Серия 3

***       Еще в полусне он ощущает запах кофе, сквозь прикрытые веки чувствуется яркий дневной свет, и то, на чем он лежит, определенно, не шконка в камере с нумерованным постельным бельем. По внутренним ощущениям все то, что болело – вдруг притихло, словно затаилось и лучше не проверять – насколько хорош тот обезбол, что ему вкололи. - Врач сказала – ничего жизненно-важного не задето, - звучит откуда-то сверху знакомый голос, Вадим не слышал его месяца три и не надеялся услышать скоро. И тем не менее, - Глаза ты открыть в состоянии, Вадим… - последовав ее совету, он открывает глаза, тут же зажмурившись – от непривычно яркого света дня, от того, что Ольга и впрямь стоит, чуть склонившись над ним. В тот же миг ее ладонь ложится поверх его по-прежнему закрытых глаз, - Не подумала, прости… Сейчас задерну занавеску… - он успевает перехватить ее руку, действуя все также на ощупь, прижимает ладонь к губам, что заставляет ее вернуться, - Вадим… - когда он все-таки отпускает, слышит звук задвигаемой шторы и, наконец, открывает глаза. - Я не снюсь тебе, Вадим… - вполне прозаически произносит она, продолжая говорить на ходу, - и с тобой -  ничего катастрофического… врач сказала – несколько дней покоя и пойдешь на поправку. - У нас нет этих дней… - перестав следовать за ней глазами по комнате, он с видимым усилием подтягивается, про себя с некой долей отстраненного удивления отмечая жилую атмосферу своей квартиры, - Давно здесь? - Пару дней… - отзывается она, склонившись, поправляет подушку и оба тут же ощущают эту «зону высокого напряжения», гул высоковольтных линий между ними, который оба старательно не слышат. – Случайно попавшее ко мне дело привело сюда, - Ольга всегда старается придерживаться правдоподобной версии, - Павел Николаевич взял тайм-аут на подумать… - Ты была у Любимова?! – Вадим сжимает ее запястье, - Что ты ему рассказала? - Вадим – мне больно, - тихо отзывается она, - пусти…  Я достаточно опытный следователь, чтобы знать, что делаю… Чего, похоже, не скажешь о тебе. - Это не побег, если ты об этом, - потирает он глаза, - я… не могу тебе всего объяснить… - Ты не можешь объяснить… Давай я помогу, Вадим… – все-таки опустившись на край кровати рядом с ним, Ольга говорит медленно, с расстановкой, ему знакомы эти интонации – голос ее звенит в попытках удержаться в служебных и профессиональных рамках, - Ты не можешь сказать мне, что заменил Марата на боевом посту агента Конторы? Не можешь найти слова, чтобы объяснить весь тот спектакль, что был разыгран передо мной и полковником Рыбасоном три месяца назад? Спасибо, уже все выяснила сама, а полковник Якушев заполнил недостающие лакуны! – он прикрывает глаза рукой, по-прежнему вслушиваясь в обертоны и нюансы ее голоса, - Думается, сейчас я знаю даже больше тебя… того, чего знать не нужно бы… Но Контора никогда не считается с теми ресурсами, которыми работает… - Якушев и тебя завербовал? – только и находит, что сказать он. – Оля… - Не надо! – предупреждает она, - Все это… - обозначив жестом обоих, себя и его, Ольга старается звучать отстраненно, - … потом… После того, как… - не договорив, она все-таки пропадает в его говорящем взгляде… и он – так близко, пальцы сводит от желания коснуться… Вадим не обманывает ожиданий, стремительно обнимая, притягивает на себя, чуть повернувшись, подминает, оказываясь сверху… и – замирает, вглядываясь… - Да… - едва слышно отвечает она на немой его вопрос, по лицу читая всю гамму им переживаемого – от отчаянья до надежды, продолжая озвучивать вслух то, что проносится в головах у обоих, - Сама не верила… не думала… не ждала… Игорь одобрил… - он обрывает ее глубоким поцелуем, проникающим, кажется, в самые темные уголки души, о которых она уже позабыла, вытягивая на свет, заставляя вновь поверить… - Я люблю тебя…  Скованность движений, которую он пытается скрыть, говорит Ольге гораздо больше той энциклопедии синяков, ссадин, кровоподтеков, что находятся на теле – его избивали… методично, профессионально, долго… наверняка не обошлось без трещин на ребрах, если не переломов… Ольга старается не форсировать, Вадим не отпускает ее, оплетая телом, будто вжимая в себя… найдя его руки, она стягивает их у себя на груди, целуя ладонь… - Просто… побудь со мной…  Выдохнув, он зарывается в нее почти судорожно… сквозь эту пелену наплывающей нежности Ольга не сразу слышит тихое его, - Почему? – а развернувшись, теряется в близких его глазах… на самом деле тоже не представляя, как рассказать ему – о его семье, о том, что происходит здесь, пока он борется за жизнь – там… и о том, что обоих их намотало на колеса любви. – Потому что это – ты… - находит нужные, как ей кажется, слова она, - Тогда в лесу ты был предельно откровенен, насколько позволяла легенда… значит, были еще причины, заставившие тебя принимать определенные решения... - коснувшись ладонью его щеки, Ольга все-таки договаривает, - Мне хотелось тебя оправдать… - поймав в плен ее руку, Вадим приникает чувственной лаской к ее ладони, по-прежнему держа близко и крепко в руках, а Ольга кажется вовсе и не против подобного деспотизма. Проведя ладонями по выбритому затылку и коротко-стриженному его ежику, шепчет на ухо, - Мне нужно рассказать тебе… о твоей семье. По мере того, о чем и как она говорит, взгляд его меняется, становясь отсутствующим, скулы каменеют… отпустив ее, садится, пристроив подушку под спину, - Не знаешь, сигарет не осталось? - Вадим… - Да… и откуда бы им взяться, - все тем же ровным тоном сам себе отвечает он. - Ты не должен… - вновь начинает она. - Оля… не надо… не сейчас, ладно? – накрывшую их тишину, кажется, можно ощутить под пальцами. - Ладно… - она поднимается было, но его рука успевает быстрее, возвращая назад, не отпускает… Ольга отчего-то вспоминает последний разговор с Маратом – он заслужил тебя всей свой болью… ты теперь – его семья… не кидай его… и голос Вадима звучит словно рефреном, - Похоже, справедливость все-таки есть… - взяв ее лицо в ладони, он вглядывается мучительно-пристально, читая ответ в ее глазах, - Ты… Игорь… мы… - кладет руку на ее живот, она накрывает его ладонь своей, переплетая пальцы, на этот раз отвечая с уверенностью, - С нами – ничего не случится.           Весь день Вадим дрейфует в каком-то подвешенном состоянии полусна-полуяви… то проваливаясь куда-то, то возвращаясь. Ольга каждый раз оказывается где-то рядом – вот она сидит за столом на кухне, видимо с ноутом, потому что он видит лишь часть ее склоненной головы и пряди волос, выбившиеся из собранного на макушке пучка, которые она раздраженно поправляет… А вот она уже рядом с кроватью, говорит с кем-то по телефону, поправляя ему одеяло… - Есть не хочешь? – беззвучно, губами, спрашивает она. Прислушавшись к себе, Вадим отрицательно качает головой, что ее огорчает, но снова приходится отвлечься на телефон… В следующий раз уже горит лампочка, прикрытая газетой – в квартире почти темно, Ольга стоит против окна, лицо ее теряется в полумраке. - Откуда ты взяла врача? – вопрос застает ее врасплох, он «ведет» ее взглядом, пока она собирается с мыслями под предлогом посмотреть еще раз на экран телефона. - Мышкин… - Ольга лаконична. - Он теперь тоже в теме? С каких пор? - С того момента, как был подозреваемым, - она, наконец, возвращается к нему на кровать, - Они дружны с Якушевым, он писал ему докладные на тебя, на Марата, на отдел... тем самым подтверждая или опровергая информацию, что поступала сперва от Галямина, а после – от тебя. - И он же делился всем этим с Любимовым! – Вадим морщится от слишком резкого движения, Ольга тянется помочь, - Постой… я сам. - Сам-сам… - тем же тоном, что говорит обычно с Игорем отзывается она, - Самостоятельный… все – сам… - проверяя недавно смененные повязки, - и косячишь, и исправляешь… - Как уж выходит… - примирительно произносит Вадим, отводя и заправляя ей за ухо упавшую прядь распущенных волос, - действуем согласно оперативной обстановке…  Ты сказала – Мышкин и Якушев…  он знает, что я – здесь? - Теперь знает… - убедившись в невредимости всего того, что на нем заклеено и перевязано, Ольга возвращается к рабочим вопросам, - Когда ты исчез с зоны – никто не знал, что делать… Можешь вспомнить, где ты был? - Смутно… меня накачали прежде чем вывозить… - Вадим помнит санитара в маске и иглу, входящую в вену…           Очнулся он в фургоне, по ощущениям – находящимся в дороге, не в тюремной робе, запястья стянуты пластиком за спиной и лежит он «мордой в пол» - Белая «Газель», - проносится в голове, - смешно… - кряхтя, поворачивается, воспользовавшись центробежной силой от поворота машины по дороге. Его копошения незамеченными не остаются, тот, что сидит рядом с водителем, выбирается из кресла, проходя внутрь фургона, останавливается рядом. - Проснулся, спящий красавец! Радуйся – велено доставить тебя для разговора живым, а не то валялся бы сейчас в придорожной канаве с пробитой башкой, - усадив Вадима, еще и пинает для верности, - Не елозь мне тут, а то стреножу. Полоснув по тому нелицеприятным взглядом, Вадим предпочитает за лучшее – дождаться куда все это приведет, а потом уже действовать по обстановке. Его выгружают у обычного подъезда жилого дома, а то в чем его везли, оказывается фальшивой «скорой». Такие же «санитары» препровождают на лифте наверх и прозвонив условным звонком, сдают с рук на руки своим близнецам-двойникам. Квартира как квартира… похоже, одна из конспиративных, местного отделения Конторы. - Как тебе поездка, Вадим, не растрясло? – Любимов собственной неприятной персоной выходит из одной из комнат, притворив за собой дверь. – Рад, что ты успел на нашу вечеринку вовремя, а то без тебя какая гулянка. - Обязательно было меня дергать с зоны? – дождавшись, пока по жесту Любимова с него снимут пластик, Вадим проходит вглубь квартиры, потирая запястья, - Думаешь, я тебе здесь исповедуюсь во всех грехах в благодарность… - Конечно, нет, - Паша Любимов прекрасно понимает, с кем имеет дело, Вадимом легко манипулировать – как любым прямолинейным служакой, тем более, что на сегодняшний момент у Любимова в рукаве не просто туз к десяти выпавшим очкам, а целый джокер… - Точнее, не сразу… самый очевидный вариант воздействия на тебя провалился… будем изыскивать иные возможности. - А изыскалка не поломается? – подойдя вплотную, они сцепляются взглядами и никто не торопится уступить, усмешка Вадима выходит невеселой, - Это там – я терпел и молчал… а здесь…  - Отступив на шаг, Любимов сдергивает с носа очки очень характерным движением, - Ну что ты, право! Ведь не я – все решаю… с меня тоже спрашивают и по семь шкур дерут! - Что-то я не заметил и пятнышка на твоей холеной шкурке, - Торопов пальцем сбивает невидимую пыль с его плеча, - Запачкаться боишься, Паша… все чужими руками… а сам – в белых перчатках. - Да нет, Вадик, все проще… - раздается сбоку и по-настоящему опешивший Вадим встречает холодный, как у змеи, взгляд своего «лучшего друга», - Паша просто немного берега сменил… - Что ты здесь делаешь, Марат? – вернувшись взглядом к Любимову, повторяет, - Что – он здесь делает? - А ты догадайся! Ты же у нас теперь – человек из Конторы… - Да ладно, Марат, брось… - снисходительно-примирительный тон всегда выходит у Любимова лучше всех, - Мы все здесь… одним миром мазаны, давайте сядем… поговорим, все решим… - Как нам жить дальше… Все это Вадим пересказывает Ольге ровным, почти отстраненным тоном, глядя куда-то мимо перед собой, - Только одного я не понимаю, Оль… Если Любимов сумел вытащить Марата со спец.зоны и теперь они – партнеры… то какого ляда Якушев хочет от тебя… да и от меня тоже. - Тебе Марат помог уйти? – вопросом на вопрос отвечает она, - Или – просто позволили они оба, потому что по итогам ты им уже не нужен, а возвращать тебя на зону – трудоемко и хлопотно?           Тихое «Вадик» будит его прежде прикосновения к плечу, Вадим открывает глаза, не меняя положения, натыкаясь на такой же взгляд Марата. - Что? – одними губами спрашивает он, Галямин кивает на дверь и показывает ключи в ладони, - Вместе? – отрицательный ответ едва заметным движением ставит точку в так и не начавшийся дискуссии. Вместе с ключом в его руке оказывается телефон и флешка. - В куртке, во внутреннем кармане, - направляет ее стремительные розыски Вадим, - в телефоне – голосовое, я прослушал… - Ольга возвращается и с тем, и с другим в руках, Вадим устало трет глаза, - На флешке, скорее всего, копии документов о переводах, банковские проводки – при большой удаче. Только вот Марата – больше нет. - Прости… - присев на кровать, она так знакомо, - не могу не спросить, ты уверен… - В чем? В том, что Марат погиб – да… в этот раз – да.           … Скорее всего эту запись можно считать моим прощанием… только давай не будем разводить драму, Вадик. Нам с тобой это как-то не к лицу. Еще когда меня вербанули под эту реализацию три года тому как, уже было ясно, что это билет в один конец… и лучше так, чем на ПЖ, что Контора легко устроит, при любом раскладе. Не суть… Я не знал, что тебя подпишут мне на замену… и уж точно никогда не подставил бы твою семью под удар. Это и еще некоторые спорные моменты, на которых мы с полковником Якушев не сошлись, и заставило меня…  Впрочем, не важно. Благодаря моему демаршу сейчас я ближе к верхушке этого айсберга, чем мог бы когда-либо оказаться, оставаясь по ту сторону. Любимов думает, что повязал меня – кровью, деньгами, долгом по жизни…  вернее, так думают его кураторы. Он – такая же марионетка, как мы с тобой… я вот только сумел обрезать нитки… но, похоже, не все. На флешке – документы, твоя Ольга в них разберется сама или найдет в своем СК тех, кто ей объяснит. Ты извинись там за меня перед ней, Вадик… кажется, наш с ней разговор был слегка крутоват… она поймет, о чем я. Якушеву можешь передать мои наилучшие пожелания ему пойти ко всем чертям… сам – будь с ним осторожен. Контора всегда много обещает, а по итогам выходит совсем наоборот. Если все же… не поминай лихом… береги «свою» женщину – такую не так просто отыскать. Запись на этом обрывается, Вадим продолжает говорить, словно подхватив эстафету, - Сразу уйти мне не удалось – и на лестничной клетке, и на улице дежурили люди Любимова, благо в ресурсах он неограничен… Марат сказал, что отвлечет их, давая мне шанс… - пальцы слегка подрагивают, пока он выбивает из найденной ею недавно у себя в сумке завалявшейся пачки сигарету, раскуривает, не сразу попадая по колесику зажигалки, и затягивается почти что судорожно и глубоко… - Отвлек. По-видимому, у них был приказ стрелять на поражение в случае попытки уйти… - У тебя не было оружия, - снова ищет и находит ему оправдания Ольга, - ты не мог… - Он опять прикрыл меня, - криво усмехается он, словно и не слыша, - тогда в апреле… Марат шел вперед, как ведущий… и я не успел... А в этот раз… - выпустив дым в приоткрытое окно, Вадим задергивает плотные шторы, - просто встал на линию огня… - подойдя сзади, она молча обнимает его, выдохнув, он ловит ее ладони, прижимаясь к ним губами, - Не говори, что я не виноват… - Но ты – не виноват! – тут же бросается она на его защиту, - технически тебя похитили и удерживали силой. - Хороший термин – «технически»… Оля, я – опер, работающий под прикрытием и должен был сообразить, что Марата оттуда надо просто тащить силком! - И вы погибли бы оба, - разумно откликается она, - Вадим, послушай меня… как человек сторонний, не связанный ни с кем из вас… - поймав себя на неуместной сейчас улыбке и слегка сбившись с профессионального тона под его пристальным откровенным взглядом, Ольга сердито перетягивает узел, в который собраны резинкой волосы на макушке, на всякий случай уточнив, - Не связанный – на момент приезда. Могу сказать – твой отдел производил впечатление слаженностью и методами работы… но во всем этом чувствовалось что-то… не знаю – подводные ключи и омуты… И говорю я это все сейчас не потому что – знаю, куда все пришло… Я так чувствовала, хотя и списывала по большей части на простое недовольство от прибытия столичного «важняка», который вмешивается в вашу работу и в вашу жизнь. Не знаю – Марат ли так все устроил или твоя была инициатива, когда ты встал вместо него у руля и от имени Конторы тоже…    - В разработке Конторы были все, весь отдел, поэтому Марата сюда и приземлили. Для них мы – мелкая сошка, вероятные исполнители – пешки, разменная монета в партии... - Но именно пешка и становится королевой, дойдя до конца, - снова напоминает Ольга, продолжая его аналогию с шахматной партией, - и ты – та самая пешка, а Марат – офицер, обеспечивший тебе проход… - На линию огня… - мрачно шутит Вадим, смяв окурок в пепельнице, и наконец, позволив себе притянуть ее к себе. – Твоя очередь… - поймав ее взгляд, кивает, - Ты собиралась куда-то, когда я свалился… у твоих ног. - К Любимову… - не отрицает она, - и встреча состоялась, только пришлось тебя оставить на попечении Евгения Артемовича на какое-то время… - Так это Мышкин привел с собой лепилу?           - Евгений Артемович, можете приехать? Срочно… и врача захватите, если можно… да! – она выдыхает, прежде чем ответить, - К дому Торопова… - сбросив вызов, Ольга с тревогой оглядывается на лежащего – куда сумела дотащить, Вадима в отключке и вновь берется за телефон, - Павел Николаевич… да, вы меня подождите, немного задерживаюсь, сейчас подъеду. Мышкин прибывает в рекордно короткие сроки и не задавая вопросов пропускает вперед в квартиру миниатюрную женщину, на ходу представляя, - Валентина – моя жена… - Врач-терапевт, по совместительству, - улыбается та, - надеюсь, у вас там не огнестрел… - Нет… - не очень уверенно отвечает Ольга, - кровотечение я бы заметила… - А со всем остальным мы разберемся, - оптимистично кивает та, ловко управляясь с по-прежнему неподвижным Вадимом, - Женя, помоги мне… - Да, сейчас, - откликается муж, отводя Ольгу в сторону, - не волнуйтесь, Ольга Николаевна, никто не знает, что вы, - быстрый взгляд в сторону Вадима, - … здесь. - Полковника Якушева, думаю, надо поставить в известность, что Вадим Сергеевич – объявился, - также тихо отвечает она, - только давайте уже после того, как вернусь. Меня Любимов ждет… - Хорошо, мы вас дождемся.           - Ольга Николаевна, - появившись из темноты рядом с ее машиной, Любимов заглядывает внутрь, - издалека ехали? - Из области… - не моргнув глазом отвечает она, - проверяла версии. - Что же это вы все сами да сами, опера тупые попались или организация плохая? – Павел Николаевич гостеприимно улыбается, - Так – обращайтесь, построим! - Не сомневаюсь в ваших возможностях, - улыбается она в ответ, - мы как-нибудь сами разберемся…  Так что – насчет моей просьбы? - Вы про Вадима? – вопросом на вопрос реагирует он, Ольга с улыбкой кивает, вызывая у него мимолетную гримасу недовольства, - Видите ли, какое дело… Ольга Николаевна, к сожалению, доставить его в наш изолятор для вашего удобства – не никакой возможности, я даже дела подходящего сейчас не могу изобрести, чтобы его дернуть с зоны… - опередив ее возражения, продолжает, - Одну отпустить на зону тоже не могу… как хотите, но это все-таки работа оперов, а не следователей, тем более, таких красивых… - Перестаньте, Павел Николаевич, - Ольга как бы смутилась, - мы с вами хоть и коллеги по ведомствам, оба не понаслышке знакомы с нашей работой. И я, прежде всего следователь СК и майор юстиции, а уж потом – все остальное. - Понимаю, - перехватив ручку двери, Любимов не дает ей выйти из машины, - и тем не менее, не торопитесь туда с визитом, ведь у вас сроки не поджимают? Мне нужно немного времени, думаю, смогу решить проблему. - Сколько вам нужно – день-два? - Пожалуй… - прикинув что-то про себя, Любимов предлагает, - давайте послезавтра днем вы зайдете ко мне, - он указывает на темные окна своего кабинета, - и тогда уже все будет ясно окончательно. - И что будет – днем? – подперев щеку характерным жестом, Вадим озвучивает тот вопрос, что тревожит обоих, - Меня у Любимова как не было, так и нет, тебя пустить на зону он не может и в этом я его поддержу, - добавляет от себя, с достаточной долей бесцеремонности стягивая с ее волос резинку, удерживающую пучок на макушке, отчего они рассыпаются по плечам, он пропускает пряди сквозь пальцы, - Не складывается… - Давай попробуем проговорить все с самого начала – в области происходит перераспределение и отмывка средств из бюджета и иных источников, обеспечивает все это ваш бывший коллега Свешников, который сотрудничает не только с местными ОПГ, но и представителями властных структур, заинтересованных в этом. - Марата переводят на должность начальника УГРО, - перехватывает инициативу Вадим, - одновременно с этим начиная разработку причастных, чуть больше года спустя мы выходим на схему Вахи со Святошей. - И тогда проявился Любимов? - Паша всегда придерживается «золотой середины», успешно балансируя на грани и стараясь ни с кем не конфликтовать, - Вадим усмехнулся, - сколько раз он нас с Мышкиным мирил – не сосчитать. До того апрельского инцидента он свою роль исполнял безупречно. - Значит, именно тогда Марат и нашел нечто, подтверждающее непосредственное участие Любимова в этом деле, - Ольга подается вперед, - что это могло быть, Вадим? Подумай…  что-то ведь заставило Якушева практически свернуть операцию и вывести Марата. - Погоди… сам по себе тот случай в апреле, когда нас подставил Любимов, закрыв Святошу, не был ключевым, у Марата к нему вопросы весь тот год всплывали, и мы намеренно держали его в неведении наших реализаций, - он задумывается, - В тот день Марат возвращался к нему еще раз перед выходом на сделку, но о чем шел разговор, я не знаю. - После того, что произошло, - Ольга намеренно минует события апреля, - отделом вплотную занялся Мышкин, Контора вывела Марата и предложили сотрудничать тебе? - Предложили… - Вадим мрачнеет на глазах, - это ты красиво сформулировала…           Операция Марата еще идет и других мыслей в голове просто нет… Ребята тоже сидят здесь же неподалеку – Лупа пришибленный своим неудачным выстрелом, Загадая явно тянет к бутылке, а Васько уже первую попавшуюся медсестричку окучивает. Вадим опустошен… он до сих пор чувствует руку Марата, оттолкнувшего его с линии огня… - Похоже, Вадим Сергеевич, на пуле было ваше имя, - звучит рядом, а когда Вадим поднимает голову, сталкивается взглядом с незнакомым субъектом ничем непримечательной внешности. – Марат Тимурович теперь вправе распоряжаться вашей жизнью… - Вы кто? И почему здесь? Журналист? – корочка с эмблемой ФСБ мелькнув на мгновение перед глазами, тут же исчезает, - Понятно… - Вадим снова закипает, - Любимов прислал?! Так передай – я ему яйца оторву и жрать заставлю! - Вы не так меня поняли, - совершенно спокойно, отряхнув и оправив сбившийся на сторону пиджак недешевого костюма, собеседник склоняется близко, - Марат Тимурович говорил, что – вам можно верить… только вам. С тревогой взглянув в сторону поредевшего отряда своих бойцов, Вадим отводит его в сторону, - Не самая удачная идея Марата… я не буду работать на вас! Аккуратно отцепив от себя его руки, безликий «конторский служащий» терпеливо напоминает, - Сейчас вы в некотором роде не в себе, мы все понимаем… Марат Тимурович получит все необходимое лечение, можете в этом быть уверены. Вам же, Вадим Сергеевич, нужно подумать о ваших людях… насколько понимаю, задержание прошло не так, как рассчитывали, есть жертвы среди гражданских… - на его агрессивный взгляд собеседник кивает, - Конечно, мы все устроим, вы сможете благополучно отписаться, а мы проследим, чтобы ОСБ удовлетворились вашими объяснениями. - Но за это я должен… - Вадим намеренно не заканчивает, но тот не ведется на провокацию, - Вы просто продолжаете работать, как работали, цели и задачи остались неизменными, мы найдем способ с вами связаться. Поймав очередной полный сочувствия ее взгляд, Вадим пожимает плечами, - На откровенный шантаж это не тянуло, даже при прочих равных, да и сюрпризом не стало – Марат посвятил меня в подробности своего задания примерно за полгода до этого. - Да, я слышала тот ваш разговор… - на его удавленный взгляд Ольга кивает, - есть запись, почти случайная, когда вы были в Казани, собственно, из-за этого я и приехала… - Только из-за этого? – ее долгий взгляд говорит ему гораздо больше, - От тебя перестали приходить письма… Игорь поднял тревогу. Шумно выдохнув, Вадим притягивает ее на себя, зарываясь лицом, - у тебя замечательный сын… - У нас… - исправляет она, удерживая его лицо в ладонях, - … замечательный сын. Губы… его губы накрывают ее знакомой вопросительной нежностью, быстро превращаясь в жадное утоление плохо сдерживаемой страсти… Ольга отзывается с откровенностью изголодавшейся по ней, податливо плавясь в его руках. Оторвавшись от ее губ, Вадим спускается ниже, мучительными ласками срывает ее стоны, запутывает пальцы в волосах, массируя затылок, вызывает ответную дрожь, проводя ладонью по позвоночнику…  Ольгу выгибает, отчего она лишь ближе приникает к нему. Перекатившись и продолжая удерживать ее рядом, Вадим оказывается снизу, и замерев, просто легонько дует ей в лицо, - Лёля… Улыбнувшись такой интерпретации собственного имени, Ольга открывает глаза, произнося вполголоса почти по слогам, - Люб-лю-те-бя… очень! Возвратив ей смеющийся взгляд, Вадим вторит, - И я – очень… сильно… - делая паузы на легкие поцелуи, - … тебя… люблю… В ночи уже ощущается приближение рассвета, когда Вадим, сдаваясь, подтягивает подушку повыше, садясь. Лежащая рядом Ольга, до этого старательно изображающая спящую, с видимым раскаянием произносит, - Все-таки разбудила, прости. - Давай… - произносит он все тем же тоном, что тогда в их первый вечер на кухне, - я же вижу – тебе не терпится вернуться к рабочим вопросам… Улыбнувшись их общим воспоминаниям, она устраивается у него под рукой, - Поправь меня, если я ошибаюсь – после апрельских событий Любимов подъехал к тебе через Свешникова с предложением финансовой помощи Марату и взаимовыгодному сотрудничеству. А когда ты его послал – на тебя надавили кураторы… кто это был – Якушев? - Нет… - Вадим, не отпуская ее, тянется за сигаретами, - целый полкан – тогда это было слишком роскошно для нашей провинции, курировал кто-то из среднего звена. Я не хотел работать вслепую, постоянно теребил их по поводу Марата, не шел под вербовку Паши Любимова, хотя должен был – по их мнению. - Ты тогда предложил сымитировать грабеж в Казани, - Ольга запрокидывает голову, ловя его взгляд, - чтобы ребятам объяснить – откуда деньги на операцию? - И это тоже… - сигарета в его руке тлеет красным огоньком, она осторожно перенимает ее, тоже собираясь затянуться. – Тебе – нельзя! – отрезает он в ответ на ее немое изумление, забирая и давя окурок в уже полной пепельнице, - И так уже – надышалась за эти сутки с лишним… С Конторой был уговор, - продолжает Вадим, перехватив ее ладонь, переплетает пальцы, - что мы работаем под грабежи банды Молчуна, тем более, что Саша Васько знал оперативные подробности, которых не было в деле. Таким образом мы могли бы просчитать, кто из отдела на крючке у Паши Любимова… - А кто – у Мышкина… - тихо вторит Ольга, - Настя сильно спутала карты… - его недобрый взгляд заставляет ее не развивать тему, - У вас все прошло по плану – что потом стало не так? - Марат… Контора его вывела из дела под гос. защиту…  Но он решил иначе. - Подожди, - повернувшись, Ольга садится, - если Контора выполнила свою часть сделки, поставили Галямина на ноги, то тогда… - оборвав себя, замолкает, но Вадим и так прекрасно понимает – о чем она... – 22 мая… до сих пор я думал, что это – случай, не более… Так или иначе, но цели они достигли – Любимов стал центром разработки, и ты в этом очень помогла. - Убийство ППС-ников было инсценировкой? – Вадим кивает, - Ну конечно… второй грабеж должен был быть громким, чтобы прислали кого-то из СК и можно было подключить Любимова к расследованию… - снова затянув волосы в пучок на макушке, она не замечает его пристальный взгляд, - а потом во все это вдруг вписывается Марат с собственным взглядом на текущий расклад… - И новым-старым заданием от Конторы, - заканчивает за нее Вадим, вновь решительно стягивая резинку с ее волос, со словами, - я ее когда-нибудь просто выброшу! - Подожди, Вадим! – Ольга упирается ладонями ему в грудь, - Подожди… Марат внедрен в сеть Любимова, а ты – должен был попасть на зону, чтобы обеспечить это внедрение… - Все так… - он проводит ладонью по лицу одним быстрым движением, - только теперь Марат мертв и у нас на руках информация, в которой кровно заинтересован Паша Любимов. И даже при прочих равных, думаю, он все же способен сложить 2 и 2, не получая в итоге неопределенный интеграл…  - на ее все еще непонимающий взгляд, Вадим объясняет, - У меня не так много мест в городе, чтобы укрыться и, разумеется, дом – первое, где Паша начнет искать… если уже не начал. - Мы здесь вторые сутки, - возражает она, - люди Якушева прикрывают отходы… - под его откровенно-циничным взглядом Ольга слегка теряет уверенность, - должны прикрывать. В любом случае, за мной точно не следили… и не смотри так – я способна распознать слежку! - Не сомневаюсь в твоих талантах… - он выбирается из постели, - но отсюда все равно придется уходить… - Так или иначе, но Любимов ждет меня сегодня у себя и на встречу надо пойти, - она старательно не замечает его хмурый взгляд, - чтобы поддержать разработанную легенду… - противоречивое «не пущу!» читается по лицу, но вслух Вадим этого все же не произносит. - Я не буду просить тебя быть осторожной, потому что – знаю, что не будешь, - останавливает он ее, - ты – умная… но Любимов… скользкий тип с хорошо подвешенным языком, отбалтывается только так. - Пожалуйста… - коснувшись ладонью его щеки, Ольга со всей серьезностью кивает, - не волнуйся. Павел Николаевич мне ничего не сделает, он же не самоубийца, а вполне себе разумный и, заметь, отдающий отчет в своих действиях человек. Ему нужно просто объяснить все «за» и «против» и, уверена, он согласится на сотрудничество. - Хотелось бы в это верить… - тоном скептика отзывается Вадим, - но я знаю Пашу чуть дольше и немного лучше, чем ты… В твоем раскладе ему не светят звания и медальки, разве что «по отрицательным мотивам», а это его совсем не устроит. - Если он сдаст имена тех, на кого работает, - Ольга уже почти собралась, у нее это всегда получается на удивление быстро – Вадим заметил, - то мы вполне можем вывести его свидетелем, а не соучастником, думаю, даже Якушев не будет против, их как раз интересуют те, что выше… по вертикали власти. - Ты все это собираешься сейчас ему предложить? – Вадим поднимается было следом, но Ольга мягко, но решительно останавливает его, - Нет, Вадим. Ты – останешься здесь, пока я не вернусь. Пожалуйста! - Оль, смеешься? – удержав за локоть, он разворачивает ее к себе, - На такой разговор не ходят с кондачка, даже опытные агенты. - Позволь напомнить, - аккуратно высвободившись из его хватки, она отвечает прямым взглядом, - перед тобой следователь «по особо важным» и я … - О-ля! – перебивает он, - Ты все свои допросы ведешь в кабинете, с теми, кого тебе уже привели под белы руки, их не нужно убеждать в том, что они – виновны, они в курсе. А Любимов… - Вадим подбирает слова, - раз он держится так долго, значит просчитывает свою партию, причем весьма успешно… Якушев же мог его прижать, когда прибыл закрывать нас, но – не стал этого делать. - Вероятно, не хотел рассекречивать ни себя, ни всю операцию… - тут же находит оправдание она, - ты же сам говорил, что Марата подписали на следующий этап… и поэтому… - жестами договаривает она, обрисовывая всю ситуацию в целом. - Ты уверена, что так удачно попавшее к тебе дело – случайность? - Разумеется нет! Его отправили на доследование в наш отдел, а я там и новичок, и в то же время едва ли не самый опытный следователь… Именно поэтому его передали мне в работу. А что? - Да ничего… - Вадим опирается ладонями на кухонный стол, - просто паранойю потихоньку. Называй как хочешь – интуицией, предчувствием… Мне – не нравится тот расклад, что вырисовывается сейчас. - Погоди, Вадим, что именно тебя настораживает – то, что Якушев сделал ставку на меня? Так в тот момент мы не знали, где ты. И больше он никому не доверяет. - Хорошо, а сейчас? Сейчас он знает, что я – здесь, знает об информации от Марата… - Вообще-то… - Ольга замялась, - вообще-то нет, не знает. То, что ты – вернулся… думаю, Евгений Артемович ему сообщил. Ничего больше я им не говорила… - проведя ладонью по его руке сверху вниз, Ольга объясняет, - Контора… я им традиционно не верю, даже работая вместе. Держа все в своих руках, я смогу доказать твою непричастность и к грабежам, и к убийствам. Больше я не хочу рисковать и опять тебя потерять. Чуть сжав плечо, Вадим легко касается губами ее лба, - Прости мне мои опасения, все это реализуемо при условии, что с тобой ничего не случится. - Просто тебе снова есть за кого бояться, - лбом прислонившись к его плечу, откликается она, инстинктивным жестом опустив руку к животу. Повторив ее движение, Вадим накрывает ее ладонь своей, - Нам обоим. Поэтому, нужна оперативная комбинация, чтобы Любимов задергался и ошибся. - Он уже дергается, Вадим, у него между пальцев выскочил ты, Марат и по-видимому про утечку информации ему уже известно… А тут я с настойчивой просьбой связаться с тобой. - И ему проще избавиться от тебя… - кивает он, - и не вспоминай, что ты – следователь СК. - Мы же не о рецидивисте с большой дороги, Вадим, - продолжает возражать она, - а о майоре ФСБ говорим. - Неизвестно, что хуже… - Давай, ты оставишь в покое вашу излюбленную оперскую формулу про – кто думает и кто догоняет, и просто доверишься мне… - Ольга пытливо всматривается в его сумрачное лицо, - Все получится… - Если не вернешься через час, - удержав ее движение – уйти, предупреждает он, - начну действовать по обстановке. - Будем надеяться, этого не понадобится… - остановившись, Ольга спохватывается, - Телефон… там номер для связи с Мышкиным, и вообще… - на секунду задумавшись, вкладывает его ему в руки, - Держи, пусть будет у тебя…  У меня есть еще один, простой, для связи… - и уже почти убегая, оставляет легкий поцелуй у него на губах, - его номер – в телефонной книжке. Вадим не сразу закрывает за ней дверь и из-за занавески еще следует за ней взглядом, пока машина не скрывается за углом дома. Открыв телефон, он отчего-то попадает на фотографии, где среди последних – снимки УЗИ.