аудиенция

      Осмотр у Энн не занял много времени. Медсестра без особого энтузиазма проверила искалеченное лицо Мерилин, про себя вновь оценила нулевые шансы на полное заживление ран и избавила девушку от тугих повязок.        В потертом зеркале Мерилин разглядывала свое лицо и ирония была до ужаса горькой: даже это, пережившее несколько жизней стекло, сохранило больше цельности, чем ее черты. Взгляд скользнул по шраму на шее, но не задержался. Все внимание забрал глаз.       Он был чужим, словно вклеенным в ее лицо. Покрасневший белок, пронизанный лопнувшими сосудами, обрамлял заплывший зрачок. А через все — от брови до скулы — лежал уродливый шрам от удара. Мерилин не выдержала. Она отвела взгляд, не в силах смотреть на это. Остальное лицо будто перестало существовать.       — Ты привыкнешь, — вдруг сказала Энн, наблюдавшая за расстроенной Мерилин. — Это не самое страшное, что могло с тобой произойти, правда?        Мерилин подняла на нее взгляд, стараясь сфокусироваться на силуэте, но поврежденный глаз сильно мылил половину обзора и доставлял неимоверный дискомфорт своей пульсацией.        — Звучит не очень убедительно, — пролепетала она. — Возможно «самое страшное», о чем ты говоришь, и избавило бы меня от этих страданий.       — Страдания… — Энн задумчиво перевела взгляд в сторону окна. — Они случаются вне зависимости от того, нравится тебе это или нет. Все так или иначе сталкиваются с чем-то, что заставляет их мучиться. — Девушка снова окинула Мерилин взглядом, задержавшись на ее увечьях. — Но это временно. Раны затянутся, а ты найдешь новую причину существовать.        Медсестра скрестила руки на груди, переведя взор на часы.       — Впрочем… это лишь мое мнение. Ты вправе сгнить раньше времени, если захочешь. Многие так и делают, — она откинула прядь со лба. — Ну, все, тебе пора. Он не будет долго ждать…       Выставленная за дверь девушка сжалась от внезапно накатившей паники. Ее новый облик в зеркале вынудил забыть о предупреждении Энн о предстоящем визите в кабинет хозяина дома.        Мерилин резко вскинула голову и взгляд ее притянуло мерцающее чрево этажа выше. Убежище полумрака, где редкие лампочки изо всех последних сил боролись с тьмой, создавая идеальную среду для страха. Ступить туда по своей воле казалось безумием. Но иного пути, увы, не было.        Тяжесть наполняла каждый шаг, когда Мерилин медленно поднималась по ступеням. Наконец она замерла перед деревянной, глянцевой дверью. Кулак застыл на весу, готовый обрушить стук на темную лестничную площадку. Но прежде, чем она успела собраться с мыслями для этого, дверь, медленно и драматично, открылась сама по себе, приглашая внутрь.       Кабинет оказался еще темнее, чем весь этаж, только большое окно напротив двери пропускало пару лунных лучей, зябко озаряя детали. Мерилин медленно, словно в трансе, подошла к огромному лакированному столу.       Комната дышала забвением и властью одновременно. Стены, обитые когда-то дорогими, а ныне потускневшими обоями с витиеватым узором, кое-где отставали от штукатурки, уныло свисая. В углу притаился массивный книжный шкаф, доверху забитый старыми книгами в потрескавшихся переплетах; с полок струился запах пыли. Но в центре этого увядания сияли два новых предмета: огромный письменный стол из темного, отполированного до зеркального блеска дерева и массивное кресло за ним, обтянутое черной кожей.       Воздух был тяжелым, словно пропитанным статическим электричеством и тишиной, которая звенела в ушах. Каждый звук — собственное дыхание, скрип половицы под ногой — здесь казался кощунством. Мерилин замерла перед столом, чувствуя, что атмосфера места сжимает ее, как тиски. Здесь не было стула для гостей, только то самое кресло, предназначенное для одного-единственного существа, чье незримое присутствие витало в комнате.       Мерилин уже встречалась с ним, тогда, в лесу, когда изо всех сил пыталась сохранить себе жизнь и выбраться из объятий зловещего, бесконечного леса. Помнила, какого это, когда ты вот-вот окажешься в острых лапах, что разорвут тебя на части, как предыдущую жертву. Тоска накрыла с головой и Мерилин опустила взгляд в пол, сдавшись под натиском воспоминаний. Одна только мысль о том, что ей придется говорить с ним, столкнуться лицом к лицу, сводила с ума.       Почти беззвучно дверь за ее спиной закрылась и в тот же миг на стене перед ней выросла длинная, искаженная тень. Мерилин резко обернулась. Сердце колотилось где-то в горле…       Позади никого не было, только тяжелая дверь, да пустота темного кабинета.       С облегчением, смешанным с недоумением, она повернула голову обратно и резко отпрянула, споткнулась о собственные ноги и едва не рухнула на пол, захлебываясь ужасом.       — Мисс Джексон, — обратился Тощий с особой вежливостью, — я рад, что вы уже можете стоять на ногах.        Он сел на свое кожаное кресло и аккуратно сложил руки на столе. Если бы Мерилин отшибло память, она бы решила, что пришла на собеседование в серьезную компанию.        — Происшествие на краю леса… Неприятный инцидент, в котором вы стали одной из ключевых фигур. — Слендермен сделал небольшую паузу. — Это не последнее, что поспособствовало вашему появлению здесь, но первое, благодаря чему получилось выбраться из чужих тисков и оков вечной боли.       Мерилин застыла, вникая в каждое слово, что звучало не в ушах, а где-то глубже, как-будто в сознании. Она понимала каждый его деликатный намек на случившееся и внутри заскребло удивление: как это существо в строгом костюме, порождение чистого ужаса, может вести разговор с такой почти… человеческой любезностью? Тем более после того, как лично чуть не убил ее вслед за бывшей коллегой.         — Этот дом, как вы, наверное, заметили, существует по своим правилам. Они не всегда удобны, но они обеспечивают… неизменность.        — Я… я не понимаю. Какое это имеет ко мне отношение? — решилась спросить Мерилин, когда чужой голос утих.       — Как вы считаете, если бы вышли сейчас в свет, смогли жить как раньше? После всего, что видели, после всего, что было сломано... внутри и снаружи? — Голос в ее сознании раздавался беззвучно, но каждое слово отдавалось тяжестью. — Даже солнечный свет теперь будет отбрасывать другую тень. Вы бы ходили среди людей, улыбались, может быть. Но все равно знали. Знали бы, что тьма уже не уйдет, что желания больше не подчиняются вашей воле.        — Разве у меня есть другой выход? — Мерилин прекрасно видела, как Слендер с этой же особой вежливостью стирает ее надежды в прах.       — У вас есть два пути, мисс Джексон. Не мне решать, что лучше для вас. Некоторые и в смерти находят свое утешение. — Слендермен сделал многозначительную паузу и, заметив, что Мерилин, сощурившись, наконец поняла, что он имеет ввиду, продолжил: — Ваша попытка затеряться в лесу, чтобы спокойно дожить свои несчастные дни… я нахожу это благородным, Мерилин, и по-своему привлекательным.        Тощий человек делал длинные перерывы между предложениями, чтобы выслушать вопросы или возражения девушки, но та молчала и даже не двигалась с места.       — Вы можете стать частью порядка этого особняка. Я позволю вам жить тут. Будете делать, что душе угодно, но взамен мне нужна ваша полная покорность и безоговорочное послушание.        — Что это значит? — В ушах Мерилин, словно в преддверии угрозы, зазвенело, заглушая четкий голос Слендермена.       Он откидывается в кресле и свет из окна падает так, что его безликая голова скрывается в тени.       — Выполнять мною назначенные поручения, — кратко ответил Слендермен. — Когда вы сможете принять собственные мрачные желания, что так старательно хотите скрыть за своей уже треснутой человечностью, то эти задания станут благодатью.       — Вы сказали про два пути. — Девушка замялась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Какой второй?       Наступила пауза. Господин, словно надеявшийся на выбор в пользу озвученного варианта, не спешил с ответом.        — Второй путь — попытка вернуться к иллюзии прежней жизни. Вы вольны отказаться. Дверь позади вас не заперта. — Он слегка кивает в сторону выхода. — Но за пределами этого дома вы потенциальная жертва для любого, кто здесь находится. В том числе меня... Я, признаться, не хотел бы снова столкнуться с вами лицом к лицу в чаще моего леса. Однако уверен, что убежать у вас больше не получится.       Глаза Мерилин округляются от завуалированной угрозы. Перед ней стоял выбор без выбора. Теперь, когда разум начал проясняться, — словно хозяин того и ждал — было сложно добровольно шагнуть в пасть, снова сбежать от реальности и своего непростительного поступка, чтобы тьма окутала и забрала ее в свои объятия без шанса на жизнь. И он это знал. Слендермен знал все, о чем думает Мерилин.        — Я не требую ответа сейчас. Вам нужно время осмыслить. Но учтите: нерешительность — это тоже выбор. — Он встает и его тень накрывает всю стену. — Подумайте, мисс Джексон. Все зависит от вашей готовности принять реальность.        За его словами последовала тишина и в ней что-то в Мерилин оборвалось.       — Нет, — вырвалось у нее хрипло, прежде чем она сама осознала это. — Нет, вы не можете... Это просто кошмар. И вы... вы просто... — голос девушки начал срываться, набирая высоту и громкость. — Вы просто больной, который построил себе кукольный домик из сумасшедших… — Перед глазами вспыхнула недавняя картина, как Джефф насильно заставил смотреть ее на его безжалостное преступление, став соучастницей ублюдка. — Что я должна делать? После того, как вы убили ее… после того, как хотели убить меня…       Глаза ее сделались дикими, а дыхание прерывистым и частым.       — Я не буду… Это ошибка… Я не хотела никого убивать, я… Моя мама…        Но ее тело и язык уже начали предавать ее. Адреналин выплеснулся яростным, но коротким залпом. Ноги стали ватными, а зрение поплыло. Руки начали трястись с такой силой, что она не могла их сжать. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Звук собственного голоса отдавался в ушах оглушительным гулом, но ее собственные слова уже теряли смысл, превращаясь в бессвязный поток страха и всхлипов.       — Нет... нет-нет-нет... — Мерилин уже не кричала, а бормотала, отступая и натыкаясь на стену.        Ее спина скользнула по бетону и она медленно осела на пол, обхватив голову руками. Весь мир сузился до урагана в груди и чувства, что вот-вот лопнут легкие.       Слендер наблюдал за этим с тем же спокойствием. Он не двинулся с места, но вместо этого медленно поднял руку и щелкнул выключателем настольной лампы.       Мягкий, теплый свет упал на пол, создав вокруг Мерилин круг в полумраке комнаты. Затем он потянулся к небольшой тумбочке, достал хрустальный стакан и поднял графин с водой. Звук льющейся воды казался невероятно громким в тишине. Длинная рука Безликого протянула ей наполненный стакан, когда он приблизился к сжатой фигуре.       — Дышите, мисс Джексон, — его голос снова прозвучал ровно и без давления.— Вдох на четыре счета. Задержка на семь. Выдох на восемь.       Его действия были почти отцовскими. Дрожащие руки Мерилин расплескали половину содержимого, но с задачей она все же справилась и сделала пару глотков, медленно приходя в себя.       — Ни к чему эта паника, — сказал Слендер, нависая над девушкой. — Вам не нужно ничего решать прямо сейчас.       Он выпрямился.       — Вы можете идти. Отдохните в своей комнате. И помните: я не требую вашей любви или понимания. Только функциональности. Все остальное — уже роскошь, которую вы не можете себе позволить.       Слендермен повернулся к окну, дав ей понять, что разговор окончен.

***

      Мерилин лежала на кровати, свесив одну ногу в прохладную темноту комнаты. Взгляд ее был прикован к потолку, где трещины в штукатурке складывались в узоры. Назойливые мысли кружили по одному и тому же замкнутому кругу: лес, родной дом, и… кабинет. Все возвращалось к кабинету. Когда все пошло не так?       Джексон отдала бы все, чтобы вернуться к прежней жизни. К той серой, несчастливой, но предсказуемой реальности. Не к этой дикости, что сводила с ума своим гулом, потому что иногда, в самые темные уголки памяти пробивалось нечто отвратительное... Яркое воспоминание о том, как сжималась рука на рукоятке ножа и о внезапной тишине после крика, о странном, гипнотическом спокойствии, с которым она наблюдала, как жизнь покидает чьи-то глаза.       Она тут же яростно гнала эти образы прочь, сжимая веки, пока не появлялись звезды. Это не она. Это страх. Это шок. Мерилин заставляла себя думать о чем угодно, только не об этом. Но отрицание было похоже на попытку удержать воду в решете. Капля той тьмы уже просочилась внутрь и теперь тихо пульсировала, напоминая о себе каждый раз, когда она закрывала глаза. И самое ужасное было в том, что, отрицая это, она уже знала ее вкус и часть ее, что сводила с ума, находила его непреодолимым. Существа живущие здесь пользовались этим. Неужели Безликий знает ее лучше, чем сама она?        В дверь раздался настойчивый стук, а затем еще один, сильнее. Мерилин подскочила с места и приоткрыла ее. Но в этом положении дверь надолго не задержалась, ее тут же грубо толкнули и распахнули настежь.        Появившийся на пороге Джефф с размаху швырнул что-то вглубь комнаты девушки и перевел взгляд на ее оголенное лицо.       — Выглядишь лучше, чем при нашей первой встрече, — хмыкнул он, кивая на покалеченный глаз. — Энн творит чудеса.       Прежде, чем Мерилин ответила, она оглянулась на принесенный им предмет и вопросительно нахмурилась.       — Твоя сумка, — ответил Джефф. — Слендер поручил забрать ее для тебя.       — Ты был в моем доме? — внутри все похолодело.        — Представляешь, труп твоей мамаши все еще не обнаружили, — хихикнул он. — Так и разлагается в ванной. Неужели твоя семья настолько одинока?       Мерилин потянулась к ручке двери, желая закрыть перед носом убийцы, но он вытянул костлявую руку, блокируя ее.        — И где же благодарность в глазах? Мне пришлось рыться в твоем мусоре и думать, что тебе вообще нужно. И, конечно, я ни разу не нашел твой тайник с деньгами и не взял себе. — Джефф склонил голову набок, наблюдая за реакцией.       К его сожалению дверь все таки закрылась с громким хлопком, едва не задев по лицу. Джефф со смехом удалился по коридору.       Мерилин подобрала с пола свою потрепанную сумку. Открывать ее было страшно, но все оказалось лучше, чем могло быть. Она вытащила оттуда свой любимый старый плеер с наушниками — на удивление он был даже заряжен — и родной, раскладной телефон с запутанной зарядкой. С остальным было не так ясно. Логика Джеффа, собиравшего этот набор, осталась для нее загадкой: на дне сумки притаились пара мрачных книг, которые она давно прочитала, и потертый диск с фильмом, который когда-то знала наизусть. Ничего, что могло бы помочь сейчас. Но почему-то именно эти бесполезные вещи сжали ей горло тугим узлом.       Похолодевшими пальцами она открыла свой старый телефон, кнопки щелкнули под подушечками. Она перешла в раздел сообщений и… даже не удивилась. Все было пусто. Ни одного старого смс, ни одного имени в телефонной книге. Джефф его намеренно почистил.       Тишина давила на виски, медленно разрушая последние опоры в сознании Мерилин. Она чувствовала, как внутри все кричит. Ей отчаянно нужно было выговориться. Просто выложить кому-то этот комок ужаса, боли и парализующего одиночества, пока он совсем не раздавил ее изнутри. Впервые нужен был человек. Но кто?       В пустоте мыслей не возникало ни одного имени, ни одного лица, которое не было бы связано со страхом, болью или равнодушием. Она зажала ладонями уши, как будто могла заглушить этот внутренний рев, но он только нарастал, резонируя с тишиной комнаты.