, она ожидала искру, но отсыревшее огниво не поддалось. Ещё раз – безуспешно. Джульетта начала отчаянно, хаотично чиркать, чувствуя, как от утомления и боли к горлу подступает истерика, а глаза мокреют на ровном месте. Она только что пережила побег от псов инквизиции, а готова разрыдаться от того, что не может справиться с огнивом. Осознание собственной жалкости и беспомощности скопилось болезненным комом в горле, который хотел вырваться с громкими рыданиями из неё.       — Ты что делаешь? — раздалось у неё над ухом внезапно.       Джульетта пискнула от неожиданности, выронив кремень, и в мгновение ока забилась в угол от тёмного силуэта Алукарда, которого она не услышала. Она ожидала увидеть вампира, как в старых преданиях, с горящими красными глазами, но это всё ещё был он, похожий на заблудшего бродягу, только теперь со следами какой-то сажи на лице. И всё равно он пугал. От него не ощущалось привычное тепло человека, не слышно было толком дыхания или шагов.       — Если собиралась сгореть в пожаре, то могла бы не сопротивляться инквизиторам, — закатил глаза Адриан, поднимая огниво с пола. — Ванная до конца коридора и направо.       — А… — она хотела поинтересоваться, что там можно брать, как именно ею пользоваться, ведь, вероятнее всего, она отличается от той, что была в борделе.       Не меньше Джули волновал вопрос, что вообще насчёт трав, которые она просила, но, поймав недовольный взор хозяина замка, тут же замолкла, нервно сглотнув. Пускай он и не был похож на великого сына Дракулы, но всё ещё был заметно сильнее её. Опустив взгляд ниже его глаз, она заметила, что под грязным плащом на теле Алукарда красовался жуткий шрам. Бродяга он или нет – такие ранения не получают, случайно напоровшись на кухонный нож.       Алукард выжидающе смотрел на Джульетту, что всё ещё сидела в углу, глядя на него до того испуганными глазами, что становилось тошно.       — До конца коридора, — едва ли не по слогам повторил он, указывая рукой путь, — и направо. Тёплая вода не будет дожидаться, пока ты сообразишь.       Джульетта, хватаясь пальцами за вертикальную поверхность, поднялась на ноги с трудом и осторожно, вдоль стены, обошла Алукарда, бросая опасливые взгляды. Добравшись до двери, она торопливо выскользнула в коридор, следуя указанному маршруту. Едва дверь закрылась, Алукард сморщил лоб, потерев переносицу, и тут же поднял взгляд к потолку, тяжело вздыхая.       — И зачем я согласился пустить её? — обратился он к кому-то или чему-то. — Столько проблем.       Ловко прокрутив огниво пальцами, он присел над камином, размышляя, как быстро и без лишних хлопот разжечь огонь.       — Эх, Сифа, — говорил он сам с собой, — жаль, тебя нет тут. Ты бы справилась с этой задачей.       Джульетта тем временем скинула с себя свои одежды, осторожно подходя к медной ванне, заглядывая внутрь. От сизой, мыльной воды шёл горячий пар, а в комнате витал настолько сильный запах полыни, что глаза аж пощипывало. Видимо, её подготовил Алукард, пока она возилась в своей комнате. Она осторожно погрузилась в ванну по самый подбородок, ощущая приятное пощипывание от контраста холодного воздуха и горячей воды. Джули выдохнула. Напряжённые мышцы тут же расслабились, но это блаженство продлилось недолго.       Едва вода омыла крупные ссадины, как новая порция жгучей, пульсирующей боли пронзила всё тело Джульетты, от чего та едва не взвыла. Она зажмурилась, поднимая ногу на бортик ванны, и осторожно подцепила пальцами ткань, разматывая голень. Повязка отходила от кожи плохо, успев присохнуть к ране. Джульетта зашипела от боли, но её голос раздался шумным эхом по всей комнате, так что она тут же прикусила губу, продолжая отрывать повязку. Зажмурившись, она отвернулась в сторону и вцепилась зубами в собственное плечо, стараясь заглушить свой крик, чтоб не беспокоить хозяина замка, который и без того был не рад её появлению.       По щекам потекли слёзы, и, не набравшись терпения, она резко дёрнула, наконец обнажая рваную, пульсирующую рану. На повязке остались ошмётки кожи, державшейся на честном слове. Выглядела она не так плохо, как ожидала Джульетта, но зрелище всё равно было неприятным. Края раны распухли, посинели, а виднеющиеся мышцы пульсировали, выталкивая густую алую кровь из сосуда, едва давление на рану прекратилось. В глубине виднелись кровавые сгустки.       Брови Джульетты взмыли вверх от ужаса, и она тут же отвернулась, заплакав уже не от боли, а от обиды.       «Останется уродливый шрам», — первое, что пришло ей на ум.       Прикусив губу, она выдохнула, понимая, что слезами делу не поможешь.       «Где-то рядом должно быть мыло», — вертя головой, она осмотрелась по сторонам, замечая то, что ей нужно, как вдруг её взгляд привлекла странная встроенная в стену конструкция из медной втулки и винта прямо над самой ванной. Она догадывалась, что это такое, но смутные воспоминания о хорошей жизни были такими размытыми, что Джульетта была уверена не до конца.       «Ещё сломаю тут что-то, и он меня точно убьёт».       И всё же любопытство оказалось сильнее сомнений. Джульетта осторожно повернула винт, и из втулки тут же потекла тёплая вода, вызывая у девушки неподдельный восторг. Подобное она видела в далёком детстве, в очень дорогих домах, и уже не надеялась повстречать сие чудо вновь. Рядом как раз лежал заветный кусок мыла. Смочив его, она начала тщательно намыливать рану, стараясь вымыть проточной водой из неё всю грязь, чтоб не пошло заражение.       «Интересно, собака была бешеной или просто злой? — нервно хохотнула про себя Джульетта, промывая рану. — В конце концов, мне не придётся заботиться о бешенстве, если сын Дракулы убьёт меня раньше».       Покончив с ранами, Джульетта начала отмывать себя, тщательно намыливая кожу, стирая с неё свинцовые белила, что плотным слоем перекрывали веснушки на руках и лице. Волосы, когда-то тщательно уложенные и заплетённые в сложные косы, пришлось мыть трижды. Воду в ванне, пользуясь этой роскошной возможностью, Джульетта, естественно, меняла, а последний раз кинула туда и своё верхнее платье, желая спасти остатки дорогого наряда.       Окончательно дорвав один из подъюбников, девушка соорудила новые повязки и натянула нижнее белье обратно. Оно, конечно, тоже нуждалось в стирке, но выходить совсем голой было как-то слишком даже для неё.       Высунув голову, она тихо позвала:       — Господин Алукард? — эхо тут же разнесло её слова по всему коридору.       В ответ тишина.       — Господин?.. — повторила она чуть тише, убеждаясь, что Алукарда нет поблизости.       Тихими быстрыми шажками она похромала в комнату, оглядываясь по сторонам, теперь уже не будучи уверенной, что он не появится из какого-то угла без каких-либо предвестников своего явления. Джульетта брела по молчаливому коридору, пытаясь вспомнить, какая из дверей вела в ту самую комнату, что выделил ей Алукард. Находясь в состоянии аффекта, она едва ли запомнила, какая из десятка одинаковых дверей вела в нужное помещение, так что пришлось открывать каждую наобум.       В одной она наткнулась на множество чучел животных и тут же выскочила из неё. Казалось, натянутые шкуры оленей и медведей были ещё живыми и смотрели ей прямо в душу. Другая была сделана в стиле викингов, о которых Джулия слышала из историй своих клиентов, побывавших за пределами Валахии. На полках красовались модели кораблей с гравировкой загадочных рун, смысл которых она не понимала. Прикоснуться не рискнула – вдруг магические. Третья была точь-в-точь как из сказаний про дальний народ, обитающий на островах, вся изящная, с расписной посудой, красивыми картинами и резными фигурками из слоновой кости.       Открыв очередную комнату с мерзким скрипом, она разочарованно вздохнула, замечая незнакомый красный ковёр под ногами, но тут же осеклась, не спеша закрывать дверь обратно. Ей бросилось в глаза сразу – книги. Очень много книг. Ещё раз бросив два пристальных взгляда по обе стороны коридора, убеждаясь, что хозяин замка не бродит где-то поблизости, она нерешительно переступила порог комнаты, решив осмотреться конкретно в этой.       Не сильно перебирая, она подошла к полке, заполненной различными писаниями, и быстро открыла их, пролистывая содержимое. На её удачу, это были трактаты, посвящённые травничеству, анатомии и патологии, которых она нигде никогда не видела. При виде дорогих тиснений и твёрдых переплётов сердце Джули заколотилось чаще, будто она повстречала давно забытую любовь. Схватив их, она впопыхах выскочила из комнаты и скользнула в соседнюю дверь, которая уже вела в комнату, где валялась её сумка.       Внутри уже было тепло. Мягкий свет камина приятно освещал просторную спальню, подсвечивая витающую в воздухе пыль, но придавая минимальный уют тому, что недавно казалось темницей. Простыни ещё были прохладными и сыроватыми, но сейчас поверх них лежала длинная рубашка, которой, кажется, не было до этого. Джульетта нерешительно взяла её в руки. Она была сухой и приятно пахла мылом. Чистая, явно не отсюда. Видимо, Алукард принёс это для неё.       Недолго думая, она скинула с себя грязное бельё и переоделась в ночную рубашку, едва не утопая в белой ткани, что собралась складками у её ног. Слишком большая, но чистая и уютная. Свои вещи она осторожно повесила сушиться перед камином. Она, тихо крадясь, в обнимку с книгами осторожно опустилась на покрывало. Ноги гудели. Голень пульсировала под свежей повязкой, но боль уже притупилась — полынь в ванне сделала своё дело.       Джульетта выдохнула, откинулась назад и впервые за последние часы позволила себе закрыть глаза и почувствовать саму себя. Как мурашки бегают по коже от гулявшего сквозняка. Как руки приятно согреваются от горящего камина. Как грудь свободно дышит без корсета.       «Я жива. Пока жива».       Тишина была почти оглушительной после криков инквизиторов и лая собак. Только камин шипел, да где-то в глубине замка капала вода. Она открыла глаза и посмотрела на книги, прижатые к груди. Одна из них, самая толстая, в тёмном кожаном переплёте с серебряным тиснением на латыни «Herbarium et Medicum» с рисунком горной арники. Джульетта осторожно открыла её и провела пальцем по строчкам, выцветшим, но всё ещё читаемым.       — Значит, всё-таки не самозванец, — прошептала она себе под нос. — У самозванца не было бы таких книг.       А после она начала читать. Впервые за долгое время она могла просто открыть научный трактат и читать его, впитывая в свою память каждую строчку. Не думать о том, что её может прервать клиент или госпожа борделя, не беспокоиться о том, что за чтением её могут застать невежды, для которых читающая женщина приравнена к ведьме, а способная врачевать – к дьяволице.       Она упивалась чтением, забравшись на кровать с ногами, так увлечённо глядя в строки, что не заметила, как дверь открылась. В ней стоял Алукард с медным тазом в руках, внутри которого лежали склянки с лекарственными средствами, которые Джульетта спрашивала у него. А она, позабыв о своей же просьбе, сидела на кровати. Сложная причёска была расплетена окончательно, а мокрые вьющиеся волосы-змеи липли к её чуть обнажённой спине и плечам, усыпанным россыпью мелких веснушек, которые он не приметил сразу под свинцовыми белилами. Её зелёные глаза бегали по строчкам быстро, осознанно, изучая строку за строкой.       Она не хаотично рассматривала картинки в медицинском трактате.       Она читала.       И чем больше она читала, не замечая его, тем больше Алукарда одолевала злость, от которой его едва не трясло.       «Лгунья».       Когда она перелистнула страницу, наконец заметила Адриана боковым зрением и охнула, хватаясь за сердце. Она быстро уловила гнев в его лице, попятившись к противоположному краю кровати.       — Господин, я… — она едва хотела извиниться за то, что без разрешения взялась за книги, как вдруг Алукард схватил её за запястье, сжимая до хруста, и рывком вышвырнул с постели.       — Ты уходишь, — волоча шипящую от боли девушку, он не кричал, но его тон не терпел возражений.       Но у Джульетты они были.       — Господин, я клянусь, я всё верну! — возмутилась она, упираясь здоровой ногой.       — Я сказал: выметайся! — рявкнул он, резко поворачиваясь к ней. Его лицо исказилось гневом, а глаза покраснели, как два алых огня в полумраке комнаты. Но Джульетта не отпрянула, к его удивлению. Всё её тело трясло от страха, глаза распахнулись в ужасе, но она упёрто стояла перед ним, глядя прямо в глаза.       — Меня там убьют! — возмутилась она, будто Алукарду было какое-то дело до её жизни.       — Вы обещали, что дадите время до завтра! — протестовала она отчаянно, всё ещё прижимая книгу к груди.       И дело было не в том, что Джульетта резко поборола страх смерти. Нет, она всё ещё боялась гибели, но если выбирать какую, то лучше уж от его рук, чем от лап псов-инквизиторов.       — А ты врала, — злобно процедил Алукард. Сейчас, нависая над ней, подобно дикому, разъярённому зверю, он окончательно развеял все сомнения Джулии о том, тот ли самый он сын Дракулы. Одной рукой он грубо схватил её за шею, перекрывая воздух. — Проститутки, — процедил он, скаля вампирские зубы, — не умеют ездить верхом, не говорят на латыни, и уж точно, — свободной рукой он выхватил из рук Джульетты книгу, которую она отчаянно прижимала к себе, будто это Библия, — не обучены грамоте.       — Милорд, — Джульетта вцепилась тонкими пальцами в руку Алукарда, отчаянно пытаясь разжать её. Его прикосновения обжигали нечеловеческим холодом. — Клянусь жизнью, я не лгала, — прохрипела она, ощущая, как дампир всё сильнее тянет её за шею вверх. Перед глазами всё темнело. — Я правда работала проституткой последние три года.       — Если бы инквизиция гоняла каждую простую проститутку, у них бы не хватило времени в сутках, — Алукард навис над ней грозной фигурой, сжимая её хрупкую шею в тисках всё сильнее. — Даже за симпатичной рыжей потаскухой они не помчали бы такой толпой с собаками через лес, будь дело только в блуде, — его пальцы практически полностью перекрыли ей кислород, отчего лицо Джульетты посинело, а вены на лице и шее взбухли, будто вот-вот лопнут под тонкой кожей. — Ответь мне честно, и тогда я просто вышвырну тебя, а не отдам лично в их лапы. Кто ты такая? — он заглянул прямо в её зелёные глаза, будто гипнотизируя своим взглядом.       Джульетта отчаянно замахала ножками, полностью оторвавшись от пола, и отчаянно стараясь разжать руку Алукарда, одновременно пытаясь схватить хоть немного воздуха в лёгкие. Перед глазами всё чернело.       «Если Бог есть, — думала она, ощущая, как тело ослабевает с каждой секундой без кислорода, — то пусть сын Дракулы просто сломает мне шею».       — Джульетта, — едва слышно прохрипела она, — де Салерно.