4 глава.

Решение в голове Анастасии созрело внезапно и окончательно. Оно было безумным, опасным, но другого выхода она не видела. Жить в золотой клетке с Алексеем, видя перед собой лишь призрак Феди, она больше не могла. Именно поэтому нужно было действовать. Она улучила момент, когда Алексей, довольный и расслабленный после хорошего ужина, развалился в кресле с газетой. —Лёш, — начала она осторожно, подходя к нему. — Я тут подумала… Помнишь того начальника лагеря, Эйхманиса? С Соловков? Алексей заинтересованно поднял глаза от газеты. — Ну? Что с ним? — Он, говорят, человек эффективный, преданный. А здесь, в Москве, у тебя столько работы… Может, его можно как-то перевести сюда? В подчинение тебе? Он бы стал хорошим помощником. Алексей внимательно посмотрел на нее, однако, что женщину удивило больше всего, в его взгляде читалось не подозрение, а лишь легкое удивление, в некотором смысле даже похожее на заинтересованность. — Эйхманиса? — переспросил Мельников. — Ходатайствуешь за бывшего тюремщика? Неожиданно. Анастасия пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Просто думаю о тебе. Ты часто жалуешься на нерасторопность здешних кадров. А он… он умеет добиваться результатов. Я это помню. Алексей задумался, постукивая пальцами по ручке кресла. Идея ему понравилась. Взять под свое крыло заслуженного, одиозного лагерника — это укрепляло его собственный статус. Да и правда, его «стальной разум» мог пригодиться в разного рода делах. — Ты знаешь, это мысль, — кивнул мужчина наконец. — Можно попробовать. У него и правда репутация что надо. Оформлю перевод. Если хочешь Эйхманиса в Москве, будет тебе Эйхманис в Москве. Он улыбнулся ей, как ребенку, чей каприз наконец исполнили, и снова углубился в газету. Мельников не видел, как застыло ее лицо, как бешено забилось сердце. Он ничего не знал, и в его неведении была их единственная надежда.

***

Перевод занял несколько месяцев. Бумажная волокита, проверки, но авторитет Алексея Викторовича сделал свое дело. Федор Иванович Эйхманис был назначен на должность в центральном аппарате НКВД, в отдел, курируемый Алексеем. Формальным поводом для всех стали его «выдающиеся заслуги» на Соловках. Вскоре после его прибытия в Москву Алексей пригласил его на ужин домой — «познакомиться поближе и обсудить обязанности». Вечер был невыносимым. Они сидели за богато накрытым столом — Алексей, Настя и Федя. Атмосфера была формально-вежливой, но под тонким слоем светского льда непрестанно бушевали страсти. Анастасия, в элегантном вечернем платье, старалась не смотреть на Федю, но предательски чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, изучающий, полный немого вопроса. Он сидел напротив, в новом, неловко сидящем костюме, и был мрачен и сдержан. Алексей, играя роль радушного хозяина, говорил о работе, о планах, хвалил Федю за прошлые заслуги. — Ваш опыт, Федор Иванович, для нас бесценен, — говорил Мельников, наливая коньяк. — Здесь, в кабинетах, иногда не хватает той… жесткой решимости, что воспитывают места вашей прежней службы. Федя коротко кивал, его ответы были лаконичными до грубости. Он и Анастасия обменивались колкостями, замаскированными под светские шутки. — Надеюсь, московский климат вас не размягчит, Федор Иванович, — сказала Настя, играя бокалом. — А то мы тут привыкли к результатам, а не к оправданиям. — Не беспокойтесь, Анастасия Сергеевна, — парировал он, глядя на нее в упор. — Привычка быть эффективным — вторая натура. От нее не так просто избавиться. Алексей смеялся, принимая их перепалку за обычное профессиональное подшучивание. Он был слеп и глух к тому напряжению, что нарастало между ними с каждой минутой. В какой-то момент Настя вышла из-за стола под предлогом, что нужно проверить десерт. Через минуту, будто случайно, за ней последовал и Федя, направившись в сторону кухни. Она стояла у высокого окна, глядя на ночной город, когда услышала его шаги. Ей даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что это он. Мужчина подошел вплотную. Женщина чувствовала тепло его тела, запах табака и одеколона. Его руки легли ей на плечи, заставляя вздрогнуть. — С огнем играешь, Настенька, — прошептал он ей на ухо, его низкий голос, опаляя кожу, пробежал по всему телу. — Перевела меня сюда. Зачем? Чтобы мучить? Анастасия вспыхнула, от жара внутри и от его дерзости. Она хотела обернуться, сказать что-то резкое, но не успела. — Настя! — раздался из столовой голос Алексея. — Что там с тортом? Его голос прозвучал, как удар хлыста. Они мгновенно отстранились друг от друга, как ошпаренные. Настя, стараясь дышать ровно, поправила платье и прошла в столовую, не глядя на Федю. Тот остался у окна, сделав вид, что рассматривает пейзаж за окном. Но в воздухе между ними еще висело невысказанное, жаркое и опасное обещание. Игра началась, и ставки в ней были смертельно высоки.