Глава 5. Согласование невозможного

Глава 5. Согласование невозможного

Ая не помнила, в какой момент ночь закончилась. Кажется, где-то между пунктом “оценка остаточной проклятой энергии на объекте” и пунктом “рекомендации по обязательному комментированию действий исполнителем миссии”. Последнее она перечитала три раза, улыбнулась, потом добавила в формулировку слово “минимальному”, чтобы документ выглядел менее как личная месть. Хотя это была личная месть. Профессионально оформленная. К четырём утра отчёт стал почти идеальным. К пяти — идеальным. К шести Ая уже ненавидела его всей душой, но отправила в систему, приложила сканы, заметки, таймлайн, список рисков, выводы и отдельный комментарий по тому, что Годжо Сатору покинул место миссии до завершения документирования. Она нажала “отправить”. Посмотрела на экран. Потом на часы. Потом снова на экран. — Первый рабочий день, — сказала она в пустую квартиру. — Отличный темп. К концу недели меня или повысят, или похоронят. Холодильник тихо щёлкнул. Ая кивнула. — Согласна. Скорее второе. Она уснула прямо за ноутбуком. И проснулась через час от будильника. Звук был настолько мерзким, что на секунду она решила: это новое проклятие. Маленькое, бытовое, но очень злое. Ая подняла голову со стола. На щеке отпечатался край блокнота. Шея болела. Спина болела. Душа болела. На экране всё ещё был открыт отчёт. Она медленно моргнула. — Я жива? Телефон на столе завибрировал. Сообщение. От Годжо. Ая посмотрела на экран и сразу почувствовала, как внутри просыпается агрессия. Годжо: Доброе утро, плакса! Ая закрыла глаза. — Только не это. Следующее сообщение пришло почти сразу. Годжо: Я сегодня занят. Но у тебя будет маленькое задание. Ая напряглась. Слово “маленькое” в исполнении Годжо уже звучало как угроза международного уровня. Годжо: Нужно согласовать Итадори как участника миссий. Ая села ровнее. — Что? Ещё одно сообщение. Годжо: Записку оставил в колледже. Ты справишься. Ты же любишь документы. Ая молча смотрела в телефон. Потом медленно положила его на стол. Она встала. Пошла в ванную. Посмотрела в зеркало. Из зеркала на неё смотрела женщина, которая выглядела так, будто её действительно пытались съесть, потом заставили писать отчёт, а потом вместо отдыха выдали новый проект. Волосы торчали в разные стороны. Тёмные корни особенно предательски напоминали, что жизнь выходит из-под контроля. Под глазами были тени. Суровый взгляд стал настолько суровым, что мог бы самостоятельно утверждать бюджеты. Ая умылась холодной водой. — Так, — сказала она своему отражению. — Спокойно. Это просто согласование. Ты десять лет согласовывала проекты, в которых участвовали подрядчики, юристы, госструктуры и люди, которые пишут “срочно” без дедлайна. Магический комитет тебя не сломает. Через час Ая уже шла по коридору магического техникума. Годжо действительно не было. Это было подозрительно приятно. На её столе лежала записка. Бумажная. С нарисованным смайликом в очках. Ая взяла её двумя пальцами, будто это был токсичный артефакт. На листе было написано: Ая, твоё следующее задание: согласовать Итадори Юджи как участника миссий. Комитет против. Директор знает детали. Удачи! Ни контактов. Ни маршрута согласования. Ни шаблона. Ни приложений. Только “удачи”. Ая медленно вдохнула. — Годжо Сатору, — сказала она тихо. — Когда-нибудь я согласую твою административную смерть. Она сложила записку, убрала в папку и пошла к директору. Директор техникума сидел в своём кабинете так спокойно, будто уже знал, зачем она пришла. Впрочем, учитывая этот мир, возможно, действительно знал. Ая вошла, поклонилась чуть неловко, но уважительно. — Доброе утро. Простите, что без записи. Директор посмотрел на неё внимательно. — Годжо оставил вам задание? — Да. — Итадори? — Да. Директор тяжело вздохнул. Это был не просто вздох. Это был вздох человека, который видел поколения магов, проклятия особого уровня, политические конфликты кланов и всё равно считал бюрократию самым тёмным искусством. — Это невозможно, — сказал он. Ая села напротив. — Почему? — Комитет настроен против него. Жёстко. Для них Итадори Юджи — не ученик и не участник миссий. Он сосуд Сукуны. Опасный, нестабильный и потенциально неконтролируемый. Ая кивнула. — Понимаю. — Годжо уже пытался согласовать это. — Сколько раз? Директор посмотрел на неё. — Десять. Ая медленно подняла глаза. — Десять? — Десять. — И все десять раз отказ? — Все десять раз. Ая молчала несколько секунд. Потом осторожно спросила: — А отчёты были нормальные? Директор посмотрел на неё так, будто она задала самый важный вопрос за всё утро. — Это были не отчёты. — А что? — Сообщения. Ая почувствовала нехорошее. — В каком смысле? Директор открыл ящик стола, достал несколько листов и протянул ей. Ая взяла первый. На нём было написано: Итадори нормальный. Пускайте его на миссии. Я рядом. Всё будет ок. Подпись: Годжо Сатору. Ая застыла. Перевернула второй лист. Комитет, ну хватит. Он справится. Подпись: Годжо Сатору. Третий: Если не согласуете, я всё равно возьму его с собой. Подпись: Годжо Сатору. Ая закрыла глаза. — Господи. — Я предупреждал, — сказал директор. — Они отказали десять раз. — Они проявили выдержку. — Простите? — Ничего. Ая положила листы на стол и сцепила пальцы. — Я видела Итадори. Он действительно может контролировать Сукуну. Не идеально, наверное. Но он не выглядит как человек, который вот-вот сорвётся. — Возможно, — сказал директор. — Но комитет слушает не ощущения. Они слушают угрозы, политические риски и собственный страх. — Значит, надо говорить с ними на их языке. Директор чуть прищурился. — На каком? — На языке ответственности, контроля и бумажного прикрытия. Он молчал. Ая продолжила: — Я согласна с вами. Если я приду и скажу: “Я видела Итадори, он хороший мальчик”, меня не послушают. Я работаю магом десять дней. Для них я девчонка без статуса, без клана и без веса. — Я рад что вы это понимаете? — Конечно. Но есть нюанс. — Какой? Ая наклонилась чуть вперёд. — Годжо всё равно будет брать его на миссии. С согласованием или без. Директор устало прикрыл глаза. — Да. — Значит, вопрос не в том, разрешить или запретить. Вопрос в том, хотим ли мы зафиксировать условия, ограничения, ответственность, план реагирования и механизм минимизации рисков. Если не согласуем официально, Итадори всё равно окажется на заданиях, но без рамок. А если согласуем — хотя бы прикроем всех документально. Директор открыл глаза. В кабинете стало тихо. Потом он сказал: — Хорошо. Я передам вам материалы. Ая впервые за утро почувствовала слабую надежду. Директор нажал несколько кнопок на компьютере. Телефон Аи завибрировал. На почту упал архив. Очень большой архив. Ая посмотрела на экран. Потом на директора. — Спасибо. — Не благодарите раньше времени.. Через двадцать минут Ая сидела в ближайшей кофейне. Перед ней стоял большой стакан кофе, открытый ноутбук, стопка распечаток и лицо человека, который только что заглянул в административную бездну. Кофейня была тихой. За соседним столиком кто-то работал с таблицами. Бариста протирал стойку. На улице шёл обычный день. Она сделала глоток кофе и начала работать.Сначала собрала структуру. 1. Цель запроса. Официальное согласование участия Итадори Юджи в ограниченном перечне миссий под контролем ответственного мага. 2. Обоснование. Наличие у Итадори подтверждённого контроля над Сукуной в наблюдаемых условиях. 3. Ограничения. Запрет самостоятельного выхода на миссии. Запрет участия в заданиях особого уровня без прямого решения ответственного лица. Обязательная фиксация состояния до и после миссии. 4. Риски. Потеря контроля. Провокация Сукуны. Ошибка оценки угрозы. Давление со стороны проклятий. Политические последствия. Ущерб гражданским. 5. Меры минимизации. Сопровождение. Наблюдение. Барьеры. Экстренная эвакуация. Отдельный протокол подавления. Отчётность после каждой миссии. 6. Последствия отказа. Фактическое участие Итадори в миссиях без утверждённого регламента, так как Годжо Сатору уже неоднократно заявлял о намерении привлекать его независимо от решения комитета. На последнем пункте Ая остановилась. Посмотрела на формулировку. Слишком резко. Она удалила. Написала заново: При отсутствии формального согласования сохраняется риск неуправляемого привлечения Итадори Юджи к полевым операциям без утверждённого порядка контроля, распределения ответственности и постмиссионного анализа. Ая улыбнулась. — Вот так лучше. Та же угроза, но в пиджаке. Четыре часа пролетели незаметно. Кофе закончился. Потом появился второй. Потом третий. На столе стало больше распечаток, пометок и стикеров. Ая сверяла формулировки, добавляла ссылки на предыдущие решения, аккуратно вплетала аргументы директора, убирала эмоциональные следы Годжо и превращала хаос в документ. Постепенно отчёт становился не просто лучше. Он становился опасно хорошим. В нём не было просьбы. Не было оправданий. Не было “поверьте, он справится”. Был холодный расчёт: Итадори уже является фактором системы. Его можно игнорировать, а можно управлять риском. Игнорировать — опаснее. Ая перечитала итоговую версию. Потом откинулась на спинку стула. — Идеально. Она была довольна. Впервые за день всё прошло спокойно. Никто не пытался её съесть. Годжо не исчезал посреди поля. Проклятия не шептали в голове. Даже документы вели себя как документы. Это было подозрительно. К вечеру Ая собрала вещи и пошла домой пешком. Она шла и думала. Не о комитете. Не об Итадори. Даже не о Годжо. О себе. — Так, — тихо сказала она. — Я не знаю, какие у меня силы. Я не знаю, почему проклятия реагируют на меня. Я не знаю, что значит “Прародительница”. Я нахожусь в постоянной опасности. И у меня нет никакой подготовки. — Значит, мне нужно тренироваться. Мысль была очевидной. Неприятной. Но очевидной. Ая представила, как идёт к Годжо и говорит: “Научи меня пользоваться проклятой энергией”. Представила его улыбку. Его “так-так-так”. Его урок “берёшь проклятую энергию, концентрируешь и хреначишь”. Ая сразу поморщилась. — Нет. Она пошла дальше. — К Годжо я не пойду. Быстрее умру. Она дошла до дома уже затемно. Сняла обувь. Поставила сумку. Достала из холодильника что-то сладкое, съела прямо стоя на кухне и только потом почувствовала, как дрожат руки. Не от страха. От усталости. От перегруза. От того, что внутри неё всё ещё жила чужая память. Ая медленно села на пол в гостиной. — Память предков, — сказала она тихо. — Если вы там правда есть… может, от вас хоть какая-то польза будет? Тишина. Она закрыла глаза. Попробовала вспомнить. Не резню. Не кровь. Не крики. А другое. Тренировки. Управление энергией. Первые уроки. Дыхание. Контроль. Сокрытие. Защита. Она села ровнее. Положила ладони на колени. Попыталась дышать медленно. Десять минут ничего не происходило. Пятнадцать. Двадцать. На тридцатой минуте Ая начала злиться. — Ну конечно, — пробормотала она, не открывая глаз. — Когда не надо, вы показываете мне вырезание клана в HD-качестве. А когда надо полезную инструкцию, все молчат. И тут пришла боль. Резкая. Такая, будто кто-то вскрыл старую дверь внутри её головы и за ней снова оказался огонь. Ая стиснула зубы. Перед глазами вспыхнули образы. Ночь. Крики. Люди в белых одеждах. Кровь на камнях. Детские руки, цепляющиеся за чью-то ладонь. Проклятая энергия, густая, чёрная, как дым после пожара. Ая хотела вырваться. Но заставила себя остаться. — Нет, — прошептала она. — Не это. Покажите тренировки. Контроль. Мне нужно понять, как вы это делали. Образы дёрнулись. На секунду она увидела другое. Двор. Старые деревянные стены. Женщину с длинными тёмными волосами, которая стояла напротив девочки и держала руку у её груди. — Не выпускай всё, — сказала женщина. — Сила, которую видят все, — это приглашение к смерти. Ая попыталась удержать картинку. Но её снова ударило воспоминание о резне. Крики стали громче. Она задыхалась. — Нет. Назад. Тренировки. Боль усилилась. По телу прошла волна жара. Пальцы свело. Сердце забилось так, будто она бежала. Пол под ней исчез. Воспоминания накатывали одно за другим: чужие лица, чужая смерть, чужая ненависть, чужая проклятая энергия. Ая терпела. Пыталась управлять. Пыталась переключиться. Не получалось. Она уже почти сорвалась, когда среди шума появился голос. Низкий. Спокойный. Не тот древний голос из храма. Другой. Человеческий. — Упрямая. Ая замерла. В темноте перед ней появился силуэт. Нечёткий. Как отражение в воде. — Кто ты? — Потомок. — Мой? — Наш. Ая хотела спросить ещё, но голос перебил: — Ты хочешь контроль? Слово прозвучало странно. Будто старый голос примерял современную мысль и она ему не нравилась. — Да, — сказала Ая. — Я хочу понять, как пользоваться энергией. Силуэт приблизился. — Нет. — Что значит “нет”? — Ты не готова пользоваться. Ая разозлилась. — Отлично. Спасибо за поддержку. — Но ты готова скрываться. В темноте вспыхнула тонкая нить проклятой энергии. Она обвила силуэт, потом свернулась внутрь, сжалась, стала маленькой, почти незаметной. — Сила, которую нельзя контролировать, надо прятать. Ая попыталась запомнить ощущение. Не подавлять. Не отрезать. Свернуть внутрь. Уплотнить. Оставить наружу ровно столько, чтобы не выглядеть пустой. — Покажи ещё, — попросила она. Силуэт коснулся её лба. — Я покажу тебе то, чего ты хочешь. Ая резко открыла глаза. Будильник орал. Она лежала на полу гостиной. За окном было утро. На часах — 6:00. Ая не сразу поняла, где находится. Потом попыталась подняться и тут же застонала. Болело всё. Каждая мышца. Спина. Плечи. Руки. Даже пальцы. Тело было тяжёлым, будто ночью она не медитировала, а дралась с грузовиком и проиграла. Она кое-как встала, дошла до зеркала и замерла. Проклятая энергия внутри неё бурлила. Не метафорически. Она чувствовала её под кожей. Густую, тяжёлую, тёмную. Она наполняла тело так плотно, что Ая испугалась: если сейчас выйдет на улицу, её увидит каждый маг в радиусе квартала. Она смотрела на своё отражение. Серые глаза казались темнее обычного. Воздух вокруг тела едва заметно дрожал. Ая медленно вдохнула. — Так-так-так. Она сжала край раковины. — В таком виде идти в департамент нельзя. Сегодня надо было лично подать отчёт по Итадори. К восьми. В магический департамент. К людям, которые и так считают опасным мальчика с Сукуной. Если они увидят Аю, переполненную проклятой энергией после ночного контакта с памятью предков, её саму внесут в реестр угроз. Ая закрыла глаза. Вспомнила силуэт. Нить энергии. Свернуть внутрь. Не подавить. Не показать. Она попыталась. Сначала ничего не вышло. Энергия только сильнее заволновалась, будто живая. — Спокойно, — прошептала Ая. — Я руководитель. Я умею успокаивать хаос. Хаос, судя по ощущениям, был не согласен. Она снова вдохнула. Представила, что проклятая энергия — это не сила. А документ. Гигантский, кривой, опасный документ. Его нужно не уничтожить. Его нужно архивировать. Собрать. Сложить. Убрать доступы. Оставить наружу только маленькую видимую часть. Ая почувствовала, как энергия дрогнула. Потом медленно, очень медленно начала стягиваться внутрь. Боль прошла по рёбрам. Она стиснула зубы. Ещё. Ещё чуть-чуть. В зеркале воздух вокруг неё стал спокойнее. Огромная тяжесть исчезла. Остался только маленький комок проклятой энергии. Слабый. Неровный. Такой, какой мог быть у самого обычного мага низкого уровня. Ая открыла глаза. Посмотрела на себя. Потом почти закричала: — Спасибо, прародители! Сосед за стеной что-то недовольно стукнул. Ая стукнула в ответ. — У меня духовное развитие, потерпите! Через сорок минут она уже бежала к департаменту магов. Здание было старым, строгим и слишком важным. Из тех зданий, которые даже без таблички сообщают: внутри вас будут судить, согласовывать и, возможно, уничтожать за неправильную форму заявления. Ая поправила папку. Выпрямилась. Вошла. На ресепшене сидел мужчина в тёмной форме. Он поднял глаза. — Вы к кому? — Меня зовут Ая. Я принесла официальный запрос на рассмотрение комитета. Мужчина замер. — Ая? Она напряглась. — Да. Из соседнего кабинета выглянула женщина с папкой. Потом ещё один сотрудник. Потом третий. Ая почувствовала себя экспонатом. — Это вы сделали отчёт по вчерашней миссии? — спросила женщина. Ая осторожно кивнула. — Да. В комнате повисла странная тишина. Потом женщина сказала: — Он был восхитителен. Ая моргнула. — Простите? — Отчёт. По объекту на поле. Уровень детализации, таймлайн, риски, рекомендации, отдельный блок по отсутствию комментария исполнителя… Очень хорошо. Мужчина на ресепшене добавил: — Особенно формулировка про “детализация техники невозможна в связи с отсутствием комментария исполнителя”. Ая впервые за утро почувствовала радость. Настоящую. Тёплую. Профессиональную. — Спасибо, — сказала она. — Очень приятно. Потом подняла папку. — Но сегодня я принесла второй отчёт. По Итадори Юджи. В помещении сразу стало тихо. Не просто тихо. Мёртво тихо. Женщина с папкой медленно отвела взгляд. Мужчина на ресепшене посмотрел куда-то в сторону. Из глубины коридора вышел пожилой руководитель в строгом тёмном костюме. Лицо у него было такое, будто ему только что сообщили, что Годжо снова жив, здоров и что-то хочет. — По Итадори? — спросил он. — Да. — Мы уже десять раз разворачивали этот вопрос. — Я знаю. — Это какое-то издевательство? Ая улыбнулась профессионально. Так улыбаются люди, которые уже подготовили приложение на тридцать страниц. — Нет. Это официальный запрос на повторное рассмотрение с обновлённой оценкой рисков, ограничениями участия и планом минимизации последствий. Руководитель замер. Она протянула папку. Он взял её не сразу. Сначала посмотрел на Аю. Потом на папку. — Вы от Годжо? спросил руководитель. — Формально — да. Его лицо стало ещё мрачнее. — А фактически? — Фактически я человек, который пытается сделать так, чтобы у вас были документы до того, как Годжо сделает всё без документов. Это сработало. Руководитель молча взял папку. Они прошли в кабинет. За столом собралось несколько членов комитета. Кто-то выглядел раздражённо. Кто-то устало. Кто-то сразу открыл отчёт с лицом человека, который готов был ненавидеть его заранее. Ая стояла у экрана. Внутри у неё всё болело после ночной медитации. Проклятая энергия, свернутая глубоко внутри, неприятно давила. Но внешне она была спокойна. Проектный менеджер. Папка. Презентация. Враждебный комитет. Почти родная среда. — Итадори Юджи, — начала Ая, — уже является активным фактором магической системы. Независимо от позиции комитета, он находится в зоне боевого применения, обладает значимой связью с Сукуной и фактически используется как участник полевых ситуаций. Руководитель медленно опустил глаза в отчёт. Ая продолжила: — В документе выделены шесть основных рисков: потеря контроля, вмешательство Сукуны, провокация со стороны проклятий, ущерб гражданским, политические последствия и невозможность постфактум определить ответственного при неформальном участии Итадори в миссиях. Она переключила страницу. — По каждому риску предложены меры минимизации. Ограничение уровня миссий. Обязательное сопровождение. Отдельный протокол эвакуации. Фиксация состояния до и после. Запрет самостоятельных операций. Отчётность по каждому случаю. Один из старших магов прищурился. — Вы понимаете, что контроль над Сукуной не гарантирован? — Да. — Тогда почему мы должны это рассматривать? Ая посмотрела на него прямо. — Потому что отказ не создаёт контроль. Он создаёт иллюзию контроля. Мужчина замолчал. Ая почувствовала, как внутри что-то довольно щёлкнуло. Попала. — Сейчас у вас есть два варианта, — сказала она спокойнее. — Первый: снова отказать. Тогда Итадори, скорее всего, всё равно будет появляться на миссиях по решению Годжо Сатору, но без утверждённого порядка, без рамок и без распределения ответственности. Руководитель поморщился. Она сделала паузу. Потом добавила мягко: — И, что важно, снижает вероятность того, что к вам снова лично заявится Годжо Сатору. Все подняли на неё глаза. Ая улыбнулась. Руководитель резко сказал: — Не надо. Он открыл первую страницу отчёта. Потом вторую. Потом третью. Лицо его постепенно менялось. Раздражение не исчезло, но к нему добавилось другое выражение. Неприятное признание качества документа. Через неделю Ая получила письмо. Она открыла его утром, ещё не успев допить кофе. Прочитала первую строку. Потом вторую. Потом вскочила так резко, что стул отъехал назад. Запрос на ограниченное участие Итадори Юджи в миссиях согласован. Ая застыла. — Да! — крикнула она. В соседней комнате что-то упало. Возможно, от её голоса. Возможно, от проклятой энергии. Неважно. Она схватила телефон, сделала скрин одобрения и отправила Годжо. Потом написала: Ая: Ну что, сильнейший маг? Десять раз не мог согласовать отчёт? Она смотрела на экран с улыбкой. Ответ пришёл почти сразу. Годжо: Молодец! Ая прищурилась. — И всё? Следом пришла фотография. На фото Годжо стоял где-то на широкой солнечной улице. На заднем плане были высокие здания, яркие вывески и что-то подозрительно похожее на Америку. Он улыбался в камеру, держал огромный стакан кофе и показывал жест победы. Ая медленно открыла рот. Потом пришло сообщение. Годжо: Да, кстати, я в Америке. Ая смотрела на экран. Очень долго. Потом ещё одно сообщение. Годжо: И раз ты так хорошо справилась, вот тебе новые бумажные задания. Я знаю, ты их любишь. Телефон завибрировал. На почту упал архив. Очень большой архив. Ая стояла посреди кухни. С телефоном в руке. С одобрением комитета на экране. С болью во всём теле. С проклятой энергией, спрятанной где-то глубоко внутри. И с новым архивом документов от человека, который находился в Америке, но всё равно умудрялся разрушать её жизнь дистанционно. Она медленно вдохнула. Потом очень спокойно сказала: — Годжо Сатору. Пауза. — Я тебя согласую, но на этот раз твое убийство Телефон снова завибрировал. Годжо: Не скучай, плакса :)