Серия 4

***           Любимов встречает Ольгу на крыльце, - Простите, что на пороге – проедемся, тут недалеко… - пропустив ее вперед в свою машину, он садится следом. – Не хочется вас разочаровывать, но боюсь, что не смогу помочь вам с вашей просьбой, при всем моем желании. - Скажете – почему? – Любимов какое-то время молчит, очевидно, взвешивая какие-то ему одному известные за и против, Ольга тем временем доброжелательно улыбаясь, не сводит с него глаз, - если это, конечно, не подлежащая разглашению информация. - Ну что вы! – с облегчением выдыхает тот, - Ничего секретного – вы просите организовать вам свидание… - на ее вопросительно-поднятые брови он исправляется, - пардон, встречу с Тороповым, для чего экстрадировать его из мест заключения в наш изолятор… так вот, это невозможно… - опережает ее попытку возразить, - … потому что – Вадима нет на зоне. - То есть? Как? - Вот и я задался теми же вопросами – как? Куда могли исчезнуть два главных фигуранта по делу о грабеже, разбое в особо крупных и убийстве с особо тяжкими между СИЗО и пересылкой? – Павел Николаевич картинно разводит руками, - И тем не менее, это так – три месяца следственных действий и передача дела в суд, рассмотрения и решение суда, все это время все фигуранты провели в СИЗО… ну, кроме Галямина, который был персонально переведен в изолятор ФСБ в Москве. - И – что дальше? – не совсем понимая, как реагировать, Ольга пытается придерживаться более-менее нейтральной линии поведения, - Кстати, куда мы едем? - Да тут недалеко, не волнуйтесь, - отмахивается Любимов, продолжая, - Дальше… да ничего – до мест лишения свободы ни Торопов, и Галямин, судя по всему не доехали… А это значит… - он делает поистине театральную паузу, - их просто вывели – за штат. - Боюсь, не понимаю… - Видите ли, Ольга Николаевна, роман между следователем по делу и ведущим оперативным сотрудником явление вполне себе будничное, едва ли не на каждом шагу встречается… - он смеется, - как говорится, ничего нового… Но вот так – напоказ… лучше бы не надо. Да, люди могут догадываться, строить версии, предполагать… - машина делает резкий поворот и Паша Любимов оказывается совсем рядом с ней, - … но вот – знать они не должны. Это всегда является лишним поводом для зависти, ревности, нечистоплотности… и выходит в итоге боком всем. - К чему вы об этом сейчас, Павел Николаевич? – ощутив тревогу, Ольга беспокойно озирается, ей кажется, она узнает места, - Где мы? - Именно там, куда приехали, Ольга Николаевна, - одним быстрым движением затягивая у нее на запястьях пластиковую стяжку, Любимов склоняется ближе, - туда, где все началось… Ольга старается не паниковать, но у нее это плохо выходит – любые упоминания о прошлом, о том, что случилось в том доме, парализуют, сводят на нет всю разумность и делают похожей на безголовую курицу. Вот и сейчас, стоит ей лишь увидеть черный остов сгоревшего не без ее непосредственного участия дома, как ее начинает трясти и самое плохое – Любимов это видит и чувствует. - Да…. Вы хорошо поработали, - следуя за ее блуждающим по пожарищу взглядом, оценивает Паша, - похоже на большую личную неприязнь к хозяину всего этого… как его там звали – Синицын кажется… это ведь его Вадим пристрелил, как бешеную собаку, на ведомственной квартире? А нападение-то точно было или он так, из любви к искусству, как говорится? – Ольга дергается было дать пощечину, но стяжка на руках не позволяет, приходится ограничится выразительным взглядом. Любимов смеется, - Не стоит убивать гонца, Ольга Николаевна, я – всего лишь небольшая шестеренка в огромной машине… я даже ничего не решаю, просто принимаю и передаю дальше по цепочке… - Марату и Вадиму эту цепочку удалось обнаружить и вмешаться в процесс, - откровенностью на откровенность отвечает она, - и поэтому первый – мертв, а второго вы ищите вот уже третьи сутки… - С козырей, значит, пошла… - не удерживается Любимов, впрочем, быстро беря себя в руки, - Хорошо, Ольга Николаевна, поговорим как вы любите – в открытую. Вы ввязались в игру не по вашему рангу, да-да и не нужно делать такое лицо, - он широко улыбается, - в конце концов, все мы простые пешки. И вы, и я… и даже ваши Торопов и Галямин – все участвуем по мере сил и возможностей в партии, придуманной не нами. При всем моем к вам уважении, Ольга Николаевна, но вернулись вы зря. Нет, понимаю ваше желание оправдать того… ну, вы поняли. Незадача в том, что он свою роль сыграл и больше не нужен… и если бы вы не вмешивались не в свои дела, а сидели бы у себя в столице… - не закончив предложения, Павел Николаевич картинно разводит руками… Ольга еще слышит, как позади нее открывается дверь и чья-то рука плотно прижимает ко рту и носу платок с чем-то вроде эфира… Каждый вздох погружает ее все глубже, но краем сознания она улавливает, что ее вытаскивают из машины и куда-то несут… остро пахнет застоявшейся гарью… кажется, ее сталкивают куда-то вниз и она падает… падает… падает… падает в темноту и пустоту.           Резко придя в себе, Ольга пытается понять – где она, но вокруг полная темнота… первые мгновения охватывает паника и нет возможности воспользоваться привычным аутотренингом, воздуха не хватает, она дышит тяжело и часто, мысли путаются… Вряд ли ее увезли куда-то далеко… когда все началось, они были у сгоревшего дома – Ольга старается рассуждать отстраненно, как если бы это все происходило не с ней. Судя по ощущениям, несли ее недолго, значит – подвал… тот, что она знает вдоль и поперек, тот в котором провела два месяца. Ее снова срывает в панику, она заставляет себя дышать… вдох-выдох…  и думать – если она в подвале под домом, то выбраться можно, нужно только найти лестницу и подняться по ней. Попытка встать приносит новую проблему – подвернутая лодыжка… по-видимому, когда ее столкнули вниз, она неловко приземлилась…  Выдохнув, закрыв для верности глаза, хотя вокруг и так непроглядная темень, Ольга представляет себе подвал таким, каким он всегда был… сбивает запах застарелой гари, смешанный с продуктами горения бензина, от которого быстро начинает ломить виски, чего она старается тоже не замечать. Скорее всего, она как раз у подножия той самой лестницы или где-то близко… - Нам с тобой нужно постараться, малыш, - она начинает говорить вслух, - очень постараться, иначе наш папа устроит бучу и ему потом за это прилетит. А мы же не хотим… - она копошится в темноте, руками разыскивая ступеньки, пока не натыкается на довольно плоскую, истлевшую по краям, но еще относительно крепкую горизонтальную доску. Проводит вдоль ладонью, упираясь в скошенный край, - Ага! Кажется, твоя мама – молодец, мама нашла путь наверх... – сомнение в собственном голосе Ольга прекрасно слышит, - Теперь мы с тобой… - встав на четвереньки максимально близко к первой из ступеней, Ольга ведет по скату вверх, пока не натыкается на вторую… Оказывается, на коленках прекрасно можно передвигаться, если очень нужно. Выпрямившись, насколько позволяет ей сбалансированная поза, она чувствует что-то в кармане и, удерживаясь одной рукой за скат, второй проверяет – что это… - Телефон! Малыш, у нас сейчас будет свет и вероятно, связь! – похоже, после того, как отдала Вадиму свой телефон, уходя из квартиры, она машинально переложила свой запасной мобильный в карман из сумки. Торопливо нащупав кнопку включения, Ольга с замиранием сердца ждет заветного треньканья, проверяет уровень зарядки – чуть меньше половины, наличие сети – пока не ловит, и включает, наконец, фонарик. Зрелище, предстающее ее глазам чуть более, чем удручающее – та лестница, по которой, как ей казалось, она медленно, но верно поднимается к выходу, заканчивается ровно там, где она сейчас стоит на коленях, дальше должен идти поворот под прямым углом непосредственно до двери наверху, но вместо ступеней и ската сейчас зияет черный провал. Наверное, можно было бы подпрыгнуть и подтянуться, но не с такой ногой, как у нее. То, что подвал углублен в землю, вернее, в фундаменте дома, спасло его от огня, но зато сверху теперь лежит все, что осталось от дома и сигнал от телефона не проходит сквозь толщу стен. В бессилии Ольга опускается прямо на той относительно ровной площадке, куда добралась, слезы бегут сами и она их не останавливает, позволив себе раскиснуть. Замысел Любимова прост – на любые вопросы о ней и ее визитах он отвечает полным неведением, доказательств их встреч никаких… а если вдруг ее когда-нибудь тут обнаружат – объяснят приступом ярости, рецидивом панических атак и просто неудачным стечением обстоятельств. А если еще и тело Вадима найдут где-нибудь неподалеку – то будет просто картина маслом. Что-то внутри нее настойчиво противится подобному сценарию развития событий и Ольга снова заставляет взять себя в руки, - Ну уж нет, малыш, мы не позволим ему испортить нам жизнь и репутацию! Давай-ка попробуем кинуть сигнал SOS… - открыв мессенджер, она наговаривает короткое голосовое сообщение и щелкнув «Отправить», забрасывает телефон наверх как можно ближе к выходу… кажется, ничего не происходит, но вот мобильник как-то неуверенно тренькает отправленным сообщением. Прислонившись спиной к столбу, на котором раньше держалась лестница, Ольга выдыхает – теперь только ждать.           - То есть – исчезла с радаров? – сам по себе небольшого роста Мышкин и вовсе сжимается, когда Вадим нависает над ним, с остервенением сдергивая ставшие раздражающей помехой повязки, - Куда ты ей засунул маячок, Евгений Артемович, не в сумочку же! - Вадим Сергеевич, выдохни, а! – собравшийся с силами Мышкин отлипает от стены, - Ольга Николаевна – не первый год в следствии, разберется и даст о себе знать. - А если – нет? – Вадим опасно спокоен, - Если – нет, Евгений Артемович, то что, примете к сведению и представите к внеочередному званию заочно с благодарностью? - Не передергивай! Она во всем этом из-за тебя, в первую очередь, поэтому давай оба успокоимся и подумаем – куда она могла подеваться. - А что Любимов? – уже потянувшись за курткой, Вадим останавливается, - Он под наблюдением, надеюсь? - Да… - Мышкин отвечает неохотно, привычно дозируя информацию, - его водят несколько экипажей, но – сам понимаешь… там уровень… да и он не один. - Короче, наружка его потеряла? – Мышкин морщится, - Он машину сменил. Плотно его держать мы опасались и потому поставили треккер, и на машину Ольги Николаевны тоже. - Теперь обе эти тачки стоят перед зданием Управления, а объекты наблюдения пропали, - зло резюмирует Вадим, - Контора, вашу мать! Ничего без оперов нормально не можете! - Можем, Вадим Сергеевич, - в открытой двери загораживая собой проход прочно стоит Якушев, - но вам сподручнее – среда обитания знакомая. - Куда уж нам до ваших олимпийских высот! – Вадим останавливается почти вплотную, - Белые одежды плохо смотрятся, когда заляпаны кровью и грязью, так, полковник? - не отвечая, Павел Сергеевич ошпаривает его хлестким взглядом. Не двигаясь с места, Торопов буравит глазами не менее упрямого полковника, - Уйди с дороги… - тот вместо этого пытается шагнуть внутрь, заставив его отступить, - … зашибу! - Любимов час назад вернулся в свой кабинет, - четко произносит полковник Якушев, убеждаясь, что смысл слов дошел до Вадима, - на своей служебной машине. И никакой Ольги Николаевны ни с ним, ни где-то поблизости нет. Нам по-прежнему нечего ему предъявить, Вадим Сергеевич, - он медлит, не сводя с того глаз, - если, конечно, Марат Тимурович не передал вам что-нибудь, полезное для нас… когда помогал вам сбежать. Торопов молчит слишком долго для простого «нет», выводы напрашиваются и полковник уже собирается их озвучить, когда как-то странно, словно бы нерешительно в кармане куртки Вадима тренькает телефон… - Оля! – его срывает с места, он объясняет по ходу дела, вытаскивая и разблокируя ее телефон, - Она оставила свой, для связи у нее есть запасной, - голосовое сообщение никак не грузится, - похоже, там, где она сейчас, нет связи… Можете определить – откуда послали и что в нем? - Давайте сюда! – Якушев требовательно протягивает руку, успевая съязвить, - Не волнуйтесь, ничего личного слушать не будем. - Не время, полковник, - негромко произносит Вадим, уже повернувшись к Мышкину, - Евгений Артемович, составишь мне компанию? – и объясняет, - Есть предположение – где она может быть, пока ваши техники работают… - Да, поезжайте… - откликается Якушев, - Женя, если что, вызывайте спецназ. - И они распугают последних подозреваемых, - зло комментирует Вадим, - или наделают лишнего шума. Поймите, это ловушка – на меня… я в нее и попадусь. - И чтобы вы потом не говорили, что мы не заботимся о благополучии своих агентов… - полковник не продолжает, просто кивнув Мышкину, - при необходимости – вызывай спецназ. Вадим… Сергеевич, как только что-то будет… - глазами указывает на телефон, - сообщу.           Автомобиль выезжает на трассу, - Ты бы так не гнал, Вадим Сергеевич, - Мышкин то и дело вцепляется в ручку над сиденьем, когда машину заносит на поворотах, - от ППС-ников кто отмазывать будет, если что. - А ты у нас тут на что, Евгений Артемович? – переключив передачу, Вадим топит педаль газа в пол, - Как боевая единица ты, прости, считаешься с большим натягом. - Думаешь, знаешь – куда мог Любимов увезти Ольгу Николаевну? – не желает вступать в полемику тот, - Почему за город? - Ольга… Николаевна, как ты и сам прекрасно помнишь, и как не устает повторять наш… мой куратор – полковник Якушев, не просто следователь с большим опытом работы по трудным делам… - вовремя уйдя со встречки, Вадим пережидает за автобусом поток машин, разыскивая просвет, куда можно было бы нырнуть, - Ольга Николаевна у нас еще и чрезвычайной выдержки и самоконтроля человек… короче, ее трудно напугать и вывести из равновесия, даже при том, что она – женщина. - Но… - подталкивает Мышкин скорее ради того, чтобы отвлечь немного того от дороги. - Но… - согласно кивает Вадим, - и у нее есть ахиллесова пята, слабое звено… назови как хочешь. Скажи, Евгений Артемович, ты ведь собирал на нее досье? - Разумеется, - не скрывает он, - вообще это обязанность нашей службы… вполне обычное лично дело…. - Ты мне-то мозг не канифоль, особенно, сейчас, - вильнув на дороге, машина резко съезжает на проселочную дорогу и какое-то время и сотни три ухабов и рытвин спустя, останавливается аккурат неподалеку от выселок в несколько домов. Вадим поворачивается к нему, - Ты поднимал архивы… - А-а, вот ты про что… - сделав вид, будто только что уразумел, Евгений Артемович кивает, - ну да, закрытое дело… в смысле, закрытое от информационных и любых других видов источников…  в СК с такими биографиями вообще-то не берут… - он огляделся, - Так это здесь все было? В одном из таких домов? - Да… последний по этой улице, - Вадим упирается подбородком в скрещенные на руле руки, глядя перед собой, - Любое упоминание об этом деле, прямое или косвенное, провоцирует у нее приступ паники. Тогда в квартире он застал ее врасплох, если бы я не вернулся – не знаю, как бы мы все отписывались за убийство следователя СК и твой отдел в первую очередь. - Думаешь, Любимов – в курсе? - Он не дурак… и это все было при нем, даже если просто слухами долетело – городок маленький, а наше ЗАО и того меньше… Ты ведь сам ему всю информацию по нам сливал, Евгений Артемович, разве не так? - По долгу службы, так сказать… - не отрицает очевидного тот, - но про Ольгу Николаевну я ничего не говорил… кроме протоколов допроса… - Видишь, - зло усмехается Торопов, - ему даже искать ничего не надо было, все принесли и на стол положили. - Тогда давай просто обыщем дом… - тут же предлагает Мышкин, - который из них? - Вся штука в том, - Вадим снова заводит машину, медленно трогаясь с места, - что сразу после инцидента в ночь дом сгорел… Поджог… а кто и чего – даже и доискиваться не стали, мало ли бомжей по заброшкам лазят… хорошо, без трупов обошлось…           - Ты следы замела? – он встречает ее внизу у подъезда, - Канистру сюда давай… - не пытаясь поймать ее блуждающий взгляд Вадим подходит ближе – даже в паре шагов от нее разит бензином, кажется, чиркни спичкой и вспыхнет. Спутанные волосы наспех собраны в неопрятный пучок, на лице следы гари… и, что хуже, Ольга мыслями по-прежнему все еще «там», на пожарище. Резко дернув ее на себя, Вадим намеренно откровенно и даже грубо пытается ее поцеловать, вызывая на ответную реакцию сопротивления… сперва она реагирует вяло, но чем сильнее он настаивает, тем резче ее неприятие, пока наконец Ольга не отталкивает его, отступая на шаг, тяжело дыша. - Канистра, - напоминает он так, будто ничего не происходит, - ты избавилась от нее? - Бросила где-то… не помню! – все еще с вызовом отвечает она. Вадим кивает, словно это именно то, что хотел услышать, - Иди домой. Вещи брось в стиралку. Сама в душ… - Ольга кивает в такт его словам, по-прежнему плохо воспринимая действительность и вдруг вынырнув будто откуда-то с глубины, кидает ему вслед, - А ты? Помедлив, он возвращается, вновь привлекая ее к себе, но на этот раз просто обнимает, согревая ладонями, - Оль, жди меня дома, хорошо? – склонившись, находит ее глаза, убеждаясь – она услышала, - Хорошо… скоро вернусь. Как и предполагал, канистру он находит неподалеку от почти уже выгоревшего дома, про себя поблагодарив всех известных и безымянных богов за то, что поселок в стороне от трассы, да и по-соседству ни жителей, ни дачников не наблюдается – шум и тревогу поднимать некому. До соседних домов огонь не дотянулся, так что все вполне может сойти за неприятное происшествие с бомжами, которые еще и успели ноги унести. Вернувшись с рассветом, Вадим застает Ольгу по-прежнему во дворе дома, сидящую на скамейке. - Нашел? – только и спрашивает она, когда он опускается рядом. Вадим кивает, - Нашел… ты бросила ее прямо за забором… - Помутнение какое-то… - глядя прямо перед собой отзывается она, - не знаю… проснулась… а как будто и не проснулась – села в машину, поехала… - Облила все бензином и подожгла, - он перехватывает ее беспокойные руки, которые она безостановочно пытается оттереть, - после – стояла и смотрела, как оно горит. - Да! – будто очнувшись, Ольга поворачивается к нему, - Смотрела и смеялась… - она зажмуривается, - Надо что-то сделать… рассказать кому-то… - Оля! Не сходи с ума, - Вадим преодолевает ее сопротивление, привлекая к себе, - Я только что оттуда – все тихо. Никто даже пожарных не вызвал, некому, понимаешь? Другие дома не пострадали… а эта халупа и так была никому не нужна. Пусть все останется так, как есть. - Останется так, как есть… - эхом откликается она, пряча лицо у него на груди, - пусть останется… - Давай… - подняв ее, Вадим уверенно направляется к подъезду, - пойдем… Игорь скоро проснется, надо чтобы он ничего не заметил… - поднявшись в квартиру, он не выпускает ее из рук, помогая раздеться и сразу сворачивает в ванну. Ольга немного приходит в себя уже под душем, пока Вадим намыливает ее волосы, ладони его все чаще соскальзывают на шею и плечи… потом и ниже… развернувшись в его руках, она ловит его потемневший взгляд, протягивает руку ладонью вверх… - Сердце? – чуть севшим голосом спрашивает он, она с едва заметной улыбкой качает головой, - Шампунь… - он выдавливает ей его в подставленную ладошку. Ольга растирает его между ладонями, проводит руками по волосам, приглаживая их будто маслом и, все также удерживая его взгляд, с каким-то отчаянным полувсхлипом-полувздохом тянется к нему откровенным поцелуем… который длится и длится, грозя перерасти в нечто, что принято маркировать как 18+. - Тогда почему ты думаешь, Вадим Сергеевич, что Ольга Николаевна где-то здесь? – задается вполне резонным вопросом Мышкин. - Почему… почему… - постукивая пальцами по рулю, эхом звучит тот, - потому что… чуйка, Евгений Артемович! Слышал о таком? - Да, что-то мне говорили, - в тон ему отзывается он, - тогда давай, поведай – куда тебя твоя чуйка ведет.           Посторонний шум на пепелище разносится далеко, тут не пройти незамеченным, особенно, если шум этот происходит непосредственно над головой, а ты уже практически отчаялась и прокрутила в голове с десяток сценариев один мрачнее другого. Надо как-то дать о себе знать… но как дать о себе знать, когда сидишь на весьма неустойчивой конструкции, что готова развалиться под тобой, где-то между тем, что здесь можно назвать полом и потолком. Падать вниз – невысоко, хотя с уже подвернутой ногой лучше этого не делать. А прыгать вверх – можно было бы попытаться, но все та же нога… Держась за деревянный остов, что был лестницей, Ольга старается хотя бы выпрямится, перенося вес на одну ногу… под ногами все опасно шатается и скрипит, но ей кажется – она слышит голоса… - Эй, кто там?! Помогите… я – здесь, внизу… - слишком слабо, чтобы ее услышали сквозь залитый бетоном пол, но как-то надо докричаться, - Слышите?! Помогите!! – помост сдвигается на сторону под ее весом, грозя выскользнуть из-под ног. – Помогите!!! Скрип и шаги над головой стихают или Ольге это вообще все только кажется, потому что все в этом доме, оставшееся целым, стремится рассыпаться в прах. Она замирает в неудобной позе, стараясь сохранить хрупкое равновесие, но ей все-таки это не удается и она ссыпается обратно вниз, производя при этом достаточно шума. - Оля?! - Ольга Николаевна, вы здесь? – знакомые голоса сливаются в единый хор, но ответить она не может – упав неудачно, лежит неподвижно, стараясь хотя бы примерно оценить уровень повреждений. Все это время Ольга инстинктивно прикрывает живот, но два падения и ее эквилибристика на остове лестницы вселяют тревогу. Шаги теперь звучат отчетливее, наверху точно кто-то есть и бродит по пепелищу в ее поисках. Мелодичное треньканье телефона, что выбросила в надежде на связь, придает немного сил, Ольга старается нащупать в темноте хоть что-нибудь, на что можно было бы опереться и приподняться. - Нет, Вадим Сергеевич… - это Мышкин и он где-то совсем близко от входа в подвал, - нет тут никого… она бы откликнулась, если… - Евгений Артемович, заткнись! – Ольга снова слышит треньканье своего телефона… по-видимому, зарядки очень мало и звук едва пробивается, отзываясь на вызов, - Это где-то здесь… помоги мне, черт возьми!           Низкая дверь распахивается не сразу от хорошего рывка, впуская тусклый свет дня, не разгоняющий темноту подвала… - Оля! - Вадим… - она очень старается, чтобы в голосе не так сильно звучало облегчение, и не была слышна паника, - Я – здесь… внизу… - тонкий мощный луч телефонного фонарика бегло шарит вокруг, пока, наконец, не выхватывает край ее костюма, а потом и всю ее целиком. Ольга прикрывает глаза рукой, выдыхая… - Не двигайся! Я сейчас… - Осторожнее, - успевает остановить его она, - лестницы там нет, лучше всего найти переносную, может быть у соседей… или хотя бы веревку…. - Я принесу! – жаждет быть полезным Мышкин, тут же исчезая из поля зрения. Вадим, присев на корточки, продолжает держать ее в луче света, она силится улыбнуться, - Выглядит это все наверняка ужасно, но поверь, все не так уж… - она не успевает договорить, потому что он, явно оценив окружающую обстановку сверху, просто спрыгивает вниз, оказываясь рядом с ней. Дальше происходит примерно то же, что было после нападения Синицына – она словно дрейфует на краю сознания, просто делая то, что говорит он… его скупые короткие отрывистые фразы без лишних ахов-охов и сантиментов приводят к тому, что спустя час они уже едут в машине назад. - Евгений Артемович, сядь за руль, - только и произносит Вадим, подхватывая пытающуюся что-то пролепетать Ольгу на руки, вместе с ней устраиваясь на заднем сиденье. - В больницу? – Мышкин ловит их общее отрицание в зеркале заднего вида, - Понятно… тогда заедем за Валентиной, прежде чем… - Вадим прикрывает глаза в знак признательности, Ольга же беспокойно мнется, стараясь устроится так, чтобы не быть обузой. - Не дергайся… - негромко произносит он, крепче сжимая руки, - сиди смирно, Оль. Повернув к нему лицо, она ищет его взгляд, - Пообещай мне… - Нет! – одними губами отвечает он, не открывая глаз, - Поговорим об этом потом. - Давай сейчас! – воспользовавшись тем, что Евгений Артемович притормозил и вышел встретить свою жену, Ольга упирается ладонями ему в грудь, - Вадим Сергеевич! - Слушаю вас, Ольга Николаевна, очень внимательно… - так и не поменяв расслабленной позы, Вадим смотрит в упор в такие близкие ее глаза, - Не начинай мне тут про законность и субординацию, и про честь мундира тоже. Сейчас я не опер, я – агент, выведенный за штат, а он – объект. - Вот именно, - Ольга смягчает свои слова, лбом прислоняясь к его плечу, - объект, а не мишень… даже если тебе очень хочется его убить – за меня… не надо. - А что – надо, Оль? – Вадим берет ее за подбородок, - Опять спустить в надежде на мифическое обещание полковника Якушева его когда-нибудь посадить? – вместо ответа она отворачивается, стараясь скрыть от него приступы все усиливающейся боли, - Оля, что? Где болит? – его моментально переключает в режим тревоги. – Погоди… - осторожно переместив ее на сиденье, Вадим выбирается из машины, стягивая куртку и одновременно наговаривая в телефон, - Евгений Артемович, не дергай жену, мы в больницу, Ольге плохо… - подумав, добавляет, - Свяжись с Якушевым, пусть позаботится об охране… - дав отбой, он склоняется к лежащей на заднем сиденье Ольге, подложив ей под голову свернутую куртку, - Сейчас поедем… - Может не надо… - она морщится, пережидая очередной приступ, - как-нибудь обойдется… - Все. Не обсуждается. – Захлопнув дверцу, Вадим садится за руль, Ольга ловит в зеркале его полный тревоги взгляд, по губам улавливая его едва слышное, - Больше я никого не потеряю!           - Вовремя приехали, - вытирая руки, дежурный гинеколог выходит из смотровой, - вы – отец? – Вадим кивает, - С кровотечением мы справились, но… - он медлит, дожидаясь, пока Ольга к ним присоединится, - Внимательнее к себе надо быть, мамаша, не девочка же уже… и не в первый раз, насколько понимаю… - У нас – сын, - немного опережает ее Вадим, заслужив ее полный лукавого изумления взгляд, - старшеклассник. - Понятно, - врач что-то быстро пишет, - лучше будет, если вы задержитесь у нас тут на ночь, понаблюдаем… - Ольга отрицательно мотает головой под настойчивым взглядом Вадима, - ну, как хотите… под вашу ответственность. Настоятельно рекомендую вам лечь на сохранение в ближайшее время, у вас достаточно большой риск потери ребенка. - Все слышала? – тоном, не терпящим возражений, спрашивает он, когда их все-таки отпускают восвояси с советами, рецептами и рекомендациями, - Обещай мне, что все сделаешь, что врач сказал… - Обещаю… - Ольга непривычно льнет к нему, стараясь не замечать его подозрительного взгляда, - … с одним условием – все это после того, как закончим здесь… - и не давая себя перебить, - и избавим тебя от обвинений и восстановим в должности. - Оля! - Вадим! – ее непробиваемое спокойствие рушит все его доводы против, она же легко накрывает его губы ладошкой, - Не кричи… послушай – полковник Якушев не посадит Любимова, это ясно. Он нужен ему там, где он сейчас, и нужен готовым к сотрудничеству. Павел Николаевич – разумный человек, после всего того, что было… и с тем, что у нас на руках благодаря твоему Марату… - Он выберет правильную сторону, - за нее заканчивает он, - но, Оля, давай на этот раз говорить с ним буду я… - Вадим усмехается, заводя машину, - Он так хотел меня видеть, что готов был пожертвовать тобой. - Не думаю… слишком сложная ловушка, да и возможностей из нее выбраться с чей-то помощью тоже достаточно, - она с очевидным сомнением качает головой, - Всех вариантов не предусмотреть, а полагаться на случай Любимов не привык. - Что ты этим хочешь сказать? - Только то, что мое удержание не было запланировано, он действовал экспромтом… Вопрос – почему…  то ли хотел просто избавиться от меня, то ли заподозрил неладное и совершил ошибку. - Ошибку он совершил в любом случае! – Ольга накрывает его руки на руле, - Вадим, не надо… прошу тебя, давай личное от работы отодвинем. Да, я испугалась. И ты – тоже. Но ты же меня нашел… и – все хорошо… - она исправляется, - Все будет хорошо, непременно. Я уверена. Вадим смотрит искоса, чуть повернув к ней голову, - Знаешь… я очень сильно тебя люблю… - продержав достаточную паузу, продолжает, - но именно поэтому и не могу сделать то, о чем просишь. - Хорошо, - вдруг отзывается Ольга, - ты сможешь, как это – дать ему в морду, пока мы с тобой будем приводить доводы в пользу сотрудничества с нами… - она тихо смеется, - это будет весомый аргумент.           На стоянке перед местным управлением Конторы почти пусто, темная Газель в дальнем конце да еще пара машин не в счет. Павел Николаевич придирчиво рассматривает привычно-безрадостный пейзаж, думая о своем. Дверь кабинета распахивается без стука, рывком – на пороге застывает явно взбешенный Торопов, загораживая собой проход. Но тот проявляет недюжинную выдержку, не поворачиваясь, лишь наблюдая за отражениями в темнеющем окне, там за Вадимом угадывается кто-то еще и Любимов вполне в состоянии выдвинуть верные предположения. - Ольга Николаевна! – чуть повысив голос, он звучит в меру жизнерадостно, - Очень рад. Вадим… Сергеевич, ты бы пропустил товарища следователя вперед, не маячил бы. - Мы, Павел Николаевич, к вам так сказать, экспромтом, - войдя, Ольга продолжает опираться на руку Вадима, - простите, немного не в форме, выдался трудный день. - У нас всех, Ольга Николаевна, - развернувшись, наконец, Любимов сцепляется взглядами с по-прежнему молчащим Вадимом, - и, подозреваю, дальше легче не будет. - Это – как сказать, Павел Николаевич… позвольте, присяду? – тот делает приглашающий жест, сам устроившись за своим столом, Вадим присаживается на край длинного стола, стараясь оставаться на линии между Любимовым и Ольгой. - Ну? Давайте… - улыбнувшись, чтобы разрядить напряженную обстановку, Любимов переводит взгляд с одного на другого, - давайте, обещайте мне всякие фенечки за то, что я стану для Конторы двойным агентом… - Ольга молчит, - Что, никак? Не можете, Ольга Николаевна… и не потому что у вас нет полномочий… хотя их у вас нет. - Павел Николаевич, - дождавшись паузы, она говорит размеренным и спокойным тоном, заставляя его прислушиваться, - вы ведь – разумный человек. Более того, не последний человек – здесь… - эффектным жестом охватив здание Управления, - и сами понимаете, что – просто так ничего не происходит. И уж если к вам на порог пришла я – значит, некоторым вашим коллегам по службе есть, что предложить. Может, выслушаете для начала? - Говори, Вадим Сергеевич, - подняв глаза на по-прежнему сидящего на краю стола Торопова, Павел Николаевич предлагает, - или – давай я сам… основным агентом был, несомненно, Галямов, когда же он вышел в тираж – подрядили тебя. А судя по тому, что я до сих пор на своем месте и не в наручниках, у вашего куратора на меня – большие виды… - откинувшись на спинку кресла, Любимов сводит руки вместе, потирая ладони, - В таком случае – давайте договариваться… Ольга Николаевна, у вас есть полномочия говорить от имени Конторы, выдвигая конкретные предложения, или вы ждете эффектного появления полковника Якушева для переговоров? - Павел Сергеевич и так присутствует здесь, - Ольга улыбается, доставая из кармана телефон, где на громкой связи открыт звонок полковника Якушева, - так что, можем говорить конкретно и по пунктам, Павел Николаевич.           Уже темнеет, когда наконец свет в окне кабинета Любимова гаснет и он в сопровождении безымянных лиц в штатском убывает на той самой Газели, что стояла на стоянке весь день. Вадим вышел покурить да так и не вернулся, устроившись в машине, несколько часов назад. В здании остается только дежурный опер-состав, полковник Якушев вместе с Ольгой появляются на крыльце Управления последними. - Вас подвезти куда-нибудь, Ольга Николаевна? - Да… нет, спасибо, - приняв с благодарностью его руку, она спускается по ступенькам, - у нас есть, на чем доехать домой… - Хорошо, позвольте мне… - доведя ее до машины, где сидит Вадим, Павел Сергеевич смеривает его пронзительным взглядом, - Ничего не забыли, Вадим Сергеевич? – доставая из кармана наручники. Молча протянув руки запястьями вверх, тот качает головой, ловя отчаянный взгляд Ольги, - Не надо… все правильно. - Но вы же! – не выдерживает она, адресуясь полковнику, - Вы же сами говорили! У нас с вами… вы дали слово офицера! - Ольга Николаевна… - тише, чем обычно, произносит он, что заставляет и ее сбавить тон, - Послушайте своего… друга… и если отставите в сторону негодование, поймете… Торопов обвинен и приговорен к 8 годам общего режима, при всем нашем с вами желании мы не можем прямо сейчас отпустить его на все четыре стороны. - Павел Сергеевич… - Вадим напоминает о себе, - можно я… - Да-да… не спешите. Женя! – окликает он недавно подъехавшего Мышкина, отходя. Подойдя, подняв скованные впереди руки, Вадим обнимает застывшую рядом Ольгу, - Ну все-все… ничего страшного. Мы это переживем, слышишь меня? – она кивает, вцепляясь в него все крепче, будто утопающий, - Ты проследишь, чтобы полковник исполнил все свои обещания и мы с тобой заживем долго и счастливо… - Как в сказке? – скрывая непрошенные слезы негромко спрашивает она. - Как в сказке… - опустив голову, Вадим находит ее губы, накрывая своими, -… со счастливым концом.