Глава 6. Выходной, которого не было

Глава 6. Выходной, которого не было

Прошёл месяц с тех пор, как Ая исчезла из нормального мира. Семьсот двадцать часов в мире, где проклятия могли вылезти из стены, древние голоса — заговорить в голове, а сильнейший маг — уехать в Америку и всё равно продолжать портить ей жизнь дистанционно. В первые дни Ая думала, что не выдержит. Потом поняла, что выдержит. Потом поняла, что это, возможно, и есть её главная проблема. Человек ко всему привыкает. Даже к магическому департаменту. За месяц Ая изменилась. Не внешне. Внешне она всё ещё была собой: розовые волосы с отросшими тёмными корнями, суровый взгляд, оверсайз, украшения, кофе в руке и выражение лица человека, который сейчас либо решит проблему, либо похоронит всех участников совещания в протоколе. Но внутри что-то стало спокойнее. Точнее — организованнее. Проклятая энергия больше не билась в ней хаотично, как запертый зверь. Она всё ещё была тяжёлой. Тёмной. Слишком плотной. Но Ая научилась сворачивать её внутрь, прятать, выпускать тонкими слоями и не светиться, как аварийная лампа в радиусе километра. Это было достижение. И, что особенно приятно, без участия Годжо. С отчётностью тоже стало лучше. В первый день Ая потратила на один отчёт почти сутки и чуть не умерла лицом в ноутбук. Теперь она закрывала основной блок за три-четыре часа в день. Остальное время уходило на согласования, уточнения, протоколы, письма, аварийные заявки, “Ая, вы не могли бы посмотреть одним глазком?” и “Ая, это не срочно, но нужно вчера”. То есть, в целом, задач меньше не стало. Просто она стала быстрее. Это было одновременно приятно и оскорбительно. — Я оптимизировала собственную эксплуатацию, — сказала Ая однажды, глядя на список задач. Сотрудник напротив осторожно спросил: — Это хорошо? Ая посмотрела на него. — Для системы — да. — А для вас? — Следующий вопрос. В магическом департаменте её уже знали. Сначала — как “ту женщину от Годжо”. Потом — как “ту, которая согласовала Итадори”. Потом — как “Аю, которая приносит сладости”. Последнее оказалось самым эффективным инструментом управления репутацией. Ая быстро поняла: маги, какими бы суровыми они ни выглядели, оставались людьми. А люди любят, когда в переговорку приносят еду. Особенно если до этого они шесть часов обсуждали, можно ли признать проклятый объект объектом, если он уже уничтожен и теперь похож на мокрую тряпку. В департаменте она стала своим человеком, все ее любили и уважали. Параллельно она тренировалась. Сначала дома. Потом в пустых залах. Потом в тренировочном корпусе магического департамента, куда её пустили после того, как она трижды принесла идеальные отчёты и один раз — очень хорошие эклеры. Там она познакомилась с Нанами. Точнее, сначала она увидела мужчину в строгом костюме, который бил тренировочный манекен так спокойно и методично, будто оформлял квартальный бюджет. Удар. Пауза. Удар. Пауза. Манекен трещал, но Нанами даже не менялся в лице. Ая остановилась у входа и несколько секунд смотрела. — Это тренировка или дисциплинарное взыскание? — спросила она. Мужчина повернул голову. Светлые волосы. Очки. Усталое лицо взрослого человека, который давно понял, что мир несправедлив, и теперь просто делает свою работу. — Зависит от того, кто спрашивает, — сказал он. — Ая. — Нанами Кенто. — Вы тоже выглядите как человек, которого заставили работать сверхурочно в аду. Нанами посмотрел на неё внимательнее. — Вы от Годжо? Ая поморщилась. — К сожалению, формально да. Фактически — я пострадавшая сторона. Нанами молчал секунду. Потом сказал: — Понимаю. Так они подружились. Не сразу. С Нанами вообще, кажется, невозможно было подружиться сразу. Он не из тех людей, которые раскрываются после первого разговора. Он скорее человек, который через три недели молчаливого взаимодействия говорит: “Ваш удар стал точнее”, и ты понимаешь, что это почти признание в вечной дружбе. Ая приходила в зал после работы. Нанами иногда уже был там. Он не лез с вопросами. Не давал мотивационных речей. Не говорил: “Почувствуй энергию сердцем”. За это Ая была ему благодарна. Он говорил конкретно: — Стойка нестабильная. — Вы слишком рано открываете корпус. — Не бейте туда, где удобно. Бейте туда, где закончится бой. — Не рассчитывайте на силу. Рассчитывайте на решение. Это Ае нравилось. Очень. Сила — это хорошо. Но решение — лучше. Через пару недель они начали иногда ходить выпить после тренировок. Не пафосно. Не шумно. Просто бар недалеко от департамента, два стакана, закуски, разговоры о работе, усталости и людях, которые считают, что слово “срочно” заменяет планирование. — У нас, значит, тренировка, — сказала как-то Ая, поднимая бокал. — Бить манекены, потом пить, чтобы пережить реальность. Нанами кивнул. — Рационально. Ая рассмеялась. — Вот за что я вас уважаю, Нанами. Вы даже алкоголизм можете оформить как процессную необходимость. Ая улыбнулась. И на секунду ей даже показалось, что она справляется. Почти. С Годжо всё было сложнее. Потому что Годжо не появлялся. После того самого сообщения из Америки он исчез физически, но не административно. Это было хуже. Потому что физически отсутствующий Годжо хотя бы не стоял рядом и не улыбался. Административно отсутствующий Годжо присылал задачи. Архивы. Запросы. Голосовые сообщения длиной семь секунд, в которых было слишком много хаоса. И письма с темой: “Ты справишься :)” Ая ненавидела этот смайлик. Каждый раз, когда он появлялся в теме письма, где-то в мире умирала надежда на нормальный рабочий день. Основная часть задач была связана с тем, что приходилось разгребать последствия его “маленьких эпизодов”. То он в присутствии гражданских использовал магию и департаменту приходилось оформлять массовое внушение как “инцидент с газовой утечкой”. То телепортировался в здание без согласования допуска, из-за чего три охранных барьера сработали одновременно, а один техник потом два дня говорил только матом. То где-то что-то взорвал, после чего в отчёте нужно было написать: “разрушения не превышают допустимый уровень для объекта с высокой степенью проклятой активности”. Однажды вечером, закрывая очередной файл с последствиями Годжо, Ая откинулась на спинку стула. На экране горел список замечаний: “Не указана причина телепортации”. “Не приложено объяснение исполнителя”. “Не заполнен блок оценки воздействия на гражданских”. Ая посмотрела на это. Потом на зарплатную выписку. Потом снова на замечания. — В целом, — пробормотала она, — за такую зарплату я готова этим заниматься. Пауза. Она сделала глоток кофе и добавила: — Лишь бы лично с ним не работать. На следующий день у Аи был выходной. Настоящий. Официальный. В календаре он был отмечен зелёным цветом и словом “отдых”. Ая смотрела на это слово утром с осторожным недоверием. — Отдых, — сказала она. — Какая редкая техника. Она решила провести день с пользой. То есть не отдыхать. Вместо этого — потренироваться. Ей нужно было лучше понять, как выпускать проклятую энергию дозированно. Не только прятать. Не только сдерживать. А использовать. Чётко. Точно. Без того, чтобы случайно снести стену, привлечь духов или устроить локальный конец света. Для этого нужен был пустой участок. Желательно за городом. Желательно там, где не будет людей, камер, случайных магов и сотрудников департамента, которые потом скажут: “Ая, а это точно входило в план тренировки?” Сначала она пошла за кофе. Потому что даже самостоятельное освоение проклятой энергии без кофе — это уже не тренировка, а издевательство над организмом. Кофейня была маленькая, знакомая. Бариста уже знал её заказ. — Большой? — спросил он. — Очень большой. — Тяжёлый день? — Выходной. Бариста помолчал. — Тогда понятно. Ая забрала стакан, вышла на улицу и сделала первый глоток. Горячо. Горько. Прекрасно. Она уже думала, куда поехать, когда почувствовала это. Две точки. Не проклятия. Маги. Проклятая энергия у них была собранная, приглушённая, профессионально скрытая. Но Ая за месяц научилась чувствовать больше, чем показывала. В радиусе километра её восприятие стало почти неприятно точным. Они были неподалёку. И двигались за ней. Ая не остановилась. Не обернулась. Не изменила шаг. Просто пошла дальше, будто ничего не заметила. — Так, — сказала она себе очень тихо. — Кто у нас тут? Она свернула в переулок. Потом вышла на широкую улицу. Потом зашла в магазин, купила пачку жвачки, вышла через другой выход. Две точки сместились. За ней. Ая остановилась у витрины, будто рассматривая украшения. В отражении стекла ничего подозрительного не увидела. Зато почувствовала. Один держался ближе. Второй выше — возможно, на крыше или на верхнем уровне соседнего здания. — Наблюдатели, — пробормотала она. И тут же сама себе ответила: — Или убийцы. Мысль была неприятной. Но не панической. Паника вообще стала роскошью, на которую у Аи не было времени. Она пошла дальше хаотичным маршрутом. Свернула туда, где не собиралась идти. Перешла дорогу в последний момент. Вернулась назад. Зашла в аптеку. Вышла. Прошла через торговую галерею. Они шли. Стабильно. Уверенно. Без суеты. Ая сжала стакан с кофе. — Ну кто вы такие? — тихо спросила она. Из-за её энергии? Но о ней знали только Годжо и директор. Ну, почти. Если не считать тех случаев, когда она тренировалась. Но она была осторожна. Очень осторожна. — Исключено, — сказала Ая. Потом поморщилась. Потому что в магическом мире слово “исключено” уже несколько раз оказывалось предсмертной запиской здравого смысла. Годжо мог засекать магов гораздо дальше километра. Значит, теоретически кто-то ещё мог обладать похожими способностями. И если кто-то следил за ней не первый день, то мог заметить больше, чем ей хотелось. Ая допила кофе. Выбросила стакан. И пошла домой. Они последовали за ней. Она чувствовала их до самого подъезда. Уже в квартире Ая закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и несколько секунд молчала. Две точки остались снаружи. Не вошли. Не приблизились. Ждали. Ая медленно улыбнулась. — Ладно. Она переоделась в удобную одежду, убрала волосы, взяла ключи от машины и сумку. На секунду остановилась у зеркала. Из отражения на неё смотрела женщина, у которой был выходной. Точнее, уже не было. Через десять минут она выехала из города. Сначала спокойно. Потом быстрее. Дорога тянулась за окраины, мимо заправок, складов, редких домов и пустых участков, где ночью становилось слишком тихо. Две точки двигались следом. Ая видела машину в зеркале заднего вида. Серая. Неприметная. Держалась на расстоянии. Слишком аккуратно для случайного совпадения. Через сорок минут она свернула на старую дорогу, которая уходила к лесу. Асфальт стал хуже. Фонари исчезли. Луна висела высоко, холодная и круглая, подсвечивая деревья так, будто мир стал чёрно-серым рисунком. Ая остановила машину у заброшенного съезда. Вышла. Закрыла дверь. И пошла в лес. Без спешки. Ветки хрустели под ногами. Ночной воздух был влажным. Где-то далеко ухнула птица. Трава цеплялась за брюки. Луна ложилась на тропу серебряными пятнами. За спиной хлопнули двери другой машины. Шаги. Один впереди двигался тяжелее. Второй — почти бесшумно. Ая продолжала идти. — И как давно ты нас заметила? — раздался мужской голос позади. Ая не ответила. Она прошла ещё несколько шагов. — Эй, мы с тобой разговариваем. Ая остановилась. Лес вокруг был тёмным, но ей этого хватало. Она чувствовала их. Дыхание. Проклятую энергию. Напряжение мышц. Расстояние. Один стоял на тропе. Второй ушёл в сторону и вверх — не на дерево, скорее на склон. Ая медленно повернула голову. — Задавать вопросы буду я. И резко исчезла с места. Не телепортация. Не техника. Просто рывок. За месяц тело стало другим. Быстрее. Послушнее. Натренированнее. Проклятая энергия не вырвалась наружу, но подхватила движение изнутри, как пружина. Через мгновение Ая стояла за спиной первого преследователя. Он не успел даже вдохнуть. Она наклонилась к его уху и спокойно сказала: — Первый вопрос. Кто вас прислал? Мужчина застыл. Второй наверху резко сдвинулся. Ая подняла глаза в темноту. — Я тебя вижу. Тишина. — Спускайся и иди сюда. Голос у неё был низкий. Ровный. Неприятно спокойный. Оба это заметили. Первый медленно поднял руки. Второй вышел из тени через несколько секунд. Он был выше, худее, с короткими тёмными волосами и лицом человека, который привык смотреть на цель, а не на человека. Они были опытными. Это Ая поняла сразу. Не паниковали. Не суетились. Оценивали. И сделали вывод. Она не убьёт. Это было видно. Возможно, по стойке. Возможно, по глазам. Возможно, по тому, что, имея шанс, она не сломала первому шею. Второй подошёл ближе. Очень тихо. Ая следила за ним краем восприятия, но не сдвинулась. Он достал пистолет и приставил ей ко лбу. Холодный металл коснулся кожи. — Ты нас не убьёшь, — сказал он. Ая медленно посмотрела ему в глаза. Врать смысла не было. — Да. Первый слегка усмехнулся. Второй нажал сильнее. — А мы можем убить тебя. Ая тоже усмехнулась. Не потому что ей было весело. Потому что он не видел. Не видел, сколько силы свернуто внутри неё. Не видел, как глубоко под кожей шевелится проклятая энергия. Не видел, что если она сорвётся, лес может стать очень плохим местом для всех троих. Но она не могла этого показать. Не здесь. Не им. И точно не сейчас. Потому что одно дело — защититься. Другое — раскрыть то, что все вокруг пока недооценивали.. — Зачем вы меня преследуете? — спросила она. — Вы не просто так вышли на диалог. Говорите быстрее. У меня много дел. Первый мужчина хмыкнул. — На выходном? Второй не убрал пистолет. — Тебе нужно уйти от Годжо. Ая моргнула. Из всех возможных фраз эта была одновременно ожидаемой и раздражающе тупой. — Почему? Первый сказал: — Его положение начало выравниваться. И продолжил — Раньше он был проблемой. Сильной, опасной, неудобной. Но неофициальной. Его можно было давить через комитет, через отказы, через репутацию. Теперь всё меняется. Ая медленно поняла. Идеальные отчёты. Согласованные миссии. Формальные рамки. Протоколы. Ответственность. Она не просто разгребала хаос Годжо. Она превращала его действия в легитимные. В глазах департамента и комитета он переставал быть только катастрофой в очках. Становился официальным фактором, прикрытым документами, регламентами и процедурами. А это было неудобно. Для тех, кто привык использовать его хаотичность как аргумент против него. — Понятно, — сказала Ая. Второй сказал: — Ты уходишь по собственному желанию. — Я бы с радостью. сказала Ая с улыбкой, Оба посмотрели на неё. Несколько секунд в лесу было тихо. Потом второй холодно сказал: — Тогда мы тебя убьём. Ая медленно выдохнула. Лунный свет лег на её лицо. Серые глаза стали темнее. — Тогда придётся меня убить. Первый сделал шаг вперёд. — Как скажешь. Он ударил резко, целясь в живот. Ая увидела движение заранее. Уклонилась. Почти легко. Слишком легко. Пришлось тут же замедлиться. Нельзя было показывать весь уровень реакции. Нельзя было позволить им понять, что она чувствует каждое смещение их энергии. Нельзя было пользоваться проклятой силой открыто. Они атаковали вдвоём. Быстро. Слаженно. Без лишних слов. Один давил спереди, второй заходил сбоку. Удары были точными, рассчитанными не на драку во дворе, а на быстрое выведение цели из строя. Ая блокировала часть. Часть пропускала намеренно. Удар в плечо. Боль. Удар по рёбрам. Воздух вырвался из лёгких. Подсечка. Она успела восстановить равновесие, но сделала вид, что почти упала. Они должны были думать, что равны с ней. Или сильнее. Это было унизительно. Но полезно. — Слабо, — сказал первый. Ая сплюнула кровь на землю. — Спасибо за обратную связь. Зафиксирую в протоколе. Второй ударил её по лицу. Голова дёрнулась в сторону. И в этот момент внутри что-то треснуло. Боль вспыхнула не в щеке. В голове. Знакомая. Память. Снова. Ая увидела огонь.Чей-то крик. Древний голос, низкий и чужой. — Нет, — прошептала она. Но удар пришёл снова. На этот раз настоящий. Сильный. Её приложило по голове так, что мир на секунду стал белым. Ая упала на одно колено. Из носа пошла кровь. Наёмники переглянулись. — Всё? — спросил первый. Ая медленно подняла голову. Внутри неё шевельнулась проклятая энергия. Тяжёлая. Голодная. Обидевшаяся. Ая встала. Очень спокойно. Слишком спокойно. Первый снова пошёл вперёд. Она ударила его первой. Не на полную силу. Даже близко не на полную. Но достаточно. Кулак вошёл ему под рёбра. Мужчина согнулся, воздух вылетел из него с хрипом. Второй поднял пистолет. Ая уже была рядом. Выбила руку, развернулась и ударила его локтем в живот. Он сложился пополам. Пистолет упал в траву. Ая наступила на него ногой. Потом наклонилась, вытащила у первого бумажник. У второго тоже. Открыла. Посмотрела документы. — Так-так-так. Первый пытался вдохнуть. Второй держался за живот и смотрел на неё уже иначе. Ая пролистала удостоверения. — Настоящие или поддельные? Неважно. Я знаю, как вы выглядите. Она подняла глаза. — И я знаю, что вы работаете не сами по себе. Первый хрипло сказал: — Ты не понимаешь, куда лезешь. Ая закрыла бумажник. — Это фраза, которую мне говорят последние тридцать дней. Она потеряла свежесть. Второй медленно выпрямился. — Ты нас не убьёшь. Ая посмотрела на него. И улыбнулась. Только теперь улыбка была другой. Холодной. Плохой. — Да, — сказала она. — Вы уже это говорили. Она сделала шаг ближе. — И я согласилась. Её взгляд потемнел. Проклятая энергия, спрятанная внутри, поднялась к поверхности. Не вышла полностью. Только коснулась воздуха. Но этого хватило. Первый побледнел. Второй перестал дышать на секунду. Они наконец почувствовали. Не всё. Краешек. Тень того, что Ая держала внутри. И поняли: возможно, она действительно сможет. Не потому что хочет. А потому что внутри неё есть что-то, чему человеческое “нельзя” вообще неинтересно. Но они были готовы. Первый резко сунул руку под куртку. Ая двинулась, но поздно. В его пальцах блеснул маленький металлический свисток с вырезанными на нём знаками. Он дунул. Звука почти не было. Точнее, его не услышали уши. Его услышала проклятая энергия. Мир сломался. Аю будто ударило изнутри. Голова взорвалась болью. Перед глазами снова вспыхнул огонь. Потом чёрный провал. Потом голоса. Чужие. Древние. Слишком много. Она пошатнулась. Колени подогнулись. Второй схватил первого, они отступили. Быстро. Профессионально. Не пытаясь добить. Не пытаясь продолжить бой. Именно за этим они и пришли. Не убить сразу. Проверить. Предупредить. Оценить. Ая попыталась поднять руку, но пальцы не слушались. Лес закружился. Машина завелась где-то вдалеке. Ая осталась одна. Она села на землю. Точнее, упала, но решила считать это стратегическим приседанием. Кровь из носа капала на куртку. Голова гудела. Проклятая энергия внутри ходила тяжёлыми волнами, будто огромное тёмное море пыталось выйти из берегов. — Отличный выходной, — прохрипела Ая. Телефон в кармане завибрировал. Она несколько секунд просто смотрела перед собой. Потом достала его. Экран плыл. Уведомление из системы департамента. Ая моргнула, пытаясь сфокусироваться. Изменение статуса личного дела: Итадори Юджи. Она открыла уведомление. Строка была короткой. Слишком короткой. Статус: деактивирован. Ая сидела на земле, в тёмном лесу, с кровью под носом, чужими документами в кармане и смотрела на экран. Юджи. Мальчик, который улыбался слишком широко. Который ел сладости так, будто они могли спасти день. Который однажды помог ей донести коробки с документами. Они стали друзьями. — Нет, — сказала Ая. Тихо. Потом громче: — Нет. Она судорожно открыла контакты. Пальцы тряслись так сильно, что она дважды нажала не туда. Годжо. Вызов. Гудок. Ответ пришёл почти мгновенно. — Ая? Его голос был не таким. Не весёлым. Не ленивым. Не раздражающе лёгким. Глухим. Ая попыталась вдохнуть. — Ты где? На той стороне была пауза. Короткая. Но в ней было слишком много. Потом Годжо сказал: — В крематории. Ая потеряла дар речи. Она открыла рот. Закрыла. Слова не собирались. В голове всё ещё шумело после свистка, но теперь это было неважно. — Мне… — голос сорвался. Она сглотнула. — Мне нужно пятнадцать минут. — Ая… — Пятнадцать минут. Она отключила вызов. Несколько секунд сидела неподвижно. Потом поднялась. Ноги дрожали. Голова кружилась. Но тело двигалось. Она дошла до дороги, где наёмники в спешке оставили не только следы шин, но и мотоцикл одного из них — чёрный, тяжёлый, явно не предназначенный для людей, которые любят спокойную жизнь. Ая посмотрела на него. — Спасибо за транспорт, — сказала она пустой дороге. Она села на мотоцикл. Завела двигатель. Рёв разорвал ночную тишину. Ая сжала руль так сильно, что побелели пальцы. Мотоцикл сорвался с места. Лес остался позади. Дорога раскрылась перед ней тёмной лентой. Ая неслась к крематорию, почти не чувствуя ветра, боли и крови на губах. В голове была только одна мысль. Она не успела. И это ее вина, что она согласовала его участником миссий.