Часть 12

На следующий день в бункере царила нервная, деловая суета. Воздух пах порохом, металлом и крепким кофе, который Бобби вливал в нас литрами. После вчерашнего я чувствовала себя так, будто меня и правда переехал грузовик, а потом ещё и развернулся на мне для верности. Каждое движение отзывалось глухой болью во всём теле, особенно в области того самого жуткого синяка, который теперь сменил цвет на жёлто-лиловый и выглядел ещё отвратительнее. Дин и Бобби сидели за большим столом, уставленным снарядами, порохом и той самой колбой с мерцающим пеплом. Дин с сосредоточенным видом набивал патроны, а Бобби, прищурившись, проверял каждый на вес. Сэм, как мой персональный ангел-хранитель, терпеливо помогал мне спуститься по лестнице, поддерживая под локоть. — Ходишь уже увереннее, — ободряюще заметил он, — но по тебе будто камаз проехал. Я болезненно усмехнулась, опираясь на перила. — Прямо как вы после удачной охоты! Мы посмеялись — тихо, по-дружески, и этот смех немного разрядил напряжение. Наконец мы спустились вниз, и Дин поднял на нас взгляд, озорной огонёк в котором уже успел вернуться. — Оо, все недееспособные в сборе, — прокомментировал он, широко ухмыляясь. Я, ковыляя, подошла к столу и опустилась на стул с облегчением. — В том числе и ты, — прохрипела я в ответ, но улыбка не сходила с моего лица. Дин ласково фыркнул и снова уткнулся в патроны. Но через минуту он снова поднял голову, и его выражение стало задумчивым, почти озабоченным. — Кстати, пока я набивал эти штуки пеплом феникса, кое-что заметил... Он взял щепотку мерцающего пепла из небольшой кучки на столе и с самым безразличным видом высыпал её себе на тыльную сторону ладони. Мы со Сэмом ахнули почти синхронно. — Дин, ты с ума сошёл?! — выдохнул Сэм, застыв в полудвижении. Но Дин лишь поднял руку, демонстрируя нам ладонь. Пепёл лежал на коже, как обычная пыль, не причиняя никакого вреда. — Вот видите? Ничего не произошло. А эта дрянь, по идее, должна убить Мать всех монстров. Не кажется вам это... странным? Сэм нахмурился, его учёный мозг уже лихорадочно работал. — Может, это как соль? — предположил он. — Для нас — просто приправа, а для призраков — смерть? Я посмотрела на безобидную кучку пепла на руке Дика, потом на серьёзные лица братьев и Бобби. — Надеюсь, что так, — тихо сказала я. — Потому что иначе всё это было зря. В воздухе повисло невысказанное «а если нет?». Но произносить его вслух никто не стал. Мы просто продолжили готовиться, а я смотрела на тот пепел с новой, щемящей тревогой. Он выглядел таким безобидным. Слишком безобидным для того, чтобы стать нашим спасением. Мы проверяли оружие в последний раз, когда на лестнице послышался знакомый скрип перил. Бобби спустился вниз, его лицо было суровым и собранным. Он окинул нас оценивающим взглядом, будто полковник перед боем. — Ну что, мы готовы? — его хриплый голос прозвучал громко в наступившей тишине. Мы все, как по команде, хором кивнули. Готовы? Нет. Но выбора не было. Бобби удовлетворенно хмыкнул. — Ну что ж, Дин, зови его. Дин, перезаряжающий «Кольт», поднял голову с надутым видом. — А почему не Тара? — в его голосе слышалось привычное нытье. — Почему я всегда должен вызывать? А Кас не живёт у меня в заднице, он занят! Звук распахнутых ангельских крыльев. Дин вздрогнул так, что чуть не выронил оружие. Он резко развернулся и отшатнулся, уставившись на Кастиэля, который стоял, заложив руки за спину, с совершенно серьезным выражением лица. -Кас! Что ты там делал? -Я не был, у тебя..- тихо попытался объяснить очевидное ангел Я не сдержала сдавленный смешок. Это было слишком комично. Осторожно, все еще чувствуя слабость в ногах, но уже без прежней боли, я сделала несколько шагов к моему ангелу. Кас обернулся ко мне, и его строгое выражение смягчилось. Он встретил меня нежным, долгим поцелуем, который заставил забыть о нервном ожидании и страхе. Затем он положил ладонь мне на живот — точно на то место, где еще вчера красовался чудовищный синяк. Его рука была удивительно теплой. Под его прикосновением загорелся яркий сине-белый свет, такой интенсивный, что на мгновение пришлось зажмуриться. По моему телу разлилась волна чистого, целительного тепла. Остатки скованности, тупая боль в мышцах, слабость — все это мгновенно испарилось, словно его рука высосала весь дискомфорт и усталость, заменив их ощущением живой, пульсирующей силы. Я глубоко вздохнула, распрямив плечи. Тело снова слушалось меня идеально. Кас убрал руку, на его лице читалась легкая усталость, но он улыбнулся. — Я отдохнул, и восстановил силы. Мы можем идти на охоту на Еву. Он выглядел уверенным. Сильным. Готовым. Кастиэль, стоя посреди нашей скромной компании, объявил с привычной уверенностью: — Я узнал, где Ева. Гранд-Пасс, Орегон. Дин, не отрываясь от чистки оружия, тут же оживился и воскликнул: — Едем! Дорога заняла несколько часов, наполненных напряженным молчанием и бесконечными полями за окном. Когда мы добрались до самого Гранд-Пасса, оказалось, что это всего лишь крошечная точка на карте. Мы зашли в первое попавшееся кафе, пахнущее жареным беконом и старым кофе. Мы упали за столик. Бобби сразу же раскрыл свой ноутбук, его пальцы застучали по клавишам с привычной скоростью. Мы молча наблюдали, как он пробивал базы данных, местные сводки, любые аномалии. Но минуты шли, а его лицо становилось все мрачнее. — Ничего, — наконец выдохнул он, с силой захлопывая крышку. — Ни черта. Как будто её тут и нет. Кас, сидевший напротив меня и неподвижно смотревший в свое окно, медленно повернул голову. — Я обыщу город, — заявил он своим низким, размеренным голосом. — Дайте мне минуту. Я приготовилась к тому, что он вот-вот исчезнет с привычным шелестом крыльев. Но... ничего не произошло. Он так и продолжал сидеть, уставившись в запотевшее стекло, за которым моросил противный дождь. Неловкая пауза затянулась. — Кас, — тихо позвала я, — мы тебя всё ещё видим. Он медленно перевёл на меня свой взгляд, и в его синих глазах читалось редкое для него замешательство. — Да, — констатировал он. — Я ещё здесь. Дин, уже изрядно накрутивший себя, фыркнул и отодвинул тарелку с недоеденным пирогом. — Нас можешь не ждать, делай что должен. Кастиэль помялся на стуле. Он опустил глаза, его пальцы нервно постучали по пластиковой столешнице. Когда он снова поднял взгляд, в нём было столько стеснения и растерянности, что у меня ёкнуло сердце. — Что-то не так, — произнёс он тихо, почти шёпотом, чтобы не слышали другие посетители. — Я заблокирован. Не могу... Не чувствую своей силы. Я бессилен. Дин замер с кружкой кофе на полпути ко рту. Его лицо сначала выразило полное непонимание, а затем исказилось гримасой чистого, неподдельного ужаса. — Ты... ты шутишь! — вырвалось у него, и его голос сорвался на визгливую ноту. Кас лишь печально покачал головой, и в его молчании был весь наш накрывающий кошмар. Наше главное оружие, наш быстрый выход, наша ангельская мощь — всё это оказалось отключено. Кас сидел, сгорбившись, и смотрел в свое окно, а в воздухе висело тягостное молчание, нарушаемое лишь звоном посуды из-за стойки. — Что-то в этом городе действует на меня, — наконец проговорил он, всё ещё не поворачиваясь к нам. — Как будто моя сила заблокирована на фундаментальном уровне. Дин закатил глаза с таким видом, будто вот-вот лопнет. — То есть, мамаша лишила тебя сил? — выдохнул он с нескрываемым раздражением. Кас медленно кивнул, его плечи были напряжены. — Образно говоря, да. — Прекрасно! — язвительно воскликнул Дин, разводя руками. — Просто замечательно! Потому что без своей силы ты просто младенец в плаще! Кас повернул к нему лицо, и в его синих глазах мелькнула такая искренняя, глубокая обида, что у меня в груди кольнуло. Он ничего не ответил, просто снова отвернулся к окну, словно надеясь раствориться в сером орегонском пейзаже. — Кажется, ты его обидел, — тихо заметил Сэм, глядя на брата с укором. Я не выдержала. Развернулась и со всей силы треснула Дина по затылку. — Ау! — воскликнул он, хватаясь за голову. — Совсем офигел? — прошипела я, глядя на него с таким возмущением, что он даже отшатнулся. — Он только что сказал, что Ева его нейтрализовала, а ты его тут же унижаешь? Может, вам ещё в песочнице с ним подраться? Наступила минута неловкого, давящего молчания. Дин мрачно ковырял вилкой остатки еды, а Кас продолжал упорно смотреть в окно. Внезапно Бобби, не отрывавшийся от экрана, хрипло крякнул. — Кажется, я кое-что нашёл, — пробурчал он. — Пришлось залезть в федеральную базу. Вчера отсюда звонили в ЦКЗ. Я наклонилась к нему, стараясь разглядеть текст на экране. — И что нам это даст? Мы и так знаем, что тут творится что-то неладное. Бобби сердито посмотрел на меня поверх очков. — Слушай дальше, девочка. Доктор Сильвер позвонил и сказал, что нашёл болезнь, которую не может определить. Больного зовут Эд Брайт. Информация, наконец, обрела конкретику. Мы быстро доели и, не теряя времени, разделились. Сэм пошёл с Бобби проверять возможные адреса доктора, а я, Дин и подавленный Кас двинулись к местной больнице — небольшому двухэтажному зданию из красного кирпича. У входа нас встретила уборщица в синем халате, которая как раз собиралась вынести мусор. Дин, натянув самую обаятельную улыбку, шагнул вперёд. — Извините, нам бы очень нужно поговорить с доктором Сильвером. Уборщица, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, только открыла рот, чтобы ответить, как Кас внезапно сделал шаг вперёд. Его лицо было абсолютно серьёзным, почти страдальческим. — У меня болезненное ощущение жжение, — заявил он глухим, трагическим голосом, глядя куда-то в пространство над её головой. Я сглотнула дикий смешок, превратив его в подозрительный хриплый кашель и прикрыв рот рукой. Дин уставился на Каса с полным и абсолютным непониманием, будто тот внезапно заговорил на клингонском. Уборщица скептически осмотрела нашего «пациента» с ног до головы. — Доктор Сильвер сегодня на работе не был, — буркнула она, поправляя ведро. — Больничный взял. С утра не появлялся. А вы.. поищите какую нибудь мазь. Обменявшись разочарованными взглядами, мы поблагодарили её и отошли в сторону. План «А» провалился, но зато у нас теперь было имя и подтверждение, что здесь действительно происходит что-то странное. И что наш ангел окончательно сошёл с ума от беспомощности. Бобби и Сэм подошли к нам у больницы, и мы, обменявшись краткими, мрачными новостями, двинулись к дому доктора. Тихий, аккуратный пригородный домик выглядел обманчиво спокойным. Но когда мы вошли внутрь, увиденное повергло нас в шок. В доме были перевёртыши. Несколько существ, абсолютно идентичных тому Эду Брайту, фото которого мы видели в деле. Они лежали в неестественных позах, их тела были искажены мутацией, а на полу и стенах застыли брызги и лужи тёмной, почти чёрной крови. Один из них, тот, что был ближе к двери, ещё подавал признаки жизни. Он захлёбывался собственной кровью, но нам удалось разобрать его хриплые слова: всё началось со странной девушки. Я видел её накануне в кафе «У Джо». Он кашлянул и застыл, словно никогда и не двигался. Мы ринулись в это кафе. Картина, открывшаяся нам внутри, была хуже любого кошмара. По всему залу валялись тела, но это были не просто трупы. Это были чудовищные гибриды. Вампир с чертами гуля, оборотень со сросшимся с ним рейвом, перевёртыш с клыками и бледностью вампира... Ева экспериментировала, смешивая виды, создавая армию уродливых химер. Дин медленно обводил взглядом это безумие, его лицо было бледным от отвращения. Его взгляд встретился с моим, и в его зелёных глазах читался тот же ужас и непонимание. — Дин, — тихо сказала я, пытаясь найти хоть каплю чёрного юмора в этом аду, — как мы их назовём? Я слабо улыбнулась, и он, увидев это, ответил мне той же вымученной, но спасительной ухмылкой. — Звёздолёты Джефферсона, — без раздумий выпалил он. Я фыркнула, и смешок прозвучал неестественно громко в мёртвой тишине кафе. — Ха-ха, как всегда гениально! Мы с Сэмом осторожно начали осматривать тела за барной стойкой, надеясь найти хоть какую-то зацепку. И в этот самый момент снаружи раздались визг шин и громкие крики. В кафе ворвалась полиция с оружием наготове. Всё произошло молниеносно. Каса, Бобби и Дина скрутили в наручники, прежде чем они успели что-либо сообразить. Я застыла в ужасе, но Сэм действовал быстро. Он резко схватил меня и оттащил вглубь зала, в какую-то тёмную каморку для уборочного инвентаря. Дверь захлопнулась, погрузив нас в почти полную темноту, пахнущую мылом и сыростью. Каморка была невероятно тесной. Сэм прижал меня спиной к своей груди, стараясь заслонить собой. Его правая рука резко зажала мне рот, чтобы я не издала ни звука. Левая рука в суматохе случайно легла мне на низ живота, прижимая меня к нему ещё сильнее. Мы замерли, стараясь не дышать, слушая, как снаружи копы обыскивают помещение, переговариваются. И только когда первая волна адреналина схлынула, я осознала всю ситуацию. Тесное замкнутое пространство. Его мощное, тёплое тело, плотно прижатое к моей спине. Его горячее, прерывистое дыхание у моего уха. И его рука, лежащая на самом интимном месте. Меня охватила дикая, нелепая краска смущения и стыда. Я почувствовала, как по щекам разливается жар, и была бесконечно благодарна темноте. Наконец, снаружи стихло. Послышались удаляющиеся шаги и хлопанья дверей машин. Мы выждали ещё несколько томительных минут. Сэм первым нарушил тишину, его голос прозвучал хрипло и смущённо. Он отпустил меня, и мы вывалились из каморки, как две выдернутые из воды рыбы. — Извини, — пробормотал он, отводя взгляд и стараясь не смотреть на меня. — Неудобно вышло. Его уши были ярко-красными. Он нервно провёл рукой по волосам и, стараясь вернуть деловой тон, добавил: — Мы срочно выезжаем за ними! Надо найти их, пока не стало слишком поздно. Мы ринулись к выходу, но мои щёки все еще пылали краской. Орегон преподносил одни сюрпризы. Полицейский участок напоминал поле боя после нашествия орков. Тела перевёртышей в разорванной форме валялись повсюду, воздух был густ от запаха крови и пороха. Дин и Бобби, уже освободившиеся от наручников, добивали последних выживших. Мы оставили одного в качестве «свидетеля», приковав его к батарее. Пока Дин обыскивал участок, он наткнулся на запирающуюся камеру, из которой доносился детский плач. Внутри сидели трое перепуганных детей. Дин, с присущей ему грубоватой нежностью, развязал их, провёл быстрый тест серебром — отрицательно. Они были просто детьми, случайно оказавшимися не в том месте и не в то время. — Всё, малышня, поехали домой, — бодро объявил Дин, уже направляя их к выходу. Кастиэль, до этого мрачно наблюдавший за разборкой, резко выпрямился. — Дин, ты и вправду неправильно расставляешь приоритеты! — в его голосе впервые зазвучало настоящее возмущение. — Ева может быть где-то рядом, её гибриды повсюду, а ты собираешься тратить время на то, чтобы отвезти этих сироток неизвестно куда? Дин обернулся, его лицо стало суровым. — Кас, не будь так холоден! Они напуганы, они одни. Мы быстро отвезём их и вернёмся обратно. Это не обсуждается. Винчестеры уехали с детьми, оставив нас с Касом и Бобби в разгромленном участке. Тишина, наступившая после их отъезда, была оглушительной. Кас стоял у окна, сжимая раму белыми пальцами, его спина была напряжённой струной. Я подошла к нему и осторожно положила руку ему на спину. — Что тебя так тревожит, дорогой? — тихо спросила я. — Они же довольно быстро вернутся. Он резко обернулся, и в его глазах горел странный, лихорадочный огонь. — А вдруг они ещё по пути заблудших сирот найдут! — прорычал он с непривычной для него язвительностью. Его слова ударили меня, словно пощёчина. Я отшатнулась, и он тут же понял, что зашёл слишком далеко. Его взгляд смягчился, наполнился мгновенным раскаянием. — Я просто нервничаю, извини, — он прошептал, проводя рукой по лицу. — Я потерял всю свою силу, находясь в этом городе. Я чувствую себя... беспомощным. Как вы. И это ужасное чувство. Его признание тронуло меня до глубины души. Этот могущественный ангел, привыкший решать проблемы силой, теперь был наравне с нами, хрупкими людьми. — Но ты ведь всё равно можешь сражаться, — мягко сказала я, беря его руку в свои. — Смотреть, оценивать, думать. Мы, люди, и то пытаемся что-то сделать без крыльев и сил. Ты не беспомощен, Кас. Ты просто стал одним из нас. На время. Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась благодарность. Он наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были тёплыми и мягкими. Потом он обернулся к Сингеру. — Бобби, оставь меня с пленным наедине. Бобби кивнул, без лишних вопросов направился в зал ожидания. Я последовала за ним, сердце сжалось от предчувствия. Мы вышли, прикрыв за собой дверь в подсобку, где сидел прикованный перевёртыш. Через несколько минут из-за двери послышались приглушённые крики, сдавленные хрипы, звуки борьбы и один оглушительный, животный вопль, который внезапно оборвался. Потом наступила тишина. Дверь открылась. Из неё вышел Кастиэль. Его руки и плащ были по локоть в тёмной, почти чёрной крови. На его лице не было ни злости, ни удовлетворения — лишь холодная, отрешённая целеустремлённость. Он вытер ладони о тряпку. — Я узнал, где находится Ева, — его голос был низким и ровным, без единой эмоции. — Она в том кафе, в котором мы были сегодня. Она устроила там своё логово. Он посмотрел на нас, и в его синих глазах, наконец, снова горел знакомый огонь — не божественной силы, но железной, нечеловеческой воли. Теперь у нас была цель. И ангел, готовый пролить ради неё ещё больше крови. Когда Винчестеры вернулись, мы все вместе подъехали к кафе, которое теперь выглядело как самая обычная, уютная забегаловка. Снаружи не было ни намёка на тот кошмар, что творился внутри ранее. Мы быстро выработали план: Кас и Бобби должны были подойти с заднего входа и ждать нашего сигнала, если «запахнет жареным», в прямом и переносном смысле. Я, Сэм и Дин зашли через главный вход. Воздух пах кофе, жареным беконом и чем-то сладким — абсолютно нормально и обманчиво безопасно. Мы уселись за барную стойку, стараясь выглядеть как обычные уставшие путники. Дин незаметно включил камеру на телефоне и направил её в зал, чтобы посмотреть на отражение. Изображение на экране заставило мою кровь похолодеть. Каждый человек в зале — одинокий пожилой мужчина в углу, молодая пара у окна, компания друзей за большим столом — в линзе камеры светился холодным, неземным светом. Их глаза на экране отбрасывали зловещие блики. Все. До единого. Были перевёртышами. К нам подошла женщина за стойкой, улыбаясь широкой, неестественной улыбкой. Она поставила перед нами три тарелки с чем-то тёмным и мясным, что выглядело крайне неаппетитно. — Угощайтесь, — прошипела она, — за счёт заведения. Дин, не моргнув глазом, отодвинул тарелку. — Мы не заказывали это. Улыбка на лице женщины не дрогнула, но в её глазах вспыхнул опасный огонёк. — Нет, но я решила вас угостить… Дин. Мы переглянулись. Ледяная дрожь пробежала по моей спине. Откуда она знает его имя? Женщина обвела нас своим пронзительным взглядом, и её голос стал низким, многоголосым, словно в нём звучали десятки существ одновременно. — Я знаю каждого из вас: Тара, Сэм, Дин, — она кивнула в сторону каждого, а её взгляд упёрся в дверь, будто она видела сквозь стены, — а также Бобби и Кастиэль. Жду не дождусь нашей встречи. Дин медленно поднялся со стула, его рука неощутимо потянулась к оружию за спиной. — Ева…? — произнёс он, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Женщина склонила голову в насмешливом реверансе. — Собственной персоной! И я предлагаю вам поработать на меня. У меня для вас есть… предложение, от которого вы не сможете отказаться. Сэм, сидевший рядом со мной, сжал кулаки. — И что же мы должны сделать? — Вы должны привезти мне живого Кроули, — её голос зазвенел, как сталь. — Целиком и невредимого. Он мне нужен! Услышав это имя, я не выдержала. Холодная ярость поднялась во мне. — Ты опоздала, мамочка, — я сказала это громко и чётко, глядя ей прямо в её светящиеся глаза. — Кроули давно мёртв. Мы лично в этом убедились. Лицо Евы исказилось гримасой презрительного веселья. — Милая девочка, видимо, ты не всё знаешь о нашем мире… Кроули живее всех живых и продолжает мучить моих детей! Он прячется, как крыса, но он жив. Её слова обрушились на меня, как удар обухом по голове. Меня будто ошпарило кипятком. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Этого не может быть. Кас... Кас сжёг его кости. Он не мог ошибиться. Он не мог! Это была одна из наших немногих чистых побед, точка в истории Короля Ада. Но уверенность в голосе Евы была пугающе искренней. И если она говорила правду... это означало, что мы упустили самое главное. И что самый хитрый и коварный наш враг всё это время был жив. В этот момент, несколько перевёртышей в форме официантов грубо втолкнули в зал Бобби и Кастиэля. Их руки были скручены за спиной. Наш план с засадой провалился, не успев начаться. Ева знала всё. Дин, бледный от ярости, но не сдававшийся, плюнул почти ей в ноги. — Мы несколько месяцев работали на Кроули и не собираемся теперь работать на злобную стерву! Ева лишь усмехнулась, и этот звук был похож на скрежет стекла. — О, я могу сделать так, что ты будешь работать на меня по своей воле. Я могу обратить тебя в перевёртыша, Дин, — она сделала паузу, наслаждаясь его напряжённым молчанием, — и ты всё равно сделаешь то, что мне нужно! Как я обратила тех маленьких детей, которых вы так трогательно отвезли домой! Её слова вонзились в нас, как ледяные кинжалы. Мы тут же вспомнили тех троих испуганных ребятишек. Винчестеры отвезли их за пятнадцать миль от города, к их «родным». — Ну ты и тварь! — выдохнул Дин, и в его голосе звучала не просто злость, а леденящая душу ненависть. В следующее мгновение Ева оказалась за его спиной. Её движение было молниеносным, нечеловеческим. Она схватила Дина за волосы и резко оттянула его голову назад, обнажив шею. — Ну давай, укуси меня! — прохрипел он, с вызовом глядя на нас поверх её плеча. Ева не заставила себя ждать. Она с силой вонзила клыки в его шею. Мы закричали в унисон: «Дин!» Но тут же случилось нечто немыслимое. Ева резко отшатнулась от него, будто её ударило током. Из её рта хлынула струя густой, чёрной, дымящейся жижи. Она закашлялась, захлёбываясь собственной отравой, её тело начало биться в конвульсиях. Дин, пошатываясь, вытер шею рукавом. На ней краснели две ранки, но они выглядели… обычными. — Не ожидала, а? — его голос был хриплым, но полным торжества. — Знаешь, что я сделал? Стопка виски, один патрон с пеплом феникса… перемешать и выпить! Немного потом отдаёт плесенью, но терпеть можно. Я, не сдержавшись, съязвила, чувствуя, как дикое облегчение смешивается с яростью: — Адиос, сучка! Ева издала последний, пронзительный вопль и рухнула на пол замертво. Но с её смертью кошмар не закончился. Все перевёртыши в зале, десятки существ, замершие до этого в ожидании, разом пришли в движение. Их глаза загорелись красным светом, и они с рёвом бросились на нас. Мы сгруппировались, готовясь к последнему, безнадёжному бою. И тут Кастиэль резко схватил меня и прижал к своей груди, заслоняя собой. — Все, немедленно, закройте глаза! — его голос прозвучал не как просьба, а как приказ, наполненный остатками той неземной силы, что была ему доступна. Я мгновенно вжалась в него, зажмурившись. Даже через закрытые веки я почувствовала, как кафе заливает ослепительный, белый, всепоглощающий свет. Он был таким ярким, что больно ударил по глазам, даже сквозь веки. Снаружи, на парковке, завизжали сигнализации машин, оглушённые этой вспышкой. Послышались глухие звуки падающих тел. Когда свет погас, и я рискнула открыть глаза, то увидела, что все перевёртыши лежат бездыханные на полу. Их глаза были выжжены, а из ушей и рта струился лёгкий дымок. Кас тяжело дышал, его рука дрожала на моей спине. Бобби ахнул и, осмотрев всё кафе, повернулся к Касу: -Надо чаще брать тебя на охоту! Тишина в кафе после бойни была оглушительной. Воздух гудел от напряжения и пах озоном, кровью и пеплом. Дин, всё ещё бледный и пошатывающийся от своего ядовитого коктейля, первым нарушил молчание. Его голос был сдавленным, полным вины и ужаса. — Нам нужно срочно к тем детям, которых мы отвезли, — выдохнул он, глядя в пустоту. Кастиэль, выглядящий после вспышки окончательно опустошённым, устало повёл плечами. — Ну, что случилось? Мы только что убили Еву. Они должны быть в безопасности. Дин помялся, избегая его взгляда. Он сгрёб рукой волосы, и когда заговорил снова, в его голосе звучало отчаяние. — Те дети... они были монстрами. Ева обратила их. Мы... мы привезли их прямо в их дом. Касс глубоко вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на горькое удовлетворение. Он устало развёл руками. — Я же говорил вам. Неправильные приоритеты, Дин. — Да, я знаю, ты нам говорил! — взорвался Дин, его терпение лопнуло. — Теперь хватит умничать и перенеси нас срочно туда! Кас кивнул, слишком уставший, чтобы спорить. Мир споткнулся, завертелся и снова встал на место. Мы оказались в гостиной того самого дома. Картина была ужасной. На полу, в луже крови, лежал растерзанный мужчина — тот самый «дядя», к которому братья привезли детей. Бобби, не теряя времени, принялся осматривать дом, громко скрипя колесами своей коляски. Через несколько минут из подсобки донёсся его хриплый голос: — Нашёл! Мы ворвались в маленькую комнату. Двое детей сидели, прижавшись друг к другу в углу. Но это были уже не те испуганные ребятишки. Их глаза сияли желтым светом, а рты были испачканы свежей кровью. Но они не шевелились. Они были мертвы. Создания Евы не пережили свою создательницу. Сэм опустился на колени и провёл пальцем по полу рядом с ними. Он поднял руку, показывая нам пальцы, испачканные в липкой, желтоватой пыли. — И это сера... — произнёс он тихо. Ледяной комок страха сдавил мне горло. — Зачем демонам это нужно? — прошептала я, но ответ был очевиден. Это нужно было не демонам. Это нужно было одному конкретному демону. Мы все разом перевели взгляд на Кастиэля. Я уже знала, о чём подумали парни. И я видела, как мышцы на его лице напряглись. Дин сделал шаг вперёд, его голос был низким и опасным. — Кас... ты точно не перепутал те кости, когда сжигал Кроули? Кастиэль замялся. Он отвёл взгляд, его губы плотно сжались, образовав тонкую белую полоску. — Нет, — ответил он слишком быстро. — А к чему этот вопрос? — Потому что он жив, чёрт возьми! — прошипел Дин, разочарованно разводя руками. — Ева не стала бы врать в такой момент! Ей это было невыгодно! Кас сделал удивлённое лицо, но это была плохая игра. В его глазах я не увидела настоящего шока — лишь расчётливую попытку его симулировать. Я видела, как он лжёт. И это ранило больнее, чем любая физическая рана. — Я... я немедленно должен разобраться с этим! — объявил он, отступая к центру комнаты. — Это невозможно, но если это правда... Он не закончил фразу. С привычным шелестом крыльев он исчез, оставив нас среди трупов и серной пыли. Парни медленно повернулись ко мне. Их взгляды были тяжёлыми, полными вопросов и подозрений, которые они боялись озвучить. Бобби прочистил горло, его голос стал неожиданно мягким. — Тара... ты лучше всех знаешь Кастиэля. Как ты думаешь, он говорит правду? Я опустила глаза, чувствуя, как предательские слёзы подступают к горлу. Я видела его виноватый взгляд, его паузу, его плохую игру. Я знала ответ. Но сказать это вслух... значит признать, что тот, кому я доверяла больше всего, возможно, предал нас. Предал меня. Я ничего не ответила. Я лишь сжала кулаки, чувствуя, как по моим щекам катятся тихие, горькие слёзы. Молчание было красноречивее любых слов.