принцип домино

      Луч света, густой и тяжелый от кружащейся в нем пыли, уперся прямо в лицо девушки. Мерилин медленно открыла глаза и на секунду в голове повисла пустота, что бывает после долгого, беспробудного сна. Потом сознание вернулось, и вместе с ним воспоминание о прошлой ночи.       Она провела ее здесь, в этой новой комнате. После того, как ушла Энн, Мерилин охватила странная энергия. Она сдирала старые простыни, сметала паутину из углов, с ожесточением оттирала годы грязи с подоконника. Каждый вымытый квадрат пола был попыткой отгородиться или создать барьер между собой и безумием, что кишело за дверью.       И сейчас, в первый раз за долгие дни, она проснулась не от кошмара, а от тишины. Сквозь щель в шторах она видела, что солнце уже высоко, вероятно, где-то час дня. Мерилин потянулась и ее мышцы приятно ныли от вчерашних усилий. Повернув голову она увидела сложенную на стуле свою прежнюю, но чистую — насколько это было возможно здесь — одежду.       Этот миг затишья, казалось, длился вечность, но его оборвал знакомый звук — где-то внизу хлопнула дверь. Иллюзия уединения рассыпалась, как пыль в солнечном луче. Мерилин медленно поднялась с кровати, ее мышцы вновь напряглись, возвращая телу привычную готовность к опасности. Схватив со стула одежду она переоделась. Следы крови с ткани сошли, но в сознание они точно въелись намертво.       Она приоткрыла дверь и несколько минут стояла в проеме, вслушиваясь в звуки дома. Тихий скрип половиц, доносящийся откуда-то сверху и приглушенное бормотание. Сделав глубокий вдох, она выскользнула в коридор и стала осторожно спускаться по лестнице, прижимаясь к стене и стараясь не ступать на самые скрипучие ступени.       Кухня, куда Мерилин держала путь, оказалась пустой. Остатки чьего-то завтрака на тарелке, открытая банка консервов и грязная ложка лежали на столе, а воздух отвратительно пах подгоревшей едой. Она на цыпочках подошла к шкафу в поисках хоть чего-то съедобного, и в этот момент легкий шорох у двери заставил ее резко обернуться.       В дверном проеме стоял он. Высокий и неестественно худой, в черной потрепанной одежде. Его серое лицо было обращено прямо на нее и Мерилин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она видела его лишь однажды и с тех пор инстинктивно избегала, как и всех остальных.       Джек просто стоял и «смотрел» своей пугающей пустотой. Его пальцы слегка пошевелились, будто перебирая невидимые нити. Мерилин замерла, сжимая в теперь потных ладонях банку с надписью «персики», которую она успела схватить.       Он сделал шаг вперед.       — Не ожидал тебя увидеть, — честно сказал он, достав из верхнего ящика большую кружку. — Всю ночь слушал твою возню за стенкой.        — Я… убиралась, — промямлила Мерилин, не зная, как себя вести. — Не думала, что это было громко.       — Это было не громко, — отмахнулся Джек, попутно насыпая в свою емкость дешевый, быстрорастворимый пакетик с кофе. — Клок, например, судя по всему, спала как убитая, раз раньше всех подскочила на прогулку. Хотя обычно от любого шороха долбит по стене… — Джек на секунду застыл, словно вспоминал эти неприятные моменты и слегка нахмурился.        Парень залил воду в старый чайник и нажал кнопку включения. Тот пугающе задрожал, из последних сил кипятя содержимое.       — Садись, — вдруг прозвучало. — Одиноко жевать еще скучнее, чем молча пить кофе.       Не зная, как вежливо отказаться, Мерилин только молча кивнула и осторожно опустилась на краешек стула. В этот момент Джек, закончив со своим напитком, двинулся к столу. Его рука скользнула мимо ее лица, и на стол перед ней с глухим стуком поставили ту самую банку с персиками, но уже открытую, с вилкой внутри. Похоже, в легком оцепенении она оставила ее на столешнице.       Девушка украдкой взглянула на парня и едва заметно кивнула в знак благодарности за помощь, но Джек уже отстранился, будто не сделав ничего особенного, и устроился напротив, деловито откинувшись на спинку стула.       Процесс поглощения персиков внезапно превратился в невыполнимую задачу. Как есть, когда на тебя смотрят? Вернее не смотрят, но... ощущают всей своей безглазой сущностью.       Мерилин пыталась аккуратно подцепить кусочек, но сироп капнул на стол. Звук ее глотания казался ей оглушительным. Она чувствовала, как по щекам разливается краска досады и неловкости. Сидеть напротив существа, которое, в теории, должно было вселять ужас, и переживать из-за этикета — это было сюрреалистично.       — Не пробовала немного расслабиться? — вдруг спросил Джек, наконец прервав тишину, которую сам и образовал раннее. — Нервы сдадут, если будешь вечно напряжена.       Мерилин медленно подняла взгляд на парня.       — В этом месте можно расслабиться? — Этот вопрос был больше риторическим, но все же искренний ответ не помешал бы.        — Не знаю, — послышалось напротив. — Но сейчас тебе точно ничего не угрожает.       Девушка невольно нервно усмехнулась, тут же прикусив язык. Сейчас. Здорово.        — Тогда как я могу не нервничать, когда приходится жить в неведении, что со мной случится позже? — спросила она, отложив вилку.       Джек сделал медленный глоток кофе, положив начало новой минуты тишины. Он, казалось, совсем не спешил отвечать.       — Никто из нас не знает, что случится, — наконец сказал Джек.       Мерилин опешила. Это звучало больше как издевательство. Она была уверена, что парень понял, о чем она, и он намеренно играет идиота, но Джек выглядел абсолютно спокойным и уверенным в своих словах.       — Ладно, — вздохнула девушка, вставая из-за стола.        Диалог не на шутку начал раздражать. Зачем, спрашивается, было играть в дружелюбие?        Мерилин закинула почти полную банку в скрипучий холодильник и пошла прочь из кухни, даже не посмотрев на Джека последний раз. Тот проводил ее взглядом, нервно постучав когтем по фарфоровой кружке. 

***

      Ручка двери в ванную с глухим лязгом уперлась в замок и Мерилин замерла в недоумении. Еще прошлой ночью она наощупь пробиралась по коридору, пока не нашла эту дверь, чтобы смыть прохладной водой и пот, и страх предыдущих дней. Но сейчас на ее тихий толчок дверь не поддалась, хоть за ней и не доносилось ни единого звука.       — Э-э-эй, — раздался за ее спиной протяжный, чуть насмешливый возглас.       Мерилин резко обернулась и мир на мгновение поплыл перед единственным незабинтованным глазом. Перед ней стоял парень, похожий на заблудившегося эльфа из игры — невысокий, светловолосый, с острыми ушами. Он бесцеремонно разглядывал ее, скрестив руки на груди.       — Понимаю, тебе тут еще все в новинку, — он широко улыбнулся и его голова слегка закачалась, подобно маятнику, — но я подскажу. Дверь любит капризничать. Нужно просто приложить немного... усилий. Ну же, попробуй.       Сжав губы, Мерилин снова навалилась на ручку. Та с противным скрипом прогнулась, а когда девушка отпустила ее, с грохотом отскочила обратно. Прежде чем она успела сделать следующую попытку, дверь с резким скрежетом дернулась и грубо распахнулась, едва не ударив Мерилин по лицу.       В проеме, залитая дневным светом из окна в ванной, стояла девушка. Стройная талия, подчеркнутая коротким черным платьем, густые локоны смоляных волос ниспадали на бледные, почти фарфоровые плечи, а кожа, лишенная и намека на румянец, казалось, впитывала свет. Ее темные, бездонные глаза были прищурены.       — Хватит ломиться! — сорвавшийся с ее губ шепот был резким и напряженным, больше похожим на шипение разъяренной кошки.       Взгляд незнакомки скользнул по замершей Мерилин, и на ее лице мелькнуло что-то вроде понимания. Напряжение в скулах чуть спало, но стоило темным глазам упереться в стоявшего рядом юношу, как все ее существо вновь напружинилось. Пухлые губы сжались в тонкую ниточку, подбородок резко вздернулся после осознания и вспышка ярости отразилась в стеклянных глазах.       — Тебе мало было, Бен? — выдохнула она, и в тишине коридора отчетливо прозвучал сухой хруст ее пальцев, сжатых в перчатках.       Бен, будто и вправду пойманный на шалости, отскочил на шаг. Его улыбка стала шире.       — Джейн, милая, я всего лишь помогал ей сориентироваться в нашем уютном доме. Дверь и правда заедает, — он сделал жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.       — Помогал? — Джейн язвительно рассмеялась. — Последний раз, когда ты «помог», Салли чуть не осталась без пальца. Или ты уже забыл свой эксперимент с дверью в подвал?       Она сделала шаг вперед, заслоняя собой Мерилин, и ее тень накрыла Бена.       — А теперь проваливай, пока я не решила провести собственный эксперимент по медленному отрезанию твоих конечностей.       Бен замер на секунду, его глаза метнулись от разгневанной Джейн к растерянной Мерилин. Улыбка наконец сползла с его лица, сменившись обиженной гримасой.       — Как грубо. Никакой признательности за помощь, — пробормотал он и, развернувшись, засеменил прочь по коридору, бросив через плечо: — Удачи тебе с остальными, новенькая. Очень... темпераментные они тут.       Джейн проводила его взглядом, полным презрения, и лишь когда его шаги затихли, повернулась к Мерилин. Ее глаза изучающе скользнули по измотанному лицу девушки, по бинтам, задержавшись на свежих шрамах. Она слегка отступила, давая пройти в ванную и, задержавшись на секунду, пошла по своим делам.       Мерилин шагнула в ванную и дверь с глухим стуком закрылась за ней. Комната была просторной: потрескавшийся кафель на полу, массивная чугунная ванна на лапках, круглое зеркало в резной раме.       Девушка подошла к раковине и, вздохнув, посмотрела на свое отражение. В зеркале на нее таращилась незнакомка: бледное, осунувшееся лицо, темные круги под глазами, перекошенная повязка, прикрывающая один глаз. Она медленно провела пальцами по щеке, словно проверяя, реально ли это отражение.       «Я все еще здесь,» — промелькнула у нее в голове мысль. — «И это все еще я.»       Пока вода с тихим шепотом стекала в раковину, мысли Мерилин неизбежно возвращались к ее странным сожителям. Она с удивлением осознала, что слово «странно» в этих стенах безнадежно утратило свой смысл.       То, что произошло за дверью — эта перепалка, — было больше похоже на часть рутины. Ссора из-за пустяков, как между соседями по коммуналке или вечно спорящими родственниками. В их тоне было почти бытовое раздражение, нежели схватка двух убийц. Или же хладнокровие и страсть к убийству были прерогативой лишь одного-единственного обитателя этого места? Мерилин выпрямилась и ее пальцы невольно обхватили поврежденное запястье, что хранило память о злосчастной, кровавой ночи в компании Джеффа.       Она брызнула себе в лицо холодной водой, пытаясь отогнать нарастающую панику. Уборка может и помогла на время забыть о психе, но сейчас, стоя в тихой комнате, мысли вновь собирались вокруг бледной фигуры. Мерилин быстро приняла решение бежать из тихого пространства и вновь окунуться в шум из колоритных жителей. Она аккуратно прикрыла за собой дверь, оглядывая коридор. На удивление тот был пуст, и лишь тихий скрежет тарелок с кухни доносился до ушей, убеждая, что никто вдруг не испарился.        — Привет, — раздался прямо у локтя тихий, но четкий голос.       Мерилин вздрогнула и застыла, медленно опуская взгляд. Прямо возле ее ног стояла маленькая девочка и, запрокинув голову, смотрела на нее широко раскрытыми зелеными глазами. В ее объятиях был потрепанный плюшевый мишка.       — Я Салли, — снова сказала девочка, и ее губы растянулись в дружелюбной, но какой-то слишком уж спокойной улыбке.       Мерилин, казалось, разучилась говорить. В горле стоял ком, а мозг отказывался выдавать что-либо, кроме смутной тревоги. Она просто смотрела на эту внезапно появившуюся девочку, пока тишина не стала слишком громкой. Осознав это, она судорожно кивнула.       — Привет, — наконец выдавила Мерилин.       — Он тебя боится, — с внезапной печалью сказала Салли.       — Кто? — с искренним удивлением спросила девушка.       — Мой мишка. Он видел, как ты уходила с ним, и как вернулась вся в крови.       Мерилин почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она снова оказалась в лесу, слышала хруст и чувствовала липкие брызги на лице. Ее руки задрожали.       — Ты теперь одна из тех, кто приносит боль, — прошептала Салли, и в ее голосе звенела восторженная дрожь, будто она делилась заветной тайной. Ее губы растянулись в сладковатой улыбке, — Мишка чует таких. Он дрожит.       Она прижала игрушку к щеке, жалея ее.       — Боится, что твои пальцы запомнили, как ломать, что ты захочешь проверить, порвется ли его шов на боку... так же легко, как та плоть.       Девочка сделала шаг вперед, заставляя Мерилин отступить к стене.       — А еще... — Салли принюхалась к воздуху с преувеличенной, театральной брезгливостью, — от тебя теперь пахнет им. Джеффом. — Она скривила губки. — Фу. Это не выветривается.       — Я не причиню никому вреда… — тихо прошептала Мерилин, уже не зная, кому адресует эти слова — медведю, девочке или себе. — Я просто…       Джексон, прижатая к стене ребенком, чувствовала, как колотится сердце в груди и как немеют руки под натиском страха от таких серьезных слов маленького ребенка.       — Смайл! — вдруг радостно крикнула Салли, оборачиваясь и раскидывая руки в стороны.       От былого мрака на ее лице не осталось и следа. Мерилин проследила за взглядом ребенка. Прямо за ее спиной, из сумрака коридора, выдвигалась крупная, красноватая собака. Ее движения были тяжелыми и упругими, а пасть была искажена в отвратительном подобии улыбки — оскал, застывший в вечной, истеричной гримасе, обнажал слишком много десны и ряд острых зубов.       Девушка застыла, наблюдая, как Салли с восторженным смешком бросилась к твари, плюхнулась перед ней на колени и обвила руками ее мохнатую шею, уткнувшись лицом в шерсть. Мерилин лишь хлопала глазом, не смея пошевелиться. Хуже всего был взгляд пса. Он пронзал ее насквозь, леденил душу сильнее, чем все, что она видела в этом проклятом доме. Желтоватые глаза, не моргая, были прикованы к ней, пока девочка нежно его гладила, словно забыв о существовании всего остального мира, включая саму Мерилин.       — Хороший мальчик, — бормотала Салли. — Самый хороший.       Вдруг низкий, глубокий рокот вырвался из его груди. Звук, от которого по спине Мерилин побежали мурашки. Салли на мгновение отстранилась.       — Тише, тише, Смайл, — прошептала она, почесав его за ухом. — Она же тут недавно.       Девочка повернула голову к Мерилин, и ее улыбка снова стала той же, что и раньше — слишком осведомленной, слишком взрослой.       — Он просто хочет познакомиться. Но ему не нравится, когда пахнет страхом… или обманом. — Ее взгляд скользнул по лицу Мерилин, задерживаясь на дрожащих руках. — А от тебя сейчас пахнет и тем, и другим.       Смайл медленно, церемонно, сделал шаг вперед и его когти цокнули по паркету. Мерилин вжалась в стену сильнее, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Она была в ловушке между ребенком с мишкой и собакой-кошмаром, и тихий, радостный смех Салли казался сейчас самым зловещим звуком на свете.       — Может, хочешь его погладить? — внезапно предложила Салли, и ее глаза блеснули азартом. — Только нужно сделать это правильно. И не убирать руку, пока он не разрешит!       Она произнесла это так, будто речь шла о самой обычной собаке, а не о существе с застывшей в оскале пастью. Мерилин почувствовала, как ее конечности стали ватными, а каждое движение давалось с невероятным усилием. Она заставила себя разжать сведенные судорогой пальцы и, дрожа, начала медленно поднимать руку.       Смайл не шевелился, только его желтые глаза сузились, следя за каждым миллиметром движения. Теплый, тяжелый воздух вырывался из его ноздрей и обжигал ей кожу.       — Вот так, — одобрительно кивнула Салли. — Теперь просто подожди. Он сам решит, когда можно прикоснуться.       Время замерло. Рука Мерилин затекла, но она боялась пошевелиться. Казалось, прошла вечность, прежде чем пес наклонил голову и медленно, почти невесомо, ткнулся мокрым носом в ее ладонь, а затем он провел шершавым языком по пальцам — жест, который должен был быть ласковым, но от которого по спине побежали мурашки. Салли снова засмеялась.       — Теперь ты можешь его погладить.       Но Мерилин не могла пошевелиться, застыв в этом невыносимом ожидании.       — Блять, Смайл, черт возьми, ты где? — вдруг послышалось за углом коридора и Мерилин, до этого считавшая, что хуже быть не может, поникла сильнее от знакомого голоса. — Мне нужна компания.       В ту же секунду в поле зрения появилась фигура Джеффа. Он замер на пороге и его обычно бесстрастное лицо исказила гримаса неподдельного изумления. Взгляд скользнул по радостной Салли, затем по неестественно застывшей руке Мерилин, протянутой к звериной пасти, и наконец по ее лицу, застывшему в ужасе. На его губах медленно проползла улыбка, холодная, полная одержимого удовлетворения.       — Ну конечно, — прошипел он, и в его голосе зазвенела гордость. — Конечно, он тебя признал!       Он сделал шаг вперед и Смайл, урча, подбежал к патлатому маньяку, радостно переминаясь с ноги на ногу. Сейчас это чудище было больше похоже на маленького щенка, который встретился со своим хозяином после долгой разлуки, нежели на опасное существо.        — Видишь? — шептал Джефф. — Даже зверь чует правду.       Мерилин точно знала, что она не будет стоять здесь и слушать этот бред. Теперь, когда путь был свободен и никто не прижимал ее к стене, она рванула в сторону лестницы. Нет, не так… Ноги сами понесли ее вперед, подгоняемые единственной мыслью — скрыться, запереться в комнате, где ее никто не достанет. В ушах стоял оглушительный звон, сквозь который пробивался радостный смех Салли. Он преследовал ее, словно эхо.       До двери оставалось точно пару шагов, как вдруг путь ей перегородил внезапный силуэт медсестры. Мечта добраться до тишины разбилась на маленькие осколки.       — Мерилин, — сказала она, когда девушка вынуждено остановилась перед ней. — Нужно проверить твои шрамы.       Энн оглядела ее лицо и взгляд вдруг стал серьезным.        — А после лазарета Слендермен ждет тебя у себя.