Серия 2

***       - Что же это вы, товарищ майор, так невнимательны, - отдавая ей удостоверение следователя СК и документы на машину, пеняет молодой сержант ППС, - смотрите, какую сложную аварийную ситуацию создали на дороге. - Это все из-за меня? – почти искренне удивляется она, невидящим взглядом скользя поверх машин, - Как неловко вышло…  могу я ехать? - Вас отвезут в отделение, заполнить протокол, машину – на штраф-стоянку, - сержант еще что-то говорит, но перед глазами Ольги стоит картинка – КАМАЗ, каким-то непонятным образом вдруг попавший на тротуар… звучит его голос – 22 мая… Катюшин день рождения... ехали на праздник, а приехали… девчонки отбежали за мороженным… - Билет в Казань… - перебивает она его, - можете заказать? - Простите?! – кажется, ей удается удивить сержанта ППС, - Вы меня вообще слышите? - А вы – меня? – Ольга переходит на официальный тон, - Следователь по особо важным при исполнении имеет право привлекать любые силы, при необходимости. Сейчас мне нужно попасть в Казань, машину вы конфискуете из-за аварии, тогда будьте добры обеспечить меня транспортом или хотя бы билетом. - Если следователь даст отдельное поручение, - тоже прикрывается служебными инструкциями тот, - сам ничего не решаю.           - Ольга Николаевна? – уточняет дежурный следователь, предварительно заглянув в составляемый им протокол, - Насколько понимаю, ваше средство передвижения послужило причиной аварийной ситуации на дороге. - Да, все так, - терпеливо подтверждает она, - и если вы прекратите жонглировать словами и строить из себя того, кем не являетесь… - Это я могу квалифицировать, как оскорбление при исполнении, - перебивает он, - но, думаю, вы это и сами знаете… - закрыв протокол, следак закуривает, предлагая и ей, - Давайте начистоту – ни вам, коллега, ни мне не нужен этот головняк… Не дождавшись продолжения, Ольга, едва заметно поморщившись, уточняет, - Штраф? - Верно! – с очевидным облегчением соглашается тот, быстро рисуя на бумажке красивую четырехзначную цифру не в рублях, - Ольга приподнимает брови, он в ответ лишь молча разводит руками, демонстрируя свою неспособность изменить сложившиеся правила игры. - Переводом или может быть… - делает всем знакомый жест пальцами, следак торопливо отвечает, - Вот сюда… через СБП… - Ольга фотографирует реквизиты, - Хорошо, это ведь ждет пару часов? – получив в ответ утвердительный кивок, встает, - Тогда, могу я ехать? - Машинка у вас все равно требует ремонта, так что пусть побудет на нашей штраф-стоянке… так и вам, и нам спокойнее… - поднимается следом – проводить, - Вот ваш пропуск, на проходной – билет на автобус до Казани, вы же туда направлялись в рамках служебной командировки, так? - Да, благодарю, - забрав у него документы и билет на проходной, она выходит на улицу. В Казани ей нужно каким-то образом попасть в архив и поднять дело годичной давности, ни зная ни номера, ни обстоятельств… разве что – предполагая. - Юрий Геннадьевич, - произносит она в трубку, - прости, что снова тревожу… у тебя нет никого в Казанском СК? Попутным ветром, Юрий Геннадьевич… потом объясню. Что? Говори, запомню… Автобус быстро и ровно идет по дороге, внутреннее напряжение, что не отпускает с тех самых пор, как прочитала его письмо, чуть распускается, будто пружину слегка отпустили, и глаза тут же начинаю слипаться, отключая от внешнего мира то на какие-то мгновения, то на час-полтора…             Проснувшись от внутреннего ужаса, Ольга вглядывается в темноту и ровно в этот миг его руки обнимают, согревая, даря покой и надежду. Вадим молчит, но его дыхание так близко, стук сердца под ладонью возвращает из жуткой тьмы лучше любого аутотренинга… - Я не знала, что… будет ребенок… - скрывая лицо у него на груди, она звучит невнятно, - нет, теоретически – знала, но не была готова. Он держал меня в подвале около месяца, кажется… - руки Вадима непроизвольно крепче сжимаются вокруг нее, - день и ночь… сбились, всегда была темнота… - уже начав говорить, Ольга не может остановиться, - Ты знаешь, как это бывает – цепи, наручники, наркотики, кровать…. Он – ветеринар, лекарства доставал без проблем… Я мало что помнила, когда меня оттуда достали… - Кто? – отрывисто и резко звучит его голос,  - Менты? - Да… мама подняла бучу… мы поссорились, я пропала…. Этот дом оставался еще от деда… Он… - Ольга произносит это на выдохе, - жил по-соседству… Потом появился Игорь, - все-таки подняв лицо, она встречает его взгляд… тот самый, что ловит на себе все те недели, что они работают над делом. Взгляд, заставляющий ее вспомнить, как это – быть желанной, быть любимой, быть – для него своей. - Потом он вышел по УДО … - откровением на ее откровения отвечает Вадим, - Игорю вы, конечно, ничего не рассказывали… - она просто качает головой, - Заморочил его, напал на тебя… - И ты его убил. - А ты – сожгла тот дом, - вновь притянув ее близко, Вадим проводит тыльной стороной ладони по ее щеке, - Вот и – забудь! Этого – не было… ничего этого! Есть ты. У тебя есть сын. - У нас – есть ты… То ли ямка на дороге, то ли кочка под колесо… Ольга просыпается от легкого толчка – этот ночной разговор… так и не законченный ими, случился в одну из ночей, когда все вокруг уже было смутно и зыбко. Она помнит тот момент, когда все так старательно прогоняемые ею сомнения стали вдруг суровой реальностью – он перезвонил… перезвонил по телефону жене друга, чтобы того предупредить. Если бы Ольга тогда слышала ту запись… она окончательно просыпается – а кто был «куратором» Марата? На записи он говорит, что весь расклад известен ему, его куратору и теперь Вадиму…  Невидяще глядя на проплывающий мимо пригородный пейзаж, она отматывает события назад – получила от Любимова подтверждение присутствия Марата в городе… к слову, сам Любимов был не меньше удивлен… вряд ли из него хороший актер, а значит… Тут ее осеняет еще раз – что, если и операция для Марата заграницей – разработка Конторы для выявления финансовых связей по ту сторону? Прижав ладони к горящим щекам, она старается отойти, дистанцироваться, чтобы понять – права ли…           Если разбирать все с самого начала, то – Галямина подписывают на секретную операцию примерно года за два до всех событий, начинается разработка и внедрение, в том числе и в отдел… Святоша из «бывших», связи не обрывал… Вадим давно знает Любимова, не друзья, но вполне сработались. Дальше… у Марата срывается оперативная комбинация по вине Любимова и он же посылает их на заведомо провальный захват по-видимому денежных курьеров… но команда выживает, и только Марат выведен из строя под очень благовидным предлогом. Более того, его выводят и из-под прикрытия, отправляя на «пенсию» по причине ранения… и Контора подключает второй вариант – Вадима. Не будучи полностью в курсе всей разработки, он сотрудничает неохотно, по-прежнему симпатизируя Любимову, что вызывает вполне закономерную тревогу кураторов. Его нужно чем-то мотивировать… несчастный случай с семьей пришелся очень кстати… вопрос – было ли это нелепой случайностью или все-таки спланированным и неудавшимся покушением…           Снова выдохнув, Ольга старается додумать все до конца – когда она попросила у Рыбасона документы ГРУ на Марата, он говорил с Якушевым. И Якушев Павел Сергеевич забрал Галямина с собой, а остальных – оставил на растерзание СК. Так – полковник ОСБ Якушев или все-таки «старший брат», прибывший по душу Любимова, но так и не получивший того, за чем пришел… Вопросов пока что больше, чем ответов… нужно увидеть Вадима.           Уже сойдя с автобуса и озираясь в поисках машины СК, которую должны были за ней сюда направить, Ольга набирает знакомый номер, - Павел Николаевич? Да, рада вас слышать… Не будете против, если я днями к вам заеду? Да, по некоторым делам буду рядом… есть вопросы, которые хотелось бы проговорить не по телефону… *           Благословенное чувство – когда ничего не болит… Вадим медленно открывает глаза, подсознательно ожидая, что вот сейчас все вернется – боль, постоянное ощущение опасности, побои и сон вполглаза. Однако вокруг тихо и пахнет чистотой и, кажется, чем-то медицинским… Больничка – догадывается он… тактику сменили. Паша Любимов всегда был сторонником не силового воздействия, видимо, ему удалось уговорить тех, кто «заказывает музыку», что у него получится лучше. Вадим старается не думать о том, чем именно его действительно можно прижать, но самое поганое в том, что Любимов об этом тоже прекрасно осведомлен. Правда, Вадим плохо представляет себе – чем и как может навредить глава регионального отделения Конторы следователю СК, но такие возможности у него, несомненно, есть. И то, что сам Вадим отправил несколько писем Игорю – факт, тоже играющий на руку им.           Ольга самоустранилась сразу, едва ли не в тот момент, когда его выводили с кладбища… ее не было на допросах, она не проходила свидетелем ни по одному из дел и даже на суде, что произошел достаточно стремительно для подобного дела – за три месяца все было решено, Вадим ее не видел. А других рычагов давления у них на него просто нет – Марат вне досягаемости на спец-зоне, остальные – не в курсе… совсем. Снова закрыв глаза, он медленно дрейфует на грани сознания и бессознательного… этот разговор случился в тот день, когда Ольги не было в городе, а его самого думали отстранять или нет от службы. Игорь еще в школе и, когда в дверь позвонили, открыв, Вадим с удивлением обнаруживает на пороге полковника ОСБ Якушева собственной мрачной персоной… - Просто прекрасно! – произносит тот, с достаточной бесцеремонностью отодвинув его в сторону, входит, - Советую все-таки закрыть дверь, Вадим Сергеевич, разговор у нас с вами – неофициальный…. - Чем обязан? – последовав его совету, Вадим вслед за ним проходит на собственную кухню, - Кофе? - Пожалуй… - поморщившись, соглашается внезапный гость, - Хотя, как я помню, наш с вами общий друг предпочитает зеленый чай… - застыв спиной на какие-то секунды, Вадим медленно отставляет уже взятую было чашку в сторону и поворачивается, встречая бесстрастный взгляд Якушева, - полковник ФСБ… - на этот раз тот демонстрирует корочки, - Павел Сергеевич… Марат сказал – вам можно верить… - А вам? – по-прежнему настороженно вопросом на вопрос отвечает Вадим, - Контора, мать вашу! Прибыли Пашу Любимова за ушком потрепать или по носу щелкнуть? - Ни то, ни другое… Насколько понимаю, Марат посвятил вас в некоторые детали разрабатываемой операции… и ваш друг Любимов в ней – один из фигурантов, через него мы рассчитываем выйти на более высокий уровень… - Внутри себя? – поддевает Вадим, - Паша Любимов мне не друг, он карьерист и бывает сволочью… а кто – нет? Но дело свое знает… Вы сюда к нам, небось, не на поиски истины прибыли, товарищ полковник… - Я спишу все это… - жестом охватив картину целиком, говорит Якушев, - на ваше состояние – нелегко ждать ответа на вопрос, который и задавать не планировал. И отвечу сразу – с отдела вас не снимут… до тех пор, пока этот отдел существует. - То есть? – не понимает он, - Марат был внедрен под прикрытие сюда к нам начальником, он спровоцировал первый грабеж, чтобы забрать перевозимую партию денег. Да, если бы не Любимов, мы взяли бы в апреле и курьеров. Чего вы хотите от меня сейчас? - Нужно будет сесть в тюрьму, Вадим Сергеевич, чтобы поддержать легенду Марата… - Не раскрыть его перед Любимовым и теми, кто над ним? – со злостью сдвинув некстати закипевший кофе, Вадим усмехается, - Жертвенного агнца пытаетесь из меня слепить, товарищ полковник… И что я сделал… ну, кроме непосредственного участия в грабеже, как минимум в одном? Убил, отравил, закопал – что? - Думаю, будет достаточно твоего присутствия и молчаливого одобрения всего этого… - по-прежнему невозмутимо продолжает инструктировать Якушев, - свидетели найдутся… вон, хоть Тамара, жена Марата, все подтвердит для протокола… - А как же Ольга… Николаевна и этот ее полковник юстиции? – негромко напоминает Вадим, - Они тоже включены в состав посвященных? - Нет, они здесь именно для того, чем занимаются – расследуют серию грабежей… и рано или поздно, но выйдут на Марата и на ваше местное кубло… - допив свой кофе, Якушев поднимается, - Надеюсь, майор, не нужно напоминать о секретности и неразглашении сути нашей встречи или ее частей третьему лицу, нет? – Вадим лишь качает головой, - Просто прекрасно! С этими словами дважды «конторский служащий» покидает его квартиру, оставляя Вадима в раздрае с самим собой.        Ольга тогда до последнего пыталась уйти от очевидного, от той версии, что ей настойчиво навязывали, в том числе и он сам «в рамках операции внедрения». Мучительная невозможность ее что-то изменить причиняет ему почти физическую боль, но Вадим бессилен, еще и потому что Ольга втянула Любимова в расследование и теперь он не просто в курсе, а в самой гущи событий. В тот злосчастный вечер, когда у Никитиной сдали нервы и она едва не погубила всю старательно выстраиваемую им и Конторой схему выстрелом в Ольгу, Любимов звонит ему минут за пять до… - Вадим Сергеевич, приветствую… Мы тут с Ольгой Николаевной только что в сквере рядом с твоим домом расстались. Так ты – встреть… - С чего это ты стал таким добрым, Паша? Или только старших следователей-важняков подвозишь? - Ольга Николаевна сама так и норовит мне в машину запрыгнуть… - несется в ответ, удержавшийся от нелестной колкости в адрес своего собеседника, Вадим замечает, - И где бы мы все были без чуткого руководства «большого брата», даже СК так считает…  - Любимов еще что-то говорит в трубку, вроде бы что-то насчет Марата, - Прости, Паша, у меня вторая линия… Торопов! - Вадим… в меня только что стреляли… - сердце замирает и кажется – не вздохнуть из-за ее слов, ее голоса, в котором за внешним почти невесомым фасадом профессионализма слышен неподдельный страх. - Оставайся на месте, сейчас тебя заберу! – уже на ходу, очень стараясь удержать рвущуюся наружу злость, отвечает он. - Не надо! – опережает она, обретя некоторую уверенность, - Тут совсем рядом, доберусь. Лучше найди Никитину, мне показалось – это была она. - Позвони, как доберешься… - отрывисто отзывается он, выдыхая… значит, началось… Убийство Насти Никитиной, как и устранение Филина не входило в планы, Вадим был резко против, хотя про гибель эксперта узнал вообще, когда уже все было кончено. С Маратом увидеться было невозможно, на онлайн-вызовы он просто не отвечал. Ситуация же с Настей…           - Запоздалое взросление, тут я бессилен… - полный невысказанного взгляд Ольги ему награда, он же предупреждает ее скепсис, - если что – работе это не мешает… - А тебе? – с поистине женской проницательностью не-спрашивает она… Этот разговор так и звучит в голове, пока Вадим гонит в ночи на окраину, где стоит дом Марата, больше Насте укрыться негде… - Где она? – Тамара, метнув в него черный взгляд, молча указывает на дверь ванной, где слышен шум льющейся воды. Открыв дверь, он просто ждет, Настя ожидания оправдывает, отдергивая занавеску, с вызовом смотрит на него. Не оценив по достоинству, Вадим швыряет ей полотенце, - Одевайся, поговорим! - Я ее все равно убью! – она стоит к нему спиной, но решительности, что читается в голосе – более, чем достаточно, - Ненавижу ее! – Вадим молчит, пытаясь сообразить – куда сейчас ее убрать… посвящать ни во что нельзя, Никитина в той же разработке, что и все остальные, кроме него и Марата, даже Тамара не в курсе всего расклада. И все они шаг за шагом приближаются к пропасти… - Что мне делать, Вадим? - Беги… - вполголоса отвечает он, и вправду на доли секунды поверив в такой выход… Но вот она разворачивается и в глазах ее – тот самый огонек безумия, что предшествует состоянию аффекта и его последствиям… нет, вывезти ее из города не получится, она начнет цепляться, как утопающий, и утянет за собой на дно… Выхода нет…           - А если я в процессе выполнения задания в рамках этого вашего глубокого внедрения должен буду кого-то убить? – уже в спину Якушеву быстро спрашивает Вадим, заставляя того остановиться и вернуться. Павел Сергеевич буравит его недобрым взглядом, - Если это будет оправдано – провал операции, жизнь внедренного агента… да, именно в этом порядке… В этом случае мы позаботимся, чтобы по завершению операции к вам не было претензий от Уголовного кодекса… сопутствующие потери.           «Сопутствующие потери»… Когда Настя находит предлог все-таки повиснуть на нем, Вадим уже знает – что должен сейчас сделать… И, ужасаясь сам от того, что абсолютно спокоен… будто со стороны наблюдает за тем, как палец легко нажимает на спусковой крючок и прижатый к ее спине ствол издает глухой звук…  и еще один… и тело Насти медленно оседает в его руках… Сопутствующие потери… - Вообще… она же на следователя СК покушалась, - немногословный обычно Лупанов пытается как-то объяснить для себя случившееся, - на важняка, при исполнении… за это… - Статья 317 УК РФ, - негромко комментирует Вадим, - от 20 до пожизненного, либо высшая мера…           Домой он добирается уже под утро, когда темнота еще не закончилась, но во всем предчувствие рассвета. В коридоре чуть ли не под самой дверью – ее сумка, нижний свет на кухне и шум закипающего уже далеко не в первый раз чайника, и наконец, сама Ольга, остановившаяся на полдороги к нему, - Нашел? - Нет… - Вадим прячет глаза, он смертельно устал ей недоговаривать, - Лупа поехал трясти ему известные ее нычки, они были близки… - с трудом исправляется, - дружат. Не думая, Ольга стремительно обнимает его, - Устал… тебе бы поспать. - Испугался за тебя, - на этот раз не кривит он душой, крепче прижимая ее к себе, зарывается в волосы, втягивает ставший уже близким ее запах, прячется в ее руках от того, что происходит с ними и вокруг них, - Прости… - За что?! – искренне изумляется она, - Ты ни в чем не виноват, тут уж скорее я должна была подумать… мне казалось, что все не так… - … запущено? – усмехается Вадим, не выпуская ее из рук, - Я тоже… Похоже, она сильно накрутила себя и нервы сдали… - Если ты говоришь, что это – аффект или и вовсе попытка непреднамеренного убийства… - начинает было Ольга, но что-то такое разглядев в его глазах, сдается, - Бог с ним… оставим до утра – там и решим. Нужно поспать…           Вадим невидяще смотрит на плохо побеленный потолок – кошмары с Настей в главной роли ему ни разу не снились… он о ней вообще мало думал все это время. Как большинству мужчин, ему льстило едва ли не навязчивое внимание молоденькой сотрудницы, втайне он даже был доволен тем, что успешно устоял, не ведясь на наивные ее «женские хитрости»… и совершенно искренне недоумевал – отчего она так бесится, когда между ним и Ольгой еще ничего не было… и невольно раздражался, когда встречал ее взгляд как у побитой собаки, преследующий их, когда у них с Ольгой уже все сложилось… А платье, похоже, стало последней каплей… Платье, в котором он рассчитывал повести Ольгу в ЗАГС… после того, как сделал бы предложение накануне. Но – не случилось ни того, ни другого… И вряд ли будет в ближайшие пару-тройку лет… даже если Контора решит свернуть операцию, его выведут под программу защиты свидетелей, загнав в какой-нибудь Мухосранск с новыми документами и запретом на прошлые связи в течении пяти лет. Вадим закрывает глаза, успевая еще увидеть склонившегося над собой санитара в шапочке почти на глазах и маске в пол-лица… что он не успевает – так это подумать о том, для чего санитару тюремного лазарета так наряжаться и вообще откуда в тюремном лазарете санитар. Последнее, что помнит – игла, больно входящая под кожу и капли венозной крови, раскрывающиеся диковинным цветком внутри шприца с какой-то дрянью, которую ему вкололи… *           Ольга сидит в арендованной машине перед зданием регионального управления ФСБ г. Дзержинска, собираясь с мыслями. То, что удалось раскопать в архивах Казанской прокуратуры касательно семьи Вадима, если и не рушит на корню красивую версию, выстроенную перед ней с Рыбасоном Конторой под чутким руководством полковника Якушева, но шатает основательно. Вадим отказывался сотрудничать по заданной программе и ему дали дополнительный мотив. Задохнувшись, Ольга невидяще смотрит перед собой – проследить однозначно источник, откуда поступил такой приказ, не получилось при том уровне допуска к материалам, что у нее был. Ей хочется верить, что все-таки не Контора пользуется такими людоедскими методами, хотя с другой стороны – Любимов это тоже Контора. И от него прямо сейчас можно получить все нужные объяснения… - Ольга Николаевна! Ольга Николаевна, подождите! – дверцу с ее стороны довольно бесцеремонно захлопывают, а минуту спустя в кресле рядом оказывается Мышкин, - Не стоит принимать необдуманных решений! – он пытается перехватить ее беспокойные руки, но успевает лишь заблокировать все двери, пока она приходит в себя. - Что вы тут делаете? – слегка срывающимся голосом спрашивает она, по-прежнему тяжело дыша, - Вас не поперли под белы руки по результатам? - Как видите, - Евгений Артемович разводит руками, старательно улыбаясь, - Хорошо иметь в близких друзьях полковника ФСБ… - понятливый смешок Ольги выходит слегка презрительный, Мышкин привычно не обижается, - Зря иронизируете, Ольга Николаевна, Якушев – не только мой друг, но и ваш, и Вадима… Сергеевича. Сколько раз я предупреждал Торопова… но нет – меня же слушать западло, я ж ничего хорошего-то не скажу! - А что хорошего вы – сделали, Евгений Артемович, - уже совершенно успокоившись, произносит Ольга, - чтобы вам была вера? Вашими стараниями у Павла Николаевича появился прекрасный компромат на отдел, ему даже напрягаться не пришлось – вы все ему сами принесли и изложили… Собственная безопасность… гестапо и есть! - Я не обижаюсь, Ольга Николаевна, - не спорит тот, - во многом вы, конечно, правы… и я даже не буду валить, что называется с больной головы, прикрываясь тем, что не был включен в число посвященных в разработку, как и вы впрочем. Просто скажу – вам со всеми вашими выкладками нельзя сейчас идти к Паше Любимову…  прежде – поговорите с Якушевым… он попросил меня доставить вас на квартиру, где вы сможете поговорить без свидетелей, - на скептический взгляд Ольги, подтвердил, - Ручаюсь, прослушки не будет…  Поговорите и потом решите – что дальше.           - Проходите, Ольга Николаевна, - Якушев не поворачивается от окна, говорит привычно отрывисто, жестким тоном, любезности в нем Ольга никогда не наблюдала, - Рад, что здравый смысл все-таки победил… Женя… спасибо, - кивнув его спине, Мышкин быстро оставляет их одних, кивнув ей, - Буду в машине… - Ну… - полуобернувшись, полковник из Конторы пристально рассматривает Ольгу, будто сверяя то, что видит с сохраненными на жестком диске данными… - Доставляете вы нам хлопот своим шебуршением! - Не думаю, что это определение, - не лезет за словом в карман Ольга, - целиком и полностью охватывает весь смысл происходящего… Вы посадили невиновного, заставили одних членов группы убивать других, сделали инвалидом своего агента и устроили аварию со смертельным исходом, чтобы заставить работать на себя – другого! – она подходит ближе, останавливаясь прямо перед ним, - Я ничего не упустила, Павел Сергеевич? - Да нет… даже с перебором… - не двигаясь, тот чеканит слова ей в лицо, - Во-первых, ваш Торопов – не так уж и невиновен… он – опер… - ее движение возразить он просто отметает, - во-вторых, «заставить» убить кого-то – невозможно, выбор есть всегда и те, кто делают такой – потенциальные убийцы, вам это известно не хуже моего, товарищ майор юстиции. В-третьих, ранение и инвалидность Галямина были самым простым способом вывода. Ну и последнее… - здесь Якушев секунду помолчал, отвернувшись к окну, - Да, предложение исходило от нас, были прецеденты, закончившиеся вполне благополучно… это должна была быть инсценировка! - Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? – задохнувшись от возмущения, Ольга возвращается к столу, - вы рисковали жизнью гражданских, женщины и ребенка только для того, чтобы стимулировать Торопова к работе?! Вы там у себя в управлении все с ума посходили?! - Ольга Николаевна, давайте без драмы, - уже вполне овладев ситуацией, Якушев закуривает, садясь напротив, - Согласитесь, трагическое стечение обстоятельств привело к очень неоднозначным результатам, - выразительный взгляд в свою сторону Ольга старается не замечать, поднимается, чтобы открыть форточку, но его пальцы крепкой хваткой сжимаются у нее на запястье, - Как бы вы все это не выяснили – дело прошлое, разработка по-прежнему в процессе и ваш визит к Любимову может его насторожить…  если вы не сделаете так, как я вам скажу… Аккуратно освободившись, Ольга едва заметно улыбается, - Разрешите напомнить вам, товарищ полковник – следователь лицо процессуально независимое….тем более, следователь СК… И мне решать… - Вадим пропал… - дождавшись паузы, по-деловому сообщает Якушев, - прямо с зоны… - То есть как – пропал? – она почти падает назад на стул, - Сбежал? - Вот именно, что – нет… - докурив одну, он тут же закуривает следующую, - был да сплыл. Его просто нет…  последним своим решением Любимов отменил силовое воздействие и велел перевести его «на больничку»… - Силовое воздействие?! Больница? – Ольга прикрывает глаза, пытаясь разобраться, Якушев перебивает, - Перестаньте! Вспомните, что вы – еще и следователь СК, а не только… - оборвав себя, он продолжает, - Не для того я вам сливаю закрытые сведения… вы принимали непосредственное, пусть и неосознанное, участие в одной из завершающих фаз операции… выстроили вполне объективную версию… даже Марата обнаружили… - С вашего дозволения, насколько понимаю… - не удерживается она. - Оставьте! – Якушев, затушив окурок, нависает над ней, - мне придется задействовать вас в качестве агента, Ольга Николаевна, у нас просто нет сейчас иного выхода. - И что вы хотите, чтобы я сделала, Павел Сергеевич? – Ольга очень старается не потерять самообладание, - Правильно понимаю, что сейчас ближайшие ваши планы выстроены на простом допущении – моя встреча с Любимовым заставит его вернуть Вадима на зону и продолжить давление… Не просветите, какого результата вы надеетесь достичь из-за решетки? - Ольга Николаевна… не вынуждайте меня раскрывать засекреченные сведения… вам достаточно знать то, что вы уже успели раскопать – Любимов на данный момент единственная ниточка, что может связать нас с конечной точкой отмываемых и перенаправляемых финансовых потоков, следы которых нам удалось засечь. - И точка эта, очевидно, - жест в его сторону, - находится на некоторых высотах вертикали власти, иначе с Любимовым вы бы разобрались еще два месяца назад… - она подалась вперед, пересекаясь с ним взглядом, - Вы профессионально уходите от ответов на трудный вопрос, но я не менее упряма – какой результат вас устроит… смерть Вадима? Может быть это уже произошло… вы ведь знаете, как говорят – на зоне все может случится. А потом его тело найдут где-нибудь за пределами, но не очень далеко, и запишут, как неудавшийся побег. А Марат? Он точно в Черном дельфине или вы его в своем изоляторе держите до лучших времен? - Не надо делать из нас чудовищ! – не выдерживает Якушев, - да, все что произошло за последние три года – в рамках операции внедрения, но мы не можем отвечать за все решения, что принимают наши завербованные агенты… и как ни крути – они все либо убивали, либо приложили к этому руку и абсолютно все участвовали в серии грабежей… - Ольге нечего возразить, формально полковник ФСБ прав и решение по каждому из подобных спорных дел принимается индивидуально… - По совокупности факторов… - не замечая, что говорит это вслух, продолжает мысленный монолог она. - Что? Ольга фокусирует на нем взгляд, - Совокупность факторов, Павел Сергеевич… это такой юридический термин, применяемый в том случае… - Я прекрасно помню! – несколько раздраженно отмахивается он, - Вторая часть определения гласит, что применимо это как в прямом, так и в обратном направлении, увеличивая или уменьшая срок. - Отправите дело Торопова на доследование? – кажется, она задерживает дыхание в ожидании ответа. - Пересмотрим в закрытом порядке, - нехотя отвечает Якушев, впрочем тут же добавляя, - но лишь после того, как он поможет нам с Любимовым. - Хорошо… - с расстановкой отзывается она, - в таком случае, давайте подробно и по пунктам четкие инструкции – что и как я должна сделать.           - Да, Любимов! – телефон его оживает неожиданно и пока Павел Николаевич разыскивает его среди бумаг на столе, успевает прозвонить раз пять… многие бы уже дали отбой – проносится у него в голове, пока проходит соединение. - Павел Николаевич? Крапивина беспокоит, я вам звонила недавно…  - Да-да, Ольга Николаевна, еще раз – очень рад! – выходит почти искренне, - Вы где-то рядом, хотите зайти? Я на месте. - Буду через полчаса… - отбой она дает прежде, чем Любимов успевает что-либо возразить. - Интересно – для чего… - сам с собой рассуждает он, - логично, если она хлопочет за Вадима, об их ладушках только ленивый в управе не знал… Но после его ареста она ни разу не проявилась – никак и нигде, хотя безусловно могла повлиять даже на судебные решения, с ее-то связями…  Если же она приехала просить помощи… - Любимов аж зажмуривается от удовольствия, - тогда это в корне поменяет дело. В его кабинет Ольга Николаевна входит, как и в самый первый раз – без стука и предупреждения, - Павел Николаевич, вот и я… простите, что из-за меня вы вынуждены были задержаться. - Я всегда рад вас видеть, Ольга Николаевна, - Любимов звучит и выглядит благожелательно, - чем могу, как говорится. - Можете… - едва улыбнувшись, Ольга обходится без обиняков, - мне нужно увидеть Вадима… - Любимов совершенно искренне смеется, что впрочем никак ее не задевает, - Вам показалось, что я – пошутила? - Я был бы рад, Ольга Николаевна, если бы это было так… - отсмеявшись, отвечает он, - но, подозреваю, вы – серьезно. У вас какое-то из дел в разработке вывело на связи с их ОПГ? - И да, и нет, - приходит ее черед уходить от прямых ответов, - дело попало ко мне недавно и случайно, и на первый взгляд связи не прослеживается, однако, мне нужно получить от Торопова некоторые разъяснения… - она вздыхает, - Действовать по официальным каналам я не могу, по очевидным причинам, - Любимов согласно кивает, - остаетесь вы. - Боюсь, что по-прежнему не понимаю своей роли, - Павел Николаевич дураком не слыл никогда, не планирует и начинать, - мы к этим делам вообще никаким боком… - Отчего же…  Евгений Артемович еще до всего переполоха скрупулёзно собирал досье и мне отчего-то думается – не по собственной инициативе. Да и ОСБ и вы – близнецы-братья. - Да… - рассеянно соглашается Любимов, - незримо реющий старший и постоянно надзирающий младший… - Видите, вы со мной согласны. Павел Николаевич, мне нужно всего несколько часов… если бы смогли распорядиться этапировать Вадима Сергеевича в ваш изолятор… - она замолкает, давая понять безграничность своей признательности. - Я подумаю… - не дает никаких обещаний тот, - что мы можем для вас сделать. Вы остановились в гостинице? - Да, - не моргнув глазом отвечает она, - в Нижнем… машину арендовала и к вам. Так – вы позвоните мне или..? - Вы же не прямо сейчас назад в Нижний, нет? Встретимся через пару часов у моей машины? - Хорошо, Павел Николаевич, я приду.           Уже совсем темно, когда она добирается до знакомого дома и повозившись с ключами, все-таки выигрывает сражение с дверью… в квартире Вадима тихо… темно… запах отсутствия присутствия витает в воздухе. Однако – все на своих местах, видимо, обыски не проводились… Ольга одну за другой обходит комнаты, предусмотрительно не зажигая свет, останавливаясь у кухонного окна… - Доказывай! Факты! То что я – хреновый руководитель, мы выяснили, но ребят под монастырь подводить просто так не позволю! - Не кричи на меня… - она словно сжимается внутри и снаружи, и Вадим с запоздалым раскаянием притягивает ближе к себе, обнимает… - Прости… Это его «прости» идет из самой глубины души, там, где он скрывает даже от самого себя то, как к ней относится с первой встречи… с этого ее «кофе хотите». Это «прости» - за то, что он продолжает и продолжает исполнять каждый день, отстреливая друзей по одному и все туже затягивая петлю на собственной шее. Это его «прости» родом из раскаяния и надежды на то, что «все будет – как надо», даже если будет наоборот. - С нами же ничего не случится? – укрывшись в его руках от пугающей их обоих действительности шепчет она. И он не разочаровывает, хотя оба знают, что это – не так… - С нами – ничего не случится… Что-то ощутив, Ольга инстинктивно поднимает руку – третий месяц… пока и замечать вроде как нечего, и никто не знает… догадываться могут, но их таких – почти не осталось. Посмотрев на часы, она возвращается к двери, собираясь на встречу с Любимовым… Открыв, замирает, ловя то самое дежавю первой их встречи… Он усмехается, произнося, - Разрешите представиться – Торопов Вадим Серг… - Ольга успевает подхватить его на полпути к полу и с трудом, но затащить внутрь, и захлопнуть дверь.